Босс знает лучше + Бонусы

Я не дала ему договорить, снова целуя в губы. Боялась, что всего одно лишнее слово, неосторожное слово может слугнуть этот миг. И он рассеется, а потом уже не решусь. Просто не решусь откликнуться, согласиться, признаться самой себе, что остро нуждаюсь в этих губах, в этих объятиях, в аромате, что окружает плотным коконом, будто дает защиту.

И вообще. С этим мужчиной мне не страшно ничего. За ним можно и в огонь, и в воду, и на охраняемый склад. А еще - в омут с головой, в реку, в море, в океан. С ним можно в разведку, в горы, в небеса, рассекая облака крыльями самолета. С ним не страшно, потому что он надежный.

- Инна...

Дмитрий Викторович тяжело отстраняется, всматривается в мое лицо, пытаясь отыскать в нем... Что? Да кто его знает? Но я улыбаюсь. Улыбаюсь широко и открыто, чуть стеснительно, но счастливо. Так, как, наверное, уже давно не улыбалась. Просто забыла, каково это.

Делая шаг в сторону, он отпускает меня, и мне вдруг становится холодно. Настолько холодно, что дрожь одиночества вновь пронзает кожу, а я задыхаюсь. Он что, уходит? Слышу каждый шаг, который отдается в сердце набатом. Вздрагиваю. Лишь бы не расплакаться. Конечно, это в моих снах он давно уже мой, а наяву... Неужели вся его нежность - только показалась? Не знаю, как ноги до сих пор держат, но обернуться не могу.

В полнейшей тишине раздается щелчок замка. А крепкие руки уже ложатся на плечи, спускаются по груди, очерчивая формы, прикасаются к животу и снимают плащ. Легко и свободно, не встречая сопротивления.

Мигом оборачиваюсь. Страсть захватывает, эмоции затапливают, и я встречаю его губы - такие же жаждущие, такие же дикие, голодные, как и мои. Поцелуи становятся другими - требовательными, настойчивыми.

Он расстегивает пуговички моей блузки, рычит, когда не получается с первого раза, но от жадных касаний не отказывается. Ему, наверное, тоже кажется, что всего этого слишком мало. И мне мало. Мало ощущать его горячую кожу сквозь ткань, мало чувствовать только поцелуи.

Не выдержав, он крепко прижимает меня к себе и прямо так - спиной, ведет к моему столу. Свободной рукой сметает с него все, что мешает нам двоим быть вместе. Слышу, как падает органайзер и на пол сыплются ручки с карандашами, как с шелестом разлетаются документы, но сейчас мне на них наплевать. Босс знает лучше. Он лучше знает, что можно ломать, а что нет. В конце концов, кто я такая, чтобы запрещать ему делать это?

21

Одним резким движением он усаживает меня на столешницу. Прижимается всем телом, словно желая слиться, соединиться со мной, а я и не отказываю, обвивая его бедра ногами.

Кажется, с этого у нас все и начиналось. Тогда - в моем самом первом сне. И я могу точно сказать - наяву всё гораздо лучше. Эта мысль мелькает мимолетно, а потом я уже не могу думать, только чувствовать, ощущать и растворяться.

Одна его рука скользит вверх по чулку, пробирается под юбку, встречаясь с кружевной резинкой, но не останавливается, а исследует дальше, соприкасаясь с кожей. Гладит бедра совсем близко от края белья, но изменяет направление и скользит по ягодице, а я обмираю. В этот самый миг невыносимый жар охватывает лоно, сжимает мышцы, вынуждая испытывать сильное желание. Я хочу его в себя - бесстыдно, бессовестно, до шипения сквозь сжатые зубы.

Вторая же рука ловко вытаскивает заколку. Крупные локоны - спутавшиеся, рассыпаются по плечам, а он жадно вдыхает их аромат, впитывает запах, скользя носом по моей шее. Веки закрываются непроизвольно, а сквозь приоткрытые губы вырывается стон. Настолько оглушительный, что я теряюсь, всего на миг, за который происходит невероятное.

Как оказалась стоящей на коленях на диване, я не смогла бы рассказать и потом. Ледяная кожаная обивка холодила разгоряченную кровь, а мой мужчина стоял позади меня точно так же, на коленях, с силой удерживая мои руки на спинке дивана. Его губы нежно касались моего уха, чувствительного местечка за ним, шеи, затылка и плеча. Он зарывался носом в мои волосы, шумно дышал, но был напряжен, будто сдерживал себя.

Ждать было невыносимо. Я сама подалась назад, бессовестно ударяясь ягодицами о его пах. Терлась, ощущая, как член налился и оттопыривал штаны, которые в этой игре совершенно точно был лишними. Его ладони скользнули мне на талию, сильнее прижали меня к спинке дивана и легко пробрались к чулкам, лаская ноги. Он поднимал мою юбку, собирал ткань, задирая ее, и гладил ягодицы, словно оценивая. Прижимался пахом к самому лону, а я ощущала член, который трется о слои ткани - штанов и белья, соблазняя, распаляя еще больше, дразня.

- Не играй со мной. - шепчу, прошу, умоляю.

Я больше не в силах терпеть, а он с треском рвет мою блузку, легко избавляя меня от лифчика. Горячие ладони с силой сжимают грудь, но тут же с нежностью гладят, слегка пощипывая сжавшиеся горошины сосков. Обнаженной спины касаются его губы. Короткие порывистые поцелуи сменяются мягкими касаниями, вызывающими дрожь наслаждения. Это лучше, чем сон. В сто раз лучше, чем любые мечты.

Пальцы одной руки продолжают терзать грудь, то сдавливая, то лаская, а вторая медленно пробирается ниже, проникая под тонкую ткань трусиков. Понимаю, что я уже мокрая и он тоже сейчас поймет это, но стыда больше нет. Мне нестерпимо хочется, чтобы он быстрее прикоснулся ко мне там. Не пальцами, нет, но хотя бы так. Пока хотя бы так.

Его пальцы гладят влажные складки, с уверенностью очерчивают края входа, с нежностью потирают промежность, едва касаясь ануса. Снова дразнит. Играет, но я уже не могу возмущаться. Меня уносит от каждого движения, от каждого касания ладони к клитору, от ощущения его пальцев меж складок и подушечек на анусе и влагалище.

Два пальца проникают внутрь, а я дрожу, срываюсь на стон, получая лишь малую толику желаемого. Пальцы проникают все глубже и глубже, расширяя меня каждым движением. Прижимаюсь щекой к холодной стене, но Дмитрий Викторович немного тянет меня на себя и кладет мне под голову декоративную подушку. Так мягче, забота умиляет до выступивших слез, но я бы сейчас не почувствовала, даже если бы под мой щекой лежала наждачная бумага. Я была полностью сосредоточена на ощущениях, что уносили в водоворот эмоций и чувств. Шумно дышала - рвано, то забывая о воздухе совсем, то жадно насыщаясь им.

Мое лицо повернули, а губы наконец встретились. Именно этого мне не хватало для полноты картины. Его сладкого поцелуя, от которого совсем перестаешь понимать, где ты. Его пальцы покинули свое укрытие, напоследок погладив промежность и анус, а я заскулила, будто от меня оторвали что-то мое родное, принадлежащее только мне.

- Тише, девочка. Тише... Сейчас.

Не видела, как расстегивает брюки, но слышала, изнывая, кусая губы в кровь, а когда твердый член прикоснулся к насквозь мокрой ткани белья, я просто застонала, попытавшись снять с себя такую невыносимую преграду. Но мне не дали. Мои руки властно вернули на место, а его пальцы прикоснулись к краю белья. Томительно медленно он стягивал с меня ткань, царапая ставшую невероятно чувствительной кожу, а я уже была готова сама накинуться на него. Связать к чертовой матери и изнасиловать, настолько ожидание было убийственным.

Член коснулся складок. Головка скользнула по влажной плоти, медленно проникая внутрь всего на несколько миллиметров. И снова, и снова, пока я не дернулась, пытаясь сократить между нами расстояние.

- Накажу. - жарко прошептал мужчина, прикусывая мочку моего уха.

- Накажи... - задохнулась я, а мужчина вошел на всю глубину одним резким движением.

Я вскрикнула, и кричала каждый раз, пока он врывался в меня дико и необузданно, не собираясь останавливаться, не давая мне и секунды продыху. Сжимал мои бедра, вонзаясь в них пальцами, не давая сбежать. Удерживал накрепко, а я терялась, просто отключалась временами, настолько хорошо мне было.

И было наплевать, что сейчас ночь, а мы с ним в приемной на диване. Было наплевать, что толком и не разделись, а наши голоса обрушаются на стены. Было наплевать, потому что каждым своим движением, каждым толком бедрами, Дмитрий Викторович пронзал меня, вытаскивая откуда-то из глубин такие эмоции, такие ощущения, которые я не испытывала никогда. 

Теперь с ужасом понимала, что он мог уйти, и от этого целовала яростнее, напористее, прикусывая зубами его губы, ловя проворный язык. Пальцами запутывалась в его волосах, прижимала его шею к себе еще крепче. Не сбежит, точно не отпущу.

Мышцы внутри сжимались, и я уже не могла ими управлять. Начальник рычал каждый раз, когда они сокращались, плотно обхватывая член, а я испытывала щекотку, что все нарастала и нарастала, собираясь лопнуть в любой момент, взорваться...

Яркие золотистые вспышки в темноте сомкнутых век обрушались ураганом, жаркой волной, что пронеслась по венам, стремительно пробралась к спине, пронзая, вынуждая выгнуться. Волна выстрелила в затылок, заставляя тот онеметь на долгие десятки секунд. Жмурилась, то выкрикивая его имя, то едва слышно шепча. Задыхалась ощущениями, словно безумная, поддаваясь навстречу его бедрам.

- Инна... - его пальцы сжали бедра да боли, а яростные толчки постепенно сменились мягкими и нежными.

Просто свалилась на диван, едва меня выпустили, но упасть не дали. Сам уложил прямо на себя, крепко прижимая к горячему телу. Тяжело дышал, смотрел на меня с ласковой улыбкой и гладил мою спину, наверное, успокаивая. Веки закрылись непроизвольно, но не сопротивлялась. Теперь точно знала, что это не сон.

22

- Ну и бардак же у вас тут! - Я лениво огляделась по сторонам.

Мы с Дмитрием Викторовичем (впрочем, наверное, уже не нужно называть его по отчеству? Или все-таки нужно? Следовало бы это выяснить... я и выясню. Как- нибудь потом...) лежим на диване, тесно сплетаясь, не в силах ни пошевелиться, ни оторваться друг от друга.

- Вот надо же! Стоит вернуться без предупреждения в офис - и застанешь тут такое, - говорит он, прижимая меня к себе.

Я счастлива. Просто счастлива. И всё. Мне кажется, что это безмятежное счастье уже никто и ничто не может разрушить.

- И все-таки, я давно хотел спросить... - начал он.

Я замерла, ожидая какого-нибудь неудобного вопроса.

- Почему тогда на складе ты была так уверена, что это сон? Нет, конечно, мне приятно быть мужчиной из сновидений, но все-таки...

Я уткнулась носом ему в грудь, пряча глаза и не желая развивать эту тему.

- Только не говори, пожалуйста, что после всего, что сейчас тут было, я могу тебя еще чем-то смутить.

Я поцеловала его в плечо и ответила:

- Очень даже можешь. Например, напоминанием о том, что сейчас тут было, - и это чистая правда! Я почувствовала, что краснею до кончиков волос.

- Что-то мне кажется, что ты скрываешь от меня какую-то жутко интересную историю. Которая касается меня и которой я не знаю полностью.

Я замялась. Нет, я была абсолютно уверена, что этому мужчине я могу рассказать любую историю, и он не станет кривить губы, упрекать меня в чем-то, обвинять, не станет ко мне хуже относиться... Странно, откуда бы взяться такому доверию? А вот ведь есть оно - как будто мы всю жизнь были вместе и еще всю жизнь будем вместе.

- Ради этой истории, - Дима чмокнул меня в макушку... Дима. Наверное, так мне и надо его теперь называть? Я примерила к нему это имя, покрутила его на языке, вместо привычного Дмитрия Викторовича и решила, что оно ему подойдет. Пару раз, наверное, запнусь, но потом привыкну. - Ради этой увлекательнейшей истории я готов на время принять на себя обязанности секретаря и приготовить нам обоим кофе...

Я подумала, что возможность так и лежать на диване, даже не приподнимая головы, стоит одной истории. Тем более истории с таким восхитительным финалом.

- Мне пожалуйста чай без сахара, - с улыбкой сказала я.

- Как прикажете, - согласился Дмитрий Викторович, то есть Дима.

Встал с дивана, пошарил в груде одежды, не слишком равномерно распределенной по полу, обнаружил и натянул боксеры и отправился к кофеварке, оставив меня любоваться этим потрясающим зрелищем. Дима в боксерах вместо Дмитрия Викторовича в костюме и галстуке - по-моему, роскошная замена.

Я хотела набросить блузку, но в ней было явно недостаточно пуговиц, поэтому последовала примеру босса: вытащила из общей кучи его рубашку и с удовольствием надела ее на голое тело. Вот так - просто здорово! Теперь его запах, такой родной, такой чудесный, был совсем близко.

- Итак, я свою часть сделки выполнил, - объявил босс, протягивая мне чашку с ароматным напитком, - и теперь я хочу услышать эту пикантную историю.

- А вдруг она не пикантная? - рассмеялась я.

- Я буду разочарован, - сказал он, но я лишь хмыкнула.

- И отберу чай! - с угрозой добавил босс.

- Ладно, ладно, что уж так сразу...

И я принялась рассказывать.

Вначале он слушал эту историю, смеясь, но только до того места, как я перешла к своему позднему возвращению домой. Так. А здесь я ступала на очень скользкий путь. Нашу размолвку с Вадиком я постаралась пересказать вкратце. Не хотела, чтобы это выглядело так, будто я жалуюсь. Кое-какие моменты попросту опустила. Пришла, поняла, что мы друг другу чужие - и ушла.

Но Дмитрий Викторович... то есть, Дима, не дал мне так просто отделаться:

- Погоди. И что, вы больше не виделись? Ты просто ушла жить к подруге и все?

-Да...

Я смотрела ему в глаза честно, как только могла.

- Ну нет. Ерунда полная. Ты должна была как минимум заехать за вещами!

Я уже пожалела, что вообще стала об этом рассказывать. А кое-кто мог бы быть чуть менее проницательным. Хотя, наверное, тогда это был бы уже не он.

- Может, и должна была, - сказала я, - только я не заезжала за вещами.

- Это как же?

Теперь я говорила совсем тихо.

- Я решила оставить мои вещи там.

- Чтобы при случае вернуться? - мигом помрачнел он.

Черт. Так похоже я делаю еще хуже. Лучше говорить все как есть.

- Нет. Чтобы хорошо помнить, почему я решила никогда не возвращаться, - я не хотела, но в моем голосе отчетливо слышался металл.

- To есть, ты хочешь сказать... - теперь губы Дмитрия Викторовича сложились в жесткую складку, - что ты оказалась на улице без ничего: без вещей, без одежды и даже не позвонила мне? Не дала знать, что у тебя проблемы?

Он смотрел на меня строго, будто бы я в чем-то провинилась, но самое удивительное, что и я чувствовала себя так, будто бы провинилась.

Дмитрий Викторович мигом сделался деловитым и сосредоточенным, резко встал с дивана, принял чашку из моих рук, объявил:

- Чаепитие окончено. Сейчас же одевайся, - и стал ловко поднимать рассыпавшиеся папки с документами и водворять на место карандаши с ручками.

Я поежилась. Было неприятно и странно сознавать, что волшебство закончилось. А оно, кажется, и правда закончилось. Теперь оставаться вот так, без одежды, в его рубашке, было неуютно.

Я встала и быстро оделась, запахнув испорченную блузку и застегнув сверху плащ, потом залезла в сумочку, вытащила телефон и набрала короткий номер такси.

- Алло, девушка, можно такси по адресу...

Босс в одно мгновение оказался рядом, мягко взял трубку у меня из руки и проговорил невидимой девушке:

- Извините, тут ошиблись. Не нужно такси, - отбил звонок, и тут же обратился ко мне: - Какое еще такси?

Я попыталась объяснить:

- Обычное. Ночь же. Чем еще я смогу добраться. И раз мне пора уходить...

Он крепко прижал меня к себе, обняв, спрятав в кольце сильных рук.

- Нам пора уходить. Слышишь, нам! И я за рулем.

Я отвела взгляд.

- Ты не сказал, что подвезешь меня. Но спасибо.

Я едва сдерживалась, чтобы не расплакаться.

- Конечно, подвезу. Потому что ты не знаешь адреса. Мы едем ко мне.

Я не сразу поняла, о чем он. А когда поняла - улыбнулась. Кажется, моя привычка додумывать до хорошего не доведет.

- Если ты обещаешь не убегать прямо сейчас, я осторожно выпущу тебя из рук и наконец-то оденусь, - сказал он.

- А если не обещаю? - рассмеялась я.

- Будем стоять так до утра, а потом нас обнаружит уборщица.

- Ну хоть не кладовщик. Ладно, так и быть. Обещаю.

- И вообще, завтра у тебя выходной, - донеслось до меня, пока он торопливо натягивал брюки и рубашку, - в связи с переездом. Впрочем, учитывая, что вещей у тебя немного, думаю, это будет самый короткий переезд в истории человечества.

Бонус 1

Дмитрий

Почему лучшие девушки часто выбирают себе в спутники жизни настоящих придурков?