Помоги проекту - поделись книгой:
Парк, кинувший взгляд куда-то вниз, проорал, хотя, как выяснилось, можно было уже и не повышать голоса, так как он больно резанул по ушам в наступившей почти полной, словно мертвящей, тишине:
– Шесть минут сорок две секунды!
И добавил, уже куда спокойней:
– Думаю, никакого смысла работать плазмой и разрывными из пулемётов нет. Все их хитиновые панцири отлично режутся нашими лазерами. Даже странно.
– Что странного? – Рикера всё ещё потряхивало, и челюсти у него дрожали.
– Странно, говорю, что здесь они есть. И плазменные пушки, и крупнокалиберные пулемёты. С разрывными пулями. Ведь на военных это не похоже – чтоб они, поняв эффективность какого-то конкретного оружия в каждом конкретном случае, снабдили нас дополнительно и кучей резервного. Да ещё столь разнопланового действия. Так что думаю, сюрпризы не закончились.
– В смысле – не закончились?
– А очень просто. Скорее всего, завтра, или послезавтра на нас полезет кто-нибудь ещё. Бронированный и куда более смертоносный. И не боящийся лазеров!
– Вот уж обрадовал!
– Да нет. Просто это – вполне логичный вывод.
Хоть для нас и не слишком утешительный!
Ужинали в атмосфере уныния и горечи.
Как это состояние обозначил Эванс: «Словно дерьма нажрался! И впереди ещё несколько таких обедов. Неизбежных.» Конечно, Парк попробовал поднять настроение, и прибавить бодрости духа товарищам по оружию:
– Не нужно их жалеть. Такие твари и правда – не могут быть разумны.
– Мозгами-то я это понимаю, Парк. Но… Страшно это выглядело. – Рикер прикусил было губы изнутри, но всё же сказал, – Спасибо, кстати. Вот: наконец собрался сказать. За то, что вправил мне на место. Эти самые мозги.
– Всегда пожалуйста. Вы тоже не стесняйтесь: вправляйте, если увидите, что надо, и мне. А то тут такое дело… Может понадобиться. Вправить.
– Ты это о чём? Что у нас тут ещё намечается?
– У нас намечается очередная ночёвка. Думаю, раз Эванс уже оказался «покрещённым», теперь очередь кого-то из нас. На кошмар.
– Ты это брось. Мне не нравится такой юмор.
– Мне тоже, Рикер. Но в каждой, как говорится, шутке есть доля шутки. А всё остальное – чистая правда.
Сегодня Эванс провёл под душем куда больше времени.
Не то, чтоб он сильно испачкался или пропылился – просто пропотел там, под кевлитовым костюмом, от души. Но омерзительное чувство, что с ног до головы запачкан кровью и ошмётками чужой плоти упорно не желало покидать подсознание.
Как он позволил себе так вляпаться?!
Ведь там, дома, ни вот на кончик мизинца не жалел, когда полосовал калённым лезвием мерзкие наглые рожи бандитской шпаны – но –
Чувствует себя, словно забрался с огнемётом в муравейник!
И подло и нечестно – твари даже не могут адекватно ответить – не то, что шпана, у которой тоже имелись и ножи, и электрошокеры, и перцовый спрей…
Ведь несчастные насекомые просто защищают свою землю! Хотят очистить исконно принадлежавшую им территорию от наглых захватчиков! И пусть у них нет мозгов в привычном смысле, но что-то же они соображают и понимают?! Например то, что двуногим мягкотелым уродам-чужакам здесь явно не место. И оружие, которое они применяют, уместно здесь, среди их данных природой (Ну, или естественным отбором!) клешней, жал и жвал, так же, как лягушка в бокале шампанского. Ну, или как океанский лайнер в пруду маленького сквера.
Нечестно!
Вероятно, поэтому и стыдно.
Тёплые упругие струи рекуперированной и хлорированной воды смывали с него пот и пыль, но угрызения чёртовой с-суки – совести! – водой не смоешь!..
А ещё Эванс думал, что если Парк прав, и кому-то их них действительно покажут сегодня кошмар, кто же эти таинственные и пока невидимые «они», кто столь свободно и конкретно пролезают в подсознание спящего человека? И какой технологией нужно обладать, чтоб показывать такое, персональное, и внутрисознательное, «шоу»?
Вытеревшись, он долго стоял и просто смотрел в облицованную уникафелем стену.
Смотреть на «уборщиков»-многоножек не хотелось. Но – надо. Мало ли!..
Уборщики появились в половине десятого – темень спустилась на джунгли и немного расширившийся пустой плацдарм как и вчера, в восемь с небольшим.
Вначале Эванс с Парком и Рикером, пялившиеся в мониторы наружного обзора, уже перестроенные на тепловой диапазон, даже не поняли, что многоножки заявились. Просто то тут, то там по грудам неподвижных тел и их кусков, уже истёкших кровью, пробегало как бы шевеление – словно кто-то трогает эти самые бренные останки, пробираясь меж ними. Но затем Эванс увидел:
– Смотрите! – он не постеснялся указать пальцем. Голос, будь он неладен, предательски дрогнул.
Особо крупный кусок тела одного из богомолов, с толстеньким сегментированным брюшком, вдруг встал вертикально, словно указующий перст, и рывками ушёл под землю!
Парк подкрутил рукоять настройки, камера наехала на привлёкший их внимание участок: точно! Земля, а вернее, песок под наваленными телами шевелился и словно шёл буграми и валиками – сразу становилось понятно, что под поверхностью движется что-то реально крупное и сильное! Но вот оно и проявилось: возле ещё одного крупного куска тела ракоскорпиона на поверхности показались мощные жвала, схватившие головогрудь с отрезанной передней частью, и немаленький, в диаметре не менее метра, почти круглый панцирь стал рывками погружаться – дюймов на десять за рывок!
Эванс поймал себя на том, что вцепился в спинку кресла Парка, за которой стоял сейчас, автоматически поднявшись со своего, так, что побелели суставы! Но сдержал возглас, чтоб снова не облажаться. Рикер прокомментировал ситуацию куда эмоциональней:
– Срань Господня! Жуть! Вот с ними бы и правда – встретиться лицом к лицу не хотелось бы!.. Тут, по-моему, не помогут и лазеры!
– Это уж точно. Потому что их лучи практически не проходят сквозь землю.
– Зато проходят через стволы, Эванс. – Парк откинулся от экрана, словно увидел всё, что хотел увидеть, – Мы «накосили» деревьев – будь здоров! Думаю, просека расширилась метра на три! Так что можно прикинуть, что если те, кто работал тут до нас, действовали примерно так же, то получается, что до нас тут применяли лазеры всего-то раз двадцать-тридцать…
А это о многом говорит.
– Да-а? – Рикер повернулся к Парку покрасневшим почти до цвета свежей свеклы, так, что Эванс всерьёз стал опасаться, как бы тому не стало плохо с сердцем, – Мне, конечно, стыдно изображать в очередной раз тупого дебила, но я спрошу. Так о чём же?
– О том, что до нас тут было высажено никак не больше одной-двух групп «дежурящих». И много они «наработать» не успели. Потому что или погибли, или их…
– Что – их?
– Заставили слинять отсюда к такой-то матери! Самих!
На этот раз выпал черёд Рикера орать и метаться.
Однако они решили подстраховаться и на всякий случай приготовили средства «экстренной» побудки заранее: полведра воды на лицо и грудь начавшего метаться по кровати и жалобно поскуливать напарника сработали как надо: Рикер открыл глаза и перестал жалобно, словно голодный кутёнок, подвывать, мгновенно!
Выпученные глаза ясно дали им понять, что причиной оказался именно кошмар. Впрочем, Рикер и сам развеял последние надежды на другие варианты:
– Б…дь! Первый раз такое вижу. Как уцелел – один Бог знает… Спасибо, что разбудили. Почти вовремя. Меня только начали грызть!
– И кто это был?
– Крысы. Гигантские крысы! Нет, правда гигантские – с барана! Б-р-р! Ненавижу! Я и дома-то их терпеть не мог, а уж сейчас!..
– Ну-ка, давай переоденься, пока не простыл, – Эванс уже принёс упаковку с сухим запасным нижним бельём из шкафа, и положил на прикроватную тумбочку перед Рикером, – А потом перебирайся на запасную, сухую, кровать. Благо, у нас их тут достаточно.
Рикера ощутимо трясло, но простые привычные действия вроде бы вернули ему хотя бы часть присутствия духа и ощущение реальности. Парк отошёл к стене и развесил мокрую майку и подштанники на имевшейся там батарее. Поставил регулятор на тридцать градусов:
– Ничего, к утру высохнет.
Когда Парк вернулся, Эванс ободряюще кивнул Рикеру:
– Ну, коллега по несчастью, давай. Не стесняйся: то, что со страху можно обо…аться, я и сам знаю. Так что просто расскажи.
– Ладно. Расскажу, конечно. – Рикера снова передёрнуло, – Хотя и не совсем верю, что это хоть какое-то отношение будет иметь к тому, что увидим завтра после обеда. Ведь у тебя же не совпало?
– В-смысле?
– В смысле – ни фига мы таких тварюг, как попалась тебе – ну, многоногих и с пастью на полрожи! – не видели?
– Это не значит, что ещё не увидим. Мало ли каких сюрпризов нам тут местные Хозяева не приготовили!
– Какие такие Хозяева, Парк?
– Думаю, те, кто владеет, ну, или живёт на этой планете. И подписал, или просто договорился с нашими бравыми военными и представителями разрабатывающих недра картелей. О том, что за добытый из недр Адониса уран они будут получать на «растерзание» несколько человек каждый месяц!
– Парк! Что такое ты несёшь?! Ведь насекомые, они…
– А они, судя по всему, просто один из этапов нашей «обработки». А другим этапом наверняка являются и наши кошмары.
– И… для чего нужна такая «обработка»? Что с нами будет… В конце?
– Не знаю, Эванс. Пока, – Парк подчеркнул это слово, – не знаю. Но для того, чтоб постараться домыслить логический конец всего этого безобразия, нам нужны факты! И именно поэтому ты, Рикер, должен рассказать всё точно и подробно!
– Ну… С этим-то проблем нет. – Рикер снова дёрнул плечом, – Постараюсь, конечно. По свежим, как говорится, следам. Хотя описать тех, кто на меня напал, куда проще, чем экзотическую тварюгу Эванса. Ну, крысы, они же крысы и есть! Только вот…
– Да?
– Происходило всё это не в пещере. А как бы… Вот подходящее слово! В лабиринте! Таком, как бы… – Рикер замялся, снова подбирая слова, – Изменяющемся! Там плоскости пола и стен постоянно двигались, то медленно, то быстро. То вбок, то вверх. Пару раз вниз – так, что съезжал по ним, словно по детской горке! И цвет… И линии… Они, ну, те, кто придумал этот лабиринт, словно специально раскрасили его так, чтоб трудно было понять, где проходы, где переходы! Несколько раз я принимал за выходы просто светлые, или тёмные прямоугольники, размером с обычные двери! А стены и пол… То красные, то розовые. А ещё имелись там фиолетовые потолки и полосатые полы – один раз такую широкую чёрную полосу принял за просто окрашенную, а это оказалась дыра – вот и провалился. Как бы в подвал. А там как раз и оказались крысы! И стало уж не до рассматривания, как говорится, интерьеров, а пришлось просто уносить ноги!.. – Рикер покрутил головой, собираясь с мыслями. Тяжко вздохнул. Продолжил уже поспокойней, вспомнив и детали:
– Да, вот ещё что! Свет там был тоже какой-то странный. Идущий непонятно откуда, мигающий, ну, как мигалка, например, полицейской машины – только тут мигало всеми цветами радуги: жёлтым, красным, зелёным… Но больше всего и чаще всего почему-то фиолетовым, и голубым. Говорю же: ориентироваться там было чертовски трудно!
А ещё меня не оставляло чувство, что за мной кто-то всё время наблюдает… И когда я порю очередную хрень, свернув в тупик, или шмякнувшись в яму, это «кто-то» хихикает. Этаким мерзким смешком – «Хе!» Меня это страшно злило. Я даже заорал, когда он в очередной раз прикололся: «Чтоб ты сдох, козёл вонючий! Покажись, и я тебе натяну ж… на глаз!»
А что самое обидное, после этого больше ничего слышно не было, но лабиринт стал как будто ещё запутанней. Я еле двигался – потому что в глазах всё время рябило от мигания и смены цветов, а направление коридора словно стало меняться чаще… Ну а потом, говорю же, я свалился в эту… Нет, не яму – потому что там нашлось куда сбежать. Только вот толку…
– А сколько было крыс, Рикер?
– Две. И я понял, что вариант, как у Эванса не прокатит. Потому что пока я буду держать одну, вторая-то точно меня уделает. Поэтому пришлось попинать их ногами – правда, ничего мне это не дало, так как я был нагой и босиком! Одной, правда, попал в глаз – тот закрылся! Но особого вреда, по-моему, это ей не причинило. Зато вот разозлил я её этим уж точно! Она прямо-таки зашлась в визге! Мерзком таком – как иголкой по стеклу!.. И накинулась на меня, как, как… Да – как бешенная собака! Вот эта-то с-сука, которая с одним глазом, вцепилась в правую руку, а вторая – в ногу. У паха – я как чуял, успел повернуться, чтоб ей не достались мои самые ценные причиндалы…
Ну а тут вы меня и… – Рикер вытер тыльной стороной ладони со лба снова обильно выступивший пот.
Эванс почесал в затылке. Парк покивал. Сказал:
– Чёрт. Похоже, если следовать этой логике, мне завтра достанется три твари.
Рикер буркнул:
– А если… Скажем, попробовать не спать?
– Ну и толку-то? Таблетки у нас в аптечке, что вмонтирована в ящике с патронами, конечно, имеются. Всё равно их действия хватит на две, ну, на три ночи. А потом спать всё равно придётся. И причём – гораздо дольше, чем вот как сейчас, когда спим каждую ночь. Нет. Это не выход.
Да и так и так мне нужно посмотреть.
– Что посмотреть? – Рикер покосился на Парка.
Парк криво ухмыльнулся:
– Что приготовили для
Завтрак прошёл в обстановке уныния и напряжённого осмысления. Ситуации.
Эванс предложил попробовать отсидеться в шахте с проходческим комбайном:
– А вдруг там они нас не достанут?
Парк «успокоил»:
– Они-то, может, и не достанут. А вот радиация – запросто. Её там, если не врут датчики, как раз столько, чтоб убить за этот самый месяц, что нам отвели. А скафандр у нас – один.
Рикер, дёргавший щекой, как всегда делал, когда волновался, предложил другой вариант:
– А, может, мы просто переберёмся в наш подвал, ну, тот, который в самом низу, на третьем, и кровати тоже туда перетащим? Может, верхние этажи и перекрытия из железобетона как-то… э-э… ослабят это… Воздействие на нас?
– Хм-м… Мысль звучит здраво. Потому что, какова бы ни была природа этого чёртова воздействия, она и правда – должна быть сугубо материальна. То есть это – скорее всего излучение. И ведётся на каких-то конкретных волнах. А железобетон замечательно гасит… Ну, или сильно ослабляет любое излучение. Отлично, Рикер! Сегодня же попробуем твой план! Вот только от новых тварей отобьёмся.
Поделиться книгой: