Рокировка для ведьмы

- Это из-за вас я хотел убить себя? Это ваших рук дело?! Вы стоите за всеми самоубийствами оборотней?

Кир почувствовал, как девочка замерла, и только усилил хватку.

- Не стоит убивать этого ребенка, дорогой наш друг. Мы всего лишь используем его как рупор, чтобы ты, любезный, мог нас слышать. - Скрывающий говорила тихо и уверенно.

- Я вам не друг.

- Но можешь им стать.

- Друзья не копаются у меня в голове.

- Мы всего лишь хотели узнать, кто ты такой. Мы не копались в глубинах твоего сознания. Если бы это было так, ты бы не выдержал и уже был бы мертв.

- Я должен сказать вам спасибо? - Кирилл говорил в пустоту перед собой, не чувствуя, что кто-то есть рядом. Что это за дьявольские порождения, если они могут быть такими смертоносными и такими неуязвимыми.

- Ты должен помочь нам.

- Я никому ничего не должен!

- Ошибаешься. За тобой очень много долгов. Мы видели. Мы знаем.

- Что это значит?!

- Нам нужно остановить надвигающуюся угрозу. Мы пойдем на все ради этого. Но о нашем существовании никто не должен знать. Мы будем следить за тобой - если вздумаешь рассказать кому-нибудь о нас - покончишь с собой. А мы, покопавшись в твоих мыслях, возможно, найдем подсказку к решению проблем. Но если ты захочешь помочь нам, мы найдем способ отблагодарить тебя.

- Как я узнаю, что вы не лжете? Может, вы расправитесь со мной, как только я отпущу девочку.

- Не будет ее - мы найдем другую. Видишь ли, славный оборотень, только юные невинные создания могут выдерживать наше присутствие в теле, не лишаясь рассудка. Но чем старше и хуже становится человек, тем скорее он погибает, оказавшись у нас в руках.

- Кто вы?

- Опять одни вопросы. Но мы, может, и ответим тебе. Только дай прежде, любезный, согласие служить нам.

- Я никому не собираюсь служить.

- Ты поможешь спасти этот мир. Но можешь не отвечать сейчас. Подумай о наших словах.

***

Девочка ушла, уводя за собой своих таинственных друзей. Кирилл, обдумывая сказанное, сидел в часовне, но несмотря на всю тревожность того, что случилось, мысли раз за разом возвращались к проблемам, которые были более важными. Так, за размышлениями о своей судьбе, оборотень не заметил, как его сморил Морфей, погружая его в липкую пучину беспокойного сна.

Когда он проснулся, солнце было уже высоко. Должно быть, сказалось напряжение и ночные приключения, но особой бодрости мужчина не ощущал. Выбираться из укрытия не хотелось, но нужно было действовать. И прежде всего - найти Владимира и поговорить с ним.

Они с братом жили в большом доме в пригороде. Раньше, еще до того как брат, подминая конкурентов, оказался на вершине властной пирамиды, они втроем с матерью обитали в маленькой квартирке. Пожалуй, тогда Кир был счастлив гораздо больше. Отец умер незадолго до его рождения от производственной травмы, полученной на заводе. Уже гораздо позже он узнал, что мать, узнав о смерти мужа, попыталась избавиться от второго ребенка, но срок был слишком большой и все закончилось преждевременными родами. Брату было тогда 10, но, кажется, именно благодаря нему он не оказался в детском доме. Из обрывков разговоров и недомолвок он знал, что когда они оказались на пороге нищеты, решение пришло словно из ниоткуда. Может кто-то сказал матери, а может это была инициатива брата. В любом случае, вышло, так что Владимира купили. Он был тогда слишком мал, чтобы понимать, что к чему. Он помнил только, как мать плакала целыми днями, отказываясь подходить к младшему сыну.

Как потом оказалось, могущественная группировка оборотней, набиравшая тогда обороты, искала молодых и сильных детей, чтобы добавить свежей крови в свои ряды. Так Владимир стал одним из них. Снова Кир увидел брата только спустя несколько лет, он начал приходить к ним домой, приносить деньги и фрукты. Мать была безумно счастлива и, казалось, в присутствии старшего сына молодела лет на десять. Кирилл был счастлив вновь обрести брата. Взрослый, сильный, красивый - он был для него идеалом и примером во всем. Кир часто пытался узнать, куда же все время уходит брат, где он работает, чем занимается, но в ответ получал только шутки и отговорки, иногда подзатыльники, если был особенно приставуч.

А потом Кирилл подсмотрел, чем занимается брат, заперевшись с кем-нибудь в спальне. В тот день он подковырнул столовым ножом замок на двери. Слегка приоткрыв ее, он аккуратно заглянул внутрь.

Девушка, заходясь в истошном немом крике, бледнея, ссыхалась на глазах. Кожа, покрываясь морщинами, словно натягивалась на кости. Брат держал ее за запястье, словно меряя пульс, а в другой руке у него был большой светящийся кристалл.

Кирилл, испугавшись, выбежал из квартиры, он не появлялся дома несколько дней, ночуя в соседнем подвале. Потом голод оказался сильнее страха, ему пришлось вернуться. Мать молча выпорола его, даже не спросив, где он был. Брат о произошедшем тоже не упомянул ни слова, но домой больше никого не приводил.

Затем был крах страны. Советского союза не стало, а появившаяся Россия заходилась в приступах беспорядка и насилия. Кирилл запомнил это время по новостным репортажам, которые он смотрел в больницах. В его обиход тогда прочно вошли слова "крыша", "лавэ" и "лейкоз".

Их новый дом был большим и неприступным. Двухметровый забор, по периметру которого высажен шиповник, видеокамеры, неусыпно следящие за каждым уголком пространства. Но было и несколько прорех.

Кир знал о лазе у собачьего вольера и сейчас не побрезговал им воспользоваться. В том, что брат вскоре узнает о его прибытии, он не сомневался. Но вот кому-то еще на глаза попадаться было не безопасно. Он пробрался к дому - окно на первом этаже было открыто. Подтянувшись на руках, мужчина перекинул себя, оказавшись в приемной брата - стол, два дивана по стенам - вот и вся нехитрая мебель, чтобыла здесь. Послышались шаги, Кир, не теряя ни минуты, встал рядом с выходом, чтобы в случае, если сюда войдут, открытая дверь закрывала его.

В комнату вошли, с силой захлопнув дверь после этого. Спиной к оборотню стоял его брат, всматриваясь в пейзаж за окном. Затем он вдруг одним резким движением в яростном порыве смел со стола все, что на нем находилось. Звон разбитого стекла, шум падения, а брат уже секунду спустя стоял у окна так же, как до этого.

- Надеюсь, ты не из-за меня так нервничаешь? - заговорил Кирилл.

Владимир молниеносно обернулся, вставая в защитную позу. Но стоило ему узнать брата, черты лица смягчились. В два огромных шага он преодолел расстояние между ними и, сгребая Кирилла в охапку, прижал к себе.

- Живой. - В этом выдохе, казалось, отразилось главное, что послужило причиной вспышки ярости.

Затем, снова напустив на себя суровый и серьезный вид, он отстранился:

- Тебе нельзя здесь находиться. Тебе надо уезжать из города, из страны, и вообще, чем дальше, тем лучше. Я найду способ решить ситуацию, и ты сможешь вернуться. За то, что ты сделал...

- Что? Я ничего не делал...

- Дурак! Весь город уже трубит об этом! Ты убил сына Воропанова!

- Я не убивал его. Понятия не имею, от чего он сдох, но явно не из-за меня!

- Кир... - невесело улыбнулся брат. - Мне плевать, что там было. Но они вынудили Марину дать показания против тебя на Соборе. На книге.

- Что? Она не могла. Она была далеко и ничего не видела! Это невозможно...

- Книга показала, что она говорит правду. Да и Марина не стала бы врать. Тем более, когда на кону была ее сила.

- Откуда я знаю, что на уме у твоей чокнутой ведьмы! Вовка, поверь мне, я не убивал его!

- Даже если я тебе поверю, это ничего не изменит. Собор признал тебя виновным. Единогласно.

- Что? - беспомощность охватила Кирилла, скручивая внутренности острым осознанием безнадежности. - Единогласно... Как вы быстро все провернули...

- Я искал тебя. Мы весь город ночью перевернули, где ты был? Если бы ты сразу связался со мной, то я бы нашел способ. Ты уже сейчас был бы в безопасности. А сейчас, после решения Собора - даже нашим нельзя доверять. Я сам открыто не имею права помогать тебе...

Дверь распахнулась неожиданно. В проеме оказалось двое - вездесущая ведьма в компании рыжего приспешника Воропанова. Кирилл успел только подумать о том, какого черта они тут оказались без предупреждения или хотя бы стука. Он не слышал даже приближающихся шагов.

Оборотень бросился к окну, одним махом перелетел через раму. Дыхание перехватило, в горло словно вставили затычку, руки ослабли. Последнее, что он увидел - это приближающаяся клумба, обложенная камнями и неестественно яркие цветы.

***

Кирилл пришел в себя в себя от жажды - горло пересохло так, что даже дышать было трудно. С трудом переводя взгляд слева направо и сверху вниз, он оглядел тесную низкую комнатушку без окон. Под потолком горела тусклая запыленная лампочка.

Плечи свело судорогой, он попробовал сменить положение, но понял, что связан. Кир дернулся несколько раз, но веревки только сильнее впились в кожу.

Внезапная вспышка боли пронзила тело, оборотень прижал голову к коленям, стараясь унять приступ. Кто-то словно ворвался в воспаленное сознание.

- Рок-та... - тихий, но четкий шепот.

Кирилл еще раз осмотрелся, но вокруг никого не было. Еще одна волна боли крупной дрожью прошла по телу, и сознание начало ускользать от него...

В следующий раз он очнулся из-за очень сильного жжения внутри. Оно нарастало, вторгаясь в липкое забвение, окутывающее его, пока не сделалось нестерпимым. Когда оборотень открыл глаза, он понял, что кричит от боли и тошнотворного запаха вокруг. Все погрязло в серой сырой дымке, он не понимал, где находится. Перед ним высился молодой парень. Кирилл сощурился, пытаясь поймать фокус замутненным взглядом. Это был Даниил Соколов, мальчик на побегушках у Вишиной.

- Смотрите, кто очнулся... - потянул он, не скрывая злорадства, - а мы уж переживали, чтобы ты не издох раньше времени. Ведь никто этого не хотел бы, не так ли?

Хватая губами воздух, Кир не нашел сил ответить на колкость.

- Да... Скорость твоего мышления, очевидно, оставляет желать лучшего. Чего, в прочем, и следовало ожидать... я, пожалуй, буду вынужден оставить тебя.

Снова приступ боли волной окатил тело, заставляя содрогаться от сводящих мышцы спазмов.

- Рок-та... - Эхом отозвалась боль.

Лицо Даниила исказилось страхом, побледнело, затем растаяло в мутной пелене. Падая в спасительное забвение, Кирилл чувствовал отголоски каких-то заклинаний, чувствовал чудовищное жжение. Затем все отступило, не способное противиться отключению сознания...

Кирилл открыл глаза. Он был в общем зале, нейтральная территория кишела нежитью и переродками. Четыре жаровни в углах давали плохое освещение, окутывая зал в мрачные тени. В прочем света хватило, чтобы понять, что он в центре зала, а вокруг него растянут зачарованный барьер. Кирилл попробовал пошевелиться - он не был связан, но тело словно парализовало. Прозвучал сухой кашель - все тот же Даниил, стоявший в шаге от него, привлекал к себе внимание.

- Он очнулся, господа. Пригласите Владетелей! Можно начинать казнь.

Оборотень еще не успел понять смысл сказанного, как снова мучительная дрожь пробежала по телу, взрывая сознание тысячей мелких осколков.

- Рок-та... - отзывалось шепотом в ушах.

Кир снова попытался пошевелиться, но тщетно. Голос, он должен был услышать хотя бы свой голос, но вместо звука из его горла вышел лишь выдох.

Животный страх охватывал все его естество. Казалось, он парализован не только магией, но и ужасом. Он слышал шум крови в ушах, биение сердца в груди, и еще это странный не унимающийся шепот:

- Рок-та... рота... рота...

Черт знает, что это значило. Вокруг него, настороженно всматриваясь, собрались все те, кого он так презирал и к кому относился большей частью своей сути. Нежить и переродки объединились и в этот раз, чтобы принести его в жертву на алтарь своего единства.

Главы кланов вошли в зачарованный круг - очевидно, они обговорили подробности, и теперь можно было приступать к казни.

Кирилл собрал последние силы, пытаясь оторвать руку от подлокотника кресла, но от этих усилий перехватило дыхание, кровь быстрее помчалась по венам, он буквально чувствовал, как она кругами струилась по телу:

- Рота... - перекрывая шум крови в ушах, голос звучал прямо в его голове. - Клятва... Нам нужна клятва... рота...

Кирилл неотрывно следил за входящим в комнату братом. За ним шел Воропанов, потом рыжий, а последней была треклятая ведьма, из-за которой все и случилось.

Толпа вокруг мгновенно замолчала, перестав перешептываться. Воропанов, приподняв руку вверх, скомандовал:

- Осужденному дается последнее слово. После этого я лично приведу приговор в исполнение.

К Кириллу подошел Даниил, стараясь не смотреть в глаза. Руки его заметно дрожали.

Сердце оборотня снова бешено застучало, холодная дрожь пробежала по телу. Кирилл выругался про себя, не понимая, что с ним происходит.

- Ты же не хочешь умереть здесь. Быть несправедливо убитым. Быть сломанным. Они лиши тебя человеческой жизни, а теперь хотят лишить и того, что осталось. Поклянись нам... И мы поможем тебе...

Больше всего на свете Кириллу хотелось заткнуть уши, не слышать проклятого шепота. Он услышал свой слабый стон словно со стороны, а шепот все не унимался, шепот жалил в самое сердце, вырывая самые скрытые темные мысли и желания души. Шепот был прав...

Они все виноваты, они все выбрали его козлом отпущения их грехов. С молчаливого согласия и участия всех здесь присутствующих, Кирилл был прикован к креслу, словно инвалид среди врачей на симпозиуме. Настороженные взгляды вокруг, переходящие в любопытные, внушали отвращение. Это они виновны. Это их следует принести в жертву их собственной кровожадности.

Даниил вытащил из кармана горсточку какой-то золотистой пыли и, пошептав на ее, сдунул пыль на лицо Кириллу. Оборотень тут же чихнул, чувствуя, как к лицу возвращается подвижность:

- Раз, два.. раз, два.. - мужчина с упоением слушал собственный голос, облизывая, наконец-то слушающимся языком, губы.

- Рок-та... Мы ждем... - обожгло сознание новой волной навязчивого шепота. - Ты хочешь жить?

Руки по-прежнему не слушались, а так хотелось зажать, сжать уши руками, или хотя бы собственное горло... Мужчина приподнял голову и с силой ударил по спинке, стараясь выбить посторонний голос из своего сознания.

- Заткнитесь...

- Это и есть твое последнее слово? - воропанов изобразил удивление.

- Я согласен, только замолчите! - Кирилл снова ударил головой о спинку кресла.

- Что с ним такое... - обеспокоенный голос брата был прерван небрежным жестом Воропанова.

- Даже брат тебя предал... продал тебя... - не унимался голос, разрушая сознание. - Будь с нами, примкни к нам... Скажи клятву...

- Можно начинать? - спросил с поклоном рыжий.

И Кирилл решился. Повторяя за шепотом, слово в слово корявые неизвестные слова, он представлял, как выпускает волка наружу, представлял крики тех, кто сейчас сковывал его.

- Докамест плоть зити... - это смахивало на старославянский язык, и, кажется, было знакомо.

- Что ты сказал? - Даниил чуть наклонился к нему, пытаясь прислушаться.

- Азь ясти кощий... - проговорил последние слова Кирилл, внезапно почувствовав небывалую легкость.

Мужчина перевел взгляд на руку и пошевелил пальцем, затем всей кистью. Он вновь чувствовал себя. Он вновь мог действовать.

Кирилл поднял взгляд, осматривая зал. Между Натаном и Мариной он неожиданно увидел тощую, завернутую в белую материю женщину. Бледное лицо, заостренные черты лица, впалые глазницы - она словно являла собой иллюстрацию измождения и усталости.

Поймав взгляд Кира, она чуть заметно улыбнулась и поднесла длинный палец к губам в знак молчания.

- С последним словом покончено, - по насмешливому тону Даниила было непонятно - утверждение это или вопрос.

Он зачерпнул из кармана новую горсть золотой пыли, не замечая, что рядом с ним стоит низкий, коренастый, крепко сбитый мужчина. Увидев, что Кирилл на него смотрит, он коротко кивнул, словно приветствуя. Его смуглая кожа блестела в свете жаровен, а хищный профиль придавал лицу угрожающий вид.

- Выход там, если что. - Махнул он в сторону двери. Голос был знакомым.