Если настигнет проклятие

Алек хмурит лоб, заглядывая в мои глаза, словно теперь он не уверен, насколько я серьёзна.

– А тебе пора бы уже сменить своё мнение обо мне, – говорит он, и на этот раз я точно уверена, что не шутит.

– Нет. Я не думаю, что ты… В смысле, что ты не можешь. Просто… – Чёрт, как же сложно подбирать слова, когда он смотрит на меня своим сердитым взглядом. – Просто это же – ты. Разве ты вообще когда-нибудь был на…

Закрываю рот раньше, чем закончила предложение, но Алек и без этого всё понимает.

– А ты умеешь нанести урон моей самооценке. – Он ухмыляется, но выражение его лица исключает искренность этой видимости. – Спасибо.

Отчего-то мой мозг именно в этот момент решает отключиться и со словами: «желаю, удачно выбраться из ситуации» покидает меня. Хлопаю ресницами и оглядываюсь по сторонам, практически надеясь на то, что сейчас здесь появится кто-нибудь и спасёт меня. Желательно кто-нибудь поужаснее: гибриды, Орден, или того хуже – София. Но, нет. Никого, когда они так отчаянно нужны. Придётся действовать по-старинке, используя приём «щенячих глазок». Но, когда я возвращаю взгляд к нему, замечаю, что его выражение лица уже смягчилось. Алек больше не выглядит задетым, его ухмылка почти достигает уровня огромного высокомерия.

– Считай, что вызов принят. – Его глаза прищуриваются на моём растерянном лице, обретая искрящийся дьявольской затейливостью блеск. – Вот увидишь, даже несмотря на то, что я никогда не был на свиданиях, это будет лучшим в твоей жизни.

– Даже не сомневаюсь, – соглашаюсь я, и вовсе не для того, чтобы потешить его самооценку, которой точно этого знать не надо было. – Просто не понимаю, почему сейчас? Разве мы можем себе позволить такую роскошь?

– Почему, нет? – мгновенно спрашивает он, искренне недоумевая. – Не обязательно отправляться на свидание вечером, мы можем и днём. Туда, где многолюдно.

Теперь наступает моя очередь сомнительно смотреть на Алека.

– Что за свидание может быть днём, и там, где многолюдно?

То, как он резко вдохнул, пробуя сохранить невозмутимость, не остаётся для меня незамеченным, и я начинаю нервничать, желая при этом всё же когда-нибудь научиться не говорить первое прошедшее на ум.

Алек борется со своим выражением лица, натягивая на уголки губ сконфуженную улыбку.

– Буду расценивать это – как ещё один брошенный вызов с твоей стороны.

Он так легко сглаживает ситуацию, что на меня наваливается вся мощь сожаления. Утыкаюсь лбом в его грудь и качаю головой. Да что со мной не так?

– Прости меня, – бормочу я, неуверенная, что мой голос вообще можно разобрать.

Алек подаётся назад, чтобы поднять моё лицо за подбородок. Какой-то миг я ещё не решаюсь посмотреть на него, прикрывая глаза и переводя дыхание. Я должна прекратить вести себя нелепо, допытываясь до мотивов его желания. Это простое свидание, почему я расцениваю его как катастрофу?

Когда я, наконец, открываю глаза, вижу, что теперь улыбка Алека по-настоящему искренняя.

– Даже и не представлял, что своим приглашением у меня получиться заставить тебя чувствовать себя виноватой. – Он легко посмеивается. Действительно, посмеивается – естественно и без сарказма; и тогда внутри меня всё отпускает. – Но не могу сказать, что мне не нравится так удивлять тебя, что ты теряешь дар речи.

Алек делает это только для меня, переводит всё в безобидную шутку, чтобы я смогла успокоиться.

– Я люблю тебя, Алек.

И вот теперь удивлён он, теряя на секунду дар речи. Но, быстро опомнившись, находит, как ответить, при этом обаятельно ухмыльнувшись.

– Что ж… а это уже больше, чем просто нравится мне.

Одно мгновение, и его губы крадут у меня вдох изумления. Мягкие и тёплые, они приоткрывают мои, целуют с какой-то бережностью и осторожностью. Алек кладёт ладонь на мой затылок и тянет наверх, приближая к себе, и низ живота напрягается почти до боли. Даже от такого простого, лёгкого поцелуя, который больше похож всего лишь на невинный намёк, я испытываю потребность и непостижимое желание.

Мне этого мало. Мало его. Близости. Отчаянно хочу большего. Словно он – моя всепоглощающая зависимость. Словно он – и яд, и противоядие одновременно. Я знаю, что моё желание к Алеку губит меня, но ещё лучше знаю, что без него мне не жить.

Резко приподнимаюсь на носочках, обнимая его за шею и углубляя поцелуй, отчего Алек мгновенно напрягается. Ещё сильнее напрягаются его руки, упав на мою поясницу, он прижимает меня к себе так, словно хочет впитать меня полностью. И я помогаю ему в этом, теснее прижимаясь к нему каждой накалённой частью своего тела.

– Мне надо остановиться, принцесса, – с тяжелым дыханием говорит Алек, и я киваю, так же осознавая, что разум уплывает всё дальше.

Но попытка проходит безрезультатно.

Поцелуй переходит в головокружительный, оттесняя пространство и время за пределы реальности. Всё, что я чувствую – Алек. Только он и его невероятно сильное тело. Мне не просто замечательно, я буквально схожу с ума, распадаясь в его руках…

– Оу… – неожиданно слышится недовольный возглас Марко за моей спиной, и я поспешно отрываюсь от Алека.

Который сам совершенно не двигается, поднимая горящий чем-то похожим на желание убить взгляд. Хотя, думаю, он не до конца сейчас осознаёт, что Марко на самом деле нужно благодарить за спасение. Но взгляд Алека в прямом смысле слова горит ярким янтарным огнём.

Он раздражённо приподнимает бровь.

– Чего тебе на этот раз?

Распалённая и смущённая, поворачиваюсь лицом к Марко, который с неким удовольствием оценивает уровень краски на нём. Затем стучит указательным пальцем по воображаемым часам на левой руке.

– Время, Алек, – сообщает Марко, на что-то намекая ему.

И он почему-то его понимает, тяжёлое дыхание Алека сбавляется, он прочищает горло, заглядывая мне в лицо.

– Время? – переспрашиваю я, опережая то, что он намеревался сказать.

– Да, тебя отвезут Марко с Николой домой, потом я сменю Ника, – объясняет Алек, при этом выглядя слегка виноватым.

Что не ускользает от меня, поэтому я сразу решаю уточнить:

– Скажи, что ты не будешь делать ничего из такого, о чём я подумала.

Алек отрицательно качает головой.

– Нет. Мне нужно привести себя в порядок, после такого… – Он оглядывает свою футболку, на которой временами красуется грязь и сухие сосновые иголки, и в этот же момент Марко коротко усмехается. Алек посылает ему быстрый взгляд, явно предлагающий заткнуться, затем снова смотрит на меня. – А потом меня ждёт София, чтобы кое о чём поговорить.

– Что-то серьёзное?

На мгновение мой вопрос вызывает у него задумчивость, затем он ухмыляется – натянуто и неправдоподобно.

– Пустяки. Ни о чём таком, из-за чего тебе стоит беспокоиться. Просто… – Алек молчит целых три секунды. – Просто один из семейных разговоров.

Я удивляюсь, семейных? Но что-то мне подсказывает, не стоит докапываться до сути.

– Это ненадолго, – продолжает он. – Обещаю, что за время, пока меня не будет, ты не успеешь рассказать своей маме даже и половины всех моих качеств.

На последних словах закатываю глаза и качаю головой.

– Не будь таким самоуверенным, Алек. Данный разговор не продлится и полминуты, закончившись сразу одним из главных фактов: какой ты заносчивый и наглый тип.

Алек с вызовом склоняет голову, изгибая в заинтересованности бровь.

– Не лги самой себе, принцесса, – дразнится он, щёлкнув кончиком пальца по моему носу. – Ты просто сама ещё не понимаешь, насколько сильно влюблена в…

Он не договаривает, я бью его локтём в живот, и далеко не игриво. Алек смеётся, сковывая мои руки и обнимая, когда уже собираюсь пихнуть его снова, и в этот момент слышится, как громко откашливается Марко.

– Увольте меня, – стонет с напускной жалостливостью он. – Мои уши сейчас оглохнут от переизбытка приторности.

Мы с Алеком ненадолго прерываемся от нашей шутливой борьбы, чтобы посмотреть на Марко, но совершенно не выглядим пристыженными, и тогда он вскидывает руками вверх.

– Лучше подожду в машине, – ворчит Марко, начиная обходить нас, но замедляется, кидая нам через плечо: – И давайте не затягивайте надолго своё прощание.

Мы вдвоём тихо посмеиваемся, но уже через секунду меня перестаёт что-либо волновать, когда неожиданно губы Алека находят мои, и теперь я не могу быть уверенной, что наше прощание будет коротким.

– Ты так и не ответила, принцесса, – выдыхает Алек, отстраняясь от моих губ, но наше дыхание по-прежнему одно на двоих. Я открываю глаза и смотрю в его. Они так близко, что могу разглядеть каждую золотистую крапинку его тёмных радужек. Его губы задевают мои, когда он, наконец, спрашивает: – Ты пойдёшь со мной на свидание?

И в моём сердце существует только один единственный ответ:

– Конечно.

______________

* «Лобное место» – отсылка на телепроект Дом 2.

Глава 4

За три минуты, после того, как мы выехали с грунтовой дороги, это был уже третий раз, когда моя задница прокатилась по скользкой кожаной обивке заднего сидения Рендж Ровера Марко.

– Куда подевались из этой чертовой машины-смерти ремни безопасности? – возмущаюсь я, вцепившись рукой в спинку водительского сидения.

Хотя то, что держусь за него, ни капли не помогает. Я и предыдущие два раза за него держалась. Марко бросает на меня короткий взгляд, и в его глазах успеваю заметить проблески озорного лихачества, словно в его мыслях только что проскочило что-то очень безумное.

– Зачем они нам нужны? Уверен, если мы разобьёмся, то на нас и следа не останется, – с непонятным для меня весельем отвечает Марко, и меня невольно передёргивает, услышав до ужаса знакомое утверждение.

Боже, до чего же они похожи, что это даже немного раздражает.

– А никто из вас не рассматривал вариант, что при аварии может запросто шею свернуть? Или же и вовсе голову оторвать? – озвучиваю я предположение, которое мне не устаёт навязывать чувство самосохранения.

– Ну, почему же, не рассматривали? – с невозмутимостью отзывается Марко, – напротив, в этом и есть вся прелесть риска.

Моё лицо мигом кривится.

– Риска? Да, что с вами такое? – за «вами» – я очень тонко маскирую всего лишь несколько имён. Потому что других таких же безумцев ещё не встречала. – Зачем вам вообще нужно рисковать?

На этот раз отвечает Никола, как всегда чисто в рамках формальности.

– Потому что мы такими родились. Это в нашей крови, и мы ничего поделать не можем. Именно по этой причине большинство полукровок становятся охотниками.

Кажется, маскировка прошла не слишком удачно, но я не расстраиваюсь, находя причины задать больше вопросов.

Секунду я ещё ёрзаю на сидении, ощущая лёгкую неловкость. Но быстро побеждаю свою воспитанную натуру.

– Что это значит?

Меня не покидает чувство осторожности, которое испытываю рядом с Алеком, задавая вопросы, словно в любой момент понадобиться дать обратный ход настырности, привыкнув практически всегда не получать ответов. Но на этот раз всё по-другому. Пусть сам Никола усердно занят только тем, что безостановочно сканирует проносящуюся мимо местность, ему это не мешает поддерживать разговор.

– Это значит то, что мы не можем контролировать позаимствованные у вас силы.

Я по-прежнему ничего не понимаю, рассеянно разглядывая их затылки. Поэтому, когда в голове не получается сопоставить между собой мысли, я не выдерживаю и повторяю.

– Я не понимаю, о чём вы говорите.

Тогда Никола первым делом переводит взгляд на своего брата. Затем на меня. И Марко тоже отворачивается от дороги, смотря в мои глаза с недоумением.

– Сколько тебе известно о нашей истории, чик-чик?

На одно мгновение я задумываюсь, слегка теряясь от его неодобрительного взгляда.

– Про происхождение и проклятие, – начинаю, роясь в воспоминаниях. – Ещё о гибридах. И немного про Орден.

Марко с довольно озадаченным видом хмыкает, поэтому я тут же задаюсь следующим вопросом.

– А разве это не всё, что я должна знать?

Братья странно между собой переглядываются, будто для них оказалось внезапным сюрпризом, что на заднем сидении автомобиля обнаружился пассажир.

– Я бы сказал, что это – практически ничего из того, что ты должна знать, – отвечает мне Марко.

Начинаю нервничать, не из-за его слов, мне становится некомфортно от собственного умозаключения. Я никогда и не пыталась узнать больше.

– Тогда расскажите, – прошу я, ощущая себя ещё и неловко. Однако когда я практически мгновенно заполучаю неравнодушный вид от обоих братьев, чувствую себя несколько лучше. Потому больше не колеблюсь. – Что значит позаимствовали наши способности?

Никола на короткое время отвлекается от пейзажа окрестностей, чтобы украдкой глянуть на Марко, который одобрительно кивает, словно они решают, кто из них двоих должен ответить. И я рада, что им становится мастер избегать в своей речи любой интонации, потому что, судя по их взглядам, разговор будет не таким уж и простым.

– Это значит, что мы для ваших способностей не совсем подходим, – начинает он, при этом возвращаясь к своему первоочередному занятию, разглядеть в попутных кустах всех белок и зайцев. – Природа нас, полукровок, создала сильными и быстрыми. Мы можем услышать приближающиеся шаги в радиусе километра, а если захотеть, то и разглядеть того, кому они принадлежат. Но в наших жилах течёт всего лишь половина вашей божественной сущности. Именно она отвечает за способности. Но вторая половина – человеческая – не справляется с этим даром – он слишком тяжёлая ноша для тела и даже частично для разума.

Я хмурюсь, в мыслях назойливо вертится одно расхождение.

– Но вы, Омеги, ведь намного сильнее, – мой голос звучит тихо, словно это и не утверждение вовсе, а всего лишь предположение.

Марко сардонически усмехается, рассматривая моё озадаченное лицо в зеркале заднего вида.

– Кто сказал тебе подобную глупость?

Глупость? Мгновенно пытаюсь отыскать ответ на его вопрос, перебирая в памяти все разговоры. Мои брови хмурятся всё сильнее, кажется, голова вот-вот закипит от мысленного процесса. Но чем дольше я смотрю в улыбающиеся через отражение зеркала глаза Марко, тем больше понимаю, что такой вывод сделала сама.

– Значит, мы сильнее вас? – я переспрашиваю почти шёпотом, ошеломленно, словно говорю какой-то бред.