Козни туманного Альбиона

— А то ты Олега не знаешь? Он и все, что не укладывается в его сознание, — вещи несовместимые. Только услышав о приведениях, он меня засмеет.

— Вадим тоже не поедет, — вспомнила о своем муже Алина. — У него в лаборатории серия каких-то опытов, будет занят до конца месяца.

— Тогда, может, детей возьмем? — подумала я о своей Ане и Алинином Саньке, им-то уж точно будет интересно.

— Нет, детьми рисковать не будем, — твердо отвергла мое предложение Алина. — Вдруг они испугаются. Неврозы лечатся трудно. Нет, едем без них.

— Ты что, серьезно веришь в весь этот бред?

Алина ничего мне не ответила, только пожала плечами и склонила голову набок. Я насторожилась — и раньше замечала за подругой тягу к мистике, но думала, что это своего рода развлечение, хобби. Пару раз мы с ней ходили к гадалкам, один раз даже присутствовали на спиритическом сеансе. А потом два дня смеялись, вспоминая, как ошалелое блюдце гонялось по столику, незаметно подталкиваемое хозяйкой салона. Но теперь, вижу, она гораздо серьезнее смотрит на привидения, чем следовало бы. Честно говоря, еще вчера мне казалось, она относится к призракам деревни Плакли как к рекламному трюку, и не более того.

Я с сожалением поглядела на Алину:

— А если плюнуть на Плакли и повезти эти восемь человек, скажем, посмотреть Шотландские замки?

— Нет. Все пути отступления отрезаны. Телевизионщики. Они нас на смех поднимут, обвинят в мошенничестве. Тогда на «Пилигриме» можно крест ставить. Марина, думай, где нам взять еще двоих?

— А что, если тетку Олега пригласить, Степаниду? Она как раз к нам собиралась в гости. Денег у нее выкупить путевку, конечно же, нет, но если за нее заплатить, думаю, от Англии она не откажется.

— Погоди, ты, что ли, говоришь о Степе? — всплеснула руками Алина. — Здорово! Звони!

— Чего звонить? Она послезавтра приезжает. А загранпаспорт ее лежит у нас дома. Забыла, мы ей летом документ сделали, хотели с Анютой в Болгарию отправить? Поездка сорвалась, а паспорт так и лежит у меня в столе. Куда ей с ним ездить?

— Степочка! Не сомневаюсь, она нас выручит, — завопила от радости Алина.

Должна пояснить, Степанида Клюквина, упорно называющая себя Стефанией, приходится моему мужу не родной, а двоюродной теткой, но мы ее любим куда больше всех остальных родственников. По возрасту, она всего на два года старше Олега, и я дружу с ней с первого дня своего замужества. Она живет в другом городе, точнее сказать, в поселке городского типа, напоминающем больше село, чем город, поэтому наша Степа, как мы ее любовно называем, отчасти человек деревенский. Она не замужем и, поскольку мы тоже доводимся ей любимыми родственниками, довольно часто гостит у нас.

— Допустим, Степу я уговорю, — я даже не сомневалась в этом.

— Что ты говоришь? Чтобы Степа не согласилась? Я тебя умоляю! Она такая заводная, просто Шерлок Холмс в юбке. Как я могла о ней забыть?

Алина вспомнила историю, которая произошла полгода назад. Тогда Степа помогла найти убийцу нашего с Алиной школьного учителя и в месте с тем рассекретить одну семейку, которая занималась нелегальным вывозом антиквариата в Европу.

— Это точно! Она выведет твоих привидений на чистую воду, — развеселилась я. — Давай, думай, кого еще пригласить?

— Может быть, Веню? — совсем тихо спросила Алина.

Веня Куропаткин — наш общий стилист-парикмахер. Классный парень, хотя и относится к другой, нетрадиционной ориентации. Он добрый и наивный как ребенок. Сколько раз он нас с Алиной выручал, когда надо было выглядеть сногсшибательно. Да, он бы мог стать последним, двенадцатым членом группы, но, несмотря на собственный салон «Белла Донна», у него тоже никогда нет денег: то он затевает очередной ремонт в салоне, то потратился на своего друга, то на него наехали сразу все инспекции вместе взятые. Короче, у Вени с деньгами постоянный напряг.

— И за него тоже платить? — нахмурилась я, догадавшись, к чему клонит Алина.

— Только половину, только половину, — быстро-быстро затараторила Алина. — Немного денег у него есть.

— Ты его пригласила? Вчера? Да? — вспомнила я, что именно накануне Алина пришла в «Пилигрим» прямо из Вениного салона. Было бы странно, если бы она ни полсловечка не шепнула Вене о новом проекте. У Алины самый длинный язык в мире, длиннее Великой Китайской стены, молчать она может не дольше пяти минут.

— В общем-то, да. У него очередная трагедия на любовном фронте, и я предложила ему развеяться, слетать с нами в Англию.

— С нами, слетать, — повторила я вслед за Алиной. — И он согласился?

— Да, он не против того, чтобы посетить туманный Альбион.

— Добрая ты наша.

Глава 5

Двадцать второго числа Алина, как и подобает руководителю группы, приехала в аэропорт немного раньше остальных. К нашему со Степой прибытию, она уже уверенными шагами мерила пространство перед входом в здание терминала. В руках Алина держала странный предмет — небольшую клетку для перевозки животных. Я грешным делом подумала, что моя подруга совсем спятила, решив взять с собой в поездку Санькиного котенка, как бы для компании орешкинскому Мафусаилу, чтобы им не было скучно.

— И что это такое? — поинтересовалась я, увидев, как Алина пытается спрятать за спиной клетку.

— Да тут проблемка небольшая вышла.

— Какая?

— Мафусаила не хотят пропускать в салон бизнес-класса.

— Пусть летит в эконом-классе.

— Вообще не хотят пускать к пассажирам. В кассе наотрез отказались выписывать билет по собачьему паспорту. Пришлось оформить Мафусаила в багажное отделение.

— И ты это называешь небольшой проблемкой? Это не проблема, это катастрофа! Ты представляешь, какой скандал учинит Орешкина, когда узнает, что ее любимый пудель будет лететь в клетке среди чемоданов?

— Не учинит, я уже обо всем договорилась. Мафусаил, как мы и обещали Орешкиной, полетит в бизнес-классе.

— Ты ведь только что сказала, что оформила собаку багажом?

— Да. А потом поговорила с командиром экипажа. Он забрал разницу в цене билетов и разрешил перенести Мафусаила в салон бизнес-класса. Мне теперь надо дождаться регистрации авиабилетов, взять у Орешкиной пуделя, посадить его в клетку и отправить с остальным багажом на борт самолета. А там уже о нем побеспокоится командир экипажа.

— А как ты объяснишь Лидии Федоровне, почему Мафусаила отдельно заводят в салон?

— А, совру что-нибудь, — безмятежно ответила Алина.

Вскоре вся наша немногочисленная группа без опозданий собралась в аэропорту. Больше всех из нашей команды волновались два человека. Одним из них, разумеется, была я. Дело даже не в пуделе, за день до отлета я проверила Алину и пришла в полный ужас — никаких документов, подтверждающих, что нас встретят, забронируют гостиницу и предоставят транспорт для передвижения, не было и в помине, вся договоренность была только на словах. Получалось, мы летели в неизвестность. С моей стороны это, конечно, был прокол — мне следовало заранее посмотреть всю документацию. Меня оправдывало лишь то, что прежде Алина всегда очень аккуратно относилась к своим обязанностям. Даже не знаю, что на нее так могло повлиять?

Вторым человеком, трясущимся от страха перед предстоящим полетом, была Степа. До последнего времени она дальше нашего города и Черного моря никуда не выезжала. Степа стояла бледнее мела и на нервной почве постоянно ойкала:

— Ой, паспорт не забыли?

— Степа. Не волнуйся, все документы у меня, — успокоила я тетку.

— Ой, я утюг не выключила.

— Ты и не гладила сегодня.

— Верно. Ой, а как Олежек один с Анютой справится?

— Степа, прекрати. Думай о себе. Ты увидишь Биг-Бэн, Тауэр… — я стала припоминать, что мы можем еще увидеть за один день в Лондоне.

— А знаменитый мост Ватерлоо?

— И его тоже, только прекрати ойкать, а то люди думают, что ты больная. Посмотри, как на тебя «Мисс Экстравагантность» косится, — я действительно обратила внимание, как Лиза бросает в нашу сторону странные взгляды.

— Она не на нас смотрит, а на того молодого человека, который стоит за моей спиной, — точно определила Степа.

Я проследила взгляд Лизы и удостоверилась, что Степе не показалось, «Мисс Экстравагантность» действительно бросала двусмысленные взгляды на Ивана Штурма. А он выглядел просто супер. Джинсы-стрейч ладно сидели на его длинных ногах, легкая куртка была распахнута, под ней виднелся тонкий пуловер, обтягивающий накаченный торс. Лицо Ивана было повернуто в нашу сторону, но черные очки скрывали глаза, тем самым, создавая образ таинственного и прекрасного незнакомца.

— Бонд. Джеймс Бонд. Хорош, ничего не скажешь, хорош, — подтвердила общее мнение Алина, заметив, что мы не можем отвести взгляд от Штурма.

— Хорош, — поддакнул Куропаткин, оказавшийся рядом с нами. — Но, кажется, он не наш. Он уже «мисску» склеил, сам вызвался перенести все ее чемоданы, — с сожалением отметил Веня.

Мы опять повернули головы в сторону Лизы Марфиной, рядом с которой стояли три зеленых чемодана фирмы «Ронкато», очевидно, подаренных на конкурсе вместе с туром. Чемоданы были абсолютно новыми, от них исходил еще не выветрившийся химический запах искусственной кожи.

Степа, в очередной раз ойкнув, отметила:

— Ой, видишь, как люди за границу едут? А я куда собралась с двумя кофточками и парой джинсов?

— Степа, не переживай, скорей всего девчонке не объяснили, что чемоданы складываются один в один. А три она взяла на тот случай, если в Лондоне вещей много накупит.

— Ну, если только так. Англичане ведь такие чопорные, к чаю переодеваются, к ужину переодеваются.

— Когда это было? Степа, времена королевы Виктории давно канули в Лету. Сейчас все по-другому.

Недалеко от нас прощался с супругой Федор Петрович Богомолов. Женой владельца сети магазинов «Сытый желудок» оказалась маловыразительная женщина лет примерно сорока, слегка полноватая и слишком натуральная. Ее непримечательную внешность абсолютно не красила рано вылезшая седина, но она отчего-то никак с ней не боролась, и смотрелась уж совсем какой-то серой.

Рядом с невзрачной курочкой-женой Федор Петрович выглядел расфуфыренным фазаном. Он, совсем не стеснясь супруги, шарил по аэропорту глазами в поисках объекта, достойного внимания. Остановив взгляд на Лизе Марфиной, он блеснул глазами и шмыгнул носом, как бы издалека пытался учуять, чем пахнет длинноногая красавица.

— Ты что-то сказала, рыбка? — медовым голосом спросил у жены Богомолов, не переставая сверлить глазами Лизу.

— Нет, ничего, тебе послышалось.

— Ну, тогда езжай домой, не томись здесь, — Федор Петрович неловко чмокнул в щечку жену и, дружески похлопав по плечу, стал выпроваживать ее из здания аэропорта. Та только пожала плечами и послушно побрела домой.

В отдалении от всех стояла мадам Орешкина, само собой с Мафусаилом и Антоном Зуевым. На парня нельзя было смотреть без слез, хозяйка пуделя каждую минуту отдавала новое поручение:

— Антон, Мафусаил хочет пить. Пойдите и купите ему бутылочку воды без газа, а мне с газом. Антон, неужели вы не видите, что собака проситься писать? Только далеко не отходите, вдруг объявят регистрацию рейса? Что, регистрация полтора часа длится? Нет, мы должны пройти регистрацию первыми, я никогда не бываю последней. Антон, уберите Мафусаила со сквозняка, не хватало, чтобы он в дороге простудился. Антон, сходите к лотку за журналом. Почему для собаки? Для меня. Антон, нужно узнать, не задерживается ли рейс. Ну и что, что не было объявлено по радио? Вам что трудно сходить и узнать? — примерно так и без остановок в течение двадцати минут.

«Бедный Антон, похоже, он нанялся не столько в переводчики для пуделя, сколько в прислуги для суровой мадам Орешкиной», — пожалела я в мыслях молодого человека.

Оставшиеся трое из группы стояли в сторонке и никаких признаков нервозности, а также нетерпения не проявляли. Саня и Ася оживленно о чем-то между собой беседовали, а Владимир Владимирович Зорькин лениво наблюдал за пассажирами.

— Пора, — Алина посмотрела на часы и подошла к Орешкиной. — Лидия Федоровна, командир экипажа пошел нам навстречу. Есть предложение провести Мафусаила на борт самолета сейчас, дабы не заставлять его долго ждать и избавить от ненужной процедуры таможенного и паспортного контроля.

— Да? Пожалуй, вы правы. Моему мальчику здесь уже все лапы оттоптали. А Антону с ним можно?

— К сожалению, Антону следует пройти все формальности со всеми пассажирами.

— А Мафусаилу не будет одному скучно?

— Что вы! Мне обещали, что ему покажут кабину пилотов. Он будет в восторге.

— Тогда пускай идет, — согласилась Орешкина и отдала указание Зуеву передать Мафусаила в руки Алины.

Дальше все происходило в ускоренном темпе. Алина схватила пуделя и поволокла его к входу в служебные помещения. Там ее уже ждал командир экипажа. Вдвоем они запихнули Мафусаила в клетку. Что происходило с псом в дальнейшем, я не видела, но надо отдать должное командиру, когда мы зашли в самолет, пудель уже сидел в кресле, привязанный за поводок к подлокотнику.

За пять минут до начала регистрации в здание аэропорта влетела телевизионная съемочная группа. Алина с помощью Вени подправила прическу и вышла на первый план перед видеокамерой. Отбарабанив заранее подготовленную речь, которая в основном состояла из рекламных призывов воспользоваться услугами туристического агентства «Пилигрим», Алина с чувством выполненного долга призвала телезрителей не переключать каналы и ждать продолжения удивительного рассказа о незабываемом путешествии в страну привидений.

— А теперь, уважаемые участники туристического проекта, я попрошу вас пройти с улыбкой мимо объектива видеокамеры. Сделайте, пожалуйста, радостные лица — вас снимают для телепередачи.

После этих слов мы все дружно построились в цепочку и друг за дружкой, с благостными лицами потянулись к объективу.

— Прошли все двенадцать. Отснято, — доложил оператор, после того как мимо видеокамеры с перекошенным от радости лицом последним прошагал Владимир Владимирович Зорькин. С улыбкой у него отчего-то не получилось, наверное, он, как и я, немного волновался перед полетом.

— Двадцать девятого мы прилетаем, — на прощание напомнила телевизионщикам Алина. — Не забудьте.

Так получилось, что из двенадцати человек бизнес-классом летели четверо: Лидия Федоровна, Антон с Мафусаилом, Федор Богомолов и я. Остальные занимали места в салоне эконом-класса.

Богомолов, Лидия Федоровна и я сидели в разных рядах, далеко друг от друга. Ближе всех ко мне находился Антон с Мафусаилом. В принципе такая расстановка меня устраивала, я даже не стала просить стюардессу, чтобы нас посадили вместе. Дело в том, что в самолете я очень волнуюсь, поэтому предпочитаю закрыть глаза и не участвовать ни в каких разговорах, все равно в момент дикого волнения из того, о чем мне говорят, ничего не слышу и ничего не понимаю.

В целом полет прошел благополучно. В начале полета стюардессы предложили нам на выбор безалкогольные и спиртные напитки, а через час принесли обед.

— Простите, а ваша собака будет есть горячее? — спросила стюардесса у Зуева.

Не успел Антон ответить, как со своего места отреагировала мадам Орешкина:

— А как же! Мафусаил такой же пассажир, как и все. Несите ему обед.

— Лидия Федоровна, может быть Мафусаилу не стоит давать в полете кушать? Он как-то странно … кашляет, — засомневался Антон.

Я тоже заметила, пес издавал гортанный звук и, кстати сказать, совсем не похожий на кашель.

— Антон, я же сказала, Мафусаил такой же пассажир, что и все, а в стоимость билета входит горячее питание. Если он хочет есть, пусть ест.

Антон раскрыл перед пуделем пластиковую коробочку. Со своего места я хорошо видела, как пес обнюхал ветчину, сыр, овощной салатик, лизнул булочку и вонзил острые зубки в теплый бифштекс. Ел Мафусаил нехотя. Помусолив в пасти кусок мяса, он его выплюнул и слопал более мягкий кусочек ветчины. Зуев налил в плошечку апельсинового сока и подвинул к мордочке пуделя. Пес вылакал сок до последней капли, потом преданно посмотрел на Антона и заскулил.

— Еще? Пожалуйста, мне не жалко, — Антон погладил пуделя по голове и налил еще сока. Мафусаил с жадностью припал к плошке.

Через несколько минут собака икнула и фонтаном извергла из себя апельсиновый сок. Антон едва успел подставить к пасти Мафусаила коробку из-под обеда. Стюардесса мгновенно подлетела к Зуеву и протянула пакет, которым обычно пользуются пассажиры во время болтанки.

— Антон, его укачало? — крикнула со своего места Лидия Федоровна.

— Я же говорил, что он кашляет, — проворчал Зуев, пытаясь поймать очередной выброс апельсинового сока.

— Постарайтесь его развлечь разговором, пересядьте ближе к окну и покажите ему, как интересно смотреть на землю с борта самолета, — посоветовала мадам Орешкина и отвернулась к иллюминатору.

Антон чертыхнулся, но, увидев, что хозяйка не смотрит в его сторону, запихнул голову Мафусаила в пакет. Теперь пса могло тошнить сколько угодно, гортанное «Э-э-э» практически не доносилось, и Лидия Федоровна оборачивалась редко. За оставшиеся два часа полета она только три раза бросила взгляд на Мафусаила. Каждый раз Антон успевал отреагировать на поворот головы Орешкиной — вытаскивал пуделя из пакета и показывал его хозяйке.

Не думаю, что псу понравилось весь перелет просидеть с пакетом на морде, такое мало кому под силу. Поэтому, когда Антон в очередной раз привычным движением попытался упаковать Мафусаила, тот изловчился и цапнул мучителя за палец. Зуев приподнял пуделя за шкирку и абсолютно бесшумно, одними губами высказал ему все, что обычно говорят в таких случаях разгневанные мужчины.

Оказавшись свидетелем этой сцены, я подозвала стюардессу и попросила ее, не привлекая внимания, оказать пострадавшему Зуеву медицинскую помощь.