Избранные жития святых III-IX вв.

Новокрещеный же еврей, увидев святого умершим, пал на лицо его и со слезами сказал:

— Воистину, раб Божий Василий, ты теперь не умер бы, если бы не захотел сам.

Погребение святого Василия представляло знаменательное событие и показывало, каким высоким уважением пользовался он. Не только христиане, но и иудеи, и язычники толпами стремились на улицу в великом множестве и настойчиво теснились к гробу почившего святителя. На погребение Василия прибыл и святой Григорий Назианзин и плакал много по святому. Собравшиеся сюда архиереи воспели надгробные песнопения и погребли честные мощи великого угодника Божия Василия в церкви Святого мученика Евпсихия73, восхваляя Бога, Единого в Троице, Ему же слава во веки. Аминь.74

Примечания:

1 Каппадокия — провинция Римской империи, находилась на востоке Малой Азии и известна была во времена Василия Великого образованностью своих жителей. В конце XI в. Каппадокия подпала под власть турок и доселе принадлежит им. Кесария — главный город Каппадокии; церковь Кесарийская издавна славилась образованностью своих архипастырей. Св. Григорий Богослов, здесь положивший начало своему образованию, называет Кесарию столицей просвещения.

2 Отец Василия, по имени также Василий, известный своей благотворительностью, был женат на знатной и богатой девушке Емилии. От этого брака родились пять дочерей и пять сыновей. Старшая дочь — Макрина, после безвременной смерти своего жениха осталась верной этому предполагавшемуся союзу, посвятив себя целомудрию (память ее 19 июля); другие сестры Василия вышли замуж. Из пяти братьев один умер в раннем детстве; трое были епископами и причислены к лику святых; пятый погиб на охоте. Из оставшихся в живых старшим сыном был Василий, за ним следовал Григорий, впоследствии епископ Нисский (память его 10 января), и Петр, сначала простой подвижник, потом епископ Севастийский (память его 9 января). Отец Василия, вероятно, незадолго перед кончиной принял сан священника, как об этом можно заключать из того, что Григорий Богослов называет мать Василия Великого супругой иерея.

3 Ирис — река в Понте, берет начало в Антитавре.

4 Софисты — ученые, посвятившие себя преимущественно изучению и преподаванию красноречия. Ливаний и впоследствии, когда уже Василий был епископом, поддерживал с ним письменные сношения.

5 Афины — главный город Греции, издавна привлекавший к себе цвет греческого ума и таланта. Здесь некогда жили известные философы Сократ и Платон, а также поэты Эсхил, Софокл, Еврипид и др. Под эллинской премудростью разумеется языческая ученость, языческое образование.

6 Проэресий — знаменитейший в то время учитель философии, был христианин, как это видно из того, что он закрыл свою щколу, когда император Юлиан запретил христианам заниматься преподаванием философии. О том, какой религии держался Имерий, ничего не известно.

7 Григорий (Назианзин) был впоследствии некоторое время патриархом Константинопольским и известен своими творениями, за которые получил название Богослова. Он был знаком с Василием еще в Кесарии, но ближе подружился с ним только в Афинах. Память его 25 января.

8 Египет давно уже служил местом, где особенно развита была христианская подвижническая жизнь. Точно так же там было великое множество христианских ученых, из которых самыми знаменитыми были Ориген и Климент Александрийский.

9 То есть, по мнению Еввула, Василий имел разум, превосходивший обычную человеку меру ума, и в этом отношении приближался к богам.

10 То есть тот только заслуживает почетного имени «философ», кто смотрит на смерть как на переход в новую жизнь и потому без страха покидает этот мир.

11 Мф. 6, 24.

12 Такие картины в древности нередко употреблялись нравоучителями для того, чтобы произвести большое впечатление на слушателей.

13 См. Лк. 15.

14 Мф. 20, 12.

15 1 Кор. 2, 9.

16 То есть различные достопримечательности, как, например, Гроб Христов, Голгофу и так далее.

17 Как ныне, так и в древности новокрещеные в знак полученного ими очищения от грехов облекались в белые одежды.

18 Здесь разумеется Антиохия Сирийская на реке Оронте, называвшаяся Великой.

19 Гомер — величайший греческий поэт, живший в IX в. до Р. X.; написал знаменитые поэмы «Илиада» и «Одиссея».

20 То есть не пришло еще время заменить философию и языческую религию верой христианской. Ливаний так и умер язычником (около 391 г. в Антиохии).

21 Максим III — патриарх Иерусалимский с 333 по 350 г.

22 Древние христиане очень поздно принимали святое крещение — отчасти по смирению, отчасти в том соображении, что, окрестившись незадолго перед кончиной, получат в крещении прощение всех грехов своих.

23 То есть освободился от наследственного прародительского греха (Еф. 4, 22).

24 Это чудо напоминало собой сошествие Святого Духа в виде голубя на крестившегося в Иордане Христа Спасителя.

25 Господь Иисус Христос, находясь в гробе, был обернут в белые пелены.

26 Василию Великому принадлежит много сочинений. Как все действия св. Василия отличались необыкновенным величием и важностью, так и все сочинения его запечатлены тем же характером высоты и величия христианского. В своих творениях он является и проповедником, и догматистом-полемиком, и толкователем Священного Писания, и учителем нравственности и благочестия, и, наконец, устроителем церковного богослужения. Из бесед по силе и одушевлению считаются лучшими: против ростовщиков, против пьянства и роскоши, о славе, о голоде. В своих письмах св. Василий живо изображает события своего времени, многие из писем содержат превосходные наставления о любви, кротости, прощении обид, о воспитании детей, против скупости и гордости богатых, против напрасной клятвы или же с духовными советами для иноков. Как догматист и полемик, он является перед нами в своих трех книгах, написанных против арианского лжеучителя Евномия, в сочинении против Савелия и Аномеев о Божестве Святого Духа. Сверх того, Василий Великий писал особую книгу о Святом Духе против Аэтия, поборником которого был и Евномий. К догматическим сочинениям относятся также некоторые беседы и письма св. Василия. Как толкователь Священного Писания особую известность стяжал себе св. Василий девятью беседами на Шестоднев, где он показал себя знатоком не только Слова Божия, но и философии и естествознания. Известны также его беседы на псалмы и на 16 глав книги пророка Исаии. Беседы как на Шестоднев, так и на псалмы говорены были в храме и потому наряду с изъяснением заключают в себе увещевания, утешения и поучения. Учения благочестия касался он в своем знаменитом «Наставлении юношам, как пользоваться языческими писателями» и в двух книгах о подвижничестве. К каноническим сочинениям относятся послания Василия Великого к некоторым епископам. Григорий Богослов так отзывается о достоинстве творений Василия Великого: «Везде одно и величайшее услаждение — это писания и творения Василиевы. После него не нужно писателям иного богатства, кроме его писаний. Вместо всех — один он стал достаточен учащимся для образования». «Кто хочет быть отличным гражданским оратором, — говорит ученый патриарх Фотий, — тому не нужны ни Демосфен, ни Платон, если только он принял себе за образец и изучает слова Василия. Во всех словах своих св. Василий превосходен. Он особенно владеет языком чистым, изящным, величественным; в порядке мыслей за ним первое место. Убедительность соединяет он с приятностью и ясностью». Св. Григорий Богослов так говорит о познаниях св. Василия: «Кто больше Василия просветился светом ведения, прозрел в глубины Духа, и с Богом исследовал все, что ведомо о Боге? В Василии красотой была добродетель, величием — богословие, шествием — непрестанное стремление и восхождение к Богу, силой — сеяние и раздаяние слова. И потому мне, не коснея, можно сказать: “По всей земле прошел голос их, и до пределов вселенной слова их”, что св. Павел сказал об апостолах (Рим. 10, 18). Когда имею в руках его “Шестоднев” и произношу устно: тогда беседую с Творцом, постигаю законы творения и дивлюсь Творцу более, нежели прежде — имев своим наставником одно зрение. Когда имею пред собой его обличительные слова на лжеучителей, тогда вижу содомский огонь, которым испепеляются лукавые и беззаконные языки. Когда читаю слова о Духе, тогда Бога, Которого имею, обретаю вновь и чувствую в себе дерзновение вещать истину, восходя по ступеням его богословия и созерцания. Когда читаю прочие его толкования, которые он уясняет и для людей малозрящих, тогда убеждаюсь не останавливаться на одной букве и смотреть не на поверхность только, но простираться далее, из одной глубины поступить в новую, призывая бездной бездну и приобретая светом свет, пока не достигну высшего смысла. Когда займусь его похвалами подвижникам, тогда забываю тело, беседую с похваляемыми, возбуждаюсь к подвигу. Когда читаю нравственные и деятельные его слова, тогда очищаюсь в душе и теле, делаюсь благоугодным для Бога храмом, органом, в который ударяет Дух, песнословцем Божией славы и Божия могущества, и через то преобразуюсь, прихожу в благоустройство, из одного человека делаюсь другим, изменяюсь Божественным изменением» (Надгробное слово Григория Богослова св. Василию).

27 Архидиаконы имели в Древней Церкви большое значение как ближайшие помощники епископов.

28 Евсевий был взят на кафедру епископа по требованию народа прямо с гражданской службы и потому не мог иметь особого авторитета как богослов и учитель веры.

29 Одним из важнейших его занятий в это время было проповедование слова Божия. Часто он проповедовал не только каждодневно, но и по два раза в день, утром и вечером. Иногда после проповеди в одной церкви он приходил проповедовать в другой. В своих поучениях Василий живо и убедительно для ума и сердца раскрывал красоту добродетелей христианских и обличал гнусность пороков; предлагал побуждения стремиться к первым, удаляться последних и всем указывал пути к достижению совершенства, так как сам был опытный подвижник. Сами толкования направлены прежде всего к духовному назиданию его слушателей. Объясняет ли он историю миротворения — он поставляет себе целью, во-первых, показать, что «мир есть училище Боговедения» (беседа 1-я на Шестоднев), и через то возбудить в своих слушателях благоговение к премудрости и благости Творца, раскрывающимся в Его творениях, малых и великих, прекрасных, разнообразных, бесчисленных. Во-вторых, он хочет показать, как природа всегда учит человека доброму нравственному житию. Образ жизни, свойства, привычки четвероногих животных, птиц, рыб, пресмыкающихся — все, даже бытие однодневное, подает ему случай к извлечению назидательных уроков для господина земли — человека. Объясняет ли он Книгу псалмов, которая, по его выражению, совмещает в себе все, что есть полезного в других: и пророчества, и историю, и назидание, — он преимущественно прилагает изречения псалмопевца к жизни, к деятельности христианина.

30 Понт — область в Малой Азии, по южному берегу Черного моря, невдалеке от Неокесарии. Пустыня Понтийская была бесплодна, и климат ее был далеко не благоприятен для здоровья. Хижина, в которой здесь жил Василий, не имела ни крепких дверей, ни настоящего очага, ни кровли. За трапезой подавалось, правда, какое-то горячее кушанье, но, по словам Григория Богослова, с таким хлебом, по кускам которого от крайней его черствости зубы сначала скользили, а потом вязли в них. Кроме общих молитв, чтения Священного Писания, ученых трудов, Василий Великий и Григорий Богослов и другие тамошние иноки занимались сами ноской дров, тесанием камней, уходом за огородными овощами и сами на себе возили огромную телегу с навозом.

31 Правила эти служили и служат руководством для жизни иноков всего Востока и, в частности, для наших русских иноков. В своих правилах Василий отдает преимущество общежительной жизни перед отшельнической и уединенной, так как, живя вместе с другими, инок имеет более возможности служить делу христианской любви. Василий устанавливает для иноков обязанность беспрекословного послушания настоятелю, предписывает быть гостеприимными по отношению к странникам, хотя запрещает подавать им особые кушанья. Пост, молитва и постоянный труд — вот чем должны заниматься иноки по правилам Василия, причем, однако, они не должны забывать и о нуждах окружающих их несчастных и больных, нуждающихся в уходе.

32 Севастия — город в Каппадокии.

33 Прокл, архиепископ Константинопольский (в половине V в.), говорит, что св. Василий составил литургию более краткую ввиду того, что многие христиане его времени стали выражать недовольство свое долготой службы церковной. Для чего он сократил обычные общественные молитвы, расширив в то же время молитвы священнослужителей. Кроме литургии, Василий Великий составил: 1) молитву перед приобщением: «Вем, Господи, яко недостойне причащаюся...»; 2) молитвы в навечерие Пятидесятницы и 3) молитву в заклинание над бесноватым.

34 Молитва на литургии св. Василия Великого.

35 Хартия — папирусная бумага или пергамент, на котором писали в древности; рукопись, свиток (см. 3 Мак. 4, 15; 2 Ин. 1, 12).

36 «Если бы не Василий, — говорит церковный историк Созомен, — то ересь Евномия распространилась бы до Тавра и ересь Аполлинария — от Тавра до Египта».

37 Юлиан Отступник царствовал с 361 по 363 г. Сделавшись императором, он отступил от христианской веры и поставил задачей своей жизни восстановление язычества, посему он и называется Отступником.

38 Святой Меркурий воин пострадал мученической смертью в Кесарии Каппадокийской. Память его 24 ноября.

39 Рипида (греч. 'ρίπις, 'ριπίδιος) — опахало, орудие для отгнания мух. Это металлические, на довольно длинных рукоятках круги с изображением на них шестикрылых серафимов. Ими диаконы при архиерейском служении веют, колеблют над Святыми Дарами, чтобы в них не упало какое-либо насекомое; вместе с тем рипиды напоминают нам, что при священнодействии литургии присутствуют и сослужат нам святые ангелы, изображения которых имеются на рипидах. Рипиды употребляются при архиерейском служении; при служении священника их заменяет покровец.

40 Завесы были, собственно, устроены перед тем отделением храма, где стояли женщины; эти завесы опускались во время совершения Таинства Евхаристии, и женщинам, под угрозой удаления из храма, запрещено было в это время приподымать их. Алтарь же от остального пространства церкви отделяла сквозная решетка, которая и превратилась впоследствии в нынешний иконостас.

41 Император Валент царствовал с 364 по 378 г.

42 Епарх этот был правителем всего Востока и в то же время начальником преторианцев, или царской гвардии.

43 См. Пс. 38, 13.

44 Орудие, коим древние писали, нечто вроде пера, карандаша или грифеля (см. Пс. 44, 2).

45 То есть, что Сын Божий единосущен Богу Отцу и равен Ему.

46 Валентиниан царствовал с 364 до 376 г.

47 Церквам в древности, со времен Константина Великого, было предоставлено так называемое право убежища; невинно преследуемые скрывались в них, и начальство имело, таким образом, время убедиться в их невинности.

48 Василий Великий был человек крайне болезненный и часто совсем лишался телесных сил. «Непрерывные и сильные лихорадки, — писал он сам, — так изнурили мое тело, что я не отличаюсь от паутины. Всякий путь для меня непроходим, всякое дуновение ветра опаснее, чем треволнение для пловцов... У меня болезнь следует за болезнью».

49 Могилы язычников как нечистые считались у древних христиан любимым местопребыванием демонов.

50 См. Еф. 5, 19.

51 То есть взять на плечи, как пастух восточный берет на плечи к себе уставшую овечку.

52 Древние христиане имели обычай во время молитвы воздевать руки свои к небу. Оттуда в нашей церковной песне говорится; «Воздеяние руку моею, жертва вечерняя» (стихира на вечерне).

53 Евр. 7, 7.

54 Проказа — болезнь, разрушающая все тело человеческое, и притом заразная.

55 Мф. 20, 12.

56 Пс. 144, 19.

57 Возглас из малой ектении, произносимой диаконом на вечерне в день Пятидесятницы.

58 Пс. 98, 4.

59 Демосфен был знаменитейший оратор Древней Греции, жил в 384-322 гг. до Р. X.

60 То есть так, как судил бы сам царь.

61 Лития — с греч. значит усердное моление. Она совершалась обычно вне храма, а теперь совершается в притворе.

62 Память Диомида, врача-бессребреника и мученика, празднуется 16 августа.

63 Пс. 23, 7.

64 Это происходило в городе Адрианополе, в нынешней Болгарии.

65 Поприще — мера расстояний, оно равнялось нашим 690 саженям.

66 Фелонь — так называлась в древности вообще верхняя, длинная и широкая одежда без рукавов, обнимавшая со всех сторон тело. Христианская древность, из благоговения к Спасителю и Его апостолам, употреблявшим если не такую, то подобную верхнюю одежду, приняла фелонь в число священных облачений и с древнейших времен усвоила ее как епископам, так и священникам.

67 См. 2 Пет. 3, 9.

68 См. Мк. 2, 7.

69 Ин. 3, 5.

70 1 Кор. 10, 2.

71 То есть имевший особой дар красноречия, убедительности и силы речи.

72 Грациан правил империей (сначала вместе с отцом своим Валентинианом I) с 375 до 383 г.

73 Где находятся в настоящее время мощи св. Василия — неизвестно: на Афоне (в лавре Святого Афанасия) показывают только главу его; тело же его святое, по сказаниям западных писателей, во время крестовых походов было взято из Кесарии и перенесено крестоносцами на Запад — во Фландрию. За свои заслуги перед Церковью и необыкновенную высоконравственную и подвижническую жизнь св. Василий назван Великим и прославляется как «слава и красота Церкви», «светило и око вселенной», «учитель догматов», «палата учености», «вождь жизни».

74 На всенощном бдении на память св. Василия Великого Церковь произносит в честь Обрезания Господня две паремии и одну в честь вселенского учителя и святителя Василия — о высоком совершенстве праведных и благе от них для ближних (Притч. 10, 31-32; 11, 1-12). Евангелие утреннее в честь святителя (Ин. 10, 1-9) благовествует о достоинстве истинного пастыря, полагающего душу свою за овцы. На литургии, которая в 1-й день января бывает св. Василия Великого, чтением Апостола в честь него Церковь возвещает о Совершеннейшем Архиерее — Сыне Божием, Которому святой Василий Великий подражал в своей жизни (Евр. 7, 26; 8, 2). Евангелие на литургии (одно — Обрезанию, другое — св. Василию) в честь святителя благовествует учение Иисуса Христа о блаженстве нищих духом, алчущих и жаждущих правды и гонимых за веру Христову (Лк. 6, 17-23), каким был и святой Василий Великий.

Житие святого отца нашего Григория Богослова, патриарха Константинопольского

(Память его празднуется месяца января в 25-й день)

Отечеством святого Григория Богослова была вторая, или южная, Каппадокия, город Назианз1, по имени которого он и называется Назианзином. Родители его — отец, по имени также Григорий, и мать Нонна — были благородные и почтенные люди. Но отец его раньше был неверующим, так как происходил от неверующих родителей: от отца-язычника и матери-иудейки. В своей вере он и следовал обоим, придерживаясь как языческого заблуждения, так и иудейского неверия. В этом и состоит так называемое ипсистарийское лжеучение2. Мать же святого Григория, блаженная Нонна, происходила от христианских родителей и сама была благочестивой христианкой. С раннего детства она была воспитана в благочестии и совершеннейшим образом научена страху Божию, который есть начало всякой премудрости. По Божию же предназначению она была соединена брачным союзом с неверующим мужем, чтобы и его привести к святой вере: неверующий муж освящается, по слову апостола, женою верующею3. Так и случилось. Нонна, постоянно убеждая своего мужа богомудрыми речами и со всем усердием молясь о нем Богу, привела его с помощью Божией к христианской вере. Мужу ее было от Бога такое видение во сне: ему казалось, что он поет из псалма Давидова слова, которых он никогда не имел в своих устах, а разве только слышал когда-то от своей супруги, часто молившейся. Сам он никогда не молился: он и не знал, как молиться, и не хотел этого. Слова же, которые он пел в сонном видении, были следующие: «Возрадовался я, когда сказали мне: “пойдем в дом Господень”»4. Во время этого пения он ощущал в сердце особенную сладость и, проснувшись, возрадовался, а затем рассказал об этом своей супруге. Она уразумела, что Сам Бог призывает мужа ее к Своей Святой Церкви, начала еще усерднее поучать его христианской вере и наставила его на путь спасения. В это время случилось святому Леонтию, епископу Кесарии Каппадокийской, отправлявшемуся на Первый Вселенский Собор, созванный в Никее5, остановиться в городе Назианзе. К нему привела блаженная Нонна своего мужа, и Григорий был крещен руками святителя. По принятии святого крещения он начал праведную и богоугодную жизнь, подобающую истинному и совершенному христианину. При этом он настолько преуспел в благочестии и добрых делах, что избран был впоследствии на епископский престол в том же городе Назианзе (о чем будет речь ниже).

Живя с таким мужем в честном супружестве, блаженная Нонна желала стать матерью младенца мужеского пола. Она воссылала усердные молитвы к Подателю всех благ, чтобы Он даровал ей сына, и еще ранее зачатия обещала, как некогда Анна Самуила6, посвятить его на служение Богу. Господь, исполняющий волю боящихся Его и внимающий их молитвам, исполнил прошение сердца благочестивой жены и в ночном сонном видении Своим откровением предуказал ей имеющего от нее родиться отрока. И видела блаженная Нонна еще раньше рождения сына, каков он будет лицом, и предузнала его имя. Когда затем она родила младенца мужеского пола7, то нарекла его по имени отца Григорием, как это было ей предвозвещено в сонном видении. Она возносила великое благодарение Богу и Его Промыслу вручала рожденного отрока: с полным усердием она приносила в дар Богу то, что получила от Него по молитве. Однако не тотчас крестили младенца. В те времена существовал у многих христиан добровольный обычай отлагать крещение до зрелого возраста и до того года, на котором Христос Господь наш крестился от Иоанна во Иордане, — чаще всего до тридцати трех с половиной лет8. Впоследствии этот обычай, по уважительным причинам, был устранен тем же святым Григорием Богословом, Василием Великим, Григорием Нисским и другими великими отцами. Таким образом, святой Григорий был крещен не тотчас по рождении, но согласно древнему обычаю, принятому у христиан, крещение его было отложено до возраста лет Христовых.

Отрок был воспитываем согласно христианским обычаям. Когда он достиг школьного возраста, его тотчас начали учить книгам. Возрастая годами, Григорий возрастал и разумом. В соответствие своему имени9 он был рассудителен, бодр духом, усерден в учении и превосходил по уму своих сверстников. Даже отроческие годы не служили ему препятствием понимать то, чему поучаются достигшие совершенного возраста и разума. Еще в детстве он обнаруживал такое поведение, какое свойственно старцам. Детские игры, пустые забавы и всякого рода зрелища он ненавидел, а упражнялся в гораздо лучшем и проводил время в учении, а не в праздности. Когда он достиг юношеского возраста, благочестивая мать многими своими материнскими наставлениями поучала его благочестию. Она поведала ему, что он есть плод ее молитвы, что усердными молитвами она испросила его у Бога и еще прежде зачатия обрекла его на служение Богу. Добрый юноша слагал слова матери в сердце своем и просвещался душою в вере, надежде и любви ко Христу, Истинному Богу. Более всего он возлюбил целомудрие души и чистоту тела, а равно поставил себе законом тщательно хранить свое девство до самой кончины. К этому он был вразумлен частью многократными и сердечными материнскими наставлениями, а частью бывшим ему в юношеских годах сонным видением.

О последнем он сам много спустя рассказывал так: однажды во время сна ему показалось, что вблизи него стояли две девицы, облеченные в белые одежды. Обе были красивы лицом, возрастом и годами одинаковы. На них не было никаких наружных украшений: ни золота, ни серебра, ни жемчуга, ни драгоценных камней, ни дорогих ожерелий; они не были украшены ни шелковыми мягкими одеждами, ни золотыми поясами; они не гордились ни красотой лица, ни роскошными бровями, ни распущенными волосами, ни какими-либо другими особенностями, которыми мирские девицы стараются нравиться и уловлять сердца юношей. Одетые просто в чистые белые одежды и скромно опоясанные, они имели не только головы, но и лица, покрытые тонкими покрывалами. Глаза их были опущены вниз; ланиты краснелись от девического смущения и свидетельствовали о целомудрии; уста напоминали цвет ярко-красной розы; молчанием своим они обнаруживали величайшую скромность. Святой Григорий, смотря на них, ощущал в своем сердце великую радость и думал, что это не земные существа, а высшие, превосходящие природу человеческую. Они, видя, что он очень доволен созерцанием их, возлюбили его и обнимали его, как дитя свое. Тогда он спросил их: кто они и откуда пришли? Первая сказала, что она есть Чистота, а другая назвалась Целомудрием. При этом они разъяснили, что предстоят пред Престолом Царя славы Христа и услаждаются красотой небесных девиц. Они говорили:

— Будь, чадо, единомысленным с нами; ум свой соедини с нашим умом и лицо свое сделай подобным нашему. Тогда мы тебя, блистающего величайшей светлостью, вознесем на небеса и поставим близ Бессмертного Троичного Света.

Сказав это, они стали подниматься на небо и подобно птицам вознеслись вверх. Отрок Григорий проводил их радостным взглядом, пока они не скрылись в небесах. Проснувшись, он ощущал несказанную радость, и сердце его исполнилось веселия. С этого времени он воспламенился ревностью к тщательному охранению своего девства. Он старался соблюсти его полным воздержанием, избегая всякой вкусной пищи, пьянства и пресыщения.

По рождении святого Григория блаженная Нонна родила и другого сына, по имени Кесарий10, и дочь Горгонию. Она воспитывала их в благочестии и книжном учении. Между тем блаженный Григорий, желая усовершенствоваться в ораторском красноречии, в школьной мудрости и всякой мирской эллинской учености, отправился сначала в Кесарию Палестинскую11, которая в то время славилась школами и ученостью. Там он имел учителем ритора Феспесия. Затем он перешел в Александрию12, собирая сокровища мудрости у многих мужей и обогащаясь умом. После этого он пожелал отправиться в Афины13 и сел на эгинский14 корабль вместе с язычниками. Когда плыли мимо острова Самос15, поднялась на море сильная буря. Все отчаивались в спасении своей жизни и плакали ввиду телесной смерти. Григорий же плакал, боясь духовной смерти, так как еще не был крещен, а только оглашен. Он вспоминал прежде бывшие чудеса Божии в водах: переход израильтян через Чермное море и спасение Ионы из чрева кита. Он с воплями молился Богу, прося избавления от гибели в волнах. Эти его бедствия во время морского путешествия были открыты родителям его в сонном видении. Они тотчас встали на молитву и проливали пред Богом горячие слезы, прося у Него помощи бедствующему на море сыну. Бог, хранивший раба Своего Григория на пользу многим и приготовлявший его в столпы Церкви, укротил свирепую бурю и запретил ветрам; на море наступила полная тишина. Все, находившиеся на корабле, видя себя сверх ожидания спасенными от гибели и как бы вырванными из уз смерти, прославили Христа Бога. Они знали, что только призыванием Его всесильного имени в молитве Григория укрощено море. Сверх того, один юноша, товарищ святого по путешествию, видел ночью во сне, во время волнения и бури, что мать Григория, блаженная Нонна, поспешно пришла по морю, взяла погружавшийся корабль и привела его к берегу. Когда волнение улеглось, он рассказал всем о видении, и все исповедали Бога Григориева как великого Помощника — возблагодарили Его и уверовали в Него. Кроме того, отцу Григория, со слезами молившемуся в Назианзе о сыне своем и затем уснувшему после молитвы, было и другое видение. Он видел одного яростного беса, Эринна, который старался погубить Григория на море, Григорий же схватил его руками и победил. Из этого видения узнал отец Григория об избавлении сына от гибели и вознес с супругой благодарение Богу.

Последующее путешествие по морю святой Григорий совершил благополучно и прибыл в Афины. Там, изучая светские науки, он был для всех предметом удивления вследствие необычайной остроты своего ума и целомудренной жизни. Спустя немного времени прибыл в Афины и святой Василий ради усовершенствования в светской мудрости. Оба они — Григорий и Василий — стали искренними друзьями и сожителями. Один у них был дом, одна пища, один дух, одна мудрость, один нрав — точно у единоутробных братьев. Оба они стали знаменитыми и уважаемыми в Афинах, ибо в течение небольшого времени превзошли своих учителей; сами будучи учениками, они стали учителями для своих учителей. В это же время, когда Констанций, сын Константина Великого, царствовал над греками и римлянами, Юлиан, ставший впоследствии царем и отступником от Бога, учился в Афинах философии. О нем часто говорил Григорий:

— Какое великое зло воспитывает греческая и римская земля!

Он уже провидел, что должно было случиться.

Григорий и Василий прожили в Афинах много лет, изучили все науки16 и усовершенствовались в них настолько, что сами возвысились над всей афинской мудростью. Тогда Василий отправился в Египет к богодухновенным мужам учиться мудрости духовной, как об этом повествуется в его житии, а Григория афиняне убедили своими просьбами принять учительское звание. Прожив там недолго после Василия, Григорий услышал, что отец его поставлен в Назианзе во епископа. Немедленно он возвратился на родину к отцу своему, имея уже тридцать лет от рождения, и принял святое крещение от рук отца. Он хотел тотчас отречься от мира и идти в пустыню, но, будучи удерживаем отцом, оставался при нем дома. Он поставил для себя правилом — никогда не употреблять клятвы и не призывать имени Божия всуе, и сохранил это правило до конца своей жизни. Он постоянно занимался чтением Божественных книг и проводил в богомыслии дни и ночи; неоднократно он созерцал в видениях и Христа. Отец против его воли поставил его пресвитером, а затем хотел посвятить его и во епископа, но святой Григорий, уклоняясь от такого сана и почестей, а также стремясь к иноческому безмолвию, тайно бежал из дома и пришел в Понт к своему другу святому Василию. Последний также был уже пресвитером и устроил в Понте монастырь, куда собралось множество иноков17. Он писал к Григорию из Понта, настойчиво приглашая его к себе. Таким образом, они снова, как и раньше в Афинах, начали жить вместе, имея каждый в другом образец добродетели и подражая один другому. Вместе же они писали для иноков уставы постнической жизни. Так прожил святой Григорий со святым Василием довольно долго.

Между тем умер брат Григория Кесарий. Родители много плакали о нем. При этом отец писал к Григорию, слезно убеждая его возвратиться домой и помочь ему в старости. Блаженный Григорий, частью боясь ослушаться отца, а частью видя нужды Церкви, сильно смущаемой в то время ересью Ария, в которую и отец Григория, как не получивший богословского образования, был отчасти совращен, возвратился из Понта в Назианз. Здесь он помогал состарившемуся отцу в церковном управлении и в хозяйственных заботах, разъяснил ему вред арианской ереси и утвердил его в Православии.

По смерти царя Констанция, сына Константина18, на престол вступил Юлиан, и тогда исполнилось о нем пророчество Григория: великое зло принес этот беззаконник — он открыто отрекся от Христа и воздвиг гонение на Церковь Христову. Святой Григорий боролся с ним многими своими богомудрыми сочинениями, изобличая его заблуждения, пагубные языческие увлечения и ложные эллинские басни. Этот законопреступник царствовал недолго и погиб с позором19. После него вступил на престол благочестивый царь Иовиан20, и снова стала процветать вера Христова. После Иовиана вступил на царство арианин Валент, и снова арианская ересь стала распространяться; православные были притесняемы повсеместно. Тогда же и в Кесарии Каппадокийской арианство многих совратило к заблуждениям и внесло смуту в Церковь Христову. Даже епископ Евсевий21, недостаточно сведущий в Божественном Писании, начал колебаться и допускать уклонения от истинной веры. Узнав об этом, святой Григорий написал ему, советуя упросить авву Василия возвратиться в Кесарию для борьбы с заблуждениями. Также он написал и к самому святому Василию, дружески советуя и прося, чтобы он, забыв прежний гнев на него Евсевия, отправился в Кесарию на помощь православным и снова утвердил Церковь, колеблемую арианами. Таким образом, святой Григорий, устроив своими письмами мир между епископом Евсевием и святым Василием, дал возможность святому Василию возвратиться в Кесарию Каппадокийскую. Тотчас по его возвращении ариане были посрамлены, и одни из них умолкли, а другие бежали. Епископ Евсевий обрадовался святому Василию. Прожив с ним в дружбе некоторое время, он скончался, а на его место на престол был возведен православными против его воли святой Василий Великий. Еретики, негодуя по этому поводу и чувствуя озлобление, устроили отделение города Тианы22 от Кесарии. В Тианах был в это время епископ Анфим, притворно казавшийся православным, а на самом деле еретик. Он с единомысленными ему епископами отделился от Василия и стал митрополитом Тианским. Таким образом он устроил разделение Каппадокийской области на две части, благодаря чему возникли продолжительные споры о пределах епархии. Святой Василий, видя, что некоторые города и селения отторгаются от его епархии, задумал устроить дело так: был между Кесарией и Тианами один незначительный и малоизвестный город Сасима23. В нем святой Василий рассудил устроить новую епископскую кафедру и поставить там епископом мужа благочестивого; он надеялся этим и прекратить распрю, и многих людей сохранить для благочестия. Не имея в виду для этой цели опытного мужа, он писал к другу своему святому Григорию, прося его принять посвящение во епископа на кафедру в Сасиме, ибо никто другой не был бы настолько способен утвердить там благочестие, как именно он. Святой Григорий настойчиво отказывался в письмах. Василий много раз писал к нему, но, не достигая желаемого, отправился сам в город Назианз и там, посоветовавшись со старым Григорием, епископом Назианзским, отцом Григория, начал вместе с ним убеждать своего друга Григория принять посвящение в святительский сан. Таким образом, Григорий был вынужден занять епископскую кафедру в Сасиме. Когда узнал об этом Тианский митрополит Анфии, причислявший Сасиму к пределам своей епархии, то привел туда войско с целью не допустить Григория к занятию кафедры; он подстерегал Григория по пути его следования. Святой Григорий, узнав во время пути о кознях Анфима и о приведенных им войсках, ушел в один монастырь и там ухаживал за больными, а затем поселился в пустыне, ища желательного ему безмолвия.

Спустя немного времени он снова по просьбе родителей возвратился в Назианз. Родители его уже сильно состарились и нуждались, по преклонности лет, в его помощи, тем более что у них не было других детей, кроме него одного. Кесарий, другой сын их, уже умер, как об этом уже сказано, а равно и дочь Григория уже отошла в вечность24. Погребение их обоих брат, сей святой Григорий, почтил надгробными словами. Затем он остался у родителей один, как зеница ока, и ему не представлялось возможности не исполнить просьбы своих родителей. Он должен был послужить их старости и после их кончины совершить над ними обычное погребение.

Когда святой Григорий возвратился из пустыни в Назианз, отец его Григорий, уже изнемогая от старости, хотел еще при жизни своей устроить сына на епископской кафедре в Назианзе. К этому он побуждал сына не только убеждениями и просьбами, а и клятвой. Он же не отказывался от попечений о благоустройстве Церкви, не хотел также и ослушаться приказания отца, но принять епископский престол отнюдь не желал.

— Невозможно мне, отец, — говорил он, — пока ты еще жив и не отошел в вечность, принять твой престол.

Отец, не настаивая более на принятии сыном престола и только возлагая на него попечение о Церкви, говорил:

— Пока я жив, будь мне, сын мой, опорой старости, а после моей смерти сделай так, как тебе будет угодно.