Свистопляска с расследованием

– С ним или с его папой?

– С мамой.

– Я так и знала.

– Да, где ты его рассмотрела? – она не только встала на локти, потом еще совсем поднялась с лежака и крутила головой в разные стороны.

– Не туда смотришь. Следи за моим взглядом. Увидела? И как тебе герой-любовник?

Теперь и Марина могла его рассмотреть. Алексей вышагивал по пляжу в компании длинноногой красотки. Направлялся, скорее всего, к воде. Перегрелся, одним словом, и решил, должно быть, охладиться. Его довольная физиономия говорила за него, человек был полон жизни, и она к нему благоволила.

– Что он вытворяет? – реакция Марины на эту сцену меня удивила, она недоумевала и в растерянности опустилась на лежак.

– А что такого? Он холостяк, насколько я поняла. Имеет право проводить время в компании с молодыми и красивыми женщинами.

– Ты, правда, нисколько не огорчилась, увидев его в компании с другой?

Похоже, она не столько ждала моего ответа, сколько хотела прочитать его в моих глазах.

– Почему, собственно, мне надо огорчаться? Мы не в тех отношениях…мы вообще с ним ни в каких отношениях не были.

– Нет. Здесь что-то не то. Его мама сказала… Ничего не понимаю.

– Может и не надо? Понимать, имею в виду. Это их семейное дело. Наше – сторона. Успокойся и лежи загорай.

Она и, правда, легла, но еще долго бубнила себе что-то под нос. А потом к нам подошел сам виновник ее подавленного настроения. Приблизился, поздоровался, как со старыми знакомыми. Хозяйским жестом отправил, даже не представив, свою спутницу восвояси, чтобы не стояла рядом, пока у него была охота переброситься с нами парой слов. Спросил разрешения присесть рядом и опустился на мой лежак, хотя согласие ему дала Титова.

– Как настроение, дамы? Смотрите, не сгорите. Нельзя долго лежать на солнце. Советую, иногда окунаться. Вода приятная. Сам только что испытал.

Он еще говорил: о погоде на сегодня, о погоде на завтра, начал даже о прогнозе на следующий месяц. Мы слушали, посматривали на него искоса, но в беседу не вступали.

– О, мать пожаловала, – озвучил он то, что рассмотрел вдалеке. – Вовремя я Анжелику от себя спровадил.

– Анжелика, это кто? – не выдержала долгого молчания Марина.

– Натурщица. Когда-то она мне позировала. Встретил сегодня случайно.

– Хм, – это я не удержалась и фыркнула.

– Напрасно, Галина, сомневаетесь в моих словах. Я, между прочим, вчера, когда вы меня оставили одного в безлюдном ночном дворе с тоской взирать на ваши окна…

– Не могли вы знать, где мои окна. И, вообще, кончайте паясничать. Этот ваш слог совершенно неуместен.

– А разве вы не так пишете в своих романах? Мне казалось, что для лучшего взаимопонимания мне следует перейти на ваш язык. И как автор любовных романов, вы должны бы это оценить.

– Я пишу в другом жанре, в женском детективном…

– Разве это не одно и то же? Нет, правда? Представьте, мне вчера не спалось. Я взял ту саму книгу, что вы мне подписали…

– Неужели прочитали?

– Нет, не успел, заснул.

– Понятно!!!

– Но небольшое представление все же… А вот и мама! Какими судьбами?

– Здравствуйте. Решила посмотреть, о каком таком озере вы вчера говорили.

– И как первое впечатление? – это уже включилась в беседу Марина.

– Народу, на мой взгляд, многовато. И я, похоже, пришла слишком поздно. Места теперь, скорее всего, не найду.

– Не проблема. Я, как раз, собралась уходить. Появились некоторые идеи, знаете ли. Поспешу ка я домой. Записать надо. На память в таком деле не следует полагаться, – поднялась я со своего лежака. – Можете располагаться. И Марине Николаевне компания понадобится…

Я спешно схватила свои вещи, даже надевать их не стала, решив сделать это уже в машине, и помчалась без оглядки с пляжа, пока подруга не смогла придумать и озвучить возражения против моего ухода.

– Галя, подождите, – уже недалеко от автомобильной стоянки меня догнал Алексей. – Вы на меня обиделись, да? Извините. Не хотел вот так с вами расстаться.

– Решили свои слова взять назад?

– Вы про вашу книгу? Это нет, она мне действительно показалась… простоватой, – махнул он рукой, как если бы речь зашла о каком-то пустяке, не стоящем обсуждения.

– Ну, знаете ли!

– Меня не тронули ваши герои. Извините, но это так. Хорошие у вас слишком хороши, а плохие…

– Слишком плохи.

– Если коротко, то так. В общем, не настоящая в ваших книгах описана жизнь.

– А вы ее знаете лучше меня. Я поняла.

– Опять сердитесь. Какая-то вы слишком ранимая. На мой взгляд, писатель должен иметь кожу потолще. Я понятно выражаюсь?

– Вполне. Вы что-то хотели?

– Что вы имеете в виду?

– Ну, окликнули меня, догнали. Зачем? Вам от меня, что-то надо? А то, я уже пришла. Подержите, пожалуйста, сумку, мне надо шорты надеть. Спасибо. Сейчас, минутку, еще футболка. Неудобно идти по улице в купальнике. А вам?

– Что мне? – он стоял, держал вещи и рассматривал меня.

– Как что? Идти по улице в плавках удобно?

– Ах, это! – глянул он на себя. – Нет, я не стеснительный. Нисколько. Я хотел сказать вам, что не желал обидеть. Честно. А книга ваша имеет вполне закрученный сюжет. Не успел прочитать много, но у меня было желание продолжить это занятие. Честно.

– Только вы заснули.

– Время было позднее. Не принимайте мою сонливость на свой счет. А вам бы я посоветовал…

– Что, вот так сразу и станете?

– Что?

– Советовать. Стоя посреди улицы, в одних плавках…

– В самую точку! Я вас и догнал для того, чтобы договориться о новой встрече. Мы могли бы найти более приятное место для беседы.

– Слушайте, Алексей! Не имею понятия, зачем вам это надо. Сейчас, по крайней мере. Родственники ваши от нас далеко, комедию ломать не перед кем. Вроде, взрослый и самостоятельный мужчина, а ведете себя, как…мальчишка, который боится мамы. И запомните, не надо нам больше встречаться и провожать меня больше не надо. Я пришла. Вот стоит моя машина.

– Вот эта? – указал он на мою Оку. – Теперь я все понял.

– Наконец-то. Прощайте.

– Имею в виду, понял, почему вы вчера от меня убежали, – кивнул на машину и широко улыбнулся. – Но это же глупо! И поэтому вы даете мне от ворот поворот?

– Черт, возьми! Это кончится когда-нибудь?! – я открыла машину и в сердцах закинула в салон свою сумку, а потом и сама плюхнулась на сиденье. – Отпустите дверь, мне надо ехать.

Я дернула ее на себя с такой силой, что чуть не прихлопнула ему пальцы. Повернула ключ в замке зажигания и услышала предательский звук и, надо же, в самый неподходящий момент. Машина тоже решила испытать мое терпение, не желая заводиться с первого раза. Позор! И этот тип стоял рядом и ждал, что будет дальше. После моей третьей безуспешной попытки завести машину, он постучал костяшками пальцев по стеклу и поинтересовался, не нужна ли мне помощь.

– Могу подвезти, если вам и, правда, так необходимо срочно оказаться дома и творить ваш новый криминальный роман.

– И, правда, надо. Только обойдусь и без вас.

В этот момент, о чудо, мотор заурчал и заработал как надо. Я тронула машину с места и была такова. Но поехала вовсе не домой. У меня была другая цель. Сегодня я начинала свое расследование Танькиного дела. Вернее, нашего общего, раз была, некоторым образом, в нем замешана. Только о ней подумала, как она и объявилась. В смысле, позвонила.

– Ты где? – спросил меня ее голос .

– А ты?

– Я на даче. Мне разрешили навести здесь порядок. Как думаешь, могу начать убираться, или надо подождать, пока ты здесь все осмотришь?

– Не смей ничего трогать. Я уже к тебе еду.

– Как скоро будешь?

– Думаю, минут через сорок. Как там ваше шоссе, свободно?

– Когда это оно было свободно? А тут еще и лето, в придачу! Но я доехала за полтора часа.

– Значит, мне понадобится час. Я попробую окольными путями, по бетонке, раз сама сейчас за городом.

– Это где?

– Приеду, расскажу. Пока.

Когда подъезжала к ее участку, ворота передо мной тут же гостеприимно распахнулись. Подруга ждала меня рядом с ними. Я поставила машину на пятачке, выложенном садовой плиткой, хотела уже пойти за Татьяной в дом, но вспомнила, что забыла на заднем сиденье некоторые вещи. Быстренько вернулась и, перегнувшись через сиденье, достала нужный мне пакет.

– Что там у тебя? – проявила к нему интерес Танька.

– Так, кое-что. Лупа, например, перчатки, пинцет, упаковка полиэтиленовых пакетов… Вдруг понадобятся.

– Хм, – хмыкнула подруга и хотела добавить еще что-то, но потом неуверенно пожала плечом и смолчала.

– Я понимаю, что полицейские уже здесь все облазили. И они специалисты, не то, что я. И все же, надо же с чего-то начинать.

– Тебе видней. Ты у нас детективы пишешь. Так сказать, хоть каким боком, да, а я совсем никаким. Поэтому смолчу.

– Вот и молчи. Не видишь, что мне трудно сосредоточиться? Так! Где тут у тебя можно руки помыть?

– Руки? Это ты сейчас себя врачом воображаешь, или что? Молчу, молчу. Вон там, умывальник. Но ты и сама это знаешь.

– Не сбивай меня! Про руки, это я так, просто с дороги я всегда их мою.

– Ну, да, конечно. Извини.

Около раковины я проторчала гораздо дольше, чем надо было, чтобы просто помыть руки. Потому что вся ушла в себя и ломала голову над тем, с чего начать. Конечно же, на ум приходило обследовать само место преступления, или, как говорила Татьяна, место трагедии. Туда мы с ней и направились после моих водно-гигиенических процедур.

– Вот здесь его и застрелили, – сказала она и раскрыла передо мной дверь, ведущую в гостиную. – Видишь следы на ламинате?

Я деловым шагом прошла на середину помещения, очутилась, как раз, возле безобразного коричневатого пятна и согнулась над ним пониже, чтобы поближе рассмотреть, что это такое там засохшее.

– Что это здесь у нас?

– Следы трагедии, конечно же.

– Что, что? – согнулась еще чуть ниже.

– Кровь Вадькина.

В глазах моих все помутнело, в ушах зашумело, ноги и вовсе подкосились. Очнулась уже на диване. В первую минуту еще не могла никак сообразить, куда это меня занесло, и почему лежу.

– Ну и тяжелая же ты, Галина, – ко мне приблизилась Танька с мокрым полотенцем в руках, которое немедленно положила на лоб. – Еле-еле смогла заволочь тебя на диван.

– Это я у тебя на даче, что ли?

– У меня, у меня!

– Это я в обморок грохнулась, что ли?

– Грохнулась, грохнулась.

– Ну, надо же! В моих книгах эти расследования… они как-то иначе там проходили.

– Это верно! Твои героини там сознание при виде крови не теряли. И что им была какая-то там кровь! Они через пачки трупов переступали, причем легко и непринужденно.

– Ох! Помоги мне подняться. Что-то во всем теле такая слабость оказалась…