Свистопляска с расследованием

– Может, еще полежишь? Или, хотя бы, присядь пока, не надо резко подниматься. Второй раз мне тебя на диван, подозреваю, уже не поднять.

– Ох! Надо шевелиться. Время не ждет. У меня еще помимо этого расследования дел на сегодня невпроворот. А я здесь, того и гляди, зависну…

– Какие это у тебя еще планы на вечер, интересно мне знать? Я думала, что станем вплотную место трагедии изучать, потом выводы делать, потом…

– Сейчас и станем… это самое…

– Нет, ты даешь, все в одну кучу свалила: и мое дело, и еще какие-то планы.

– Может, мне Петров сегодня предложение сделать собрался. А ты тут вся раскипятилась. Я все могу успеть сделать, если хочешь знать. И расследование проводить, и …

– Как, Петров?! Как, предложение?! А подробнее?

– Нет никаких подробностей. Только приглашение в ресторан сегодня вечером. И еще намек, что ему важно, чтобы я непременно пришла.

– Ну, надо же! – она всплеснула руками и опустилась на диван рядом со мной. – Не прошло и ста лет!

– Хватит! Вы что, сговорились?! Близко мы с ним только семь лет дружим.

– Я и говорю… А кто это еще на срок давности намекал?

– А вы не намекаете, вы сразу в лоб гадости говорите.

– И все же, кто так же, как и я, за тебя переживать может?

– Кто, кто?! Титова! – я приподнялась и спустила ноги на пол. – Стоп! Куда следы исчезли?

Не обнаружив около дивана кровавого пятна, я чуть не подпрыгнула на месте, совершенно забыв, что сил во мне было совсем ничего. Вскочила и стала вертеться по комнате, обозревая чистый пол и аккуратно расставленную по своим местам мебель. Имела в виду стол и стулья, до этого, точно помнила, стоявшие, как ни попади.

– Что ты так разволновалась? Это я успела прибраться до твоего пробуждения от обморока. Решила, что ни к чему тебе новые стрессы.

– Разве можно было… Ты что?!

– Не волнуйся ты так. Ну, пятно. Ну, кровь. Что с того? Боже, сядь! Ты снова побледнела. Вот видишь! Значит, я правильно сделала, что прибралась.

– И как же теперь? – плюхнулась я на прежнее место, на диван рядом с ней.

– Ищи где-нибудь в другом месте.

– Точно. Как это я забыла. Диван ты, конечно, не трогала, раз я на нем лежала.

– Конечно. Я тебя еле-еле подняла на него, а уж и тебя и его… А что ты задумала?

– Вставай, – я вскочила сама и тянула за руку ее. – Давай его передвинем.

– Куда? Предупреждаю, он тяжелый.

– Просто в сторону. Это нам по силам.

Она ухватилась за один подлокотник, я за другой, поднатужились и смогли немного отодвинуть диван от стены.

– Этого мало. Хватайся еще. Раз, два, взяли!

Мы своего добились. Тяжеленный плюшевый монстр оказался на середине комнаты. А мы склонили головы над тем местом, где он только что стоял. Глазам представилось удручающее зрелище. Наблюдать могли только толстенный слой пыли.

– И что теперь? – с сомнением покосилась на меня Танька.

– Как что, неси веник, подметать будешь. Зря, что ли, мы его тягали?

– Никакого толку от твоего расследования! – успела она мне выговорить, пока разворачивалась в сторону кухни, где хранился тот самый веник.

– Отчего же? Вот, чистоту тут у тебя заодно наведем.

Подруга только фыркнула. Но спорить не стала, потопала туда, а потом оттуда, и вернулась с веником в руке и с совком.

– Мети аккуратно. Вдруг, под слоем пыли что обнаружится…

– Что?

– Все, что угодно. Улики имею в виду.

Она орудовала веником, а я осуществляла руководство и еще контроль, действуя по принципу: два глаза хорошо, а четыре лучше. Но ничего существенного обнаружить не удалось. Так, какие-то окаменевшие предметы дачной жизнедеятельности: костяшку от домино, черную пуговицу и сухое печенье десятилетней давности.

– Не помню, чтобы у вас играли в домино, – разогнула я спину и принялась вертеть в руке находку. – Твой папа любил шахматы, бабушка баловалась картишками, а мама твоя, помню, уважает лото.

– Так и есть. Мы в него и не играли. Но оно у нас есть. Вон, на этажерке стоит коробка.

Пока Татьяна пошла выбрасывать мусор и ставить на место веник, я принялась изучать этажерку и конкретно коробку с домино. Костяшка была из именно этого набора. В комплекте не хватало только ее. Я глубоко задумалась и в результате горько пожалела, что варварски хватала возможно важную улику. Дала себе слово впредь быть осторожнее, а найденную костяшку не вернула к остальным. Я ее положила в пакетик и убрала к себе в сумку. Потом еще немного подумала, достала резиновые перчатки, надела их и кинулась догонять Таньку.

– Ты что? – удивилась она мне, когда я не дала ей ссыпать содержимое совка в мусорное ведро, а потом еще выудила из пыли пуговицу и у нее на глазах бережно опустила ту в новый пакетик.

– Улика! – округлила я глаза и думала, что это у меня получилось убедительно.

– А! – подруга, все же, не впечатлилась. – И что дальше?

– Пошли снова в ту комнату. Чует мое сердце, что мы на верном пути.

– Как скажешь.

Мы вернулись, и я стала многозначительно смотреть на старинный платяной шкаф. Танька поняла намек и стала верещать, что нам его ни за что вдвоем не поднять.

– А если, все же, получится сдвинуть, так он может и рассыпаться. Ему знаешь, сколько лет?

– Не знаю. Сколько?

– И я не знаю. Когда я была крошечной, он уже был. Только не здесь, а в московской квартире. Это, вообще, бабушкино приданное, а ей досталось от ее бабушки. Соображаешь? И сделан он из дуба. Знаешь такое дерево?

– Я прониклась к его возрасту и антикварной ценности, но попытаться сдвинуть, все же, надо.

– Только чтобы ты потом не говорила, что это я тебя втягиваю в истории. Если он на нас рухнет и придавит, ответственность станешь нести ты.

– Согласна.

– Тогда берись.

Со шкафом мы возились долго. А сдвинуть его так и не получилось. Тогда я легла на живот и заглянула под него. Так и было, его ножки стояли в некотором углублении. Оказывается, пару лет назад на даче менялись полы. В смысле, поверх старых досок настелили ламинат. Шкаф тревожить не стали, его просто обошли.

– Неси веник, – скомандовала Татьяне, не меняя лежачего положения.

Здесь за дело взялась сама. Очень бережно вымела из-под него каждую пылинку. Но обнаружить не получилось ничего. Совсем. Только пыль. Но я не отчаивалась. Придвинулась к нему еще ближе и запустила ладонь под днище. Высота ножек и ширина шкафа позволили мне дотянуться до самой стены и обследовать каждый сантиметр площади. Сама не знала, почему проявила такую настойчивость. Не иначе, как сработала интуиция. Но у меня получилось сделать находку. Да, еще какую!

– Что-то есть!

Из-под шкафа выползла, еще не понимая, что такое нашарила моя рука в щели между старыми досками. Но предмет этот зажала крепко между указательным и средним пальцами, так это у меня вышло, и тянула его вслепую.

– Что это у тебя? – спешила все рассмотреть подруга. – Ничего себе!

– Смотри-ка, кольцо!

Мы поднялись с пола и пошли к окну, чтобы лучше можно было его рассмотреть. Колечко было миниатюрным, явно золотым, и мы сразу заподозрили, что искрящийся камень в его лапках был бриллиантом.

– Руки! – рявкнула я на Таньку.

– Мне тоже хочется его посмотреть. И потом, это ведь моя вещь…

– Твоя? – сощурилась я на нее с сомнением. – Откуда? Не помню у тебя такого. Может, у твоей мамы и было…

– Дай рассмотреть получше.

– На, но только через пакет. Что скажешь?

– Какое-то оно маленькое. В смысле, размер детский. У мамы и бабушки руки много крупнее.

– Я дам тебе задание. Попробуй у них узнать что-нибудь про эту вещь.

– Им будут казаться странными мои вопросы. Да еще колечко в пакете…

– А ты как-нибудь вывернись. В общем, я в тебя верю.

– Что еще?

– Пошли дальше двигать предметы мебели.

– Так остались кресла, торшер, стол и стулья. Но под ними я уже убралась.

– Хорошо, тогда давай сядем и поговорим про твоего Вадика. Ты мне сейчас снова расскажешь все, что про него знаешь.

– Я же уже рассказывала.

– Так надо. Обязательно должна мне все повторить. А еще меня интересует, где он останавливался у тебя на даче. В какой комнате? Были ли с ним какие вещи? Мне интересно все. Завтра же встретимся у тебя в московской квартире, и тоже это все обсудим и обследуем то твое жилище.

Уехала я от нее уже ближе к вечеру. А она осталась на даче. Мне же времени хватило потом только-только заскочить домой, чтобы переодеться для свидания с Шуриком в ресторане.

Мы встретились с ним на ступенях перед входом. Знали бы об этом мои подруги, обязательно принялись бы сыпать соль на раны. Мол, отчего он не заехал за тобой и не привез в ресторан сам. Мне бы тоже хотелось получать от него побольше знаков внимания, но таков был Петров. Как говорится, или бери его такого, или откажись от него совсем. Мне второе было не по силам. Я вообще, когда его видела, теряла последние граммульки разума, что еще оставались после того, как я решилась с ним встречаться. Он и в школе был не от мира сего. Подающий большие надежды музыкант, первый ученик в классе, эрудит и спортсмен. Но весь как будто замороженный. Мог смотреть на тебя в упор и при этом не видеть совсем. Не сказала бы точно, что творилось у него в тот момент в голове, может и музыка звучала, кто же знал. Только я часто замечала, что мои слова не достигали цели, если общалась с Александром Петровым.

Вот и тогда, я вышла из такси, потопталась на месте и пошла подниматься по ступеням к нему навстречу. Его самого я заметила издали. Петров стоял на верхней ступени отрешенно задумчивый. Это, кстати, было его обычным состоянием. Смотрел в какую-то точку или внутрь себя самого, не бралась сказать точно, куда. Но явно не на меня. А мог бы и поискать глазами, раз вышел меня встречать. Я поймала на себе взгляды других мужчин, что тоже оказались в тот момент перед входом в ресторан. Причем такие, которые были бы приятны каждой женщине. Но мне надо было внимание и одобрение его, Шурика, а не каких-то посторонних личностей.

Но нет, он даже не повернул в мою сторону головы, пока не подошла сама и не тронула его за рукав. К такому положению дел я была привычна. Было ли мне обидно? За долгие годы общения успела к нему привыкнуть, и еще очень уважала его, как личность. Но все же, если быть до конца честной, хотя бы сама с собой, то жил внутри меня некий червячок, который порой не давал покоя моей душе.

– Галя, тебя что-то долго не было.

– Нет, Саша. Я приехала вовремя.

– Ну, хорошо. Вовремя, так вовремя. Пошли. Я уже заказал нам шампанского.

По его тону можно было догадаться, что он несколько возбужден, но по внешнему виду, нисколько. Еще из слов я уловила, что собрался что-то праздновать. Иначе, зачем ему сдалось шампанское? Размышляя таким образом, взяла его под руку, и мы пошли в зал. Дальше было сплошное разочарование. Может быть, и сама в этом была виновата. Придумала, понимаете ли, предложение руки и сердца! Вот и осталась у разбитого корыта.

В действительности все оказалось много проще. Сашка пригласил меня для того, чтобы сообщить о предстоящей поездке с концертами по Европе. Согласна, что это было важно для его карьеры. Да, была за него рада. Только внутри меня будто задули некий огонек. И вдруг стало зябко. Мне сделалось неуютно в том красивом зале, хоть со мной рядом и сидел самый интересный для меня мужчина. И этот вечер, и встреча, и весь дальнейший разговор утратили вдруг для меня интерес. Совсем.

Но я смогла не показать ему вида, как умерли еще одни иллюзии внутри меня. Правда, это было совсем не сложно. Не очень-то его интересовало происходящее во мне. Он продолжал говорить, и не было понятно, для кого. Подливал вино в мой бокал, но сомневалась, что замечал при этом меня саму. Я сидела напротив и не могла оторвать от него глаз. Рассматривала каждую черточку его лица, как впитывала все и навсегда. Я с ним прощалась. А он ничего не понимал. Значит, так тому и надо было быть.

Помню, что потом впала, как в забытье. Перед глазами промчались школьные годы. Затем, будто переворачивала страницы дневника, вспомнила годы студенчества. Еще были наши редкие встречи между его концертами и чуть не постоянными репетициями. Их, эти самые встречи, можно было пересчитать по пальцам. Этим я и занялась. Смотрела на Петрова и незаметно загибала под столом пальцы. Один, два, три, четыре…

– Ты хочешь кофе с пирожными?

Вопрос показался мне таким странным, что я несколько минут просто смотрела на него, не в силах ответить.

– Значит, нет, – сказал он за меня. – Мне тоже не хочется. Так что, ко мне?

– Этого мне уже не вынести.

– Что ты сказала? Галя, я тебя спрашиваю…

– Извини, мне надо домой.

– Значит, к тебе?

– Нет.

– Что значит, нет?

– У меня важное дело сегодня…

– Какое у тебя может быть дело? Да еще в этот час?

– Я… Мне…

– Ну, да, ладно. Не важно. Нет, так нет. В другой раз, как-нибудь…