Помоги проекту - поделись книгой:
Новые твари представляли из себя огромных жуков.
От их блестящих, и словно смазанных маслом, панцирей, лучи лазеров как бы отражались, не нанося видимого ущерба. Эванс подумал, что если долго держать луч на каком-то определённом участке тела монстра, может, дыру и удастся прорезать, поскольку жуки двигались не столь быстро и хаотично, как богомолы и скорпионы, но проверить не успел: Парк заорал:
– Вариант номер два! Пулемёты!
Каждая десятая пуля была трассирующей, так что целиться было замечательно удобно.
Крупнокалиберные мини-снаряды, начинённые мощной взрывчаткой, действительно помогли справиться с ситуацией. Они отлично взламывали панцири, и проникали внутрь тел, заставляя жуков, подобравшихся уже почти на пятьдесят шагов к форпосту, вертеться на месте, нелепо взмахивая волосатыми ногами и клешнями. Более того: выпущенные близко уложенной очередью, разрывные пули буквально перепиливали напополам гигантские, с доброго, только утрированно низкорослого, слона, тел
– Пилите их длинной очередью – от головы к хвосту! Прямо посередине туловища! По щели между крыльями! Там – самая тонкая шкура!
Ну, шкура там у жуков, или не шкура – а разбираться в тонкостях терминологии можно и потом: главное, что помогло!
Поскольку летать монстры не пробовали, и так и ломили вперёд, словно стадо упёртых носорогов, «пилить» оказалось сравнительно легко. Тем более что головка оказалась для таких тел сравнительно крохотной – буквально с футбольный мяч, и надкрылья занимали почти всю спину.
Число замерших на пустыре, словно подбитые бронемашины, трупов, стало быстро расти. Между ними почти бесшумно, если не считать грохота от столкновения прочных панцирей, пытались пробраться всё новые и новые жуки. Вскоре Эвансу удалось наловчиться убивать настырных тварей в узких проходах между их уже застывших навечно товарищей, и он создал на своём участке нечто вроде оборонительного вала.
Теперь оставшимся сзади жукам приходилось карабкаться через трупы, подставляя под огонь сравнительно плохо бронированное брюхо: убивать таких было и быстрей и проще. Прервался Эванс только один раз: заменил короб с патронами. Благо, выучка позволила справиться с этим буквально за пять секунд – твари не успели продвинуться достаточно далеко!
У Парка и Рикера дело тоже шло неплохо: Эванс успевал коситься и туда.
Когда закончились надвигавшиеся гиганты, и на поле остались только недвижные глыбы располовиненных тел, Парк снова сказал, уже не повышая голоса:
– Шесть минут восемнадцать секунд.
Эванс же потрогал ствол своего верного пулемёта, невольно отдёрнув руку и зашипев:
– Чёрт! Обжёгся! Градусов двести! Если бы они атаковали дольше, оружие могло бы и отказать…
Рикер нахмурился, поскольку думал явно о другом:
– Это что же получается, Парк? Выходит, каждое такое нападение будет идти… По графику? По часам? То есть – шесть с чем-то там минут?
– Не знаю, Рикер. Но, похоже, всё это – одно большое, тщательно спланированное, и зрелищное, шоу. Созданное специально для нас. И разыгрываемое для неких зрителей.
– Это почему ты так думаешь?
– А потому, что уж слишком такая мысль очевидна. И первой приходит на ум. Ты смотрел фильм Звёздный десант? Ну, тот, старый? Где компьютерная графика ещё примитивная?
– Смотрел. Чёрт. Точно. И богомолы, и жуки… Только, конечно, немного отличаются – наверное, чтоб кинематика была такой, как у нормальных, земных, насекомых. А так – сценарий ну один – в один! Погоди-ка… Теперь, получается, можно в следующий раз ждать… Или крылатых, или этого, как его… Супермозга?
– Ну нет. Супермозг, если вспомнишь, мирно – ну, сравнительно! – торчал себе в подземельях, и только науськивал на людей свою братию… А вот насчёт крылатых…
Посмотри-ка вверх!
Зрелище удивило.
Там, в вышине, едва различимые в ослепительном сиянии голубого солнца, возле которого они словно группировались, торчали несколько чёрных точек. Точки медленно перемещались туда-сюда, словно носимые восходящими потоками тепла воздушные змеи, в целом оставаясь на постоянных позициях. Рикера перекосило от злости:
– Это эти, что ли, наши зрители?! Да я им сейчас, гадам!..
Рикер кинулся к ближайшему лазеру, и впрыгнул на кресло. Задрал дуло вверх. Зарычал. После чего, очевидно, уже прицелившись, выпустил луч в какую-то из намеченных парящих штуковин:
– Вот я вам покажу, твари сволочные, как устраивать нам тут гладиаторские бои!
Ничего с «тварями сволочными», однако, не случилось.
Луч лазера, тонкой переливчатой иглой вонзавшийся в небо, не доходя до странных точек нескольких десятков метров, словно налетал на некую невидимую отсюда преграду. Которая полностью его и поглотила.
Эванс забрался на своё сиденье:
– Погоди-ка, Рикер. Дай-ка я попробую из моего крупнокалиберного!..
Было отлично видно, как цепочка быстро уменьшавшихся с расстоянием злобных пчёл вылетела к непонятно чем экранированным объектам, и…
История повторилась. Только пули не поглощались, а просто отскакивали: до них донёсся еле слышимый, но от этого не менее злой визг рикошета!
Эванс убрал ногу с педали. В наступившей тишине стало отлично слышно, как матерится Рикер. Парк пока помалкивал. Эванс спросил, обращаясь к нему:
– Ты ведь заметил их ещё вчера?
– Да.
– А почему нам не сказал?
– Рано было сеять панику в наших рядах. Я не был уверен, что это не случайность. А кроме того, они ведь не нападали!
– Так ты успевал ещё во время стрельбы поглядывать и на нас… И на них? – в голосе Рикера слышалось неподдельное уважение.
– Нет. На них я поглядел лишь один раз. Примерно на второй минуте. А поскольку они с мест не сдвигались, я продолжил работу с богомолами – скорпионами.
– А не помнишь, сколько их было в тот раз?
– Помню, конечно. Тоже двадцать восемь.
– Блинн… И что нам теперь делать?
Пауза, во время которой Парк пошкрёбывал начинающий обрастать щетиной подбородок, продлилась не больше десятка секунд:
– А ничего. Если это и есть наши зрители, ничего страшного в том, что они посмотрят заказанное шоу, или снимут его на видео, если это просто ретрансляционные дроны, я лично не вижу. Тем более, они доказали, что вмешиваться не собираются. А ещё ясно дали понять, что достать до них мы никакими нашими пукалками не сможем! Они слишком примитивны. А всяких там навороченных антиматов, или там ЭМИ, или гипервакуумных пукалок нам просто не дали, если вы не заметили.
– Так мы же ещё не пробовали плазменными…
– Ерунда. Я из курса, который нам вдолбили, отлично помню, что модифицированный напалм в плазму, конечно, превращается отлично. Но дальше полукилометра не пролетает. А эти твари, думаю, об этом знают ещё лучше нас.
– Пожалуй. Иначе они висели бы ещё повыше.
– Вот именно. А заодно становится понятно, почему тут, на форпосте, нет ни радаров кругового обзора, ни вообще – радаров. Не говоря уж о хотя бы приличной оптике, а не наших прицелов с их дохленькими плюс восемь. А то мы бы сразу этих, наверху, – кивок головой, – засекли. И насторожились. А это явно не входило в их планы. Ну, чтоб мы раньше времени их обнаружили. Да думаю, они вообще не думали, что мы их обнаружим. И ещё так быстро. Вспомни: нам все уши прожужжали, что атаковать будут только сугубо наземные твари. Большие, но тупые. И специально подчёркивали, что исключительно с поверхности земли. Про опасность с воздуха никто и не заикался! А человек – такая ленивая, доверчивая и зашоренная, и программируемая тварь, что готова развесить уши, и ни хрена не чесаться, если непосредственно не припекает… Ну, или жаренный петух в темя не клюёт.
– Знаешь что, Парк? Запутал ты меня. Что делать-то будем?
– Искать.
– Что именно?
– До нас тут была минимум одна вахта – это тех, трупы которых, как сказал майор, они забрали. Хотя, конечно, он мог и соврать. Но будем исходить из предположения, что предшественники у нас всё-таки были. Иначе откуда бы нашим знать, кто тут и как нападает? Вот я и думаю…
– Думаешь, эта вахта… Или одна из предыдущих, оставила нам… Послание?
– А ты молодец, Эванс. Смотрю, мы мыслим вполне параллельно. Действительно, если те, кто был тут до нас …опой почувствовали, что дело – швах, они должны были подумать и о том, как бы предупредить тех, кто придёт после них!
– Чёрт. Приходится признать: я не совсем в струе. – Рикер криво ухмыльнулся, – Мне так и в голову не пришло бы думать о тех, кто придёт после меня! На …й бы они мне сдались! Но… Идея кажется плодотворной. Во всяком случае, нам будет чем заняться до чёртова стандартного ужина.
И где мы будем искать?
– А везде. В таких местах, где нашим бравым воякам, забирающим трупы и контейнеры с неиспользованным барахлишком и патронами, в голову не придёт рыскать специально. Форпост большой. И с точки зрения оставления спрятанных посланий представляется весьма благодарным объектом!
Послание нашёл Эванс.
Поскольку, как ему не раз говаривал учитель по литературе, оценивавший его сочинения на тему «как я провёл лето», особым избытком воображения его ученик не страдал, он просто прикинул, где бы спрятал, если б была острая нужда, что-нибудь написанное, он сам.
Ну и очень легко пришёл к такому тайнику: отвинтил рукоять на штоке слива унитаза, и снял старинную, из настоящего санитарного фаянса, крышку.
Всё верно: трубочка бумаги, надёжно упакованная в пластиковый пакет, мирно висела, прикрепленная унискотчем к этой самой крышке, с обратной её стороны.
Трубочку Эванс отлеплял аккуратно (Мало ли! Вдруг придётся делиться уже «своим» опытом, да и вешать для «сменщиков» обратно!). После чего поставил крышку к стене, и пошёл в центральную аппаратную, где орудовал Парк, взявший на себя на этот раз первый, верхний, этаж, с пультом и прочим оборудованием.
Позвали и Рикера, обрабатывавшего нижний уровень.
Запаянный край пластикового пакета Парк аккуратно, и под самый корень пайки, отрезал острыми медицинскими ножницами из санитарного набора.
Достав трубочку бумаги, с удовлетворением констатировал:
– Судя по всему, упаковали на совесть. Бумага отсыреть не успела. Значит – запаяли и повесили недавно. Не больше месяца.
– Ладно, это, конечно, радует, что не отсырела. Читай давай.
Парк мудрить не стал – развернул рулончик прямо на пульте, придерживая норовившие снова свернуться кромки кончиками пальцев:
– Почерк разборчивый. Но торопливый. Писавший явно спешил. Радует и то, что написано по-английски. Ладно. К делу.
«Меня зовут Гай Пападакис.
Сейчас я остался один. А было нас четверо – я, Пит Сампрас, Джон Малкович, и Лестер Куинн. Не знаю, сколько мне осталось, а вернее – сколько ещё мне отпустили те, кто хозяйничает на этой проклятой планете, и издевается над нами, идиотами добровольными, поэтому решил на всякий случай поскорее написать это письмо. Адресую его тем, кого, как и нас, навербуют из отбросов человечества – то есть, смертников, и забросят сюда. И кто, как мы, будет пытаться разобраться, что тут и как. И почему.
Набрали нас как добровольцев. Из тюрьмы Гуантанамеро, штат Техас. А поскольку никому не надо объяснять, что такое тюрьмы Техаса, могу прямо сказать: особого выбора у нас не было. Или каждый день терпеть издевательства и побои, не от охраны, так от своих «сотоварищей», не дожив до срока казни, или-таки дожить до него. И – мементо, как говорится, мори…
На всякий случай коротко опишу, что было после того, как мы, четверо идиотов, сделали два шага вперёд. Нас загнали в чёрные джипы с тонированными стёклами и бронированным корпусом, и пять часов везли куда-то на север, или северо-восток. Привезли в какой-то обучающий Центр, где впихнули в каждого гипнокурс обращения с современным, а вернее – уже слегка устаревшим стрелковым оружием. Которое почти повсеместно уже списано за моральным износом. После чего дали сутки отоспаться, снова погрузили в джипы, и отвезли на космодром. На этот раз дорога заняла всего час.
Во время полёта в подпространстве я лично отключился, но Джон говорит, что занял он не менее пяти часов. А ощущениям Джона вполне можно было доверять – он профессиональный футболист, и во времени ориентируется отлично. Значит, Адонис находится у чёрта на куличках – чуть ли не в другой галактике. А может, и правда – в другой. А уж какого …я человечество занесло так далеко, когда и в пределах тридцати минут лёта подходящих планет для колонизации – хоть отбавляй, сказать затрудняюсь.
Маленький майор, который привёз нас, дал и краткий инструктаж: как и когда тут в кого стрелять, и почему нельзя шататься по округе по ночам. Форпост, если честно, произвёл гнетущее впечатление. На полу кое-где имелись странные разводы, причём было видно, что тут что-то замывали совсем недавно – похоже, те солдаты, что доставили нас. Вероятней всего, всё-таки кровь. А сейчас так я точно в этом уверен.
В первую ночь мне приснился жуткий кошмар. Словно я плаваю в огромном крытом бассейне с высоченными скользкими стенками, а в напарницах у меня – трёхметровая акула. И вот она то нападает, то даёт передохнуть… Словом – держит в постоянном напряжении! И когда руки у меня распухли, онемели, и ни …рена уже не слушались, она вспорола всё-таки мой живот, и кишки расплылись по всему бассейну… Я так орал, что ребята не на шутку перепугались. Но смогли разбудить меня. Я всё им рассказал. И мы начали соображать – к чему бы такой сон. Ни к какому выводу так и не пришли, а после завтрака занялись оружием: сменили аккумуляторы, зарядили, почистили, смазали.
Твари, похожие на тараканов с клешнями, и гигантских сухопутных крабов, пожаловали после обеда, в два тридцать одну – Пит засекал.
Расстреляли мы их легко – из пулемётов с разрывными. Длилось первое нападение, как сказал тот же Пит, минут семь-восемь. Потом мы уже конкретно засекали – оказалось, что обычно шесть, или чуть больше. И все последующие были похожи одно на другое, как жёлуди с одного дуба: бронированные или покрытые хитином неповоротливые монстры словно специально подставлялись, чтоб мы их покрошили в мелкую труху…
Первым сказал, что всё это дурно пахнет, и похоже на дешёвое постановочное шоу, Малкович. Мы и сами так думали, но думать – одно, а обсуждать – другое. Однако вид расчленявших и пожиравших трупы по ночам подземных многоножек не больно-то способствовал желанию пойти и проверить: живые, вернее – реальные ли монстры нападали на наш форпост, или это кем-то хитро смонтированные или спроецированные прямо к нам в мозг галлюцинации.
То, что нам в мозг кто-то что-то определённо проецируют, сомнения через ещё три ночи не вызывало – прошли «курс» дикого и до чёртиков правдоподобного кошмара, все.
Смысла описывать, что кому снилось, не вижу. Потому что те, кто найдут это письмо, наверняка сами столкнутся, и их кошмары тоже будут непохожи один на другой. И они – то есть, вы! – начнёте искать. Ответы.
Про налёты мелких летучих тварей, прилетающих каждый вечер, и специфику уничтожения дневных нападающих – богомолов, скорпионов, жуков, фаланг, муравьёв, пауков, и прочего такого, тоже писать не буду: боюсь, не успею. Да и смысла нет – может, вам, будущие сотоварищи по несчастьям и проблемам, могут показать, или дать, совсем других монстров.
Обсуждали «ситуацию», и пути её разрешения мы долго.
Лестер и Пит даже передрались – мы с Джоном еле растащили и угомонили их. Но споры и домыслы ничего нам не дали. Зато очень много дало, так сказать, утреннее натурное исследование плацдарма, окружающего форпост. Песок по-крайней мере – настоящий. Это нам сообщил Лестер, которого мы, как самого лёгкого и шустрого, спустили после завтрака вниз на верёвке из запасных простыней – армейской армированной из наших запасов мы почему-то не доверяли: вдруг – просто иллюзия?! Ну, что песок-то настоящий, мы поняли и так – когда нас ещё только выгрузили из посадочного модуля…
А больше ничего мы материального, в-смысле, такого, что доказало бы, что мы стреляем не в кем-то наведённые галлюцинации или иллюзии, а в реальных, с кровью и телом, монстров, там, внизу, не нашли. Ни малейшего следа или осколочка от трупов всех тех хитиново-бронированных гадов, что нападали на нас, и полегли вокруг крепости высоченными валами из трупов. Не нашлось даже следов их сволочной крови.
Однако вот ночью мы спуститься снова на поверхность земли не решились – мало ли. Вдруг кусачие многоножки – не плод галлюцинаций, а просто – чистильщики. Ну, или стражи. Охранники. Не дающие нам покинуть это место. И то, что мы поменяли просто одну тюрьму на другую, сомнения сейчас ни у кого из нас не вызывает. Но вот причины…
Друзья! Те, кто придёт после нас! Мы, четверо, примерно на седьмой день поняли, что сволочные вояки, ну, или те, на кого они работают – то есть, концерн, ведущий тут добычу урана, заключили подлую сделку с настоящими хозяевами этой планеты.
Те позволяют им потрошить недра вот этой горы, извлекая руду, обогащая её, а затем и вывозя концентрат. А взамен наши поставляют им НАС. Смертников. Так и так обречённых на уничтожение, там, д
И вот тут возникают вопросы.
То, что мы каждый день изображали гладиаторские бои – это только часть программы. Так же, как и еженощные кошмары. На самом деле, как мне лично сейчас кажется, мы служим этим гадам-хозяевам не только и не столько развлечением.
Похоже, хотя и не могу сказать со стопроцентной уверенностью, мы нужны местным для того, чтоб исследовать нашу, человеческую, психику. И тел
Модифицированного Пита Сампраса нам пришлось пристрелить самим, потому что его всего за одну ночь превратили в огромную злобную ящерицу. Вернее, не ящерицу, а странное, похожее на сосиску, существо с гладкими лысыми боками, без хвоста, но с огромной пастью – на всю двухфутовую морду. И эта тварь напала на нас, пока мы спали. Чуть не отгрызла мне левую руку. И нам втроём еле удалось отбиться: пока двое остальных, пострадавших меньше, держали скользкого и извивающегося, словно угорь, зверя, я, хоть и истекал кровью, но проковылял к контейнеру с оружием и успел притащить портативный лазер. И перепилил гадину пополам. Поперёк. А затем, на всякий случай – ещё и вдоль.
Запомнилось это дело куда отчётливей, чем самый жуткий наш кошмар: когда тварь развалилась на четыре половинки, мы их невольно рассмотрели получше.
Жуть!!!
Поделиться книгой: