Помоги проекту - поделись книгой:
Именно эта мысль и начинает ее точить. Вот почему ей так важно, чтобы у Кассио все было хорошо - потому что Кассио остался единственным связующим звеном между настоящим и прошлым. Потому что неприятность с Кассио становится последней разрушающей каплей, упавшей на ее измотанные нервы. Потому что надо вернуть удачу -чтобы все снова стало хорошо.
Это и есть ее основной побудительный мотив. Это и есть основная причина, по которой она так рвется помочь Кассио.
А вовсе не потому, что, пережив все эти неимоверные трудности, буквально шквалом обрушившиеся на нее - побег из дома, расставание с отцом, шторм, страх за себя, тревогу за Отелло, - измотав себе все нервы и так и не успев восстановиться после таких потрясений, ей вдруг взбрендило в голову заняться воспитанием мавра в традициях гуманизма...
Глава 4. Котел или соха?
Анатолий Эфрос в своей книге выразился об Отелло кратко, повторив вслед за Дездемоной: "высок душой". И в данном случае я с этим спорить не буду, мне тоже нравится мавр.
Но вот писатель И. Гарин предпочел фразу длинней: "Мавр - человек без корней, пришлый, чужой. Он талантлив, предан, смел, но он опасен - как опасны все выходцы "от земли и сохи", не проварившиеся в котле культуры".
Как говорится, нет слов.
Я даже боюсь спрашивать, в чем конкретно мерещилась И. Гарину опасность всех без исключения выходцев "от земли и сохи"? И что конкретно он вкладывает в это угрожающее понятие? И почему он решил, что Отелло и есть тот самый выходец "от земли и сохи"? И почему этот самый выходец "от земли и сохи", наделенный, по мнению И. Гарина, столь впечатляющими добродетелями, как талант, смелость и преданность, должен быть опасен только на том основании, что он не проварился в котле? И почему вообще И. Гарин так уж уверен, что выходец "от земли и сохи" чрезвычайно опасен, а вот проварившийся выходец "из котла" не опасен вовсе?
История России, к примеру, знает немало опаснейших выходцев именно из этого самого культурного котла - вполне себе городских жителей, и даже с высшим образованием, и даже бывавших в Эрмитаже по линии культурной свадебной программы, и даже культурно проводящих свободное от работы время на вполне себе культурной вечеринке на крейсере "Автора" - и, думается мне, большего вреда, чем эти выходцы из "котла культуры", России еще никто не принес.
Или взять, к примеру, Родиона Раскольникова - ну чем не интеллигентный юноша, возросший прямо-таки в гуще культурного котла? Да и сохи в глаза не видел. А старушку тем не менее убил. И такую философскую базу под свое преступление подвел - не хуже И. Гарина, умудрившегося углядеть причину опасности Отелло якобы в том, что он не проварился в котле культуре.
Ну как же не проварился-то? Очень даже проварился! И если бы чрезвычайно проварившийся во всех культурных котлах И. Гарин действительно
А во-вторых, не мешало бы И. Гарину - для действительно
Конечно, сам Отелло уверяет: "Груб я в речах. Не одарен я мягкой речью мирной жизни". И это, учитывая его долгий военный стаж, в немалой степени правда. Однако при всем при том речь его безупречно логична и внятна, содержит немало глубоких метафор и прямо-таки изобилует сложными, но при этом безупречно связными конструкциями.
Недаром его с таким интересом слушал сенатор Брабанцио, который уж точно был человеком самой высокой культуры. И вряд ли бы сенатор стал тратить свое время на нечто косноязычное и невразумительное. И недаром в Отелло влюбилась аристократка Дездемона, уж наверняка получившая наилучшее образование, - и влюбилась немедленно, всего-то после одной длительной беседы с ним! Какой же развитой речью, каким цивилизованным слогом нужно было обладать, чтобы вызвать в такой девушке не только интерес к себе, но и любовь?
Мало того!
Образность и красочность не покидает его речь даже тогда, когда он стоит перед самим правителем Венеции, в окружении сената, и Брабанцио уличает его в колдовстве! Это каким же естественным, врожденным даром речи нужно было обладать, чтобы в такой сложной ситуации - один против всех! - ни разу не запнуться, не потерять нить, а напротив - продолжать излагать последовательно и достойно.
Такая развитость речи, безусловно, говорит о самой что ни на есть проваренности в том самом котле культуры. Так что к чему И. Гарину понадобилось городить этот пустой, псевдоумный огород - непонятно. Да он, скорее всего, и сам не знает - так, дурная привычка поболтать.
*
И все-таки непонятно... Вот этот писатель, вот этот И. Гарин - он пьесу-то читал или нет? С чего он вообще взял, что Отелло выходец "от земли и сохи"?
Есть писатели, патологически не способные думать самостоятельно. Но именно такие писатели из кожи вон лезут, чтобы выглядеть умными людьми, о чем-то там рассуждающими. Как же произвести такое впечатление? Механизм шулерства прост: нужно взять книгу какого-нибудь авторитетного, всеми уважаемого человека и тупо повторить из нее какие-нибудь выводы, выдавая их якобы за совпадение мыслей двух умных людей.
И хорошо если украденный вывод будет верным - а если нет? Тогда ошибка начинает тиражироваться - ведь думать умеют единицы, а выглядеть умными хочется всем - и однажды наступает момент, когда эту ошибку начинают выдавать в качестве единственно возможной истины. Так произошло с Гамлетом. Так произошло с Анной Карениной и Татьяной Лариной. Ровно та же история произошла и с Отелло.
Вот сказал некогда Л. Полонский в своей статье "Отелло": "Перед нами - полудикий, по рождению, африканец, которому служба в венецианском войске, милость сената и высокое достоинство придали только наружный лоск" - глядь! а уж эту нелепую мысль повторяют все кому не лень, и в том числе И. Гарин.
Вот сказал когда-то Станиславский, что Дездемона только и делала, что чрезвычайно заботилась о воспитании мавра в христианских традициях, вот повторил за ним эту ерунду Анатолий Эфрос - глядь! а уж некто И. Гарин с видом независимого мыслителя присвоил эту ошибку себе и давай раздувать ее во всю ивановскую:
"Примирение с людьми, с государством, с цивилизацией, с самим собой - все это дается Отелло через Дездемону. Работу воспитания варвара, которая уже издавна и непоследовательно делалась Венецией, Дездемона продолжает настойчиво и добровольно".
Да уж, глупость не имеет границ, а самовлюбленная глупость и подавно. Понапихать столько вздора в два предложения способен не каждый. Разберем же эту глупость подробней.
1) Ну с какого перепугу И. Гарин выдумал - а вернее, тупо повторил за другими - что Дездемона вообще воспитывает мавра, да еще
Во-первых, с чего он вообще взял, что здоровенный мужик в возрасте, воин, то и дело несущий ответственность за жизнь своих солдат, позволит какой-то молоденькой девице воспитывать его? Во-вторых, что значит добровольно? Кто бы ее к этому принудил, хотелось бы мне знать? В-третьих, что значит настойчиво? Настойчиво - это как? С утра до вечера? День за днем? Как это выглядело на практике? Типа стоило только мавру рот открыть, а уж Дездемона его и воспитывает?!
Так в чем же конкретно И. Гарин усмотрел последовательную и настойчивую работу Дездемоны по воспитанию мавра? Или опять будем один-единственный случай с Кассио вспоминать? Опять будем мусолить, что эта высосанная из пальца "настойчивая" и "последовательная" работа Дездемоны по воспитанию варвара заключалась в том, что однажды - то есть, подчеркиваю, всего один раз! - она, расстроенная неудачами и вымотанная как собака, мучительно захотела, чтобы все эти неприятности и проблемы кончились наконец - потому-то и попросила Отелло как можно скорей простить Кассио за его пьяные выходки?
2) С какого похмелья И. Гарин внезапно удумал, что Венеция того периода ставила перед собой задачу по воспитанию одного отдельно взятого "варвара", то бишь Отелло? В чем И. Гарин усмотрел эту длительную ("давно"!), хотя и, к печали И. Гарина, непоследовательную задачу Венеции? И зачем Венеции вообще нужно было воспитывать этого мавра? Не лучше ли было просто использовать его в качестве наемной военной силы, что, собственно, Венеция и делала много лет, да и не только Венеция? А уж воспитается мавр или не воспитается - дело десятое. Главное - чтобы воевал хорошо.
3) В каком страшном сне И. Гарину пришло откровение, что Отелло остро нуждается в примирении "с людьми, с государством, с цивилизацией"?
Во-первых, с людьми - причем с христианами - у него прекрасные отношения. Сенатор Брабанцио постоянно приглашал его в дом и вообще замечательно к нему относился (пока не сбежала дочь), даже сам Отелло сказал: "Ее отец любил меня, часто приглашал к себе". А бывший сослуживец мавра и губернатор Кипра - капитан Монтано, даже узнав, что Отелло назначен вместо него (весть-то для Монтано неприятная), все равно сказал о нем: "Он достойный правитель". Да и все на Кипре относятся к Отелло исключительно сердечно, а потому и к его жене заранее готовы отнестись так же - то есть, подчеркиваю, вовсе не потому, что она аристократка и дочь сенатора, а исключительно потому, что это жена не кого-нибудь, а того самого мавра, которого здесь чрезвычайно уважают. Да вот он и сам говорит Дездемоне: "Вы будете желанной на Кипре. Меня здесь очень любили". Так с какими же людьми ему срочно понадобилось примиряться? Где конфликт-то?
Во-вторых, с государством у Отелло тоже все было хорошо - отношения с Венецией у него просто отличные. Его ценят, его уважают, его повышают по службе, ему доверяют серьезный государственный пост. В чем ужас-то?
Ну, и в-третьих, необходимость примирения Отелло с цивилизацией - это где? Цивилизация - это что? На каком основании И. Гарин делает вывод, что Отелло нуждался в примирении с цивилизацией? Отелло слишком долго служит Венеции - за один год генералом не станешь, так что у него было достаточно времени, чтобы примириться с этой самой цивилизацией, - это раз. Цивилизованной Венеции и в голову бы не пришло ставить на защиту своей цивилизации человека, который дожил до седых волос, а вот с цивилизацией так и не примирился, - это два. Неужели И. Гарин и впрямь считает, что мавр Отелло дослужился до чина генерала за бусы и зеркальце?! Это три.
4) На каком основании И. Гарин (а вместе с ним и Л. Полонский, чью мысль о варваре И. Гарин с приятностью выдает за свою) считает, что Отелло варвар?! Да к тому же такой закоренелый, что вот уж и Венеция выбилась из сил, воспитывая этого варвара, а он все никак не примирится с цивилизацией!
В таком случае писателя И. Гарина ждет большой сюрприз: Отелло мавр, но не варвар. И что такое цивилизация ему совершенно не надо было объяснять, а уж тем более его с ней примирять. Хотя бы потому, что, как он сам выразился, свою "жизнь и бытие" он получил "от людей царского рода", то есть в его жилах течет кровь царей.
А мавританские правители, как известно всем, но не известно И. Гарину, были весьма цивилизованными людьми, и даже больше того - подарили цивилизацию Европе!
Именно мавры - исповедовавшие ислам арабы и берберы Северо-Западной Африки - переселившись в Европу, принесли с собой знания по ирригации и медицине, библиотеки, архитектуру, сады, производство шелков, парчи и бархата, особый фарфор, искусство обработки металлов и т.п.
Учитывая сей факт, утверждение, что Отелло нуждался в примирении с цивилизацией, оказывается и вовсе смешным.
Глава 5. В какой год происходят события в пьесе?
Доказательство первое.
Крузаду. Родос
Однако какие же "царственные мужи" могли присутствовать в родословной наемника Отелло? Откуда они там взялись? Ответ на этот вопрос скрывался в следующей загадке: в точном возрасте Отелло.
Однако, чтобы ответить на этот вопрос, требовалось определить, какой конкретный исторический период положен в основу пьесы. Эти два вопроса взаимосвязаны: ведь тот исторический период, тот год, в который разворачиваются события в пьесе, как раз и является верхней границей возраста Отелло. От этой границы позже и пойдет отсчет вниз - до года рождения мавра.
*
Итак, в контексте какого исторического события развивается действие пьесы? И тут я моментально впала в ту же ошибку, что и все. Ну как же! Это же наверняка война за Кипр 1570-1571 гг., это же безуспешная, хотя и героическая защита Фамагусты, а потом грандиозная битва при Лепанто, когда считавшийся непобедимым турецкий флот потерпел сокрушительное поражение, о чем Европа еще долго вспоминала с гордостью и восторгом. Именно эту дату приводят все без исключения студенческие рефераты - с одобрения преподавателей. К сожалению, именно этот вариант почему-то считается чуть ли не каноническим, как только речь заходит об Отелло. Именно этот вариант - и никакой больше.
А вот, к примеру, Л. Полонский в своей статье "Отелло" и вовсе чрезмерно расширяет временной отрезок: "Время же, к которому относится действие, заключается в рамках столетнего периода 1471 до 1571 гг., в котором Венеция владела <...> Кипром".
Да уж.
Размах на сто лет может надолго успокоить любой пытливый ум.
*
Против всех этих версий меня сильно настраивала одна, на первый взгляд безобидная, деталь - наличие в пьесе португальской валюты (крузаду), о которой упоминает Дездемона. Переживая о потерянном платке, она говорит Эмилии: "Поверь, я бы охотней потеряла мой кошелек, полный крузадов".
То есть слова Дездемоны подчеркивают значимость этих денег. А ведь португальские деньги до 1498 года такой значимостью никак не обладали! И только после того, как в 1498 году Васко да Гама открыл для Европы путь в Индию и Португалия начала сказочно богатеть, царствуя в Индийском океане и принося Венеции одни торговые расстройства, крузаду превратились в европейскую валюту номер один. С тех пор португальские деньги - знаменитые золотые весом в 35 граммов достоинством в десять крузаду - неуклонно взлетали в цене. Однако к 1571 году значимость португальских крузаду значительно уменьшилась, поэтому, будь это и впрямь искомая дата, Дездемона уже никак не могла бы произнести эту фразу - она бы просто оказалась бессмысленной.
*
Итак, от предполагаемого Л. Полонским столетнего периода (1471 до 1571 гг.) португальские крузаду отхватили приличный кусок, сузив поиск точной даты как минимум на целых 27 лет - с 1471 года до 1498 г.
*
Но была в пьесе и еще одна, более весомая подсказка, обнаружив которую становилось ясно: этот столетний период мгновенно потерял очередной немалый отрезок.
Чтобы обнаружить эту вторую подсказку, нужно забыть про Кипр и вспомнить про другой остров, на который в пьесе сделан весьма заметный акцент - на Родос! И спросить себя: почему никого не смущает тот очевидный факт, что по тексту пьесы остров Родос все еще принадлежит рыцарям-госпитальерам, а значит, завоевания Родоса турками еще не произошло, а значит, ни о каком 1571 году и речи быть не может? Вот же, в самом первом акте, сенаторы в сомнениях и рассуждают:
Матрос. Турецкий флот направляется к Родосу. Так приказано мне донести сенату синьором Анджело.
Дож. Что скажете об этой перемене?
1-й сенатор. Это невозможно и противно уму. Это - демонстрация, чтобы отвести нам глаза. Не следует забывать о том, как важен для турок Кипр. Кроме того, не будем терять из виду, что, насколько Кипр для турок важнее Родоса, настолько же легче взять его, ибо у Кипра нет тех военных укреплений и оборонных средств, какими обладает Родос. Нам следует принять все это во внимание. Мы не должны считать турок настолько безыскусными, чтобы они оставили напоследок то, что интересует их в первую очередь, и пренебрегли легкой и сулящей выгоды попыткой, пустившись в опасное и неприбыльное предприятие.
Дож. Нет, конечно, они плывут не к Родосу.
Почему же так никто и не озадачился очевидным? Ведь если Кипр был завоеван османами в 1573 году, то Родос был захвачен турками намного раньше - в 1522 году. И значит, никакого соотношения пьесы с историческими событиями 1570-1571 гг. быть просто не может!
Стало быть, от конечной даты столетнего периода следует немедленно отступить как минимум до 1522 года, а это потеря еще 49 лет! Что же остается? Крошечный отрезок - с 1498 года по 1522 год.
Уже легче. Но с чего же начать?
Я решила поверить венецианскому сенату и начать с Родоса.
*
Рыцари-госпитальеры (позже - Мальтийские рыцари) управляли Родосом более двух веков. В 1522 году - причем в начале года! - остров захватили турки. А годом раньше - причем в конце года, осенью, - османы только собирались его захватить. Какой же год был выбран Шекспиром для пьесы? Учитывая крайнюю встревоженность венецианского сената, дело, на мой взгляд, все-таки происходит в конце 1521 года.
Что же конкретно творится в этот год на Родосе, а заодно и в предшествующий период? Каковы предыстория событий?
Итак.
Турция наращивает свою военную мощь. Уже захвачены Персия, Сирия, Египет... К 1519 году под властью османов весь Аравийский полуостров. Рыцари Родоса нисколько не сомневаются, что очередная попытка турок завоевать остров состоится в самое ближайшее время. Однако случилась заминка - в 1520 году умер султан Селим. Новым правителем стал его сын Сулейман Великолепный. Война ненадолго отсрочилась. Но лишь ненадолго.
Помните, как дож и сенаторы рассуждали о том, что плохо укрепленный Кипр для турецкого флота намного более легкая добыча, чем хорошо укрепленный Родос, и что, стало быть, турки направляются к Кипру? Так вот. Дож и сенаторы ошибались. Родос для Турции был намного важнее Кипра!
Рыцари-госпитальеры давно были головной болью Турции, они то и дело мешали ее беспрепятственному сообщению с ее новыми колониями - Сирией и Египтом. Вот почему хорошо укрепленный Родос был более важной целью, чем легкая добыча - Кипр!
И вот после захвата Венгрии турецкий флот направился к берегами Родоса...
В это время Западная Европа была снова охвачена внутренней борьбой - начались очередные так называемые Итальянские войны. Основная схватка происходила между Императором Карлом V Габсбургом и Франциском I Французским. Естественно, государства помельче тоже были вовлечены. Поэтому никакой помощи от Европы Родосским рыцарям ждать не приходилось. Не стала бы торопиться с помощью и Венеция - она не захотела бы портить отношения с Турцией, это могло бы помешать ее торговле с Востоком.
А теперь снова вспомним ночной венецианский военный совет - те сомнения, что охватили сенаторов и дожа по поводу направления турецкой эскадры. История подтверждает, что хотя венецианские послы и шпионы в конце 1521 года и указывали в своих донесениях, что Турция усиленно готовится к новой войне, однако направление ее удара оставалось неясным:
"Согласно предположениям одних информаторов, турецкий флот должен был напасть на Кипр, согласно предположениям других - на о. Керкиру (Корфу), или даже на Италию. Мало кто говорил об опасности, могущей угрожать Родосу
Видите, как похожи эти сомнения реальных информаторов на колебания венецианского сената в пьесе? Вроде бы и на Родос идут турки, а вроде бы и на Кипр... Это небольшое совпадение является пусть и косвенным, но все-таки подтверждением того, что историческим фоном для пьесы Шекспиром был выбран именно 1521 год.
*
Итак, подведем предварительные итоги. События в пьесе должны разворачиваться никак не позже 1521 года - более поздний период полностью исключен, так как Родос, повторюсь, еще не захвачен Турцией.
При этом истинное направление движения турецкого флота в пьесе так и осталось неясным - то ли он идет на Родос, то ли на Кипр, а потом шторм окончательно мешает установить конечную цель османов. При этом Родос остается вполне вероятной целью.
Но это еще не все...
Глава 6.
Доказательство второе.
Однажды в Алеппо
Но неужели Родос - это единственная зацепка в пользу 1521 года? Есть ли Родосу в пьесе фактологическая пара? И если есть, то по каким признакам искать? По каким особым приметам?
Я решила составить список всего... ну, скажем, необычного. Всего, что могло натолкнуть на разгадку. Или не могло. Но именно это мне и предстояло выяснить. Например, вот эта фраза: "вкусна, как саранча". Вот эта саранча - это говорящая деталь или она никак не подтверждает того, что события в пьесе соотносятся с 1521 годом?
Или вот такое выражение - "горька, как колоквинт". О чем это может говорить? В своих комментариях к переводу М. Морозов сказал, что это "горький на вкус овощ, растет в Африке. Употребляется как сильно действующее слабительное и глистогонное средство". Учитывая, что это выражение принадлежит Яго, становится понятным, почему он сравнивает Дездемону с колоквинтом. Но к цели моих поисков это явно не относится. Разве только добавить, что колоквинт растет не в одной Африке (кстати, Северной Африке), но также и в Средиземноморье, и в Передней Азии. Это может дополнительно очертить личную географию Яго и Отелло, но искомую дату не подтверждает.
Еще обнаружились "мак", "мандрагора", "целебная мирра", "Понтийское море", "Пропонтида" и "Геллеспонт"... На всякий случай я добросовестно отработала и это.
Таким же способом нашлись и "крузады" - те самые португальские монеты, о которых вспомнила Дездемона. Нашлись и "невежественные индейцы", о которых перед смертью припомнил Отелло. Индейцы тоже были понятны - "новая Индия" была открыта Колумбом уже в 1492 году, из-за чего Венеция в ужасе схватилась за голову - это открытие ставило ее экономическое благополучие под большой вопрос. Однако сам факт "индейцев" говорил только о службе мавра либо о его скитаниях.
В общем, все это было очень интересно, но все это было не то. И вот уже пьеса походила к концу, когда в самом ее финале промелькнуло последнее необычное слово - Алеппо...
Помните? Отелло, прежде чем заколоть себя, просит прибывших Лодовико и Грациано в своем отчете о происшедшем сообщить следующее: "И, кроме того, скажите, что однажды в Алеппо, где злой турок в чалме побил венецианца и поносил Венецианскую республику, я схватил за горло обрезанного пса и поразил его так. (Закалывается.)".
Алеппо!
Вот оно, мое долгожданное подтверждение Родосу...
*
Так что же там произошло с этим сирийским городом Алеппо? Да то и произошло, что война с турками за этот город началась аж в 1516 году, а закончилась в 1517 году, причем полной победой османов. Это означает, что позже этой даты Отелло, который состоял на службе у Венеции, ну никак не мог безнаказанно убить турка в Алеппо! Его бы за это просто не выпустили из Алеппо живым.
А если бы выпустили, то уже в Венеции он бы никогда не стал генералом - убийство турецкого подданного на территории, принадлежащей Турции, да еще убийство кондотьером, официально состоящим на службе Венеции, могло спровоцировать нешуточный скандал. А ссориться с могущественной Турцией никому не хотелось. Поэтому убийство турка могло произойти либо в первый год военных действий, либо за год до этого - уж больно нагло вел себя этот турок.
*
Таким образом, происшествие в Алеппо отрывает от столетнего периода еще один кусок: от 1498 года (Васко да Гама) мы стремительно подходим к 1517 году (захват Алеппо).
*
А что Отелло вообще мог там делать, в этом Алеппо, причем до его захвата турками?
Разберем по порядку.
Сирия в начале XVI века находилась под властью Египта, а Египет находился под властью египетских же мамлюков, которые как раз и владели Сирией и частью Аравии. При мамлюках столица Египта - Каир стал важнейшим торговым звеном между Западом и Востоком. Причем, заметьте, торговые связи осуществлялись исключительно через Венецию!
Каир и Венеция крепко держались друг за друга, являясь монополистами в этих торговых связях. Экономические отношения между ними имели на тот момент давние исторические связи - они возникли еще в первой половине XIII века, то есть без малого двести лет назад.
А вот само возникновение этих экономических отношений было таким скандальным, что повергло в шок всю Европу. После четвертого крестового похода Венеция разорила Константинополь и взяла под свой контроль левантийские порты (восточная часть Средиземного моря включая Сирию). Однако Египет отнял у венецианцев эти порты в 1291 году.
Чего в результате можно было ждать от Венеции? Да чего угодно, но только не того, что произошло дальше. Потому что дальше произошло следующее: потеряв левантийские порты, Венеция... подписала с победившим Египтом торговый договор! И договор этот, надо сказать, получился для Венеции очень выгодным. Больше того: отныне процветание Каира напрямую стало зависеть от процветания Венеции.
Все изменилось после открытия Колумбом "новой Индии" в 1492 году, а также после открытия Васко да Гама морского пути из Европы в Индию вокруг мыса Доброй Надежды в 1498 году. Довольная Испания грузила на свои корабли золото Америки, а португальские купцы вовсю разгуливали по Калькутте. Каир и Венеция стали погружаться в экономический упадок...
Тем не менее торговые связи сохранялись - так что Отелло наверняка сопровождал торговые корабли из Венеции в Алеппо, идущие под военным конвоем.
В каком же году это могло быть?
Поделиться книгой: