Мужчина из темных фантазий

— Хм.

Я отчаянно скрещивала руки то так, то эдак, пытаясь укрыть хоть что-то.

Шай-Гирим моргнул. Потом поднял брови. Даже покачал головой, прогоняя наваждение.

— Это еще что такое?!

Он осторожно отступил и неслышно двинулся по кругу, рассматривая меня со всех сторон. Глаза блеснули красным. Молчаливая пауза начала затягиваться, приводя меня во все большее смущение.

— Никуда в таком не пойду, — твердо сказала я, пытаясь прикрыться руками. — Выгляжу, словно уже пару лет с вами на контракте и отчетливо трясу костями в сторону анорексии.

— На платье магия утончения, будь оно неладно! Предназначается для особ с обычными формами, более фигуристыми, чем у тебя. Оно должно показывать, что дэймон интересуется нульри, часто пользуется ее услугами, но всему есть предел, ты и так выглядишь так… будто я с тебе не слезаю, — его глаза запылали красным огнем, полностью перекрывшим серую радужку. Кажется, Шай-Гирим немного расстроился. Так и знала, что наряд ужасный! — Темные Небеса! Если все наряды в таком духе… Хотя… Эмили, по дому ты вполне можешь ходить и так. Убери-ка руки, я рассмотрю внимательнее, что тут можно сделать.

Угу, словно от внимательного разглядывания что-то изменится.

— Ис командир, — я нагнулась, поднимая плащ, — оно такое прозрачное, что и по дому неприлично, теперь понимаете, почему я была против? Если остальные платья такие же, до завтра ничего перешить не получиться. Но у меня есть идея.

— Очаровательно, как сияет кожа… — невпопад сказал Шай-Гирим.

Он подошел к большому кожаному креслу, явно предназначенному для обеих его ипостасей, включая боевую демоническую, и уселся в него, вытянув ноги и скрестив их в щиколотках. Задумчиво улыбаясь и явно пребывая в хорошем настроении.

— На Вечере Островов будет весь цвет имперских аристо. На мою новоиспеченную нульри точно захотят посмотреть, слишком давно я не посещал подобные мероприятия. Может быть зря я тебе разрешаю перешивать наряд? В нем ты фантастически хороша, у любителей человечек просто снесет голову.

Ох, ты ж. Я нервно скомкала плащ, представляя, как полуголая убегаю от толпы восторженных воздыхателей. Вряд ли высший демон будет ходить со мной за руку, ему придется отвлекаться на встречи, какие-нибудь мужские разговоры по политическим вопросам. И тут я такая в одиночестве, расписанная птицами, открытая всем ветрам. Немного не так я представляла практику на Границе.

Шай-Гирим задумался. Брови сдвинулись темными шелковыми молниями, контрастирующими со светлыми прядями прически. Длинные сильные пальцы мягко скользнули по подлокотнику. Сдержанные движения, полные скрытого напряжения. Я заметила эту необычность у него и у Аль-Парама, они словно сковывали себя, останавливали на неясной недосказанности, вот-вот что-то случится, рванет, опасно заискрит, но нет — полный контроль и все обманчиво спокойно.

— Ладно, положусь на твой вкус, все равно я в ваших женских штучках мало что понимаю. На вечер привлеку нескольких кадетов, пусть вспомнят, кто они по крови, потанцуют немного, может быть заключат временные контракты. Из-за постоянных переходов Границы наша сила растет, и для них это скоро станет опасным. Не против, если кто-нибудь из парней нас будет сопровождать и подстрахует? Хорошо… Хедда!

Он позвал горничную, не повышая голос, и я хотела было напомнить, что служанка за дверью, но створка тихо открылась.

— Да, — сказала женщина, скромно вплывая в кабинет.

— Опять подслушиваешь? Хедда, я дал тебе ясное задание: помогать Эми освоиться в новом мире. А сейчас что происходит?

Демон не забыл мою жалобу. Я благодарно выдохнула и быстро укуталась плащом.

— Сиятельный, прошу вас, не совершайте ошибки, — забурчала служанка. Ее зубы остро блеснули. — Они узнают, что вы завели нульри и набросятся на вас, козни будут строить, заманивать…

— Те, кого ты называешь «они» — всего лишь слабые дамы, а я — высший демон. Переживу как-нибудь, — глаза офицера смеялись, хотя лицо оставалось серьезным. — Я знаю, Хедда, как ты за меня переживаешь, но дело уже решенное, мне нужна помощь Эми. Помоги ей не сделать ошибок, этим ты поможешь мне.

Выходил мы с горничной из кабинета не то, что приятельницами, но по крайней мере без былой напряженности. Пока шли, я размышляла, из чего могу сделать чехол под прозрачную вышивку, а она с интересом поглядывала на мою плотно закутанную в плащ фигуру.

— Сиятельный давно не выходил в свет, — вдруг сообщила она, когда мы прошли мимо по-прежнему молчаливого слуги в ливрее. — Он рано стал высшим, но всего дважды заключал контракты. Жалостливый он у нас. Не думает о себе. Вот и сейчас, ты только по делу или придешь к нему ночью, как порядочная девушка?

Я, в этот момент поднимаясь по лестнице, от неожиданности споткнулась и чуть не упала носом на ступеньки.

— Э-э. Боюсь, у нас разное понимание порядочности, уважаемая иса. — Я изумленно обернулась, в надежде увидеть шутливую улыбку на лице Хедды. Но нет, она смотрела серьезно, буравя меня маленькими глазками. — Но…Ты же знаешь, я не настоящая нульри.

— Подпишешь контракт — станешь настоящей, — отбрила горничная. — Сиятельному придется обнимать тебя, касаться, его магию все должны видеть и ощущать на тебе. Понимаешь, чем это обернется? Каково будет хозяину? У тебя эта… совесть есть? Одна работа на уме, а большая уже, контракт рвешься подписывать! Эти клушк… высокородные исы сразу начнут виться вокруг сиятельного, песни петь, что он готов для брака. Сами в постель залезут, нас с тобой не спросят. И что потом? Сожжет какую-нибудь алчную дуру, переживать будет.

Между бровей Хедды залегли две глубокие морщины, а ноги вбивали каждый шаг, словно она прямо сейчас топтала неизвестных мне, жадных до прелестей Шай-Гирима, ис.

Я краснела, бледнела, пыталась возражать, но потом махнула рукой. Заставить совершать ночные подвиги, защищать своим неценным телом куратора от порядочных ис, меня все равно никто не сможет, да и Шай-Гирим явно не разделял глупые домыслы служанки, а, как и я, думал только о расследовании.

Одно радует, после встречи с сиятельным приставленная ко мне странная Хедда стала намного разговорчивей и доброжелательней. И следующий час я жадно слушала пересказ местных обычаев и правил, которые мне следовало знать.

Любовные контакты срывали привычный контроль у магически одаренных аристократов. Причем хуже всего приходилось крайним вариантам. Юный маг-неумеха мог легко наломать дров, свести партнера с ума, а высшие накапливали энергию такого масштаба, что на эмоциях появлялся риск смерти партнера — прямое сжигание разбушевавшейся магией.

Поэтому особенно ценились люди-нульри, выходцы из другого мира.

Они в Умбре были редкими гостями, но все же не единичными случаями. Аристо, обременные государственной ответственностью, время от времени посещали с официальными, политическими и деловыми целями земных властителей и… привозили из соседнего, лишенного магии мира, очаровательных спутников и спутниц чарующей томной внешности.

Наша раса очень ценилась как нульри. С попустительства правительств Земли мужчины и женщины заключали кратковременные контракты, становясь… отличным тренировочным полигоном для магов-аристо.

— Хрупкие вы, люди, и очень красивые, — Хедда выкладывала заготовленные для меня наряды на диваны и с интересом смотрела как я ножницами кромсаю драгоценную ткань одного платья, чтобы сделать из нее скромный чехол для другого. — А если и умрете, так ничего с вами не случится, просто р-раз и окажетесь дома. А через некоторое время вас опять можно пригласить.

Веселенько они тут живут. Сплошное раздолье маньякам. Убивают, грустно смотрят как растворяется в воздухе нульри и оп — снова идут через Границу, чтобы вернуть обалдевшую жертву. «Здравствуй, милая. Я тут сорвался немного, укокошил тебя, с кем не бывает. Давай еще разок поиграем?».

Но я прекрасно помню, как надрывно кричали те, кого «депортировали» прямо в начале отбора по приказу кураторов. Им было реально больно и страшно. Проклятие! Дрогнув рукой, я ткнула острым краем ножниц по пальцу. Ох, а я права, ощущения самые настоящие, резало остро, до слез.

— И контракт заставляет несчастных вернуться? — глухо спросила я.

— Что ты! — Хедда почувствовала, что я не в восторге от ее рассказа, и зачастила быстрее. — Конечно, по новой договариваются. Вы, люди — очень дорогие и ценные нульри, официально вас очень тяжело завозить, и не у всех есть такой солидный хозяин, тебе очень повезло, девочка. Шай-Гирим — щедрый хозяин. Ты не смущайся, поуговаривай Сиятельного, поулыбайся ему, он и дрогнет, никуда от твоей красоты не денется. У него и были-то всего две нульри, ну какой там опыт, тьфу, столько лет держался, вот уж характер как кремень, упрямый…

Поуговаривай… Хедда явно немного не в себе. Если уж так волнуется о хозяине, сама бы и уговаривала.

Из всего этого бреда я поняла самое важное:

— То есть мое незнание мира никого не удивит? Я могу не волноваться, если увидят, что я обычный человек и чего-то не знаю? Отлично! Кстати, может быть не обязательно подписывать контракт? Предпочитаю остаться при своем мнении и не пугать уважаемого иса куратора явлениями по ночам. Не собираюсь быть настоящей нульри, я всего лишь кандидат на задании.

Некоторое время Хедда молчала, потом зашипела растревоженной змеей и подскочила на ноги, нервно разглаживая складки на платье. Стул она отбросила ногой, и он покатился ко мне по полу, грохоча и тяжело поворачиваясь темными деревянными боками. Сильна.

— Печать даже краткосрочного контракта ставят на руку, чтобы она была видна всем, так что никуда от него не денешься. Скоро придет мастер рун и ты станешь нульри, как бы это ни было противно тебе или мне. Потом будет ужин, и лучше как следует подкрепиться, юная иса, иначе твой организм будет сильнее реагировать на магию собравшихся вместе аристо. И… все. Если будут ко мне вопросы, я на первом этаже, в своей комнате.

— А завтра?

— Завтра утром помогу собраться и сделать прическу… Но не жди от меня понимания, девочка. Я давно служу в этом доме и не буду поощрять глупую ветреницу разрушать репутацию высшего дэймона. И если ты освоишься и вдруг решишь заключить другой контракт, помни, я тебе этого не спущу.

— А теперь послушай меня, иса Хедда, теперь твоя очередь помолчать, — я покрутила поврежденным пальцем, сбрасывая капельку крови. Внимательно изучила ранку и признала ее несерьезной. Пауза затягивалась, но я не спешила. Подняла упавший стул, поставив его у кровати. Посмотрела в упор на служанку. — Перед тобой не случайная девчонка, которую можно запугать громкими словами или заманить щедрыми подарками. Я — помощник куратора Пограничной академии, а ты — моя помощница в деле, ответственный сотрудник, а не сводня. Я про твои глупости Шай-Гириму не рассказываю по одной единственной причине — ты пока не сделала мне ничего не плохого. Но, если сделаешь, если подведешь и помешаешь выполнению задачи… мне придется реагировать жестко, как оперативнику. Ты уж прости меня заранее…

Ножницы в моей руке щелкнули сами собой. А у Хедды округлились глаза.

Она с изумлением покачала головой, дернулась что-то сказать, но встретила мой потяжелевший взгляд… и попятилась к двери.

Кажется, я выглядела несколько опасной и уж точно — решительной.

Я вспомнила как восторженно верещал маленький Тортил, когда грубый Люций пытался меня запугать и получил отпор. В этот момент мой рейтинг у мальчишки из Тихих Выселок взлетел до небес, похоже, местные испытывают особое отношение к тем, кто проявляет силу духа.

Бросая взгляды искоса, но уже без всякого вызова, скорее любопытные, служанка ретировалась в коридор, аккуратно закрыв за собой дверь, а я продолжала хмуриться ей в след.

Дедушка говорил, что, когда на меня «находит», лучше не связываться, становлюсь упрямей техасского быка*. Я могла часами, не останавливаясь, идти по свежему следу нарушителей в заповеднике или на спор прыгнуть с обрыва в реку.

Не знаю смогу ли я выжить среди монстров ДО завершения поиска странных аристо с запахом, но, если придется быть депортированной, я буду знать, что сделала все что могла, бескомпромиссно, не поддаваясь шантажу или угрозам.

Ножницы упали из руки на кровать. Через всю ладонь протянулась багровая полоса, палец опять налился каплей крови, слишком сильно я сжимала свое случайное оружие.

техасский бык* — или техасский лонгхорн. Бык с высоким интеллектом и упрямым характером. Самая выдающееся черта — огромные рога, у отдельных особей достигающие 3-х метров.

Глава 11. Вечер Танцующих островов

Всю ночь мне снился знакомый кошмар. Сначала туман, затем клыкастое лицо, надвигающееся все ближе и ближе. Я хотела убежать, но стояла, не в силах сделать ни шагу. Крики, всполохи огня, темнота.

И, словно в сумасшедшем кинотеатре, только что просмотренный сон начинается снова.

Время от времени я просыпалась в поту под звуки собственных протестов и стонов, но тягучая дрема смежала мне веки, словно склеивая, требуя бесконечно смотреть на ужас, пришедший из моего детства.

Под утро, в очередном кошмаре-близнеце, точь-в-точь похожем на предыдущие, я вдруг увидела продолжение… Сияющий ритуальный круг, как в мистических фильмах, испещренный странными знаками. Он вспыхнул языками огня, обдавая кусающим жаром. И… я проснулась окончательно.

Неприятно просыпаться в сбитых простынях, но больше ничего примечательного этим утром не случилось. Я была как я — Эмили О'Нил, девушка двадцати одного года с Земли, оказавшаяся черте где.

А на моей руке, чуть выше запястья, красовалась фиолетовыми изящными линиями руна заключенного контракта.

Да-да, я стала нульри. Почти настоящей, по крайней мере так подумает любой, кто меня увидит. Вчера, прямо перед ужином хлипенький старичок с бледным лицом и острозубой улыбкой речитативом спросил, согласна ли я быть покорной во всем господину, то есть высшему дэймону Шай-Гириму. Звучало как на свадьбе, только жениха не было. И требования показались мне несколько чрезмерными.

Мы даже с дедушкой немного повздорили по формулировкам, но оказалось, что клятва стандартная, магически изменяемая только в деталях вознаграждения и сроках действия контракта. Пришлось плюнуть и согласиться, а то бледность мастера рун начала сменяться нездоровой краснотой. И я даже забеспокоилась, не хватит ли его удар. Объясняй потом Сиятельному, что я не собиралась отлынивать от расследования таким экзотичным образом.

Признаться, долгую минуту я опасливо взвешивала риски, но в конце концов решила, что куратор не пойдет на нарушение договоренностей, да и какие у меня были варианты? Только один.

Поэтому я дала согласие стать нульри на неделю. Ну и немного увеличила сумму контракта. А то «пять наборов эрго» прозвучало как-то куце, семь — звучит куда лучше, так? Один неизвестный набор в день, все логично. Он мне и даром не нужен, но я уже поняла, что здесь не любят на все согласных.

Старичок послал Хедду за подтверждением к сиятельному, тот быстро передал свое согласие и дело сладилось. Под уважительные переглядывания мастера со служанкой.

Все остальное прошло рутинно. Не зазвучало никаких фанфар, я не сверкала новым порочным телом, не прибежал желающий меня безудержно насиловать демон. Мастер рун зашептал нечто неразборчивое, руку обожгло проявившимся на ней рисунком. И я обрела новый статус.

Нульри.

Любовница, которую используют, чтобы усилить контроль над магией. Человечка, чья жизнь и смерть мало кого волнует, потому что я подписала контракт и в любой момент могу быть депортирована в свой собственный мир, в сполохах боли и ужаса, но став богаче на семь наборов хрен его знает чего.

Сегодня мы прибыли на Вечер Танцующих островов и только что вышли из кареты. Оба… в новых амплуа.

Господин и его кратковременная любовница. Я лихорадочно вспоминала выражение лиц шикарных блондинок — любовниц мафиози из гангстерских фильмов. И пыталась изобразить нечто похожее, томно-манящее.

— Эми, ты как себя чувствуешь? «Что-то болит?» — спросил Шай-Гирим, на локте которого я висела так элегантно, что у самой себя слезу умиления вышибала. — Ты что, всю ночь платье перешивала? Болтаешься как тряпка.

Проклятие, я хотела томно, а не утомленно!

Уголок рта демона дернулся, с трудом удерживая ухмылку. Его забавляла ситуация, да и сама я, скорее всего. Надо напомнить про толпу невест, которая скоро ринется и порвет его на миллионы женихопригодных Шай-Гиримчиков, хоть немного настроение в ответ испорчу. Я ощерилась в ответ, и демон насторожился, перестал ухмыляться. Актриса из меня та еще, но стараюсь же, мог бы и подбодрить. Выгляжу, между прочим, отлично.

Под прозрачное, расшитое птицами и цветами платье я надела серебристый чехол от другого наряда, хотя вырез все равно был слишком рекламным, на мой вкус, но итог все же отличался от первого «голого» варианта как земля и небо. Платье теперь несколько скрадывало линии фигуры, но смотрелось «богато», местным должно понравиться.

Празднично разодетая толпа вокруг выглядела пафосно-пестро, словно мы прибыли на карнавал. Шумели выходящие из карет приглашенные гости, всхрапывали поворачиваемые возницами лошади, сновали услужливые люди в ливреях слуг. Хотелось бы сказать, что дамы выглядели эффектными экзотическими цветками, но благодаря своему телосложению издалека они напоминали скорее команду вини-пухов.

— А как отличить просто спутницу от нульри? — шепнула я.

Мы подошли к береговой кромке, и перед нами раскинулась голубая водная гладь в легких белых барашках прибоя. Дальше предстояло двигаться по ажурному, на вид хрустальному мосту, соединяющему берег с зеленым островком впереди.

— Нульри всегда красивы, — Шай-Гирим кивнул худому джентльмену, стоящему у моста и выглядевшему будто суповой набор, который стыдливо прикрыли шелком. Тот ответил, приподняв шляпу, и с подчеркнутым интересом изучил меня с ног до головы. — Мы вами хвастаемся, лелеем как можем, стараемся сделать короткие дни контакта запоминающимся праздником. Такие вот вечера изначально делали специально для развлечения нульри. Но со временем наши женщины тоже захотели участвовать в праздниках.

Я их понимаю. Сидишь дома, а супруг кому-то фейерверки запускает и сладкую жизнь показывает, не порядок.

— А еще наряды нульри — и женщин, и мужчин, очень откровенны. Хозяин контракта демонстрирует обществу, что заполучил, чтобы остальные завидовали и восхищались. Это как приобретение прекрасного произведения искусства или редкого цветка, а человеческая хрупкость и недолговечность серьезно повышает ценность, доказывает, насколько владелец богат. Чем откровеннее, тем дороже, значит нульри без изъянов. Вчерашний образ собрал бы вокруг тебя всех любителей экзотики.

Прежде чем ступить на мост, я оглянулась в поиске откровенных нарядов. Похоже, любовниц и любовников по контракту здесь не так много, вокруг одни матроны и… О-о-о. Из украшенной золотой инкрустацией кареты выпорхнула девушка с потрясающей фигурой. Пышной в бедрах, но при этом сохраняющей удивительное изящество линий.

Ее грудь почти не скрывалась прозрачной кисеей с бронзовыми блестками, а сопровождающий джентльмен на моих глазах щелкнул девушку по вершинке груди, заставляя сжаться и пикантно натянуть прозрачную ткань.

Сам мужчина, как и все вокруг, включая сиятельного, находился в своей нечеловеческой форме. Поэтому похвастать красотой, на мой вкус, не мог никак — горб, длинные, почти до земли руки и витые рога чего только стоили. Рядом со своей нульри он выглядел воплощенным персонажем сказки Красавица и Чудовище. Бедная девушка.

— Бабочка, чуть больше внимания ко мне, — тихо промурлыкал Шай-Гирим, демонстративно поглаживая мою руку. — Ты спровоцируешь сплетни, милая. Нульри, слишком внимательно изучающая кого-то на стороне, не слишком поднимет мою репутацию.

— А как я по-другому изучу прибывших? Как найду нужных нам аристо? Мне их, на секундочку, еще и нюхать предстоит.

Мы шли через мост, по перилам которого сновали крошечные цветные искорки, а хрустальный настил несколько настораживал меня своей стеклянностью. Казалось, под ногами было пусто, и каждый наш шаг плыл по воздуху.

— Уж постарайся, — заявил демон. Он скинул мою руку с локтя, за который я все это время цеплялась, и обхватил за талию горячей тяжелой ладонью. Из-за его роста большой и указательный палец его легли мне практически подмышками. Э, в очень опасной зоне.

Красавица-нульри в откровенном платье мгновенно вылетела из головы.

— О, Сиятельный, необычайно рада видеть вас на своем вечере, — низкий женский голос, несмотря на отчетливую хрипотцу, звучал обволакивающе. Его хозяйка, в которой я узнала вчерашнюю гостью, как ее, ису Монблан, почти подпрыгивала от нетерпения.

Похоже, театральное действие с объятиями, которое устроил демон, рассчитывалось не на приучение меня к роли, а для впечатления ожидающих нас зрителей. Вот они, прямо по курсу, две женщины и мужчина, что не прогуливались по островной поляне между шатров, а встречали нас прямо у схода с моста. Соседку я узнала, а вот двое остальных были незнакомы.

— Шай, — прогудел мужчина квадратного сложения, чьи мощные руки болтались низко, как у гориллы. Серый камзол не скрадывал, а даже подчеркивал длину конечностей. — А я, признаться, решил, что милая иса Монблан ошибается насчет нульри. Мы же считали тебя ушедшим за предел. Дружище, поздравляю! Теперь и свадьба не за горами, а там и в Агрегацию вернешься?

Делаю заметку в памяти. Спросить про предел и Агрегацию, слово произнесли с пафосом, словно с большой буквы, значит, оно может быть важным.

— Так это правда? — прямо спросила брюнетка, похожая на перетянутую веревками колбасу. Лицо тонкое и нежное, совершенно не подходящее к ее телу затянутого в тонкую ткань снеговика. Для нульри молодая женщина была слишком прикрыта одеждой, да и в целом — чрезмерно полная, но как же хороша.

— О, не так быстро. Нашему контракту первый день. Всего, — не поддержал восторгов демон. И я почувствовала, как его ладонь закаменела. — Пока мы просто пришли с моей Бабочкой на праздник, хочу показать ей красоты столичной Умбры, моя избранница должна заполнить эти дни надолго. А вечер прекрасной исы Монблан — лучшая для этого возможность.

— И дни запомнит, и ночи, — хохотнул мужчина, хлопнув сиятельного по плечу ладонью. — Как адъюнкт Агрегации я немедленно сообщу обнадеживающую новость всем нашим, спасибо несравненной исе Монблан, что заранее предупредила.

Иса ощерилась игольчатыми, пугающими зубками, счастливо жмурясь от комплиментов. Ее тень извивалась из стороны в сторону, как собака, виляющая хвостом. Сегодня никто не скрывал свою истинную природу, некоторые даже подчеркивали, демонстрировали силы.