Адонис

– Ф-фу… Наконец-то дома! Тьфу ты – похоже, я уже привык к чёртову форпосту. Буквально и правда – как к дому родному! – Рикер, сбросив на пол рюкзачище, погладил контейнер с оружием, сладко потянулся всем телом. Из диспетчерской донёсся странный шум – словно шлёпанье голых подошв по полу. Эванс, стоявший ближе всех к люку, поспешил на всякий случай снова распахнуть его настежь! Рикер же и Парк отреагировали куда храбрее: выхватили лазеры и прицелились в дверной проём! Эванс мысленно усмехнулся: интересно, если он почуял и подумал о том, кто ждёт их тут, внутри, правильно – то чьи инстинкты и действия окажутся верней: его, готового бежать, или напарников, собравшихся палить?!

Появившаяся в проёме фигура однозначно привлекала к себе повышенный интерес: ещё бы!!! Столь прекрасной фигуры Эванс до сих пор и не встречал: ни капли жира, рельефно выделенные мышцы пикантного животика, тонкая, подчёркнутая перетяжкой, талия, контрастно широкие (Но не слишком!) бёдра… А грудь – пальчики оближешь!

Однако не только фигура делала её обладательницу самой вожделенной и прекрасной Женщиной: обрамлённое шикарными и пышными белокурыми локонами миловидное лицо, на котором выделялись огромные голубые глаза, словно притягивало взор каждой своей чертой, заставляя пялиться на его обладательницу, словно баран, увидевший новые ворота. Эванс почуял, как в паху засвербило, и естество отреагировало: на их гостье из всей одежды имелись лишь нитевидные тонюсенькие трусики-стринги, лишь подчёркивавшие божественную форму бёдер!

А поскольку никто из них так и не смог сказать ничего адекватного, по ушам довольно резко ударил приятный, но сердитый тон вопроса:

– Ну, и где вас носило всё это время? Сижу тут, как идиотка, жду их, понимаешь, чтоб доставить им неземное блаженство, а они шляются чёрт знает где!

Возникшую паузу поспешил прервать Парк, не торопящийся, впрочем, как Рикер, засунуть лазер назад в кобуру:

– Вы кто, уважаемая? И что здесь делаете?

– Ха! «Кто я»! Я – предел ваших эротических фантазий и желаний! И моя единственная обязанность здесь – скрасить ваши серые и унылые будни! С помощью универсального, – женщина весьма плотоядно ухмыльнулась и подмигнула, – средства. Секса! – тут она призывно и весьма профессионально, словно штатная исполнительница танцев живота, подняв кверху руки с отлично выбритыми подмышками, вильнула стройным торсом. Вверх и в стороны взметнулись и прелестные груди восхитительной формы: не большие и не маленькие, а как раз такие, какие Эванс всегда считал идеальными.

Эванс почувствовал, как рука сама тянется к затылку, и призвал всю свою волю, чтоб удержать её на полпути. А вот сдержать то, что уже оттопырило штаны его уникомбеза на ширинке он не смог бы при всём желании!

Парк однако от своих подозрений так просто не отказался:

– Как вы здесь появились? Откуда?

Женщина нахмурила лобик с белоснежной кожей: стало заметно, что она действительно пытается: не то – думать, не то – вспомнить. Но набежавшие на чело морщинки быстро разгладились – ответ нашёлся:

– Не помню! Я просто… Возникла здесь – и всё! И я знала, что вы придёте. Я даже помню ваши имена! – она указала пальчиком, – Ты – Парк! Это – Рикер. А вон тот опасливый толстячок – Эванс!

Нервно ухмыльнувшийся Эванс, впрочем, люк закрывать не спешил. Как не спешил и Парк оставить свои сомнения:

– Значит, ваша единственная цель – дождаться нас… И переспать с нами?

Со всеми?

– Ну да! – женщина несколько раздражённо дёрнула точёным плечиком, отчего прелестные груди снова подпрыгнули, – Я же так и сказала!

Парк, не поворачивая головы, и не сводя глаз с огромных голубых очей, обратился тем не менее к напарникам:

– Эванс, Рикер. Думаю, это очередная ловушка. Вернее – следующий этап лабиринта. Эти сволочи пытаются внести раскол в наши ряды, применяя для этого самый действенный метод: конкуренция из-за самки!

– Свинья! «Самка!» Вот, значит, как ты относишься к женщинам?! В таком случае тебе дам – последнему! Ну, или вообще не дам! И вам, кобелям вонючим ничего не дам! Я обиделась. И передумала! Вначале поучитесь вежливо обращаться с Дамой!

– Ну, насчёт того, что ты не дашь – это большой вопрос. – Рикер, к удивлению Парка и Эванса, уже скинувший сапоги, бронекомбез, и сейчас снимавший майку и хлопчатобумажные подштанники, гнусно ухмылялся, – Я, кстати, и получил то, что получил, как раз за то, что получал от несговорчивых и капризных девиц то, чего хотел, силой! Как это обозначали в протоколах, в «извращённо-садистской форме»!

Эванс подумал, что в данном случае косноязычная тавтология звучит не столько забавно, сколько пугающе. Однако «даму» это не впечатлило:

– Только подойди, скотина похотливая! Я тебе …ца оторву!

– Многие так говорили. А некоторых особо гордых и говорливых мне пришлось и угомонить. Навсегда. – Рикер подошёл уже на расстояние шага. И для «работы» всё у него было готово ещё похлеще, чем у Эванса!

Дальнейшее произошло настолько быстро, что Эванс успел только моргнуть: Рикер ударил женщину в солнечное сплетение сложенными кистевым хватом пальцами. И вдруг заорал, согнувшись, и схватившись за пальцы другой рукой: похоже, живот дамы оказался чертовски прочным – не иначе, сломал эти самые пальцы! А вот дама отреагировала так, как и обещала: схватила нападавшего за означенные органы, и начала выворачивать!

Рикер, оравший и до этого, согнулся и завопил совсем уж отчаянно. Эванс метнулся на помощь, но был легко, словно пушинка, а не весящий за сто кэгэ могучий качок, отброшен свободной рукой «дамы», и оказался на полу в пяти шагах от женщины, так и не выпустившей из другой руки причиндалы несчастного Рикера!

Парк поступил просто: воспользовавшись тем, что женщина переключила внимание на Эванса, отвернувшись от него, поднял руку с лазером, тщательно прицелился. И нажал спуск.

Вертикальная щель оставила на прелестном лице дымящуюся чёрную полоску, прошедшую от макушки до шеи. Голова монстра развалилась пополам.

Одна из половинок грохнулась на пол, другая осталась на шее. Смотреть, как эта половинка поворачивается к Парку, и моргает небесно голубым глазом, оказалось страшнее всего, что Эванс видел здесь до сих пор. Но Парка это не испугало: он быстро передвинул руку с оружием, и «досрезал» непокорную голову с плеч. Пальцы чёртовой куклы наконец разжались, и Рикер смог выдернуть своё драгоценное хозяйство из захвата. Женщина, а вернее – её тело, постояло ещё пару секунд. Затем грохнулось туда же, куда и половинки головы: на пол.

Рикер, отбежавший тем не менее на всякий случай к самой стене, взвыл:

– У-у-у!!! С-сука! Больно-то как!.. – своё потрёпанное хозяйство он нежно придерживал обеими руками. Из глаз катились крупные слёзы. Парк хмыкнул:

– Может, теперь не будешь норовить сунуть своего нетерпеливого друга во все доступные и недоступные отверстия?

– Чёрт. – Рикер грязно выругался, плюнул в сторону тела, – Твоя правда. Но… Ладно, признаюсь честно: мне и правда – чертовски хотелось!

– Ха! Так, похоже, именно для этого её нам и подбросили: чтоб нам всем хотелось!

– Гады. Чётко они нас… А всё-таки: для чего они её нам?..

– Думаю, как раз для этого самого. Посмотреть, как мы отреагируем на невероятную ситуацию. Да ещё с самым сильным из всех возможных для молодых мужчин раздражителем. Половозрелой и невероятно привлекательной по их меркам самкой.

Эванс, до этого так и молчавший, решил высказаться:

– Парк. Спорить трудно: сексапильней козы я не видал. Возбудила – дальше некуда, тут сомнений нет. У меня только что не звенело! Рикер, так тот вообще почти потерял контроль. И сама так и сказала: хочет удовлетворить наши… Вожделения. Но – что дальше? Я к тому, что предположим, мы бы и правда – трахнулись с ней. По очереди, или все вместе. А что – потом?

Парк, только сейчас опустившийся прямо на пол, и массировавший свою грудину, вздохнул. Вынул из нагрудного кармана флакончик с эринтитом. Открыл. Кинул капсулу под язык. Подумал, кинул туда же и вторую. Сказал:

– Коленки дрожат, что твои кастаньеты… И сердечко пошаливает. Староват я уже для таких испытаний. И решений. Думаю, нас спасло только то, что мне уже никаких женщин на дух не надо – поэтому хоть какую-то долю здравого рассудка я сохранял… Что же до твоего вопроса, Эванс – то не знаю! Нет, я честно – не знаю.

Конечно, могло быть и так, что эта чёртова кукла, получив от нас то, что хотела – а именно, образцы нашей спермы! – мирно свалила бы к такой-то матери… Или осталась с нами – так и оказывая нам сексуальные услуги. Ну, и, само-собой – внося по мере возможности раскол в наши ряды, науськивая и стравливая нас друг с другом. Ворча и придираясь по поводу и без повода. Назовите меня старым циником и пошляком, но других назначений женщины я и не знаю. Правда, сужу в-основном по опыту общения с сестрой, матерью, и женой.

Однако не поручусь, что однажды ночью эта гадина нас попросту не придушила бы!

– Чёрт. Боюсь, что ты прав. – Рикер наконец перестал стонать, и ощупывать и рассматривать свои драгоценные органы, и распрямился, морщась, – Что делать-то будем?

– Для начала возьми аптечку и сожри таблетку тетрацилла. Нужно снять боль. Затем, думаю, намажь своё драгоценное хозяйство галлитовой мазью. Она снимает отёки и рассасывает гематомы.

– А, с-спасибо… Не подумал. Но я спрашивал не об этом. Что мы с этой тварью-то делать будем? В-смысле, с телом?

Парк хмыкнул:

– А ты и правда хотел сделать с ней то, что сказал?

– Ну… Да!

– Понял. Почему бы тогда тебе не подлечиться маленько, да не попробовать? Ну, помнишь, как в анекдоте о спектакле про Отелло?

– Это как?

– Блинн. Не читал? И не слышал? – Рикер покачал головой, – Короче. Это такая старинная пьеса-трагедия. Шекспира. Один артист, игравший этого самого Отелло, то есть – ревнивого мавра, которому, как он думал, наставили ветвистые, придушил в финале свою жену. И от волнения забыл текст. И говорит в зрительный зал: «Что же теперь делать?!» А какой-то шустрый зритель на полном серьёзе ему отвечает: «…би, пока тёплая!»

– Знаешь что, Парк… Ты и правда – свинья! Так шутить в такой момент!..

Эванс влез в диалог:

– А меня такой юмор вполне устраивает. Да и без шуток: может, конечно, я и извращенец какой… Но меня, если честно, отсутствие головы не смущает. Так что если вы выйдете, хотя бы в диспетчерскую, или вниз, и там будете лечиться, разговаривать, и делать всё, что вам придёт в голову, я бы…

Сделал так, как в этом анекдоте.

Парк и Рикер переглянулись. Рикер спросил:

– Ты это – серьёзно?!

Эванс плотоядно ухмыльнулся, надеясь, что вышло не хуже, чем у женщины, и принялся стягивать бронекомбез…

Когда через десяток минут спустился на третий уровень, первым вопрос задал, как ни странно, Парк:

– Ну и зачем тебе всё это было нужно? Только честно: я никогда не поверю, что ты просто пошёл на поводу своего либидо!

– Оно и верно. – Эванс покивал головой, – Хотя либидо, конечно, тоже участвовало. Ладно, расскажу.

Во-первых, и в самых главных, я хотел проверить, действительно ли она могла дать нам всё то, что так красочно расписывала. Ну, то есть проверить, действительно ли она имитировала женское тело со всеми подобающими причиндалами – совершенно.

Во-вторых, я хотел – и сильно хотел! – дать про…раться нашим …баным наблюдателям! Пусть не думают, что мы жалкие и запуганные «необычностью» обстановки и «неожиданностью» ситуации с «дамой», крысы. А вполне адекватные и беспринципные циники и прагматики. Как в поговорке: дала тебе Судьба лимоны – делай лимонад! А тут – дала тебе судьба труп высококачественной самки – трахай её во все возможные …!

– Так ты?!..

– Ну да. Опробовал все варианты. (Кроме, естественно, орального – спасибо тебе, Парк!) – Эванс добавил иронии в голос, – Дама вела себя смирно. Ну, как почти обычная пластиковая кукла для секса. Только всё у неё и правда – было очень похоже на «естественную» женщину. И с той, и с той стороны… Единственно, что жаль – что орально не получилось: ты же, если вспомнишь, распилил этот чувственный ротик пополам!

Парк пооткрывал рот – словно выброшенная на берег рыба. Однако так ничего и не сказал. Рикер, шокированный несколько в меньшей степени, криво ухмыльнулся:

– Ну и… как тебе?

Эванс, надувшийся словно призовой индюк, констатировал:

– Нормально! Короче: не ударил я в грязь лицом! Ну, и другими местами!

– Ну ты и гад!

– От гада слышу! – Эванс и Рикер заржали, словно кони.

Парк, покачав головой, проворчал:

– Блинн… И с этими придурками мне придётся жить здесь до самой смерти!

– Да ладно тебе, ворчун старый! От лица Рикера и себя лично спасибо тебе за то, что раскусил эту гадину. И дал мне возможность провести мой маленький эксперимент! Которого эти твари, – выражение голоса Эванса, кивнувшего головой на потолок, сразу изменилось, – Уж точно не ждали!

– Да уж. Я тоже думаю, что такого они точно не ждали. Тем хуже для них. А сейчас предлагаю избавиться от тела… И подумать, чем ещё мы можем досадить нашим сволочным наблюдателям!

От тела избавились без проблем. Рикер, захотевший «лично разделаться!», спустился снова по верёвке, и оттащил его и остатки головы поближе к зарослям – посмотреть, отреагируют ли хоть как-то на него новые «выведенцы» из автоклавов.

После обеда выяснилось, что никак они на неё не отреагировали. Странные помеси пауков с комарами пробегали мимо тела «дамы» так, словно его для них попросту не существовало. Рикер с сожалением констатировал:

– Ну правильно. Свои «своих» же не едят!

Теперь во время «работы» они свободно могли и разговаривать – привычка сделала своё дело, и ожесточённая сосредоточенность уступила место сосредоточенной добросовестности. Что не мешало троице оборонявшихся пилить пополам и крошить в мелкие дребезги из любимых бесшумных лазерных пушек набегавших тварей. К счастью, эти летать не могли, несмотря на наличие крыльев – Эванс так и не смог взять в толк, за каким …ем тогда нужно было несчастных монстров снабжать ими. Зато вот огромные хоботки, явно предназначенные для «откачки» крови жертв, смотрелись действительно устрашающе. Словно в кошмаре! Впечатление усиливалось зрелищем отблескивавших на солнце фасеточных шаров – глаза монстров размером превосходили баскетбольные мячи!

Но вот и последние отставшие оказались прикончены, и шевеление недоотстрелянных лапок и обгоревших крыльев сошло на нет.

– Ладно. Очередной рабочий день по мотивам «искушений святого Антония» можно считать законченным. – Парк, впрочем, подниматься с сидения орудия не спешил, – теперь нужно подумать вот о чём.

Мы будем дожидаться прихода ночи и многоножек, или сбежим, как договаривались, в пустыню по ту сторону выводкового зала?

– Погоди-ка. – Рикер откинул со лба и глаза налипшие волосы, – (Тьфу ты, чёрт! Надо бы постричь чёлку, а то так и лезут, гады, в глаза в самый неподходящий момент!) Мы же, вроде, уже решили, что там, в песках, находиться один …рен опасно! И что добраться там до нас чёртовым многоножкам – раз плюнуть! Может, лучше, как и собирались – в самом зале?

– Ну… Не возражаю. Но мне почему-то страшно. Ночевать в зале. А ну – как они заберутся к нам через воронку выхода, на запах, да попытаются «утилизировать»? А бежать некуда – с той стороны зала тоже песок!

Эванс хлопнул себя по лбу:

– Экие мы дебилы! А почему мы при обсуждении куда бы свалить из форпоста от кошмаров брали в расчёт только сам зал, да пустыню за ним?! Мы же можем залезть на крышу зала! Ну, оттуда – со стороны второго сектора пустыни! Там-то эти железные твари до нас точно не достанут, даже если и учуют!

– Не добраться-то они может, и не доберутся… Но как мы сами-то попадём на эту крышу? Она же – на высоте не менее пятнадцати метров над землёй!

– Вот именно! – Эванс приосанился, – А это – куда даже выше, чем крыша нашего форпоста! То есть – с гарантией! А как забраться… Стены же там – из металла?

– Ну… да. Ты это – к чему? – настороженности тона Рикера не скрывала даже вымученная улыбка.

– А я у вас такой умный и предусмотрительный: обо всём уже подумал! Раз можно срезать – ну, как ты, Парк, сделал с язычком! – значит, можно и приварить! Гибочный станок тут есть, гильотина по металлу – тоже. Понаделаем скоб – пруток в полдюйма и другой, потолще, на складе ещё есть, я проверял! – и приварим к внешней стене. Так, чтоб можно было влезть, как по лестнице.

– Хм-м… Идея кажется плодотворной. – Парк кивнул, – Да и вполне осуществимой. Вот только со временем… Рикер! Согласен попробовать отсидеться – на крыше?

– Согласен.

– Тогда все – в мастерскую. Наделаем побольше, с запасом – штук пятьдесят. Потому что времени на то, чтоб приварить уйдёт явно немало. А нам надо успеть до темноты! Погнали!

К счастью, и гибочный и отрезной прекрасно справились с прутком на пятнадцать миллиметров, который они выбрали для скоб. Когда пятьдесят одна (На всякий случай!) «П»-образная скоба была готова, напарники не мешкая, и закинув вновь на плечи так и не тронутые с момента «встречи с дамой» рюкзаки, почти побежали к тоннелю. Горелку и шланги тащил Эванс, баллоны с кислородом и ацетиленом – Парк и Рикер.

И тоннель и автозал прошли быстро. Вышли наружу. Тыльная стена автозала тоже имела пятнадцать метров в высоту, и прекрасно «звучала».

– Отличный металл! – как это дело обозначил Рикер, дунувший на своё кольцо.

Как ни странно, несмотря на сомнения и нахмуренные брови Парка, Эвансу удалось довольно легко приварить первую скобу – на уровне пояса. Когда она через минуту остыла, он даже лично проверил её, встав на торчавшую на пять дюймов из стены проушину: