Помоги проекту - поделись книгой:
Скоро отец святого Григория, престарелый епископ Назианзский, преставился25, пробыв на епископском престоле сорок пять лет. Прожил он всего сто лет. Погребен он был с большим торжеством, при участии святого Василия Великого, прибывшего на погребение. Оставалась еще в живых Нонна, мать святого Григория, но и она в скором времени почила о Господе, также достигнув столетнего возраста26. Святой Григорий, похоронив своих благочестивых родителей, стал свободен от попечений о них; но он хотел еще освободиться и от славы, тем более что жители родного города понуждали его занять после отца епископский престол. Он отправился тайно в Селевкию27 и там оставался при церкви Святой первомученицы Феклы. Оттуда он был вызван дружескими просьбами Василия Великого и, возвратившись, принял попечение о богадельнях и больницах. Святой Василий, чтобы дать приют не имевшим где главу приклонить, построил обширные здания и, собрав туда нищих и больных, вдовиц, сирот и странников, заботился об ежедневной пище для них, а попечение о них поручил своему возлюбленному другу. Таким образом, святой Григорий был питателем нищих, служителем больных, успокоителем странников.
В это время от арианской ереси, в течение уже многих лет смущавшей Церковь Божию, произошла, подобно новой голове от какой-то гидры28, новая ересь и соблазняла многих. Это была ересь Македония, хулившего Духа Святого. Ариане исповедовали, что Отец есть Бог несозданный, предвечный, а Сын сотворен, притом не единосущен и не соприсносущен Отцу; македониане же признавали Сына равным Отцу, но хулили Духа Святого, причем одни говорили, что Он есть тварь, а не Бог, а другие не признавали Его ни Богом, ни тварью. Святой Григорий называл их полуарианами, так как они почитали Сына, но унижали Духа Святого. Эта ересь особенно распространялась в Византии. По убеждению святого Василия Великого и по общему совету многих других православных епископов, сошедшихся на Собор, святой Григорий как муж глубокого разума и сильный в красноречии должен был отправиться в Византию для опровержения еретического мудрствования и для защиты правых догматов святой веры. Но прежде чем он отправился в Византию, святой Василий, проболев немного, скончался29. Так угас всемирный светильник веры. Святой Григорий много плакал о нем и, почтив его надгробным словом, отправился в предлежавший ему путь.
Когда он достиг царственного города Византии, то был встречен благочестивыми христианами с радостью. Он нашел Церковь Христову до крайности умалившейся. Количество верующих легко было сосчитать, так как большая часть города пошла вослед ересей: Все храмы Божии, величественные и богато украшенные, были в руках еретиков. Один только небольшой и ветхий храм Святой Анастасии, отвергнутый еретиками, был оставлен православным. Святой Григорий тотчас, подобно Давиду, вооружившемуся некогда пращою против филистимлян, вооружился словом Божиим против еретиков, побеждал их в спорах и уничтожил их догматические заблуждения, как бы паутинную сеть. Ежедневно он обращал многих от заблуждения к Православию своими богомудрыми и богодухновенными речами и в течение малого времени так увеличил состав верующих членов Церкви Христовой, что невозможно и исчислить; число же еретиков со дня на день уменьшалось, так что сбывалось то, что сказано в Священном Писании о доме Давидовом и доме Сауловом: дом Давидов «все более и более усиливался, а дом Саулов более и более ослабевал»30.
Еще не миновало зло, причиненное Церкви арианами и македонианами, как явился новый еретик из Сирии, Аполлинарий, который неправильно мудрствовал о воплощении Господнем. Он признавал воплощение неистинным: Христос будто бы не имел души, а вместо нее — Божество. Будучи красноречив и искусен в эллинской мудрости; он многих увлек в свою ересь, а ученики его разошлись повсеместно, уловляя несведущих в богословской науке и увлекая их, как бы удою, в погибель. Тогда снова добрый подвижник благочестия святой Григорий предпринял великий подвиг, вступил в борьбу с еретиками, отпавших от правой веры обличал, умолял, запрещал, причем одних утверждая в вере, а других восстановлял от падения. В это же время ученики Аполлинария, вращаясь среди народа, клеветали на святого Григория, будто он разделял Христа на два лица. Усердно рассевая такую ложь повсеместно, они возбудили гнев и злобу народа против святого; ведь и капля воды при частом падении пробивает камень. Люди, неспособные понимать хитросплетенные еретические речи и уразуметь глубину таинства вочеловечения Христа, почитали еретиков как истинных пастырей и признавали их православными учителями; истинный же пастырь, поучавший благочестию, был признаваем еретиком. Возбудив толпу, они бросали в святого камни, как некогда иудеи — на святого первомученика Стефана; однако они не могли убить его, так как Бог хранил Своего угодника. Не будучи в состоянии удовлетворить свою злобу, они зверски напали на него и представили на суд начальнику города, как какого-либо бунтовщика, виновника смуты и волнений. Святой, будучи неповинным ни в каком преступлении, притом отличаясь кротостью и смирением, среди этого бедствия и беспричинного нападения на него народа молился только Богу, Христу Своему: о имени Твоем, Христе, «если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной»31. Начальник, зная его невиновность и видя неправедную человеческую злобу, отпустил его на свободу. Так он оказался мучеником, но без ран и истязаний, венценосцем, но без язв, и имел одно лишь желание — пострадать за Христа.
Просияв такими подвигами и упорной борьбой с еретиками, святой Григорий стал известен всем: повсеместно прославлялась его мудрость, и за нее он получил новое имя от всей Святой Православной Церкви, имя Богослова, подобно первому богослову, святому Иоанну девственнику, возлюбленному ученику Христову. Это имя Богослова, хотя свойственно и всем великим учителям и святителям, так как все они богословствовали, достойно прославляя Святую Троицу, однако святому Григорию оно усвоено особенным образом и стало его дополнительным именем. Оно дано было Григорию Церковью в знак его торжества и победы над многими и великими еретиками. С этого же времени и все стали называть его Богословом. Он был глубоко любим православными. Весь сонм благочестивых людей желал видеть его на патриаршем престоле. Притом и Александрийский патриарх Петр32, принявший престол после Афанасия Великого, писал к святому Григорию Богослову, поручая ему Константинопольский патриарший престол как достойнейшему и понесшему много трудов на пользу Церкви Христовой. Но тотчас явилось препятствие этому со стороны злобных людей.
Был в Константинополе один греческий философ из школы циников33, по имени Максим, родом египтянин. Он отличался хитростью, лукавством, лицемерием и злобными намерениями. Явившись к святейшему пастырю Григорию Богослову, он отрекся от эллинского безбожия и после крещения вступил в лоно Святой Церкви. Однако он жил в суете мира и лицемерно прикрывался благоговением, точно овечей одеждой, в душе оставаясь волком, что и не замедлило обнаружиться. Святитель Божий Григорий, не подозревая его лукавства, а обращение его из язычества в христианство считая великим делом, приютил его у себя как сожителя и друга, сделал своим сотрапезником и затем — членом церковного клира. Тот же последовал примеру Иуды — замыслил отступить от своего учителя и духовного отца и начал против него борьбу. Для исполнения своего замысла он нашел и помощника в лице одного пресвитера, не боявшегося Бога и искусного в коварных предприятиях. В союзе с ним Максим начал хитро и тайно действовать с целью восхитить патриарший престол в Константинополе. Но так как для удачи такого дела необходимо было много денег, чтобы подкупом и подарками склонить к единомыслию с собой большинство, то они и начали прежде всего заботиться о деньгах. При сатанинской помощи они скоро нашли желаемое следующим образом. Пришел в Византию с острова Фазос34 один пресвитер с большой суммой денег для покупки на церковное строение мраморных досок, привозимых с Проконниса35. Обольстив его различными несбыточными обещаниями, заговорщики отняли деньги, которых было достаточно для достижения лукавого замысла, а послали тайно в Александрию много богатых даров патриарху Петру, а равно его епископам и клирикам, и убедительно просили прислать в Византию епископов, которые возвели бы Максима на патриарший престол. Петр, прельстившись дарами и как будто забыв о прежнем своем письме к святому Григорию, тотчас склонился на их просьбы. Он послал в Константинополь египетских епископов, которые и прибыли туда без замедления. Никому не показавшись: ни пастырю Григорию, ни клиру, ни кому-либо из начальников, они явились с Максимом в церковь во время совершения утрени и уже приступили к рукоположению, желая посвятить Максима во архиепископы. Святой Григорий Богослов был болен. Тотчас об этом стало известно всем. В церковь немедленно собрались пресвитеры, члены клира и множество народа — как православные, так и еретики. Все, удивляясь такой тонкой хитрости и незаконному посвящению, воспламенились гневом и стали кричать на прибывших епископов, всячески стараясь помешать им в этом совершенно незаконном деле. С позором удаленные из церкви, они отправились в дом одного флейтиста и там окончили неправильное посвящение, а затем провозгласили Максима Константинопольским патриархом при содействии помощников как из духовных, так и из мирских лиц. Одни из них за согрешения были отлучены от Церкви, другие наняты за плату, а иные обольщены обещаниями даров и почестей; все они были приверженцами Максима и поддерживали его. Большинство же, притом почетнейшие граждане, воспламенились гневом и порицали Максима резкими укоризнами и упреками; они выражали неудовольствие и самому святому Григорию Богослову за то, что он принял такого человека в сожители себе и удостоил его своей дружбы.
Святой отвечал им:
— Не гневайтесь на меня, мужи, за то, что я благодетельствовал этому человеку, не предвидя его злобы. Разве мы повинны в том, что не можем предвидеть чьей-либо злобы? Только одному Богу свойственно знать тайну внутренней жизни человека. Притом не самым ли законом повелено нам отечески и с любовью отверзать свое лоно всякому приходящему к нам? «Приходящего ко Мне, — говорит Спаситель, — не изгоню вон»36. Для меня было важно уже и то, что Максим от эллинского заблуждения пришел ко святому крещению и вместо служения Геркулесу37 стал служить Святой Троице. Притом он казался добродетельным, хотя и лицемерно, — но лицемерие его и злоба только теперь явно обнаружились. Нам не дано исследовать такие дела; мы не проникаем в человеческие помышления, не знаем и будущего, разве только когда Бог откроет нам его. Мы смотрим только на лицо, а сердце видит Бог.
Этими словами народ был успокоен и затем стал относиться с еще большей любовью к святому Григорию Богослову. Максим же отправился вместе с собором египетских епископов, пославших его в архиереи, к благочестивому царю Феодосию Великому38, находившемуся тогда с войсками в Фессалонике39, и просил об утверждении его прав на Цареградский престол. Он, отверженный человек, не мог получить утверждения на основании церковных уставов, а потому и хотел получить власть управления в Церкви по царскому повелению, имея в виду скорее мучительствовать, чем святительствовать. Благочестивый царь сильно разгневался и с угрозами прогнал от себя Максима и прибывших с ним епископов. Тогда все они отправились в Александрию, и там Максим начал строить подобные же козни. Подкупив значительной суммой денег клириков Александрийской церкви, Максим дерзко и бесстыдно обратился к патриарху Петру: «Или Цареградский престол мне исходатайствуй, или я от твоего не отступлю». Пользуясь коварными средствами, он копал ров для патриарха и непременно осуществил бы свое злобное намерение, если бы об этом не узнал скоро начальник города. Опасаясь, чтобы в народе не вспыхнуло волнение, он с позором изгнал Максима из Александрии.
Между тем святой Григорий Богослов настолько был удручен в Константинополе телесными болезнями, что вынужден был отказаться от забот по управлению Константинопольской церковью и хотел возвратиться на родину свою, в Назианз. Он решил сказать народу последнее слово, в котором убеждал ревностно хранить веру и творить добрые дела. Народ понял, что он хочет оставить Константинополь. Послышались в церкви восклицания и громкий плач. Все единогласно начали говорить:
— Отец! Уходя от нас, ты уводишь с собой и учение о Святой Троице. Без тебя не будет в этом городе и правого исповедания Святой Троицы. Вместе с тобой уйдут из города Православие и благочестие.
Слыша эти восклицания и народный плач, святой Григорий отложил свое намерение и обещал оставаться с ними, пока не будет созван ближайший Собор. В это время ожидали, что скоро соберутся епископы и изберут на патриаршество достойного мужа. Этого же ожидал и святой Григорий: только увидев на патриаршем престоле достойного пастыря, он намеревался возвратиться на родину. Между тем благочестивый царь Феодосий вел войну с варварами и после победы над ними возвратился в Константинополь с торжеством. Ариане по-прежнему владели соборной патриаршей церковью и имели своим патриархом арианина Демофила; у православных же оставался небольшой и ветхий храм Святой Анастасии. Царь призвал Демофила и убеждал его или принять православное исповедание, или же уступить свое место другому. Демофил, будучи ожесточен сердцем, предпочел лучше лишиться престола, чем оставить свои заблуждения. Тогда царь отдал святому Григорию Богослову и всему сонму православных соборную церковь, которой ариане владели сорок лет, а равно и все другие церкви. Когда же архиерей Божий Григорий с клиром и народом хотел войти в церковь, толпа ариан, вооружившись, как бы на войну, стала около церкви, заграждая для православных вход, а святому угрожали смертью. Ариане наняли одного юношу, отважного и дерзкого, чтобы он, незаметно подойдя к Григорию, вонзил ему меч в чрево; но Бог спас Своего верного служителя. Тогда поднялись крик, шум и говор среди ариан. Они непременно причинили бы насилие и зло православным, если бы не явился сам царь и не ввел святого архиерея в церковь. Православные же с великой радостью и веселием восклицали, прославили Бога, проливая от восторга слезы и воздевая руки кверху. В самом деле, после стольких лет они снова получили свою святыню! При этом они единогласно взывали к царю, прося возвести на патриарший престол Григория Богослова. Святой Григорий, будучи слишком ослаблен своими постоянными телесными недугами и не имея сил обратиться к народу с речью, в виду общего крика, объявил через одного из своих клириков:
— Дети! Теперь время благодарения и прославления Единого в Троице Бога, Который даровал нам опять принять Его святую церковь. Поэтому прославим ныне Его великие милости, а о патриаршем престоле подумаем после, в другое время.
Народ, выслушав этот ответ святителя, перестал кричать. Затем по совершении литургии все разошлись, прославляя Бога; ариане же замолкли, посрамленные.
Благоверный царь Феодосий весьма уважал святого Григория Богослова, как отца своего, но он не часто приходил к царю, хорошо памятуя слова Соломона: «Не учащай входить в дом друга твоего, чтобы он не наскучил тобою и не возненавидел тебя»40. Святой имел большое усердие всегда поучать народ, посещать больных и лечить их, помогать обиженным, защищать слабых и очищать свое стадо от еретических заблуждений. Он удалялся иногда и в деревни, любя безмолвие и стараясь врачевать отдыхом свои частые болезни и таким образом сделать свое тело способным к дальнейшим трудам. Владея большим церковным имуществом, он не присвоил себе ни одной серебряной монеты, не допрашивал также он и церковных строителей, сколько ими собрано и сколько истрачено. Последнее он считал делом не епископа, а светского правителя. Он наставлял всех хранить чистую совесть. Изнемогши от непрестанных трудов и почтенного возраста, он однажды заболел и лежал в постели. Народ, узнав об этом, пришел посетить его. Он сел на постели и стал спрашивать:
— Чего вы хотите, дети? Зачем вы пришли ко мне?
Пришедшие кланялись ему и благодарили за все труды его, за то, что очистил город от ереси, за то, что святые церкви, бывшие много лет в руках ариан, возвратил православным, за то, что много благодетельствовал всем и своим учением, и пастырским попечением.
— Ныне же, отче, — говорили они, — если ты отходишь к Богу, то помолись о своем стаде, о благоверном царе и о всей Церкви.
Святой объявил, что болезнь его не к смерти, а затем, поучив их, по обычаю, отпустил. Когда они начали расходиться, остался один юноша, который, ухватившись за ноги святого, со слезами и рыданиями умолял его простить ему его грех. Святой спрашивал, в чем состоит его грех, но юноша ничего не отвечал, а только рыдал и просил прощения. Один из находившихся тут сказал святителю:
— Это твой убийца, отче! По подстрекательству еретиков он хотел вонзить меч тебе в чрево, но Христос защитил тебя. Вот он теперь кается и просит прощения.
Святой сказал юноше:
— Господь наш Иисус Христос да будет милостив к тебе, возлюбленный сын, и да простит тебе твои грехи. Только ты будь с этого времени нашим: оставь ересь и обратись ко Христу Богу и служи Ему верно.
Так он отпустил юношу, простив его. Весь город, узнав об этом, подивился его незлобию и воспламенился к нему еще большей любовью. Скоро после этого начали собираться в Византию епископы, частью для поставления патриарха в царственном городе, а частью для того, чтобы предать анафеме ереси на Втором Вселенском Соборе41. Когда собрались православные епископы в количестве ста пятидесяти, председателем Собора был избран святой Мелетий Антиохийский42. Тогда же святой Григорий Богослов вопреки своей воле и со скорбию, будучи больным, принял патриарший престол, согласившись на просьбы царя и всего народа. Спустя несколько дней святой Мелетий, патриарх Антиохийский, разболелся и отошел ко Господу. Затем явились епископы из Египта и Македонии и стали выражать неудовольствие по поводу назначения Григория патриархом, тем более что он был избран в их отсутствие. Они утверждали, что это назначение было неправильное, так как Григорий поставлен не Александрийским, а Антиохийским патриархом; между тем Александрийский патриарший престол — первый после римского, и от него должно исходить назначение патриарха Константинопольского. Между епископами произошли большие несогласия, смуты и распри: одни говорили, что поставление Григория было правильным, а другие возражали; при этом епископы ссорились между собой. Святой Григорий Богослов, видя происшедшие из-за него между епископами распри и ссоры, обратился ко всем им в соборе со словом.
— Я, священные и уважаемые пастыри, — говорил он, — не стремился получить власть над Константинопольской церковью, а если она возросла и прочно утвердилась моим потом и трудами, то для меня достаточно угодить этим Богу и от Него ожидать себе воздаяния. Только любовь моего словесного стада и общий суд святителей принудили меня принять престол; ныне же я вижу неприязнь многих ко мне. Знайте же, что я не ищу ни богатства, ни высокого положения и почестей; я не желаю носить звание Константинопольского патриарха и без огорчения оставляю епископство; вы же совещайтесь между собой и делайте, что вам угодно. Мне издавна приятна пустыня, и лишающие нас престола не могут лишить нас Бога.
Сказав это, он вышел и оставил патриарший дом. Он поселился в небольшом, отстоявшем далеко от церкви домике, избегая разговоров и споров приходивших к нему людей. Однако многие из народа, приходя к нему, просили его, чтобы он оказал милость своей пастве и не оставлял ее, после того как воспитал и увеличил ее столькими трудами и потом.
— Покажи, отец, — говорили они, — свое расположение к твоим детям, ради которых ты так много потрудился; посвяти им и остаток дней своих, чтобы мы, просвещенные твоим учительством, имели после твоей кончины твое тело.
Святой Григорий, как чадолюбивый отец, смягчился сердцем и, недоумевая, что ему делать, просил Бога указать ему путь жизни.
Когда увеличилось число собравшихся епископов, а раздоры и несогласия между ними все еще продолжались, блаженный Григорий, став посреди собора, обратился к ним с речью:
— Мужи и сопастыри мои по управлению святым Христовым стадом! Стыдно вам, поучающие других хранить мир, входить в раздоры между собой. Как вы можете других убедить к согласию и единомыслию, если не можете согласиться сами с собой? Но я умоляю вас пред Единосущною и Пресвятою Троицею установить мир и показать взаимную любовь друг к другу, чтобы вы в полном согласии могли устроить церковные дела. Если же я — виновник разногласия и разъединения между вами, то я нисколько не достойнее пророка Ионы. Выбросьте меня за борт корабля — и тогда прекратятся для вас волнения. Хотя я и неповинен в этой буре, но я предпочитаю пострадать, если вы этого хотите. Только примиритесь между собой и будьте единомысленны: свергните меня с престола, изгоните из города, только истину и мир, говорю с пророком Захарией43, возлюбите. Желаю вам здравствовать, священные пастыри! Не забывайте и моих трудов!
Когда он произнес эту речь, все противники его устыдились и умилились его словам. Святой же, оставив Собор, задумал возвратиться на родину и пошел просить царя отпустить его на родину.
Он говорил царю:
— Царь! Да воздаст тебе Христос в день суда за все твои благодеяния, оказанные Церкви. Но не откажи мне, державный владыка, в той милости, о которой я ныне прошу тебя: я не прошу тебя ни о имениях, ни о сродниках; я не ищу многоценных покрывал для жертвенников, я хочу только облегчения трудов своих. Пусть этим прекратится зависть многих; пусть твоим старанием достигнут согласия епископы! Ты, устранивший дерзость варваров, устрани и раздоры святителей. Укрась твою победоносную державу тем одним, чтобы епископы достигли мира и согласия между собой. Это будет достигнуто, если ты отпустишь меня на родину. Об этой милости я прошу тебя; окажи мне это последнее благодеяние.
Царь был поражен словами святого и прослезился. Прослезились и бывшие тут сановники. Все чувствовали сильную любовь к святому и не хотели отпускать его. Он же, то ссылаясь на свою старость и постоянные болезни, то указывая на происходящие из-за него раздоры между епископами, продолжал просить царя и наконец убедил его не удерживать, а отпустить его, куда он хочет, дабы остаток дней своих провести в мире и отдохнуть от многих трудов своих. Отпущенный царем, он простился со всеми и дал благожелания мира своим словесным овцам. Когда он удалялся из города, весь народ провожал его и плакал горькими слезами. Тотчас же некоторые епископы, любившие святого Григория и оплакивавшие его, ушли из города и, оставив Собор, возвратились каждый к месту своего служения. Таковы были: Григорий Нисский, брат Василия Великого, Амфилохий Иконийский, Евлогий Эдесский, Элладий Кесарийский, Отрий Мелитинский и многие другие. Оставшиеся же на Соборе епископы избрали патриархом сенатора Нектария44.
Святой Григорий Богослов удалился в Каппадокийскую область и поселился на родине, в деревне Арианз. Там он отдыхал, будучи очень слаб. Однако он не оставлял трудов во славу Божию: он нашел свой отечественный город Назианз зараженным Аполлинариевой ересью и старался очистить его и личными вещаниями, и посланиями своими. Когда граждане просили его принять отцовский престол, он отказался, а поставил им епископом одного пресвитера, по имени Евлалий, мужа ревностного в вере и благочестивого. Сам он оставался в полном уединении в селении Арианз. Там, прожив некоторое время и оставив после себя много назидательных сочинений45, он в глубокой старости отошел к нестареющей жизни 25 января46. Он был с почетом погребен в городе Назианзе. Спустя много лет благочестивый царь Константин Багрянородный перенес его честные мощи из Назианза в Константинополь и положил в церкви Святых апостолов — в помощь и защищение городу и во славу Христа Бога, со Отцем и Святым Духом славимого во веки. Аминь.
1 Вторая, или Великая, Каппадокия — весьма обширная область в середине восточной части Малой Азии, к западу от верховьев реки Евфрат; некогда Каппадокия была одним из значительных государств Азии, но затем потеряла свою самостоятельность и вошла в состав Римской империи как ее провинция (в 17 или 18 г. по Р. X.). Назианз — маленький городок в юго-западной части Каппадокии; ныне на месте Назианза — лишь развалины в бесплодной местности, наполненной каменоломнями.
2 Ипсистариане получили свое наименование от того, что они поклонялись Богу как (существу) «высочайшему» (от греч. слова ύφιστος — высший, высочайший). Они считали себя озаренными свыше; к христианским воззрениям они примешивали языческие (персидские) и иудейские лжеучения. Отвергая идолов и жертвы, ипсистариане поклонялись Богу под символами света и огня.
3 1 Кор. 7, 14.
4 Пс. 121, 1.
5 В 325 г.
6 См. 1 Цар. 1.
7 Св. Григорий Богослов родился около 320 г. в Арианзе, имении его родителей, лежавшем недалеко от Низианза к югу.
8 В IV столетии был вообще обычай откладывать крещение до зрелого возраста, иногда даже, как это было с Константином Великим, до смертного одра, так как опасение умереть некрещеным казалось меньшим, чем страх впасть в смертный грех после крещения.
9 Григорий (от греч. γρηγορεω — бодрствую) — бодрствующий, бодрый.
10 Кесарий, брат святого Григория Богослова, за свою святую жизнь причислен к лику святых; память его — 9 марта.
11 Кесария (на восточном берегу Средиземного моря) была тогда одним из значительнейших городов Палестины и местопребыванием епископа. Там находилась знаменитая христианская школа, основанная известным церковным писателем и ученым III в. Оригеном и после него находившаяся под руководством таких выдающихся христианских богословов, как известный церковный историк Евсевий, епископ Кесарийский, и прославившийся своей ученостью и святой жизнью пресвитер Памфил, окончивший жизнь мученически (память его 16 февраля); кроме школы трудами последнего была составлена обширная библиотека из тридцати тысяч томов, благодаря которой приобрели ученость многие отцы и учителя Церкви. Но прежде образования в Кесарии Палестинской св. Григорий Назианзин изучал науки в Кесарии Каппадокийской.
12 В Александрии, центре языческой образованности, издавна был знаменитый музей наук словесных, математических и философских. Но в то же время, в противовес язычеству, еще со времен апостольских возникло и христианское так называемое огласительное, или катехизическое, училище, влияние которого на будущность христианства было многосторонне и неизмеримо. Предание с благоговением приписывало основание этого учения самому апостолу и евангелисту Марку. В первое время в нем преподавались только первоначальные наставления для желающих получить крещение, на что указывает уже само наименование Александрийского училища «огласительным», а вместе с тем приготовлялись и сами огласители. Но потом огласительное Александрийское училище, по своему положению в центре всемирной образованности и учености, приняло характер богословского ученого образовательного заведения, достигшего блестящего состояния, главным образом благодаря трудам знаменитого Пантена, не менее замечательного ученика и преемника его Климента Александрийского и еще более — Оригена.
13 Хотя Афины, древняя знаменитая столица Греции, в то время были лишь тенью прежнего своего величия, однако там еще процветали школы языческих софистов и риторов, придававшие городу некоторое подобие его прежней славы.
14 Эгина — остров в Сароническом заливе, на востоке от Греции, между Средней и Южной Грецией.
15 Самос — один из главных островов Эгейского моря (архипелага), вблизи западного берега Малой Азии, против мыса Микале, от которого отделен нешироким проливом.
16 Они изучали грамматику, историю, геометрию, астрономию, арифметику и математику, начатки медицины, философию и логику. Много времени занимало изучение классической (римской и греческой) литературы. Многие христиане пренебрежительно относились к чтению великих языческих писателей, но свв. Григорий Назианзин и Василий Великий стояли выше столь узкого предрассудка.
17 О монастыре, основанном св. Василием в Понте (на севере Малой Азии), см. в житии св. Василия.
18 Это было в 361 г.
19 В 363 г.
20 Царствовал в 363-364 гг.
21 Евсевий Памфил, епископ Кесарийский, славился своею ученостью, написал церковную историю, книгу о палестинских мучениках, описал жизнь Константина Великого; но, при своей учености, уклонился, к сожалению, от Православия и был привержен арианству, хотя прямо и не отступил от Православной Церкви.
22 Тианы — древний город Каппадокии, у подножия Тавра, близ киликийских ущелий.
23 Сасима находилась на границе двух новообразовавшихся, вследствие разделения областей, епархий, верстах в пятидесяти от Тиан и тридцати шести от Назианза.
24 Это было в 368 г.
25 Григорий, епископ Назианзский, отец св. Григория Богослова, скончался в 374 г. Почтив память его надгробным словом, Григорий Богослов по слову, данному отцу, в продолжение некоторого времени управлял назианзской паствой.
26 Праведная мать Григория Богослова скончалась, как и ее муж, в том же 374 г., она причислена к лику святых, память ее празднуется 5 августа.
27 Селевкия — название многих городов, по большей части основанных Селевком I. Здесь нужно разуметь Селевкию Неаврийскую, в горной стране, на юго-востоке Малой Азии.
28 Гидра, по мифологии древних греков, — похожее на змею чудовище о девяти головах, которые вновь вырастали, когда их отсекали.
29 Св. Василий скончался в 379 г.
30 2 Цар. 3, 1.
31 Пс. 22, 4.
32 Петр II, патриарх Александрийский, управлял Церковью в 379-380 гг.
33 Этот неизвестный в Александрии человек принадлежал собственно к худшему разряду искателей приключений из духовенства. Он представлял собою худую смесь суетного мирянина, лицемерного христианина и показного философа. По наружности он выставлял себя аскетом и носил плащ циников (философы, которые выказывали полное презрение к земным благам и поставили целью возможное уменьшение телесных потребностей, почему, впадая в крайность, носили ветхую одежду и отказывались от всех житейских удобств, хотя часто лицемерно).
34 Фазос, ныне Тасо, — остров Эгейского моря (архипелага), недалеко от Фракийского берега.
35 Проконнис — немаловажный остров на Пропонтиде (Мраморном море); известен своими мраморными досками.
36 Ин. 6, 37.
37 Геркул ес — герой древнегреческих преданий, обладавший, по верованиям древних греков, сверхестественной силой, олицетворявший собою физическую силу человека и впоследствии почитаемый ими как один из наиболее излюбленных богов.
38 Царствовал с 379 по 395 г.
39 Фессалоника, иначе Солунь (Салоники), — весьма значительный древний город Македонии, лежал в глубине большого Солунского, или Фракийского, залива в Эгейском море.
40 Притч. 25, 17.
41 Второй Вселенский Собор начался в 381 г. и продолжался три года.
42 Мелетий патриаршествовал в 358-381 гг.
43 См. Зах. 8, 19.
44 Св. Нектарий патриаршествовал с 381 по 397 г.
45 Сочинения св. Григория Богослова пользовались самым высоким уважением в Церкви Христовой. Они были предметом самого внимательного изучения и весьма многих толкований. Сочинения св. Григория состоят из слов, писем и стихов. Пять слов о богословии всего лучше показывают, какой богослов был Григорий. В слове на Пятидесятницу св. Григорий изображает действия Духа Святого и по действиям в Нем дает видеть Истинного Бога. В других сочинениях Григорий объясняет догмат о Святой Троице, частию же говорит о других предметах веры. Вообще слова Григория беспримерны по многим отношениям. И по форме, и по тону слова Григория — не беседы, они — в полном смысле ораторские слова. Из 45 его слов — пять похвальных, девять — на праздники, иные — защитительные и обличительные. Между праздничными словами св. Григория ныне известны слова: на Рождество Христово, на Крещение, на Пасху, на Пятидесятницу, на Антипасху, на св. Маманта, о Маккавеях, о св. мучениках в неделю Всех святых. Некоторые слова из его проповедей вошли в состав Пасхального канона св. Иоанна Дамаскина, и из них составились одна из стихир пасхальных, оглашающих ныне Церковь, и несколько тропарей канона; некоторые слова из его проповедей вошли также в состав церковных служб на Рождество Христово, Пятидесятницу и Антипасху. Из защитительных и обличительных слов св. Григория Богослова известен его так называемый «Памятник Юлиану» — два слова, в которых неизгладимо изображено для потомства нечестие Юлиана. Письма Григория относятся к лучшим произведениям словесности. Они большею частью кратки, но в этом полагал достоинства письма Григорий. Песнопения св. Григория разделяются на три разряда: на догматические, нравственные и исторические; в числе последних в большей части он поет о самом себе, о своих немощах и скорбях. Замечательны также его молитвенные песнопения, например утренние и вечерние, стихи о жизни, добродетели, суете жизни; все они должны занять первое место между лучшими произведениями творчества. Церковь почтила св. Григория тем именем, которым она почтила одного высокого между апостолами и евангелистами — Иоанна. Это наименование усвоено ему потому, что после первого Богослова св. Григорий постигал столь высокими и вместе точными помыслами глубины Божества, сколько постигать их можно человеку при свете Откровения; особенно же вся мысль его, как и первого Богослова, обращена была к Предвечному Слову. Возвышенность помыслов, восходящих во внутреннее (насколько оно доступно) святилище Божия естества, — такая особенность св. Григория, которой в одинаковой с ним мере никто не обладал.
46 Св. Григорий Богослов скончался в 389 г. В Константинополе ему построен был храм неким Патрикием при Феодосии Младшем в первой половине V в. Мощи св. Григория, перенесенные в Константинополь в 950 г. при императоре Константине VI Порфирородном, были разделены: одна часть их положена была в храме Святых апостолов, другая — в храме Святой Анастасии. Есть мощи его ныне и в Риме в соборе Святого апостола Петра.
Житие святого отца нашего Григория, епископа Нисского
Святой Григорий Нисский был братом по плоти святого Василия Великого, которого он был значительно моложе1. Детским воспитанием его занималась та же благочестивая бабка Макрина, которая учила и святого Василия2, а первоначальные наставления в грамматике и риторике получил он от своего отца. Дальнейшие уроки, с 12-го года своей жизни, когда умер отец его, он слушал у кесарийских наставников красноречия. Знания, приобретенные Григорием в языческой школе Кесарии, были потом дополнены самостоятельными научными занятиями и уроками святого Василия Великого, которым Григорий, по его словам, был очень многим обязан. При своих природных дарованиях и прилежании в изучении наук святой Григорий с успехом изучил риторику и философию и готовил себя к званию светского оратора.
Но Бог судил иначе, и в самой душе Григория, более склонного в то время к светским занятиям и к изучению светских наук, вскоре произошла перемена. Однажды в имении его матери предположено было совершить празднество в честь перенесения мощей сорока мучеников. Позван был на это семейное торжество и Григорий, обучавшийся тогда в Кесарии. Недовольный тем, что он оторван от своих занятий и что празднество не было отложено до другого, более благоприятного времени, Григорий равнодушно, без внимания слушал песнопения богослужения, происходившего в саду и длившегося всю ночь, и наконец, удалившись в одну из беседок, лег спать. И вот во сне он видит, что хочет войти в сад, но какие-то светоносные воины не пропускают его, и только благодаря заступничеству одного из них ему удается избежать наказания. Это устрашающее сновидение произвело на Григория сильное впечатление, и он, оставив мирские занятия и науки, обратился к чтению священных и душеспасительных книг, а потом вскоре принял на себя обязанности анагноста, состоящие в чтении Священного Писания в богослужебных собраниях. Однако такая настроенность сначала ненадолго укоренилась в душе Григория. По смерти Юлиана Отступника, воспретившего христианам быть наставниками риторики и грамматики, Григорий опять обратился было к любимому занятию, избрав для себя призвание преподавателя риторики, что вызвало недовольство со стороны его друзей и строгие обличения со стороны святого Григория Богослова. Впрочем, Григорий недолго стремился к славе ритора. Вскоре под влиянием членов своей аскетически настроенной семьи и друзей он обратился всей душой к изучению памятников веры, оставил мир и удалился в пустыню, поселившись в монастыре, основанном Василием Великим на берегу реки Ирис. Вскоре после того святой Василий, желая иметь в Григории верного помощника для борьбы с арианской ересью, поставил его во епископа города Ниссы3. Святой Григорий действовал как истинный пастырь Христов, доблестно управляя Церковью и охраняя ее мир от козней врагов. Благочестивая сестра его Феозва был при нем диаконисой и весьма много помогала брату в делах церковных, так что впоследствии смерть ее была для него потерей великой.
В царствование Валента святой Григорий Нисский подвергся несправедливым гонениям со стороны правителей-ариан. Наместник Понта Демосфен составил в Анкире4 из покорных правительству епископов собор, на котором Григорий был ложно обвинен в неправильном употреблении церковного имущества и лишен кафедры. По приказанию Демосфена святой был схвачен и под стражей отправлен в Анкиру, причем дорогой много пострадал от грубости воинов. Потом он решился бежать и, ускользнув от стражи, скрылся в безопасное место. На следующий год был созван новый собор из епископов Понта и Галатии в самой Ниссе, святой Григорий не явился на суд и снова был заочно низложен. Но, лишенный кафедры, Григорий не оставался в бездействии: он переходил из одного места в другое, чтобы утверждать Православие и утешать православных. По смерти Валента святой Григорий был возвращен к своей кафедре и с восторгом встречен святой паствой.
Вскоре после того он огорчен был смертью святого Василия Великого, которого он глубоко любил и уважал как своего наставника. В годичную память почтил он его надгробным словом и из благодарного уважения к нему как к своему наставнику окончил его описание шести дней творения, где недоставало описания человека и где другие желали видеть решенными еще некоторые недоуменные вопросы.
В том же году святой Григорий Нисский принимал участие в Антиохийском Соборе5. На этом Соборе определено было послать опытного в деле веры мужа для обозрения церквей в Аравии и Палестине, где оскорбляли веру ереси антикомариан, не чтивших непорочного девства Богоматери, и коллиридиан, чтивших Богоматерь как божество. Для утверждения мира и веры избран был святой Григорий. Перед отправлением в это путешествие он посетил свою старшую сестру блаженную Макрину6. По погребении ее он с успехом окончил в Аравии данное ему на Антиохийском Соборе поручение, но в Иерусалиме, где с благоговейной радостью он посетил священные места, не мог совершить всего того, что было ему поручено, и со скорбью писал, что грехи и заблуждения и там находят крепкую защиту в сердцах людей.
Между тем в отсутствие святого Григория в его епархию снова было занесено арианство, которое ему с трудом удалось побороть по возвращении домой. В то же время он принимал участие в избрании епископов для Иворы и Севастии по просьбе жителей, опасавшихся, что преемниками почивших епископов будут еретики. Когда в царствование Феодосия Великого был созван в Константинополе Второй Вселенский Собор против духоборца Македония, то и святой Григорий Нисский был там же вместе с другими святыми отцами поборником благочестия, возражая и посрамляя противников силой истины на основании Божественного Писания. На этом Соборе старанием святого Григория дополнен был Никейский Символ веры членом о Святом Духе, причем к Символу были присоединены еще девятый, десятый, одиннадцатый и двенадцатый члены. Вообще Григорий Нисский был одним из главных деятелей Собора.
Вместе с другими епископами он участвовал также в утверждении святого Григория Богослова в звании Константинопольского архипастыря и читал ему и блаженному Иерониму7 свое сочинение против Евномия8. Когда против святого Григория Богослова возникла ожесточенная борьба со стороны некоторой части духовенства, зараженного еретическими лжеучениями или расположенного к еретикам, вследствие чего он должен был оставить Константинопольскую кафедру, — святой Григорий Нисский вместе со многими другими всячески старался разрушить эту вражду, но, не будучи в состоянии сделать это, преподал советы о вере и новом призвании преемнику Григория Богослова Нектарию, избранному из оглашенных. Во время пребывания своего в Константинополе святой Григорий Нисский произнес две проповеди: одну по случаю избрания святого Григория Богослова епископом столицы, другую — надгробную на погребении Мелетия, патриарха Антиохийского.
Вскоре после Второго Вселенского Собора Григорию пришлось переезжать из одной церкви в другую для приведения в порядок церковных построений и утверждения Православия, так как на Втором Вселенском Соборе он был объявлен в числе трех архипастырей охранителем Православия для Понта. В 383 году святой Григорий Нисский был на Соборе в Константинополе, где произнес слово о Божестве Сына и Духа Святого. В 386 году он снова был в Константинополе, и здесь ему как знаменитому оратору было поручено произнести слово над гробом любимой всеми императрицы Плакиллы9. В 394 году он снова присутствовал в Константинополе на Соборе, созванном для решения вопросов по церковным делам Аравии10.
Паству свою святой Григорий как пастырь верный и истинный ревностно утверждал в вере и благочестии, случалось, что по нескольку дней сряду говорил он ей поучения. В то же время он был ходатаем и защитником несчастных перед судьями, отличался сострадательностью к нищим, терпеливостью, миролюбием и прямодушием. Достигнув глубокой старости, святой Григорий почил о Господе11, оставив после себя много полезных и драгоценнейших для Святой Церкви писаний12.
1 Это видно уже из того, что св. Григорий Нисский называет Василия Великого своим учителем и отцом. Что касается года рождения св. Григория, то он неизвестен.
2 См. о сем, равно как о родителях св. Григория Нисского, в житии св. Василия Великого.
3 Это было в начале 972 г. Нисса — город в северо-западной части Каппадокии.
4 Анкира — весьма древний цветущий город Галатии (небольшая провинция Малой Азии, лежавшая между Фригией, Вифинией, Понтом и Каппадокией, в средней части Малой Азии) — ныне Ангора (Анкара), до сих пор остается одним из важнейших торговых городов Малой Азии. Собор в Анкире против св. Григория и низложение его последовали в 375 г.
Поделиться книгой: