Избранные жития святых III-IX вв.

— Суди, но по суду царскому60.

Святой сказал тогда:

— Ступайте и вы, ариане, и вы, православные, и затворите церковь, заперев ее, запечатайте печатями: вы — своими, а вы — своими и поставьте с той и другой стороны надежную стражу. Потом сначала вы, ариане, помолитесь в течение трех дней и трех ночей, а потом подойдите к церкви. И если по молитве вашей двери церковные откроются сами собой, то пусть церковь будет на веки вашей, если же этого не случится, то мы тогда помолимся одну ночь и пойдем с литией61, при пении священных песнопений, к церкви: если она откроется для нас, то мы будем владеть ею на веки; если же и нам не откроется, то церковь будет опять ваша.

Это предложение арианам понравилось, православные же огорчились на святого, говоря, что он судил не по правде, а по страху перед царем. Затем, когда обе стороны крепко-накрепко заперли святую церковь, к ней по запечатании ее была поставлена бдительная стража. Когда ариане, помолившись три дня и три ночи, пришли к церкви, ничего чудесного не случилось: они молились и здесь с утра до шестого часа, стоя и взывая: «Господи, помилуй». Но двери церковные перед ними не открылись, и они ушли со стыдом. Тогда Василий Великий, собрав всех православных с женами и детьми, вышел из города в церковь Святого мученика Диомида62 и, там совершив всенощное бдение, утром пошел со всеми к запечатанной соборной церкви, воспевая:

— Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный, помилуй нас!

Остановившись перед дверями церковными, он сказал народу:

— Поднимите руки свои к небесам и с усердием взывайте: Господи, помилуй!

Потом святой повелел всем умолкнуть и, подойдя к дверям, осенил их трижды крестным знамением и сказал:

— Благословен Бог христианский всегда, ныне и присно и во веки веков.

Когда народ воскликнул: «Аминь!», тотчас сотряслась земля, и начали сокрушаться запоры, выпали затворы, расселись печати, и ворота открылись, как бы от сильного ветра и бури, так что двери ударились о стены. Святой же Василий начал воспевать:

— «Поднимите, врата, верхи ваши, и поднимитесь, двери вечные, и войдет Царь славы!»63.

Затем он вошел в церковь со множеством православных и, совершив Божественную службу, отпустил народ с радостью. Бесчисленное же множество ариан, увидев то чудо, отстали от своего заблуждения и присоединились к православным. Когда о таком правосудном решении Василия и о том славном чуде узнал царь, то чрезвычайно удивился и стал хулить арианство, однако, будучи ослеплен нечестием, он не обратился в Православие и впоследствии погиб жалким образом. Именно, когда он был поражен и получил рану на войне в стране Фракийской, то убежал и скрылся в сарае, где лежала солома. Преследователи же его окружили сарай и подожгли его, и царь, сгоревши там, пошел в огонь неугасимый64. Смерть царя последовала уже по преставлении святого отца нашего Василия, но в тот же год, в который преставился и святой.

Однажды пред святым Василием оклеветан был брат его Петр, епископ Севастийский. Про него сказали, что он будто бы продолжает сожительство с женой своей, которую оставил перед посвящением во епископы, — епископу же не подобает быть женатым. Услышав о сем, Василий сказал:

— Хорошо, что вы мне об этом сказали: я пойду с вами вместе и обличу его.

Когда же святой подходил к городу Севастии, Петр духом узнал о пришествии брата, ибо и Петр был исполнен Духа Божия и жил с мнимой женой своей не как с женой, а как с сестрой, целомудренно. Итак, он вышел из города навстречу святому Василию на восемь поприщ65 и, увидав брата с большим числом спутников, улыбнулся и сказал:

— Брат, как бы на разбойника, ты выступил против меня?

Давши друг другу целование о Господе, они вошли в город и, помолившись в церкви Святых сорока мучеников, пришли в епископский дом. Василий, увидев невестку свою, сказал:

— Здравствуй, сестра моя, лучше же сказать — невеста Господня: я пришел сюда ради тебя.

Она отвечала:

— Здравствуй и ты, пречестнейший отче, и я давно уже желала облобызать твои честные ноги.

И сказал Василий Петру:

— Прошу тебя, брат, ночуй в эту ночь с женой твоей в церкви.

— Я сделаю все, что ты мне повелишь, — отвечал Петр.

Когда наступила ночь и Петр почивал в церкви с женой своей, там находился и святой Василий с пятью добродетельными мужами. Около полуночи он разбудил этих мужей и сказал им:

— Что вы видите над братом моим и над невесткой моей?

Они же сказали:

— Видим ангелов Божиих, обвевающих их и намащающих ароматами их непорочное ложе.

Василий сказал тогда им:

— Молчите же и никому не рассказывайте, что видели.

Наутро Василий повелел народу собраться в церковь и принести сюда жаровню с горящими углями. После сего он сказал:

— Простри, честная невестка моя, свою одежду.

И когда она сделала это, святой сказал державшим жаровню:

— Положите ей в одежду горящих углей.

Они исполнили это повеление. Тогда святой сказал ей:

— Держи эти угли в своей одежде до тех пор, пока я тебе скажу.

Потом он снова повелел принести новых горящих углей и сказал брату своему:

— Простри, брат, фелонь твою66.

Когда тот исполнил это повеление, Василий сказал слугам:

— Высыпьте угля из жаровни в фелонь, — и те высыпали.

Когда Петр и жена его долгое время держали горящие угли в одеждах своих и не терпели от этого никакого вреда, народ, видевший это, дивился и говорил:

— Господь хранит преподобных Своих и дарует им блага еще на земле.

Когда же Петр с женой своей бросили угли на землю, от них не чувствовалось никакого дымного запаху, и одежды их остались необожженными. Затем Василий повелел вышеупомянутым пяти добродетельным мужам, чтобы они всем рассказали о том, что видели, и те поведали народу, как они видели в церкви ангелов Божиих, витавших над одром блаженного Петра и супруги его, и намащавших ароматами непорочное их ложе. После сего все прославили Бога, очищающего угодников Своих от лживой клеветы человеческой.

Во дни преподобного отца нашего Василия в Кесарии была одна вдова знатного происхождения, чрезвычайно богатая; живя сластолюбиво, угождая плоти своей, она совершенно поработила себя греху и много лет пребывала в блудной нечистоте. Бог же, Который хочет, чтобы все покаялись67, коснулся Своей благодатию и ее сердца, и женщина стала раскаиваться в своей греховной жизни. Оставшись однажды наедине сама с собой, она размышляла о безмерном множестве своих грехов и стала так оплакивать свое положение:

— Горе мне, грешной и блудной! Как стану я отвечать праведному Судие за сделанные мной грехи? Я растлила храм тела моего, осквернила свою душу. Горе мне, самой тягчайшей из грешниц! С кем я могу сравнить Себя по своим грехам? С блудницей ли или с мытарем? Но никто не согрешил так, как я. И — что особенно страшно — я совершила столько зла уже по принятии крещения. И кто возвестит мне, примет ли Бог мое покаяние?

Так, рыдая, она припомнила все, что сделала с юности до старости, и, сев, написала это на хартии. После же всего записала один грех самый тяжкий и запечатала эту хартию свинцовой печатью. Затем, выбрав время, когда святой Василий пошел в церковь, она устремилась к нему и, бросившись к его ногам с хартией, восклицала:

— Помилуй меня, святитель Божий, я согрешила больше всех!

Святой, остановившись, спросил ее, чего она от него хочет; она же, подавая ему в руки запечатанную хартию, сказала:

— Вот, владыко, все грехи и беззакония мои я написала на этой хартии и запечатала ее, ты же, угодник Божий, не читай ее и не снимай печати, но только очисти их своей молитвой, ибо я верю, что Тот, Кто подал мне эту мысль, услышит тебя, когда ты будешь молиться обо мне.

Василий же, взяв хартию, поднял очи на небо и сказал:

— Господи! Тебе Единому возможно сие. Ибо если Ты взял на Себя грехи всего мира, то тем более Ты можешь очистить прегрешения сей единой души, так как все грехи наши, хотя сосчитаны у Тебя, но милосердие Твое безмерно и неисследимо!

Сказав сие, святой Василий вошел в церковь, держа в руках хартию, и, повергшись перед жертвенником, всю ночь провел в молитве о той женщине.

Наутро, совершив Божественную службу, святитель призвал женщину и отдал ей запечатанную хартию в том виде, в каком получил ее, и при этом сказал ей:

— Ты слышала, женщина, что никто не может прощать грехи, кроме одного Бога68.

Она же сказала:

— Слышала, честный отче, и поэтому-то я обеспокоила тебя просьбой умолить Его Благость.

Сказав это, женщина развязала хартию свою и увидела, что все грехи ее были здесь изглажены, не изглажен был только тот тяжкий грех, который был записан ею после. При виде этого женщина ужаснулась и, ударяя себя в грудь, упала к ногам святого взывая:

— Помилуй меня, раб Бога Вышнего, и как ты смилостивился над всеми беззакониями моими и умолил за них Бога, так умоли и о сем, чтобы оно было вполне очищено.

Архиепископ же, прослезившись от жалости к ней, сказал:

— Встань, женщина, и я сам человек грешный и нуждаюсь в помиловании и прощении. Тот же, Кто очистил прочие грехи, может очистить и еще не изглаженный твой грех; если же ты на будущее время будешь беречь себя от греха и начнешь ходить путем Господним, то будешь не только прощена, но и сподобишься небесного прославления. Вот что я тебе советую: ступай в пустыню, там найдешь ты мужа святого по имени Ефрем, отдай ему эту хартию и проси его, чтобы он испросил тебе помилование у Человеколюбца Бога.

Женщина по слову святого пошла в пустыню и, пройдя большое расстояние, нашла келию блаженного Ефрема. Постучавшись в дверь, она сказала:

— Помилуй меня грешную, преподобный отче!

Святой Ефрем, узнав духом своим о цели, с какой она пришла к нему, отвечал ей:

— Отойди от меня, женщина, ибо я — человек грешный и сам нуждаюсь в помощи других людей.

Она бросила тогда перед ним хартию и сказала:

— Меня послал к тебе архиепископ Василий, чтобы ты, помолившись Богу, очистил грех мой, который написан в этой хартии, остальные грехи очистил он, а ты об одном грехе не откажи помолиться, ибо я к тебе послана.

Преподобный же Ефрем сказал:

— Нет, чадо, тот, кто мог умолить Бога о многих твоих грехах, тем более может умолить об одном. Итак, ступай немедля, чтобы застать его в живых, прежде чем он отойдет ко Господу.

Тогда женщина, поклонившись преподобному, возвратилась в Кесарию.

Но пришла она сюда как раз к погребению святого Василия, ибо он уже преставился и святое тело его несли к месту погребения. Встретив погребальное шествие, женщина громко зарыдала, бросилась на землю и говорила святому, как бы живому:

— Горе мне, святитель Божий! Горе мне, несчастной! Для того ли ты отослал меня в пустыню, чтобы, не тревожимый мной, ты мог выйти из тела? И вот я воротилась с пустыми руками, напрасно совершив трудное путешествие в пустыню. Пусть увидит Бог и пусть рассудит Он между мной и тобой в том, что ты, имея возможность сам подать мне помощь, отослал меня к другому.

Так вопя, она бросила хартию поверх одра святого, рассказывая всем людям о своем горе. Один же из клириков, желая посмотреть, что было написано в хартии, взял ее и, развязав, не нашел на ней никаких слов: вся хартия стала чиста.

— Здесь ничего не написано, — сказал он женщине, — и напрасно ты печалишься, не зная проявившегося на тебе неизреченного человеколюбия Божия.

Весь же народ, увидев это чудо, прославил Бога, давшего такую власть рабам Своим и по их преставлении.

В Кесарии жил один еврей по имени Иосиф. Он был так искусен в науке врачевания, что определял по наблюдению над движением крови в жилах день наступления смерти больного за три или пять дней и указывал даже на сам час кончины. Богоносный же отец наш Василий, предвидя будущее его обращение ко Христу, очень любил его и, часто приглашая его к беседе с собой, уговаривал его оставить еврейскую веру и принять святое крещение. Но Иосиф отказывался, говоря:

— В какой вере родился я, в той хочу и умереть.

Святой же сказал ему:

— Поверь мне, что ни я, ни ты не умрем, пока ты не родишься «от воды и Духа»69: ибо без такой благодати нельзя войти в Царство Божие. Разве отцы твои не крестились «в облаке и в море»?70 Разве не пили они из камня, который был прообразом духовного камня — Христа, родившегося от Девы ради нашего спасения? Сего Христа твои отцы распяли, но Он, будучи погребен, на третий день воскрес и, взойдя на небеса, сел одесную Отца и оттуда придет судить живых и мертвых.

Много и другого, полезного для души, говорил ему святой, но еврей все пребывал в своем неверии. Когда же наступило время преставления святого, он заболел и призвал к себе еврея, как бы нуждаясь в его врачебной помощи, и спросил его:

— Что скажешь ты обо мне, Иосиф?

Тот же, осмотрев святого, сказал домашним его:

— Приготовьте все к погребению, ибо с минуты на минуту нужно ожидать его смерти.

Но Василий сказал:

— Ты не знаешь, что говоришь!

Еврей отвечал:

— Поверь мне, владыко, что смерть твоя наступит еще до захода солнца.

Тогда Василий сказал ему:

— А если я останусь жить до утра, до шестого часа, что ты тогда сделаешь?

Иосиф ответил:

— Пусть я умру тогда!

— Да, — сказал на это святой, — умри, но умри греху, чтобы жить для Бога!

— Знаю, о чем ты говоришь, владыко! — отвечал еврей. — И вот я клянусь тебе, что, если ты проживешь до утра, я исполню твое желание!

Тогда святой Василий стал молиться Богу о том, чтобы Он продолжил жизнь его до утра для спасения души еврея, — и получил просимое. Наутро он послал за ним, но тот не поверил слуге, сказавшему ему, что Василий жив, однако пошел, чтобы увидеть его, как он думал, уже умершим. Когда же он увидел его действительно живым, то пришел как бы в исступление, а потом, упав в ноги святому, сказал в порыве сердечном:

— Велик Бог христианский, и нет другого бога, кроме Него! Я отрекаюсь от богопротивного жидовства и обращаюсь в истинную, христианскую веру. Повели же, святой отец, немедленно преподать мне святое крещение, а также и всему дому моему.

Святой Василий сказал ему:

— Я крещу тебя сам, своими руками!

Еврей, подойдя к нему, дотронулся до правой руки святого и сказал:

— Силы твои, владыко, ослабели и все естество твое вконец изнемогло; ты не сможешь окрестить меня сам.

— Мы имеем Создателя, укрепляющего нас, — отвечал Василий.

И, восстав, вошел в церковь и перед лицом всего народа окрестил еврея и всю семью его; он нарек ему имя Иоанн и причастил его Божественных Таин, сам совершив в тот день литургию. Преподав наставление новокрещеному о вечной жизни и обратившись со словом назидания ко всем своим словесным овцам, святитель оставался в церкви до девятого часа. Потом, дав всем последнее целование и прощение, он стал благодарить Бога за Его неизреченные благодеяния и, когда еще слово благодарения было на устах его, предал душу свою в руки Божии и как архиерей присоединился к почившим архиереям, а как великий словесный гром71 — к проповедникам в первый день января 379 года, в правление Грациана72, воцарившегося после отца своего Валентиниана.

Святой Василий Великий пас Церковь Божию восемь лет, шесть месяцев и шестнадцать дней, а всех лет жития его было сорок девять.