Академия нечисти, или Череда беспощадных квестов

Он вдруг потянул меня за руку вниз. Сам уселся на пожухлую траву и вынудил меня устроиться рядом. И взгляда не опускал, рассматривая звезды теперь очень пристально.

— С того, что тебе это выгодно. Я не могу сказать задание на следующий тур, но это поможет именно эльфам его пройти.

Что уж говорить, я мигом обрадовалась. Межфакультетская битва стала для меня наипервейшей задачей. Совсем не из-за приза, а потому что я видела изменения — эльфы теперь другие, они начали обнажать свои лучшие качества. После сегодняшнего никакой вампир или оборотень не назовет эльфов слабыми и безжизненными пожирателями столовской еды! И как бы они сами ни относились к чужой оценке, я ощущала появление нового для факультета чувства единства и гордости. И раз уж меня назначили капитаном, то я не дам им отвертеться от славы. На полную победу я не слишком рассчитывала — все же имела возможность сравнить природную магию хотя бы с колдовской, да и в книгах это подчеркивалось — но поражение далеко не всегда бывает позорным. Мне будет достаточно, если моя команда уйдет с арены с высоко поднятыми головами, не только потому, что эльфы только так и умеют ходить, а потому, что у них в кои-то веки появятся для этого основания.

— Излагай! — поторопила я. — Ну его, этого ректора.

Иниран усмехнулся. Потом поднял ладонь, шепнул «Наррисикаш-ш» с долгой, протяжной шипящей на конце и ударил по воздуху между нами. От его пальцев поползла серебристая паутинка, очень мелкая, частая, с тонущими темноте границами. Я и охнуть не успела, когда она исчезла.

— Я примерно понял, как устроен климатический купол, — бегло объяснял Иниран. — Эта сеть повсюду, но бесполезно разрушать какую-то ее часть. Она почти сразу сплетается снова. А вот там, наверху, — он указал в небо, — располагается опорная точка. Так далеко, что до нее вообще дотянуться заклятиями невозможно, даже разглядеть. Но если добраться до этой точки, то отключится весь купол.

— Что?! — я задохнулась. — На кой бес тебе нужно отключать купол? И, что важнее, мне это на кой бес?

— Объясняю, — он посмотрел на меня. В темноте я толком даже его лица не видела. — Природная магия очень естественна, а климат искажен этим самым куполом. Такая простая вещь не приходила тебе в голову, капитан? Эльфы сильны, но они станут сильнее, если не будет этих искажений — разрыва между полной натуральностью и навязанной реальностью.

Так себе объясненьице. Уж очень притянуто за уши. Я скептически скривилась. Эльфы вообще этого разрыва не чувствуют, да и чем натуральный климат им поможет? Но Иниран в азарте настаивал:

— Давай же, Тиалла! Где твое чувство единства с родным факультетом?

— Еще скажи патриотизмом, — вздохнула я.

Он тихо рассмеялся, но с мысли не сбился:

— Да неужели мне одному интересно, можно ли отключить такую гигантскую махину? Я тут единственный, кому подобные задачи спать спокойно не дают?

А вот это уже оказалось ближе к правде. Он словно заражал меня собственным научным любопытством. И что же, пойти спокойно спать, а потом часа два размышлять, было ли нам такое под силу?

— Идет, — со вздохом смирилась я. — Но что я-то могу сделать?

— Ты как раз можешь! — он обрадовался. — Я заклинаниями могу следовать по сети, делать ее ощутимой. А тебе придется пробираться по моим дорожкам. И вот там уже твой выход — просто убери с исходной точки магию. Отодвинь ее, как ты умеешь.

Хмыкнула и закрыла глаза.

— Ладно, давай попробуем.

Иниран зачем-то взял меня за руку.

— Поехали. Только не отставай! Наррисикаш-ш, — он ударил свободной рукой по воздуху и, выждав всего пару секунд, повторил. — Наррисикаш-ш.

И я увидела серебряные нити, которые тянулись из самой земли вверх. С каждым его повторением заклинания и жеста сеть скачками передвигалась все выше. Я позволила сознанию просто скользить по освещенной сети. Это не сложно, но дыхание перехватило от азарта. Я будто бы сама поднималась над землей — все выше и выше, скользила плавной тенью по неосязаемым заклятиям, почти не трогая их, только ориентируясь. Иниран своей магией показывал дорогу для моей. Спонтанно сжала его пальцы крепче — теперь стало понятно, зачем он взял меня за руку. Так я чувствовала колебания идущих от него волн, успевала под них подстраиваться.

Чуть не сорвалась сознанием в темноту, потому выкрикнула:

— Быстрее, Иниран! Там сеть совсем тонкая, на маленькой скорости просто не удерживаюсь!

Он судорожно выдохнул, его пальцы дрогнули, заклинание сбилось. И все мои мысли рухнули с огромной высоты прямо в голову. Меня дернуло назад, как от удара. Посмотрела на принца, он тяжело дышал.

— Извини, не выдержал. Сейчас, несколько минут отдохну…

Я и не думала теперь его отговаривать. Пусть отдыхает, снова собирается с силами, чтобы нас обоих бросать в небо. Это же чистый восторг! Приключение, о котором можно всю жизнь вспоминать. Там, наверху, даже запах звезд другой, и непроницаемая чернота, создающая ощущение полета. Он отпустил мою руку и прижался спиной к каменным плитам. Дыхание постепенно становилось ровнее и голос тверже:

— Кстати, это твое преимущество, Тиалла, которое я сразу заметил. Ты собственной энергии не тратишь, как все остальные. Потому в некотором смысле сильнее прочих.

Я тоже облокотилась на стену, которая была довольно прохладной, но не до дискомфорта.

— Я не чувствую себя сильнее прочих.

— Да, — он рассуждал с закрытыми глазами. — В этом же твоя слабость. Мы все концентрируем магию, потому орудуем ею быстро и эффективно. Твоя же как будто распластана вокруг, нигде нет точки приложения силы. Потому я и сказал «в некотором смысле». У тебя нет способа аккумуляции резерва, потому что нет самого резерва — он безграничен.

Я заинтересованно уставилась в его слабо освещенный профиль.

— А у тебя резерв огромный. Даже ректор Шолле это признает. Не буду цитировать его похвалы в твой адрес, чтобы ты еще сильнее не зазнался.

— Знаю, — он ответил легко. — И будет еще больше. Особенно если решать вот такие задачи на пределе сил. Верховный Маг твердо уверен, что равных мне не рождалось уже тысячу лет.

— Иниран, — я немного подалась к нему. Раз уж между нами зашел такой разговор, то захотелось получить ответы. — Я спрошу кое-что, можно? Не отвечай, если это государственные тайны.

— Я не отвечу, только если не захочу отвечать, — он улыбнулся. — Спрашивай. Хотя я уже предполагаю — почему в королевской семье, вопреки древней традиции, родился третий ребенок? Да еще и такой одаренный?

— Ты умеешь читать мысли? — выдохнула я.

— Не умею, — он теперь посмеивался. — Просто это рано или поздно спрашивают все. Ты знаешь о Колодийских оракулах?

— Да, что-то читала… — я растерялась, припоминая. — Они иногда дают предсказания, но настолько смазанные и плохо расшифровываемые, что уже сотни лет никто не прибегает к их помощи.

— Именно. Но не в этот раз. Тремя поколениями раньше они предсказали полное падение Ронарской династии. Что там было? Войны, природные катастрофы и полное изменение политической карты мира. Да так отчетливо это увидели, что отправили своего представителя к моему прадеду, чего испокон веков не случалось.

— А какое дело Колодийским оракулам до того, что у нас творится? — не поняла я. — Они же в своих горах на краю мира живут.

Он пожал плечами:

— Не знаю. Наверное, усмотрели угрозу и для себя. Мол, война только нашей территорией не ограничится. Мы станем первым бастионом, и если мы не выстоим, то даже в Колодийских горах никому не поздоровится. В общем, оракулы и спасение предрекли — мое рождение. Я типа спаситель. Хотя больше никто ничего не знает. Поначалу все пришли в уверенность, что оракулы это специально выдумали — посеяли хаос и сомнения в самой сильной стране мира, отомстили за то, что к оракулам за предсказаниями уже никто не приходит. Совету последовали, в хрониках сохранили, в новые поколения передавали, хотя в предначертанность верили только Верховные Маги, остальным было до пня. Потом подтверждения: беременность странная, мама из брюнетки полной блондинкой сделалась, поседела то бишь. Свечение там какие-то, знаки и прочее-прочее. И когда во мне открылся колоссальный магический резерв, то и последние скептики притихли.

— И что? — я от удивления едва могла выговаривать отчетливо слова. — Будет какая-то война, которую ты остановишь?

— А никто понятия не имеет. Возможно, ничего и не будет, если я уже родился. Или будет, но уже не в масштабах катастрофы. Коротко говоря, я просто нужен непонятно для чего.

— И тебя это раздражает? — уловила я.

— Не совсем, — он медленно выдохнул. — Раздражает меня другое. Назначив меня каким-то бесовским спасителем всего сущего, мою жизнь прописали еще до моего рождения. Ты не представляешь, что творилось во дворце: стоило мне чихнуть, как со всего света в панике вызывали целителей. Книги, воспитатели, репетиторы, слуги, портные, друзья — все тщательно подбиралось. Даже наследника престола не растили в такой отчаянной боязни что-нибудь испортить, Танирану оставляли намного больше свободы действий. О, он важнейший сын, но если ножку подвернет, то ничего, мир же не рухнет. А вот я другое дело. Знала бы ты, чего мне стоило попасть в эту академию. Просто не отпускали! К счастью, старший брат стратег, а средний мудрец. Благодаря им, я здесь и оказался. Если уж мне быть сильнейшим из магов, так хотя бы курс обучения пройти. А теперь уже последний год обучения… Я с ужасом думаю о том, как вернусь, и все начнется по новому кругу. Кстати, а это действительно государственная тайна. Зачем я тебе ее рассказал?

Иниран притом рассмеялся. Но я ответила серьезно:

— Магических клятв я приносить не умею, но даже под пытками не расскажу, можешь быть уверен. Я не из тех, кто свою жизнь ставит превыше интересов мира!

— Ага. Или мне теперь для подстраховки лучше тебя в дворцовые казематы разместить. Чтоб уж точно никому.

Он шутил, но я ловила каждое слово. История эта была известна только отчасти, а теперь еще и рассказана совсем с другой стороны. Сейчас принц по-прежнему выглядел избалованным ребенком, но как-то совсем иначе избалованным — тем, кто буквально рвался из дома от такого отношения. Сказала больше потому, что требовалось хоть что-нибудь ответить:

— Думаешь, все будет, как раньше? Ведь ты уже давно не младенец. Вряд ли кто-то с выпускником академии будет обращаться как с несмышленышем.

— Не уверен, — он открыл глаза и снова посмотрел в небо. — Но я твердо решил здесь отрываться все годы обучения, и потому не собираюсь ни в чем себе отказывать.

— Ха, теперь в твоих проделках появился мотив, — рассмеялась я. — Что там наказание на кухне? Будет что вспомнить, когда тебя облачат в золото и парчу и начнут поклоняться, как идолу!

— Сказано верно, но совсем не смешно, — буркнул он.

Мне же почему-то было весело. Быть может, я не могла сразу постичь глубин его проблем. Или радовалась тому, что все сразу стало понятней.

— И твоя дружба с инкубами и суккубами теперь объясняется!

— О да, — с подчеркнутым удовольствием протянул он. — У меня было всего три года на то, чтобы накопить воспоминания на всю оставшуюся жизнь. И с ними впечатления накапливаются куда быстрее.

Я покачала головой. Подумала и все же осмелилась спросить:

— А с Зеей у тебя серьезно?

— Нет, конечно. У меня ни с кем не может быть серьезно. У Зеи нет истинной пары, или она еще ее не встретила, а у оборотней спокойное отношение к подобным связям. В этом Зея может посоревноваться даже со мной. Лаур меня терпеть не может, но, кажется, просто радуется — пока я занимаюсь Зеей, я не занимаюсь… кем-нибудь еще.

Намек был очевидным. Я смутилась и продолжать эту тему не собиралась.

— Почему же не может быть серьезно? — не удержалась я.

— Мне слуг для уборки в комнате отбирали по жесточайшему многоуровнему отбору! Не думаешь же ты, что мне дали бы возможность выбирать невесту. Она должна быть идеальна. И ее магия должна идеально подходить моей, выступать подпиткой моего резерва, если потребуется. С тех же злополучных пеленок я обручен с эльфийской принцессой. Она безупречна. Красивая, как памятник. И такая же холодная. Да кому я рассказываю? Возведи самого противного известного эльфа в степень бесконечности, и сможешь наполовину прикинуть, какова их принцесса.

И сердце застучало как-то легче. Мое равнодушие начало спадать, как будто я отталкивала чужое заклинание собственной магией. Не знаю почему. Он не сказал вообще ничего обнадеживающего, не выразил ко мне ни малейшей симпатии — Иниран просто рассказал о себе так, что я начала понимать. Ненависть, обернутая пониманием, перестает быть просто ненавистью.

— Это очень печально, — сочувственно ответила я.

— Не печальнее, чем, например, твоя судьба. Ну, может, выбора чуть побольше. Но тебя точно так же могут выдать замуж за нелюбимого, разве нет? Так что прими дружеский совет: если ты пара альфы оборотней, то с ним и связывайся. На такой брак пойдут все, никто не обратит внимания на мелкую разницу в ваших титулах. А вот если ты не его пара, тогда тебе предстоят почти такие же навязанные отношения, как и любому отпрыску высокоблагородных семейств. Моя Пресветлая Линнаэлла хотя бы молода и красива, тебе может даже такой удачи не светить.

И настроение тотчас рухнуло. Зачем он сейчас об этом сказал? Прямым текстом толкает меня к оборотню, а самому вообще все равно? Выдавила, не в силах скрыть яда:

— Ты же говорил, что Лаур меня обманывает!

— Все, Тиалла, возвращаемся к делу. И так слишком много проболтали. Дай мне руку.

Я закрыла глаза, не в силах сейчас осмысливать все сказанное. Зато с удовольствием погрузилась в наш эксперимент. И потекла вверх по нитям, освещаемым заклятиями — теперь намного быстрее. В первый раз у нас была возможность подстроиться друг под друга и приспособить собственные действия. И вот — я уже лечу. Так высоко, что далеко в стороне вижу внизу сгустки энергии или облака. Но не отвлекаюсь, аккуратно перемещаясь по сети еще и еще выше.

Исходная точка оказалась пульсирующим красной энергией центром. Довольно большим и мощным, но я по инерции приблизилась сознанием прямо к нему. Рука Инирана сильно напряглась — он пытался удержать меня в одном месте, постоянно молотя все тем же заклинанием.

Сосредоточилась, втянула воздух. Искажение пространства было почти физически ощущаемым, потому мне не пришлось долго и усиленно показывать внешним природным силам источник дисгармонии. Но магия, проходящая через меня, была слаба по сравнению с ним. Она мягко обвивала пламя, но ничего с ним поделать не могла. Тогда я устремилась в самый центр пульсации — прошла мысленно сквозь него, вырывая, унося еще немного вверх. И вышла из освещенного заклинаниями участка. Секунда в полном вакууме, страшно до одури, особенно от осознания — сейчас попросту полечу обратно. И хоть безопасно, и хоть уже пройдено, а все равно в ушах звенит от ужаса.

— Падаю, — выдохнула то ли вслух, то ли про себя.

Но Иниран спокойно ответил:

— Падай.

И резко обнял, чтобы меня не дернуло назад, как в предыдущий раз. Сразу же отпустил, когда увидел, что я пришла в себя. А второй раз, оказывается, намного проще. Даже приятно от замирающего сердца.

Мы оба, не дыша, уставились в небо, чтобы оценить дело рук своих. Звезды затянулись какой-то мутной пленкой. Я испуганно вглядывалась в почти уже невидимые точки, а потом мне на лоб упало холодное.

— Снег, — сказала очевидное.

— У нас получилось, — одновременно со мной выдохнул Иниран.

Он вскочил на ноги, не сдерживая восторга в глазах. А вокруг очень быстро становилось холодно. Еще недавно прохладные камни стены будто наливались морозом. Я тоже быстро поднялась, и отчего-то хотелось танцевать. Сотворили какую-то глупость, а танцевать хочется! Безосновательно и бесцельно, но очень сильно. И ощущение, что тебе под силу теперь что угодно! Не о накоплении ли таких воспоминаний Иниран и рассказывал?

Наверное, он впал в такую же эйфории, потому что ступил ко мне и обнял.

— Ты что делаешь? — возмущалась я, хотя притом зачем-то смеялась.

— Грею, холодно же! Бесы меня дери, тут через два часа вьюга начнется!

— И это мы устроили? Не напомнишь зачем?

— Сам не помню! Но как же здорово! Все, быстро по комнатам, пока нас не застукали. Если поймают, то мы потом месяцами будем вдвоем в столовой полы натирать!

Я не хотела натирать полы. И не хотела считать себя злостной нарушительницей правил. Потому и бежала по темноте быстро, теперь не спотыкаясь. Махнула Инирану рукой и юркнула в свое общежитие. А потом еще и смеялась под одеялом — от мысли, что такое поведение вообще на меня не похоже, что принц дурно влияет на всех, кто рядом оказывается! И оттого, что узнала государственную тайну, а за такое и вправду можно в казематах очутиться. И что нас так и не поймали на проделке.

Квест 24: Пережить второй тур

Следующим утром академия снова начала гудеть спозаранку. Но теперь не из-за турнира. Студенты с удивлением разглядывали снег, в некоторых местах наметенный небольшими сугробами, ежились от холода и возвращались в общежитие, чтобы одеться потеплее. Глаза слепли с непривычки. Кто-то, особенно приезжие из жарких регионов, приходили в настоящий восторг. Кто-то выдвинул предположение, что такое резкое похолодание запланировано специально для сегодняшнего задания. И только эльфы одинаково выпятили губки и мрачно осматривались. Лишь для них случилась настоящая катастрофа: выбранные изящные тонкие наряды совсем не соответствовали новому климату, им пришлось поверх струящихся тканей напялить на себя теплые кофты и плащики, что настроению не способствовало. Странное дело, а я ведь вчера даже не подумала об этом! Иниран навешал мне лапши на уши, а я в азарте подумать не удосужилась.

И тем не менее среди студентов преобладало позитивное изумление. Однако ректор опроверг гипотезу о том, что это его рук дело. Он носился по трибунам, как бешеный кролик, хватался за голову и нервно орал:

— Где этот су… королевский сын?! Где он?!

Су… королевский сын появился одним из последних — в утепленном плаще, отороченном мехом. Не настолько уж и холодно, чтобы так наряжаться, но Иниран будто бы издевался над бедным некромантом, подчеркивая свою готовность к этим «неожиданным» климатическим изменениям.

— Иниран! — орал господин Шолле, напрочь забыв о том, что все зрители ожидают начала турнира, а не нового этапа разборок между этими двумя. — Ты что устроил?! Ты зачем купол отключил, твое мерзкое высочество!

— Я? — принц округлил глаза и преспокойно занял свое место в жюри. — А чего сразу я? В вымирании ниссарадийских толстоножек тоже я виноват? Что бы где ни случилось — я крайний. Вы предвзяты, ректор.

— А кто еще на подобное способен?! — тот распалялся все сильнее.

— Так я тоже не способен, — Иниран пожал плечами. — Вообще понятия не имею, о чем вы говорите. У вас что-то случилось, ректор?

Но уже его тон свидетельствовал не в его пользу. Господин Шолле сощурился:

— Полы в столовой ты уже мыл. Настала очередь посуды. После каждого ужина! Месяц!

Принц вскочил на ноги:

— А где доказательства моей вины? Я же не мог физически отключить купол!

Но ректор уже взял себя в руки, а в голосе его зазвучала издевательская тягучесть: