Адонис

– Ладно, попёрлись.

Песок оказался самым обычным песком – ноги вязли, и под сапогами чуть слышно скрипело. Зато когда дотопали до джунглей, и в глаза перестало бить восходящее солнце, пришлось с минуту постоять, чтоб глаза привыкли к сумраку, царившему под причудливыми, но весьма плотными кронами. Росли тут деревья, очень похожие на земные – пальмы, дубы, сосны и ели. Была даже штуковина с бело-чёрным стволом, напоминавшим самую обычную берёзу. Только вот листья у неё были красно-фиолетовыми. Как, впрочем, и у большинства остальных растений джунглей.

Имелось и много лиан – они обвивали некоторые стволы так, что тех и заметно не было – словно хотели удушить. Толщина лиан варьировала: от плёточки с мизинчик, до монстра толщиной с бедро Эванса. Повсюду на стволах и ветвях цветными пятнами выделялись крупные цветы: белые, красные, голубые… А уж пахло – как в оранжерее!

В подстилке, как ни странно, не обнаружилось никаких «клещей», многоножек, или обещанных им «кусачих блох» – Эванс специально переворошил приличную её площадь сапёрной лопаткой и бронированным носком спецсапога. Парк хмыкнул:

– Что, опять брехня?

– Точно. Не вижу, хоть стреляй, никого не то, что кусачего, а и вообще – хоть кого-то. Даже мокриц нет.

– Это тоже о многом говорит.

– И о чём же? – Рикер явно нервничал, потому что всё время поглядывал назад, и лазер не выпускал из руки. В отличии от Парка и Эванса, даже не потрудившихся расстегнуть свои кобуры.

– Да хотя бы о том, что мелких насекомых тут нет, и, возможно, и не было. Вспомни: уж кто-кто, а мелкие паучки всегда заплетут тёмные, да и не тёмные углы – паутиной!

– Оно, конечно, верно… Но о чём ещё? – тон Рикера был требовательным.

– А о том, подозрительный ты наш, что всё здесь, – Парк обвёл рукой весь окоём, – и правда – может оказаться большой иллюзией. Созданной если не специально для нас… Так для всех людей, которых привозили и наверняка ещё привезут. По договору.

– Ты так уверенно говоришь про этот договор…

– Вот именно. Что можно подумать, что его и правда – заключили. А я на девяносто девять процентов уверен, что – заключили. Потому что какой-то внеземной Разум тут уж точно есть! А расхищать природные ресурсы планет, населённых разумными – закон запрещает. Но!

Он не запрещает договариваться!

О торговле. Ну, или о том, что может таковую напоминать. Натуробмен, так сказать.

Вот мы, смертники, как раз и являемся, похоже, такой разменной монетой! В обмен на уран. И если я постоянно твержу об этом, так только потому, что обидно. До слёз. Пусть мы и смертники – но тоже – свои. То есть – люди. А с нами – вот так!..

На это Рикер возражать, как ни странно, не стал. Поскольку, как прекрасно понимал Эванс, возражать было… Нечего.

– Ладно, не будем о грустном. У вас глаза – как? Привыкли?

– Да.

– Привыкли.

– Тогда попробуем двинуться прямо. Ориентироваться придётся по солнцу. Потому что гнёзда в контейнере, где должны были храниться компасы и хронометры – пусты. Имеем лишь одни, – Парк поднял руку, а то они и без этого не знали! – наручные часы. И если кому-то, – Парк хитро глянул на Рикера, – нужны ещё какие-то доказательства того, что нас-таки продали… Пусть и не в сексуальное рабство… То – куда уж конкретней!

Идти по мягко пружинящей подстилке было вполне удобно. И пусть самого ослепляюще яркого солнца они и не видели, понять, откуда пробиваются его голубые лучи, проблемы не представляло. Так что направление Парк, идущий впереди, выбирал легко.

Эванс, идущий вторым, в пяти шагах, «бдил» направо и вперёд, Рикер – налево и назад. Однако особо долго им наслаждаться пешей прогулкой не пришлось.

Буквально через десять минут они вышли к стене.

Сначала, правда, они и не поняли, что это – стена, настолько хорошо она оказалась закамуфлирована под естественный интерьер джунглей. Но Парк все-таки обнаружил её раньше, чем Эванс и Рикер. Что было вполне объяснимо – он шёл впереди, и, похоже, и ждал чего-то именно такого:

– Внимание! В тридцати шагах – стена!

Но стена никак не протестовала, да и просто – виду не показывала, что видит, что к ней приближаются трое землян, и вот они стоят у её подножия.

– Высокая. Метров пятнадцать.

– Угу.

– Похоже, раскрашивали из краскопульта: края фиолетовых пятен словно расплывчатые.

– Да и коричневых и голубых – такие же. Да и вообще: напоминает самый обычный армейский камуфляж. Что костюмов, что боевых машин.

– Да. Действительно похоже. Но тут – сделано искусней. И – в соответствии с местной, так сказать, палитрой. И если б оставались в форпосте, никакой оптикой не обнаружили бы… Плохо только то, что эта штука стоит у нас на пути. И перелезть вряд ли удастся: видите? Ни одно мало-мальски высокое дерево рядом с ней не растёт. А высота – точно метров пятнадцать.

– А может, её можно обойти?

– Вряд ли. Посмотри, Эванс: стена чуть изгибается. Боюсь, она описывает полный полукруг, с центром там, где стоит наш форпост!

Рикер, осмелев, и сделав шаг вперёд, похлопал рукой по гладкой поверхности:

– Надо же! Металл! Звякнуло о моё кольцо!

Действительно, на среднем пальце Рикера имелось широкое кольцо – из простой меди, иначе уж в тюрьме-то Рикера от такого «излишества» точно избавили бы.

– Раз она железная, может, попробовать прорезать её нашими ручными? – Рикер приподнял лазер, который так и не выпускал из правой руки.

– Не будем спешить. Тем более, мы не знаем, какой она может быть толщины, и не имеется ли за ней слой из какого-нибудь кирпича или железобетона. – Парк ткнул пальцем вправо, – Идёмте-ка лучше вон туда. Там, мне кажется, есть проход!

Эванс пригляделся, и понял, что имеет в виду Парк: оно и верно. Похоже на проход. Эванс покивал. Рикер хмыкнул.

Однако других вариантов ни он ни Эванс не предложили, и через несколько шагов они подошли к тёмному зеву.

Однако это оказался всё же не совсем проход. А, скорее, сужавшийся там, в глубине, тоннель, имевший здесь, у основания стены, более пятидесяти шагов в ширину, и пяти – в высоту. Что не мешало чёртовой стене проходить над ним на той же высоте.

– Проклятье! – Эванс уже догадался, что это, – Готов поставить свою каску против дохлой мухи, что как раз отсюда на нас выпускают этих… Монстров!

– Наверняка. И более того: наверняка и справа и слева, – Парк ткнул большим пальцем за спину, – есть ещё два таких же тоннеля. Откуда гады прут на наши фланги. Ну что? Пойдём, посмотрим? До появления новой партии нападающих ещё минимум шесть часов. А сбежать назад, в джунгли, или даже залезть назад, в форпост, похоже, мешать или препятствовать нам никто и ничто не собирается.

А, может, от нас как раз этого и ждали: что мы захотим сбежать. Ну, или попрёмся «обследовать».

Тоннель имел сравнительно небольшую длину – то есть, они не успели устать, пока прошагали все триста шагов, которые про себя отсчитывал Эванс. Пришлось включить накасочные фонари, в свете которых, впрочем, не было видно ничего, кроме покрашенных коричневой краской стальных стен. Эванс прикинул, что до потолка всё равно не достать – так метров пять и осталось, но проход сузился шагов до пяти – очевидно, чтоб те, кто выскочит отсюда на штурм форпоста, бежали всё-таки не сплошной лавиной, а небольшими ручейками, растекающимися и делящимися далее на отдельные тела. А разумно.

Тут имелось что-то и вроде порога. Эванс не удивился бы, если б тут оказалась где-то сбоку и скрытая стальная переборка, перекрывающая проход, двигаясь по желобам-швеллерам в полу и потолке. За порогом имелась огромная и тёмная как бы…

Пещера? Нет, скорее – зал.

Они храбро прошли через проём и оказались внутри.

Размеры потрясали. Нет, правда – светло-серый зал оказался огромен, и три его дальние стены терялись в темноте. А вот белый потолок был невысок. Ну, сравнительно – до него было не больше десяти метров. И это казалось разумным. Иначе внутри не поместились бы чудовищные, и тоже серо-белые, кубы, со сторонами не менее семи-восьми метров.

Сделаны они были из непонятного материала, но выделялись в тусклом свете налобных фонарей монолитной светлой, и словно стеклянно-глянцевой поверхностью, и буквально подавляли своими фантастическими размерами. Между кубами имелись довольно широкие проходы – метров по пять. Парк, как всегда подошедший к проблеме практично, прикинул:

– Помещение в плане примерно квадратное. В первом ряду – восемнадцать ящиков. А когда считаю в глубину – не менее двадцати рядов. Стало быть – тут производят триста шестьдесят монстров за раз. То есть – за сутки.

– Погоди-ка, Парк… – Рикер закусил губу, – Ты считаешь, что здесь, в этих самых ящиках-кубах…

– Ну да. Проход, по которому твари выбегают – вот он. – Парк кивнул себе за спину, – Здесь, внутри, специально нет света. Чтоб твари сразу бежали к нему. Вперёд, и туда, где, как они думают, есть еда. А голодные они при рождении – наверняка. Ну и согласитесь сами: всё вполне логично. Где-то же должны создаваться все те монстры, что натравливают на нас? Ну, вернее, на форпост. А какой смысл везти монстров откуда-то издалека? Нет, это оно самое. Место, где их клепают, словно машины на конвейере. Если умножим триста шестьдесят на три, как раз и получим около тысячи ста тварей. Как раз на шесть-семь минут стрельбы. Так что я не сомневаюсь, что это – автоклавы. Ну, или говоря проще – выводковые камеры.

– Да? И как же нам посмотреть, кто там, внутри, выводится?

– Да никак. Поверхности непрозрачны, и я, если честно, даже не вижу где крышки. Или пульты управления. Или окна для визуального контроля. (Из чего можно сделать вывод о полной автоматизации процесса.) Или двери. Для выхода готовой, так сказать, как выражается полковник, продукции. А что самое главное – нам абсолютно ни к чему знать, кто тут изготовляется для нас на этот раз.

– Это почему? Нам же, наверное, придётся…

– Не придётся, Рикер. Мы очень даже тихо и мирно пройдём по центральному проходу, и выйдем через во-он ту дверцу в дальней стене. – Парк посветил своим фонарём, повернув голову вглубь помещения.

– Чёрт! А я её и не… Ну и глаза у тебя, Парк!

– Это – не глаза. Просто я и рассчитывал её найти именно в таком месте. Ведь те, кто построили этот зал, и установили тут всё это добро, – Парк теперь обвёл весь зал широким жестом, – наверняка должны сюда как-то заходить. Оттуда, снаружи. Хотя бы иногда. Ну, чтоб проверить, как работает их оборудование, в порядке ли энергоснабжение, не нужно ли досыпать или долить расходуемых материалов. Ну и так далее в смысле надзора. И, как я вижу по размеру двери, эти «кто-то» вряд ли больше нас по размерам.

– Ага. Уже приятно. Уж если бить каких-то гадов в челюсть, или что там у них имеется, – Рикер сжал свободный кулак, – Так я всегда за равные весовые категории!

– Остынь, Рикер. – Парк как всегда оставался невозмутим, – Может, давай вначале «гадов» найдём. И постараемся выяснить. За каким …ем они всё это затеяли. А уж затем – будем бить. Если выяснится, что бить – надо.

– Меня не трудно уговорить. – Рикер дёрнул плечом. – Ведь я такой весь мирный и незлобливый. И всегда предпочитаю вначале решать конфликты путём переговоров…

На этот раз заржали Эванс и Парк, переглядываясь и качая головами. Парк даже хлопал ладонями по коленкам, согнувшись, а Эванс показывал на Рикера пальцем. У него прошибло до слезы. Наконец Эванс выдавил сквозь смех:

– Вот уж спасибо, Рикер. Отлично ты поднял наш боевой дух. И юмор у тебя бесподобный.

Рикер надулся:

– Придурки нервные. Это был не юмор. Я и правда – мирный и спокойный.

На этот раз ржали ещё громче. И уже втроём.

До торцевой стены зала дошли минуты за три. Заодно по дороге убедились, что в проходах никого и ничего нет, а от кубов исходит тихое басовитое гудение – значит, точно – работают! Дверца, отделённая ниточными чёрными контурами и чуть более серым цветом, оказалась ничуть не больше, чем внутренние двери в форпосте. У одной из боковин, в метре от пола, имелась и простая ручка – точно такая же, как обычная, земная.

Эванс почесал голову:

– Жуткая мысль! А, может, всё это хозяйство построили наши вояки? И у них здесь что-то вроде полигона для испытания… Новых монстров? Ну, или киношники? Для съёмки каких-то ужастиков?

– Вот уж не думаю. – Парк потрогал ручку пальцем. Та отреагировала спокойно. То есть – никак, – Сходство назначения… ну, и конструктивные особенности тел вызывают и сходные технические решения. Конвергенция, словом.

Эванс значения слова не знал, но догадаться в контексте ситуации особого труда не составляло. Рикер поднял лазер:

– Я готов. Откроешь?

– Попробую.

Парк, отодвинувшись, чтоб уйти с линии прицела, нажал вниз, ручка легко подалась. Стало слышно, как внутри двери что-то щёлкнуло, и дверь, которую Парк тянул за рукоять, начала открываться.

Первое, что поразило Эванса – ярчайший свет, проникающий снаружи. Но потом он убедился, что это просто ничем не прикрытый свет утреннего солнца Адониса.

За дверью, разумеется, никого не оказалось.

Рикер с поднятым лазером, зажатым уже в обеих руках, вдвинулся в проём, Эванс, лазер в руке державший, но поднять не спешивший, вышел за ним. Парка заинтересовал язычок замка двери.

– Надо же. Конструкция-то совсем другая. У нас, ну, то есть, на Земле, так не делают. Значит, точно – чужие.

– А может, ты лучше посмотришь на то, что тут у нас? – Рикер не скрывал раздражения. Парк остался как всегда невозмутимо спокоен:

– Да я и без «посмотрения» знаю, что там «у вас».

– И что же?

– Да вот именно, что – ни …рена! А то бы вы уже возмущались. Ну, или восторгались.

– Чёрт. Точно. – Рикер сплюнул на светло-голубой в обжигающих лучах песок, оказавшийся за дверью, и засунул наконец оружие в поясную кобуру, – Ни …рена тут у нас нету! А ты что – знал заранее?

– Ну, не то, чтобы знал… Но догадывался. Что так просто нас из этой ловушки… Ну, или выразимся так: этого уровня крысячьего Лабиринта, не выпустят. Как и не дадут ответов на наши вопросы. Поэтому кое-какой ответ я уже получил. Стену, автоклавы и дверь сделали точно не люди.

Эванс подошёл и глянул на язычок. Действительно: люди так не делают. Вместо обычной подпружиненной защёлки, скошенной с одной стороны, тут в торце двери имелся как бы крюк на оси, запиравший её, входя в паз в торце косяка.

– Интересное решение.

– Ещё бы не интересное! – это возмутился подошедший Рикер, – Тут же нет ручки с обратной стороны! Ну и как мы отступили бы назад, если б ты, Парк, (Вот уж спасибо тебе огромное!) не догадался эту дверь придержать, и не дать ей захлопнуться?!

– Пожалуй, никак. Так что дай-ка сюда твой лазер.

– У тебя же есть свой!

– Ну и что? Стрелять предстоит, похоже, много. Так что начнём с твоего боезапаса. Потом – будем расходовать мой. И уж потом – Эванса.

– А почему… Именно в таком порядке?

– А потому, что Эванс – самый молодой из нас. И самый тяжёлый, – Эванс усмехнулся: он и правда, весил не меньше ста, – И самый сильный. Он, случись что, сможет наши раненные тела дотащить до какого-нибудь укрытия или убежища. Ну, или уж – до форпоста. А мы – нет. Значит, нам нужно его поберечь. Поэтому и пускаем везде – в середине!

– Понял. Хм-м… Мысль, в целом, здравая. – Рикер протянул лазер Парку рукоятью вперёд.

Парк отпустил ручку двери. Включил лазер на ближнюю дистанцию, и аккуратно срезал выступающую наружу из торца двери крюкообразную запорную штуковину.

Как ни странно, сделать это удалось легко. Чужой металл отлично резался маломощным микронным лучом. Парк подвигал ручкой. Результатом остался доволен: