Помоги проекту - поделись книгой:
— Во дворе дома?? — я искренне удивляюсь — Вы живете в высотке на Котельнической! Элитное же место!
— В соседнем доме побили — уныло отвечает Лева — Очки разбили.
— И что ты там делал?
— Искал скрипку брата. Дорогую, между прочим. Они хотят пять рублей. Завтра в полдень должен принести.
Совершенно нереальная сумма. При средней зарплате в стране в 80–90 рублей.
В ходе долгих расспросов выяснилось следующее. Коган-младший занимается в музыкальной школе. Дорога, к которой проходит через соседние полукриминальные кварталы. Где обитают целые банды подростков, которые очень трепетно относятся к тому, что на их территорию попадают чужие. Сначала слегка побили и забрали скрипку у Когана-младшего. Школьника пятого класса. Затем как следует побили Когана-старшего. Третьекурсника МГУ. Вытащили из кошелька всю наличность. Лева демонстрирует нам синяки на теле. Мы сочувствующе киваем. Местные гопники, разумеется, не знают истинной цены скрипки. Им покуражится важнее.
— И что теперь делать? Отец нас прибьет.
— Все рассказать родителям. Или идти в милицию — в комнату входит Индустрий, который сходу врубается в ситуацию — Они быстро приструнят хулиганов.
— Не по-пацански — грустно отвечает Коган. Даже странно такое слышать такое от эмгэушного отличника. Насколько же глубоко в нас укоренились криминальные привычки.
— Индустрий прав — жестко говорит Кузнецов — Иди в милицию.
Коган набычился, молчит. Мы переглядываемся, пожимаем плечами.
— Ладно, поможем товарищу — решаюсь я — Завтра пойдем выручать твою скрипку.
— Я не пойду — мотает головой Индустрий — Вы забыли? Завтра консультация у Розенталя! Экзамен по практической стилистики через две недели.
Ох, как же я пропустил такое! Закрываю глаза, погружаюсь в память Русина. Розенталь — главный русский и советский лингвист. Величайший лингвист. Причем польский еврей! Написал больше 100 учебников, словарей и учебных пособий. По его книгам будут преподавать и через 100 лет. Живой классик. Если бы я сказал нашей русичке, ратовавшей за Толкина, что увижу Розенталя…
— Мы пойдем выручать скрипку Левы — я открываю глаза и пристально смотрю на Индустрия — А ты как хочешь.
Лева сразу приободряется, Кузнецов одобрительно кивает. Индустрий бледнеет, отводит взгляд. Вот так и проверяется мужской характер.
— Парни, я… мне… позаниматься надо.
Пожимаю плечами, доедаю бутерброд. Димка презрительно хмыкает.
Еще четверть часа болтаем ни о чем. Рассказываю Леве о Маяке, свидании с Викой и шраме… Слушаю восторженные охи. Потом провожаем друга и ложимся спать.
Глава 3
Вся наша склонность к оптимизму
от неспособности представить,
какого рода завтра клизму
судьба решила нам поставить.
— Лева, а сколько стоит скрипка?
Коган молчит. Долго молчит. Даже Кузнецов начинает беспокоиться, вертеть головой. Мы идем по Котельнической мимо знаменитой сталинской высотки. Солнце в зените, жарит. Я закатал рукава рубашки.
— Ребята, а зачем вам лопаты? — по-еврейский, вопросом на вопрос, отвечает Лева.
Лопаты мы взяли в подсобке университетского парка. Утром она всегда открыта — садовники начинают свою работу.
— Лева, я жду — приходится немного надавить на Когана.
— Две тысячи — парень опускает взгляд, мнется — Она старинная, известного французского мастера Вийома.
Кузнецов качает головой, я тоже в легком шоке.
— Школьник со скрипкой ценой в Москвич разгуливает один по городу??
— А что такого? — защищает брата Коган — Скрипка застрахована. Это во-первых. Во-вторых, у нас спокойно. Было спокойно, пока не выпустили из тюрьмы этого Хриплого.
— Что за персонаж? — интересует Димон.
— Какой-то блатной. Собрал вокруг себя местных пацанов, травит им тюремные байки, угощает пивом.
Понятно. «Украл, выпил — в тюрьму. Романтика!»
А вот и «джентелемены удачи». Мы заходим во двор серой длинной четырехэтажки и видим шестерых парней, сидящих на спинке скамейке. Вся земля вокруг скамейки заплевана шелухой от семечек. Среди пацанов выделяется главный — высокий худой мужик с испитым лицом. Руки синие от татуировок, в зубах папироса-беломорина с мятым мундштуком, на голове заломлена кепка-восьмиклинка.
— О, жиденок пришел — «испитый» спрыгивает со скамейки — Принес бабки? А это что за кенты?
Голос у блатного действительно с хрипотцой. Коган делает шаг назад, прячется за нами. Мы с Кузнецовым выдвигаемся вперед, позади главаря встают парни. Все лет 15-16-ти, некоторые уже тоже с татухами.
— Думаешь, привел дружков с лопатами и…
На этой фразе я закручиваю сельхозинструмент вокруг себя. Лопата со свистом режет воздух, парни отшатываются назад. На их лицах страх. Мое движение повторяет Кузнецов. Не зря мы утром вставали и вспоминали комплекс с малой саперной лопаткой. Конечно, к ее «большому» брату не все приемы подходят, точнее вообще ничего не подходит, но основные перехваты одинаковы, хоть для шеста, хоть для нунчаков.
Хриплый с матом вытаскивает нож, делает несколько махов.
— Брось перо, баклан — я делаю шаг в сторону и одним движением, на выдохе срубаю чахлое деревце. Молодой дубок падает на землю, парни Хриплого слитно делают шаг назад.
— Ну что? Отрубить тебе руку? — я втыкаю лопату в землю в землю и спокойно смотрю на блатного.
— Ладно, фраерА, ваша взяла — Хриплый убирает нож в карман брюк — Пятак, сбегай за скрипкой.
Один из парней срывается на бег и через несколько минут приносит футляр. Коган с благоговением заглядывает внутрь.
— Все в порядке — мы молча разворачиваемся и идем прочь. Я вижу, что Хриплый нам хочет что-то крикнуть вслед, но сдерживается.
— Пацаны, я ваш должник — произносит Лева, когда мы уже наконец, подходим к сталинской высотке — Зайдем ко мне чаю выпить.
Я смотрю на часы, потом на Кузнецова.
— На консультацию опоздали — вздыхает тот — Пойдем, перехватим чего-нибудь.
— У нас пряники есть и конфеты — зачастил Коган — Чай индийский, высший сорт.
— Конфетами ты, Лева, не отделаешься — засмеялся Димон — Обед давай.
— Конечно, конечно — засуетился Коган — Дома и первое есть, и второе.
Мы поднялись по широкой гранитной лестнице к массивным дубовым дверям. Тяжелые, поди… Но двери открылись неожиданно легко. Внутри был огромный, высокий холл. Лева вежливо поздоровался с консьержкой, та на нас подозрительно глянула, но ничего не сказала. Лифт явно произвел сильное впечатление на Димона. Он потрогал красное дерево, медные поручни… Двигался лифт бесшумно и только меняющиеся цифры лампочек на табло говорили о том, что мы едем вверх.
Вышли на 15-м этаже. Двери квартиры тоже были массивные, дубовые. Лева, покопавшись в кармане, достал ключ. Стоило только ему вставить его в замок, дверь сама открылась. В прихожей стоял пожилой, сгорбленный мужчина в красном домашнем халате. Под халатом была белая, накрахмаленная рубашка. Уже по его нахмуренному лицу, с резкими морщинами, я понял, что у нас проблемы:
— Лев, где ты был и кто эти молодые люди?
Мы вошли в прихожую, Коган попытался спрятать за спину футляр со скрипкой.
— Ты вернул Вийома? Твой брат мне все рассказал.
Лицо Когана-старшего расслабилось, он пригладил седые волосы по бокам сверкающей лысины.
— Да, папа — Лева повесил голову — Если бы не ребята…
— Ну представь нас.
Началась процедура знакомства. Коган-старший оказался Марком Наумовичем. Миниатюрная женщина, вышедшая из кухни в переднике — была представлена женой Марка — Мирой Изольдовной..
— А это Давид — Лева подтолкнул вперед грустного чернявого паренька — Из-за него все закрутилось.
— Я не виноват!
— А кто виноват?
— Молодые люди, пойдемте в гостиную — Марк Наумович приглашающе махнул рукой — Надевайте тапки.
Квартира Коганов поразила даже меня. Четыре большие комнаты — две спальни, гостиная, кабинет-библиотека. Плюс кухня и раздельный туалет. По советским меркам — супер элитная недвижимость. Круче только правительственные дома.
В гостиной мы с Димоном, мельком глянув на мебельный гарнитур и немецкий телевизор Грюндинг, сразу принялись рассматривать странно изогнутую маленькую сосну в большом горшке.
— Бонсай — пояснил Марк Наумович, усаживаясь во главе стола — Японская декоративная сосна.
— Кучеряво живете — шепнул на ухо Леве Димон. Я услышал.
— Присаживайтесь, молодые люди. Сейчас будет обед. А пока ждем — расскажите о ваших приключениях.
Мы приземлились за стол напротив Когана-старшего. Я взял на себя роль рассказчика и коротко пересказал инцидент с Хриплым. Лева положил на стол футляр и Марк Наумович внимательно осмотрел скрипку.
— Хорошо то, что хорошо кончается — после некоторой паузы произнес Коган-старший — Вы очень рисковали, Алексей. У этих бандитов не только ножи бывают. Я сделаю несколько звонков, этого Хриплого уберут из нашего района.
— В каком смысле уберут?? — опешил Димон, на чьих глазах моментально решилась судьба человека — Посадят?
— Зачем же так грубо — тонко улыбнулся Левин отец — Вышлют за 101-й километр. Как «прочий» элемент.
Тем временем Мира Изольдовна стала носить из кухни посуду и накрывать на стол. Сначала хозяйка вынесла пару салатов и сухарики с сырно-яично-чесночной пастой. За ними последовали пирожки из тончайшего слоёного теста с курицей. А потом я чуть не вывернул голову, когда разнюхал божественный аромат — в гостиную важно внесли фарфоровую супницу и хозяйка лично наполнила мне первому тарелку золотистым бульоном с белой фасолью. Лев пододвинул блюдце с нарезанной петрушкой и укропом. Марк Наумович выставил на стол бутылку коньяка Арарат. Принялся рассказывать про каждое блюдо лекцию. Коганы-младшие устало закатили глаза.
На второе нас ждал — фаршированный судак с печеным картофелем. Обед длился целый час и под конец я уже еле ворочал вилкой.
— Алексей, можно тебя на несколько минут? — Коган-старший встал из-за стола.
Мы зашли в кабинет, я мысленно охнул от размера библиотеки. Чего тут только не было — энциклопедии Брокгауза и Ефрона, длинные стеллажи подписных изданий… Видно, что книги все читанные, в некоторых торчат закладки.
— Я хотел бы чем-то отблагодарить тебя. Отказа не приму.
Марк Наумович раскурил трубку, пахнул на меня табачным ароматом. Я сел напротив него в кресло, задумался.
— Почему только меня? Кузнецов тоже участвовал.
— Ему я сделаю подарок. Вот хотя бы часы — Коган встал, достал из ящика стола позолоченную Победу — Пойдет?
Я только кивнул, удивленный щедростью Когана. Или нас так банально покупают?
— Ты же достоин большего — Марк Наумович вернулся в кресло, затянулся трубкой — Хочешь после института остаться в Москве и работать в Правде? Договорюсь о распределении, подумаем насчет служебной квартиры.
Щедрый подарок. Или все-таки Коган меня так дешево хочет «купить»? Интересно, скрипка правда стоит две тысяч?
— Я уже договорился о стажировке в Известиях.
— У Аджубея? — Марк Наумович вздохнул — На ходу подметки режет.
— В каком смысле? — удивился я.
— Такие ценные кадры успел получить — хмыкнул Коган-старший — Причем, как я догадываюсь, даже ничего для этого не делал. Уж больно он ушлый. Все лезет везде, в каждой бочке затычка…
Марк Наумович похоже сел на любимого конька. Не любит он Аджубея.
— Ты думаешь он главред Известий? Его в Известиях месяцами не видят. Он у Хрущева министром иностранных дел работает. Неформальным. Встречается с Папой Римским, гостит в доме Кеннеди, рыбачит с Насером… А потом тестю все докладывает. Громыко уже воет от него — постоянно в дела МИДа лезет.
Я пожимаю плечами. Где я и где Аджубей.
— Это же просто стажировка, на лето.
— Ладно, что же ты все-таки хочешь? Я не могу тебя просто так отпустить.
— Марк Наумович — пришла мне в голову идея — Помогите достать два билета в Ленком. На завтрашний спектакль.
— Какая ерунда — Коган-старший снял трубку телефона, набрал номер — Изя, ты? Шалом дорогой. Да, кряхтим потихоньку. Как тетя Фира? Хорошо? Ну и ладненько. Я чего звоню. Нужно срочно два билета в Ленком. На завтрашний спектакль. В первый ряд.
Я открыл рот от удивления. Первого ряда я не просил.
— Изя, не делай мне мозг. Я же не в правительственную ложу прошу. Да, я знаю, что ты можешь и в правительственную. Но я не сын Рокфеллера. И даже не внук Ротшильда.
На другой стороне трубки слышен смех.
— Да, запиши на мой счет. Лева сегодня заедет к тебе. Все, спасибо, целуй тетю Фиру.
Коган-старший вешает трубку телефона, усмехается:
Поделиться книгой: