Академия нечисти, или Череда беспощадных квестов

— Не ревную, — удивил он неожиданно спокойным тоном. — Нет смысла ревновать, Тиалла. Если ты моя истинная, то у тебя ничего не будет ни с ним, ни с кем-то еще. Иниран может продолжать выпендриваться, но природу такими шуточками не перекроешь.

Если уж начистоту, то меня очень удивил его ответ, в котором я не услышала ни грамма фальши. Уточнила для уверенности:

— Не ревнуешь?

Он поморщился и отвел взгляд. Ответил, задумчиво уставившись в окно:

— Нет, Тиалла. Ревность — это не про меня. В смысле, мне не нравится, как тебя лапают другие, или как смотрят — ты красива, и это видит любой мужчина независимо от расы. Но притом ты пока держишься за свою независимость от меня. Держись, если тебе так проще. И я уверен наверняка, что если кто-то из них тебя всерьез обидит или перейдет границу, то ты забудешь о своей гордости и обратишься ко мне за помощью. За тебя я сверну шею любому, пусть даже его высочеству. И более того, даже королевский дом оправдает меня, потому что это не преступление, когда оборотень защищает свою истинную. Но я пока и не чувствую никакой серьезной угрозы для тебя. Янош — шут гороховый, но умный. И он тоже следует своей природе, но далеко не зайдет, если не хочет сравнить свою природу с моей. Он инкуб, так при чем тут ревность? Иниран — скользкий ублюдок, но вряд ли он стал бы тебя насиловать или что-то в этом роде. Ты же не сможешь ответить на их поползновения, если таковые есть, поскольку вся твоя природа завязана на мне. Так и при чем тут ревность, Тиалла?

Я опешила. И немного восхитилась. Лаур Кингарра снова говорил самоуверенно, безапелляционно, это за ним и раньше водилось. Полная уверенность в себе и своей женщине. Но притом он готов делать над собой усилие, если она пока хочет чувствовать себя свободной, не ограничивать ее в этой свободе. Из последнего и появились нормальные отношения между нами! Это был первый момент, когда я ощутила легкое желание чувствовать к нему то же самое. Любила бы его — и все! Полное счастье, абсолютная защищенность на всю жизнь, причем ни один из нас никогда не стал бы ревновать второго, в таких связях нет места для глупых обид и недопонимания. Он не сможет ревновать свою истинную, поскольку она никогда не захочет ему изменять. Предопределенно, стабильно и спокойно. Жаль, что его красивое лицо и мужественная фигура не вызывали во мне того же отклика, как хотя бы вчерашнее «кажется, да» Инирана.

Спросила тише:

— Тогда почему ты на меня злишься?

— Я не злюсь, Тиалла.

И развернулся, чтобы уйти. Но я снова схватила его за локоть и остановила.

— Нет, Лаур! У меня здесь мало друзей, потому я буду держаться за каждого из вас! Если я тебя чем-то обидела — скажи. Если у тебя какие-то проблемы — скажи. Но я не хочу, чтобы между нами возникли недомолвки.

Он снова вырвал руку, а глаза блеснули — точь-в-точь как в столовой. Почти ненависть. Да что происходит? Но я хотела услышать любой ответ — пусть даже тот, в котором он больше не хочет меня видеть. Вот тогда и отпущу.

— Тиалла, через несколько дней все будет как раньше! — рявкнул сдавленно. — А пока не подходи!

— Да что я тебе такого сделала? — прошептала уже в отчаянии. — Лаур, извини, если чем-то обидела… Просто скажи, чтобы я хотя бы знала!

Оборотень неожиданно подался на меня, схватил за плечи и наклонился к самому уху. Прошептал:

— С ума схожу от твоего запаха. Не подходи, пока у тебя женские дни. Я никому не позволю тебя обидеть, но прямо сейчас могу обидеть сам. Все ясно?

И быстро ушел, оставив меня краснеть, как помидор. Хотела ответа — получила. Почему-то мне даже в голову не пришла такая физиологическая мелочь. Зажала лицо ладонями, но от стыда была готова сквозь землю провалиться. И не стала себе отказывать — сбежала и спряталась за корпусом, подальше от глаз. Это что же, он все мои запахи чувствует? И все оборотни чувствуют, потому так улыбались, когда я потащила альфу от них? Позорище какое! А я еще вынудила его об этом прямо сказать! Все, больше никогда в жизни не войду в общую столовую!

А он сходит с ума, постоянно сходит с ума по мне, а сегодня так сильно, что не может совладать с эмоциями! Может быть, я напрасно донимаю его своей дружбой? Зачем мучаю его своим присутствием? Или уже дать ему возможность убедиться, истинная ли я его. И если почувствую к нему то же самое, то, вероятно, только этим решу многие проблемы. Надо отвлечься на другие занятия!

Обошла всех эльфов по списку из своей команды. Они все, как мантру, повторяли мне дословно одно и то же и захлопывали двери перед носом. Вот только последняя, третьекурсница Клеоринесса, удостоила развернутым ответом, хотя и начала с того же самого:

— Отстань от меня, фея! В понедельник нам выдадут задание, мы выйдем на арену, переживем несколько минут позора, нас исключат из соревнования, после чего мы сможем вернуться к своим делам. Так было, есть и будет, ты не та, кто сможет изменить природу эльфов!

Я злилась страшно. У всех тут природа, мать ее! Каждый выпирает эту самую природу и ей же оправдывает любые свои поступки. Только у меня, что ли, природы нет? Есть, конечно! Моя природа — это нежелание позориться на арене на глазах у всех! Моя природа — заявлять о себе, защищать свои интересы и помнить свое имя. И не делать что-то только потому, что так, видите ли, заведено! И эти мысли почему-то неизбежно возвращали меня все к тому же Лауру. А может, он прав, называя меня истинной, но моя природа заставляет меня сопротивляться любому давлению?

Ответом на этот вопрос послужили не выводы — их не на чем было строить, а тот малюсенький факт, что после закрытия библиотеки, когда я привычно помогла Киашшасу убрать все учебники, направилась все к той же скамье. Даже не так. Не то, что я пошла именно к этому месту, а то, что замерла, когда увидела Инирана, задравшего голову к небу и вытянувшему ноги вперед. «Скользкий ублюдок», как считает Лаур. Магический самородок, как считает весь факультет колдовства. Худший студент по поведению, как думает ректор Шолле, ждал меня. И я замерла только от того, что он меня ждал.

Подошла, села так же, облокотилась на спинку и подняла лицо к звездам.

— Как день прошел? — Иниран спросил тихо через несколько минут.

— В двух словах и не расскажешь, — ответила тем же тоном. — Но ничего хорошего. А у тебя как?

— Примерно так же. Ректор отрывается. Он просто счастлив, что наконец-то нашел настоящее наказание для меня.

— Мыть полы в столовой лучше?

— Намного. Сегодня полдня я придумывал задания для битвы, а потом полдня способ, как обойти клятву и все-таки сообщить своему факультету о том, что там будет.

— Придумал?

— Если бы придумал, то сообщил бы и тебе, капитан факультета природной магии.

— Хохмы ради? — я вспомнила его вчерашний оборот.

— Все ради нее.

— Тебя разорвет, если просто признаешь, что хочешь кому-то помочь?

Он проигнорировал вопрос, как если бы не расслышал. Сказал через несколько минут:

— Сегодня первый снег.

— Снег? — я не отрывала взгляда от ясных звезд.

— Да. Значит, купол очень высокий, потому что мы даже туч не видим. На какой же энергии держится такая махина?

— Спроси у ректора. Не все же вам друг над другом издеваться.

— Не могу. Решит еще, что меня что-то интересует больше, чем доводить его.

Усмехнулась и не ответила. Немного поежилась. Иниран заметил мое движение, хотя не отрывал взгляда от неба:

— Замерзла? Пошли по корпусам.

— Пошли.

И мы оба не шелохнулись. Сегодня было прохладнее, чем вчера. Я смотрела вверх и думала, почему у третьего сына короля такой странный характер, зачем придерживается образа и, главное, как же может быть устроен этот самый климатический купол? Снега здесь не было, я даже не представляла, откуда Иниран об этом знает, но просто верила. Где-то там, за пределами огромного шара шел снег, потому сегодня и немного холоднее. Слишком рано для снега. Климат в Кингарре суровее, чем дома. Так мы и сидели, а в Кингарре шел первый снег, которого никто из нас не видел.

Он не смотрел на меня, а я на него, и тайна купола моему пониманию была недоступна, потому закрыла глаза. Что-то меняется, и в центре этих изменений оказалась я и каким-то образом Иниран. Неприятное и непривычное ощущение. Через полчаса я встала и молча ушла, он не окликнул.

Квест 19: Быть достойным капитаном

Осознание возникло вчера вечером. Хотя нет, намного раньше, но не так заметно. За ночь осознание вызрело, а утром дернуло, заставило открыть глаза и с ужасом уставиться в потолок. Теперь осознание не было собственным призраком, оно ударило волной мощно, не позволяя от него увернуться. Несмотря на страх, непривычные ощущения, вообще полное неумение справляться с такими эмоциями, я была вынуждена его принять и признать. А именно: мне нравился Иниран. Нет, намного сложнее! Он мне не нравился — я не могла назвать ни одной его черты, которую однозначно посчитала бы положительной. Внешность только. Но симпатичных парней вокруг много, тот же самый Лаур — впечатляет ничуть не меньше. Коротко говоря, в Иниране не было ничего, что мне нравилось, но он каким-то образом мне все равно нравился. Бред. В таких мыслях несложно запутаться. Зажмурилась, потрясла головой и снова открыла глаза. Осознание никуда не исчезло.

А из этого следовало сразу несколько выводов. Во-первых, я вряд ли являюсь истинной парой Лаура Кингарры, или он здорово недооценил мою тормознутость. Красивый, открытый, сильный, героический альфа оборотней не вызывал во мне такого желания безотчетно улыбаться. О, как бы я хотела сейчас улыбаться по его адресу!

Во-вторых, есть подозрения, что я тоже нравлюсь Инирану. А иначе чем объяснить его странное желание находиться рядом? Красавчик явно не испытывал бы нехватку женского внимания, если бы захотел. Но нет, он идет на мою излюбленную скамью, пялится в небо и словно чего-то ждет.

В-третьих, если пункт два верен, то мне предстоят не самые простые романтические отношения. Сложный характер у моего избранника, с таким намучаешься. И сердце тут же сжалось от предвкушения, как я буду с ним мучиться.

Перевернулась на бок и подтянула колени к груди. Перестать улыбаться я не могла — понятия не имею почему, вот и приходилось думать о серьезном, плюнув на улыбку. О влюбленности я читала в романах — она потрясает, окрыляет, лишает покоя и сна, заставляет человека быть лучше, чем он был до сих пор. Немного могла прикинуть и по действию его же заклятий. Сейчас мои эмоции были другими, лишь в общих чертах схожими. Эта тонкая разница ощущалась прекрасно, разделяя навязанное и естественное. Возможно, именно тогда мое сердце привыкло принимать его, подготовилось к этому, а потом хватило нескольких непонятных разговоров, чтобы оно развернулось именно к принцу? И даже эта мысль не отрезвила и не заставила перестать улыбаться.

За обедом я видела его. Иниран сидел за столиком инкубов. Он не поздоровался — это и не входило в нашу привычку. Он, быть может, вообще меня не заметил. Ругался о чем-то с Яношем, но притом смеялся. Злился ли за то, что именно благодаря другу оказался в жюри предстоящего конкурса? Если и злился, то это не особенно было заметно. Я только видела, что он смеется — слишком далеко, хотелось бы услышать хоть фразу, объясняющую причину его веселья. Хотелось, чтобы он почувствовал мой взгляд и повернулся, кивнул в приветствии. И тем самым заложил между нами традицию здороваться при встречах. Прикрыла глаза, чтобы в очередной раз убедиться, не под заклятием ли я. Нет, никакой дисгармонии, он ничего мне не внушал. Он на самом деле мне нравится, хотя ничего в нем нельзя назвать положительной чертой. Разве что смех этот — непринужденный, простой. Можно ли влюбиться только в смех, если ничего другого хорошего в человеке нет? Хорошо, что меня об этом никто не спрашивал.

Нора проследила за моим взглядом. Лаура за нашим столиком, понятное дело, сегодня не было.

— Ти, ты куда пялишься с таким лицом, как будто листьями дорланова древа обдолбилась? На Яноша или Инирана?

Я заставила себя перевести взгляд на подругу и вспомнила о завтраке.

— А что? — поинтересовалась как бы нехотя.

— Если уж на одного из двух, то лучше бы на Яноша, — заявила вампирша.

— Почему лучше? — не поняла я.

Она медленно пожала одним плечом.

— Ну, если тебя привлек инкуб, то это естественная физиологическая реакция живых людей. Ничего страшного она не сулит. Янош с удовольствием подарит тебе пару сотен оргазмов, после чего вы разбежитесь без взаимных претензий.

Столь откровенные вещи я вслух обсуждать не намеревалась. Как и мысленно.

— А Иниран что?

Нора несколько мучительных секунд смотрела на меня, словно пыталась прочитать мысли. Затем, наконец-то, соизволила объясниться:

— Ты с дуба рухнула? Зачем тебе такие проблемы?

— Какие именно проблемы? — я нахмурилась. — А может, он вовсе не такой, каким все его считают?

— Такой, такой, — успокоила Нора. — Есть люди, которые умеют любить только себя, Ти. Ты не заметила, что при его внешности, Инирана окружают только суккубы? Где же толпы поклонниц, которые хотели бы провести хотя бы ночь страсти в объятиях его высочества?

Снова забыв о завтраке, я уставилась на подругу. Вампирша выражалась прямо и грубовато, но именно это мне и требовалось.

— И в чем же причина?

— В том, что даже у самой тупой курицы есть мозг и чувство самосохранения. О, он сегодня, может, кого-нибудь и оприходует своим вниманием, а завтра даже поздороваться забудет.

— Ты меня только что тупее тупой курицы назвала? — уточнила я.

— То есть ты смотрела на Инирана? — ответила она вопросом на вопрос.

Я просто вздохнула. А что объяснять подруге, если самой себе объяснить не могу? Нора подалась немного вперед и сказала тише:

— Ти, не глупи. Это просто нелепость какая-то. Ты — истинная пара будущего альфы! Неужели еще не поняла, что это закрывает все твои романтические терзания до гробовой доски?

— Вот в этом и не уверена, — протянула я. — Разве я могла бы испытывать эту… симпатию, если бы была истинной парой Лаура?

— Могла бы, — отрезала Нора. — Ты не оборотень, у тебя это не так вписано в природу, как у него. Тебе нужно время или некоторое сближение, чтобы связь вошла в полную силу. Так все-таки симпатия к Инирану есть? Ну ты и дура, — припечатала она.

— Нора! — возмутилась я, непривыкшая к такому обращению.

— Дура, — спокойно повторила она. — Даже если бы не Лаур, все равно дура. Его высочество с пеленок учили одному — смотреть на других людей, как на дерьмо. И в этом он преуспел лучше, чем в магии.

— Да откуда такие однозначные выводы?

— От понимания, Ти, — она как будто и не злилась, просто пыталась объяснить. — Ты ведь в курсе, что в королевской семье рождается только два сына? Из первого растят будущего правителя, а второй — так, про запас. Конечно, и второму дают какую-то высокую должность: Верховный Маг, главный советник, канцлер или что-то этом духе. То есть вся наша система управления веками держалась на том, что один становится наследником, второй — его верным помощником. Только два сына, во избежание распрей! В давние времена это было страховкой на случай, если со старшим сыном случится несчастье, но такого уже тысячу лет не происходило. Необходимость страховки отпала, а традиция осталась, ведь роли четко распределены. Второму сыну, конечно, попроще, чем первому, но все равно ответственность с пеленок, его растят как правую руку и мудрого советника правителя.

Я вроде бы обо всем этом всегда помнила: и о том, что в коронованной семье рождаются только мальчики, и о двух обязательных сыновьях, и о том, что у них даже характеры закладываются магическим образом именно так, чтобы они стали идеальными напарниками. Но почему-то не придавала этому значения. Ведь с детства знала от учителей и репетиторов: у этой королевской четы три сына, по непонятным причинам произошло исключение, это просто воспринималось как факт. А теперь удивилась:

— Но Иниран — третий сын.

— В том и дело, — вампирша теперь и сама скосила глаза на злополучный столик. — Родовая магия не сработала, Верховный Маг ошибся или еще что-то произошло, понятия не имею, они населению объяснить не соизволили. Но если двух старших готовят для важных задач, то младшего просто баловали — ребенок королевской крови, которому даже необязательно что-то делать во благо государства. И вдруг в нем открывается сильная магия. Уверена, это всех обрадовало — вроде как оправдались за осечку. Однако характер менять было поздно. Иниран был рожден и воспитывался как лишний, но любимый всеми отпрыск, человека из него делать было уже поздно. Тысячу лет до него не было в королевском доме детей, которые рождены только для того, чтобы их баловали и любили. Он не хочет быть Верховным Магом, не хочет какой-то ответственности, а его отправляют в академию и впервые в жизни заставляют что-то делать, раз уж он одарен. Вот он и выплескивает свое отношение на всех подряд. Поверь, далеко не только ректор Шолле считает дни до его выпуска.

Я недоуменно качала головой. Вроде бы все звучало логично, но как-то не укладывалось в голове. Или моя неожиданная симпатия не позволяла это принять? Ведь в подслушанном разговоре принцев звучало нечто подобное. Неужели я только из-за чувств не способна разглядеть главного: Иниран — пустышка. И пустышкой бы остался, если бы не его невообразимый дар.

Пока я могла завершить тему, не в силах ее проанализировать:

— Спасибо, Нора, за откровенное мнение. Я обязательно об этом подумаю. А пока… пока мне надо решать вопросы с одиннадцатью избалованными чудиками из своей команды, которых тоже с пеленок приучали смотреть на других свысока.

Я не преувеличила, и предстоящая миссия меня не радовала. Но все равно упорно шла по все тем же комнатам, какие обходила вчера. На этот раз созрел хоть какой-то план, и начала я с последней.

— Клеоринесса! — подставила ногу, чтобы эльфийка не успела захлопнуть передо мной дверь. — На два слова!

Отодвинула ее рукой и вошла в комнату. Нагло уселась на изящный пуфик под ее ошарашенным взглядом и подняла подбородок.

— Садись, садись, Клеоринесса! Я капитан нашей команды, потому ты обязана меня хотя бы выслушать.

Она изящно присела на край кровати с абсолютно ровной спиной и вытянула идеальные губки.

— Зря сотрясаешь воздух! Эльфам не по статусу соревноваться с другими!

Слыхала я эту песню, готова уже и припев напевать. Но речь я продумала заранее:

— И в этом вы правы! — огорошила ее. — Где эльфы, а где вампиры, оборотни, колдуны и, — я очень правдоподобно скривилась, — инкубы с суккубами? Как вообще можно сравнивать природную магию и все эти жалкие подобия на волшебство? Ты вообще видела, как они ведут себя? Бесы… даже говорить об этом противно, но сегодня в столовой оборотень ел десерт… ложкой для бульона!

В голубых глазах разгорелось негодование и интерес:

— Верно, ты все верно подметила! Я тебе сейчас такое расскажу…

Вскинула ладонь перед ней и бегло остановила:

— Потом расскажешь! Сейчас о главном. Плохо, что все это отребье даже не понимает, что хуже эльфов во всем! Никто не может быть так красив, так благороден, так очарователен, а эти ведут себя…

— Верно! — она выдохнула восхищенно и уставилась на меня влюбленными глазами. Наверное, в порыве и позабыла, что я сама-то не эльф.

Ее реакция меня устроила, и вся сила воли ушла на то, чтобы сдержать улыбку, а голос звучал грозно:

— Я придумала, как им это доказать. Школьная форма совершенно не подчеркивает эльфийскую красоту, а словно уравнивает наш факультет с остальными!

Наверное, ход был неверным, поскольку Клеоринесса нахмурилась. Красиво, надо признать, нахмурилась.