Помоги проекту - поделись книгой:
– Хочешь сказать, что теперь я могу прогуливать? – честно, я сама удивлена наличию такого количества энтузиазма в прозвучавшем голосе.
И Алек тоже замечает этот переизбыток.
– Никогда бы не подумал, что подобный факт сделает тебя такой счастливой, – подтрунивает он, однако по правде выглядит поражённым.
Это действительно странно, но я отмахиваюсь от мысли, что всё больше и больше начинаю меняться. Меня интересует сейчас совершенно другое.
– Как… как ты это сделал?
Он хитро ухмыляется и молчит, удерживая паузу и увеличивая мой интерес.
– Помнишь, я как-то уже говорил тебе, что у меня много талантов? – спрашивает Алек, снова потянувшись за ватой. – Одним из них является – убеждение, – говорит он и подмечает сказанное, гордо выставив длинный воздушный кусочек.
И это означает, что мне не видать нормального ответа никогда. Мои глаза возводятся к небу, я решаю не упускать возможности ответить ему тем же.
– Очевидно, что отсутствие скромности возглавляет список твоих та…
Неожиданно Алек затыкает мне рот, в прямом смысле слова, – в нём оказывается сладкая вата.
– Вполне хватит обычного «спасибо». – Алек неодобрительно прищуривается, но откровенного веселья в глазах скрыть не способен. – Мне казалось, я научил тебя этому слову.
В его голосе нет снисхождения, но я всё равно чувствую себя маленькой и глупой. Алек пытается сдержать улыбку и выглядеть сурово, но уголки его губ поддёргиваются.
– Спасибо, – почти прошипев, произношу я.
Но Алек всё равно не перестаёт смотреть на меня с весельем во взгляде, таким естественным, ярким и заражающим, что я и сама начинаю сопротивляться улыбке.
Так сложно ненавидеть и одновременно одинаково любить его дурацкие шутки, и почему-то в последнее время я всё чаще уступаю второму.
Пока я решаю, стоит ударить его или поцеловать, Алек снимает последние кусочки ваты, и тут же, перехватывая палочку из моих рук, отправляет её в урну. А затем неожиданно заключает мои пальцы в свои собственные и, потянув за собой, сворачивает с центральной улицы, уводя нас в сторону леса.
В ошеломлении я следую за ним, изредка поглядывая на землю, чтобы не споткнуться об торчащие корни.
– Знаешь, если ты таким образом хотел затащить меня в лес, то не было смысла везти в Парк, – дразню его я. – Мы живём среди леса.
Внезапно меня поражает двусмысленность фразы. И Алека, по-видимому, тоже.
Он оборачивается и замедляет шаг, равняясь со мной.
– И для чего, интересно знать, мне понадобилось бы затаскивать тебя в лес, принцесса? – Алек с вызовом приподнимает бровь, глядя на меня сверху вниз.
И в его глазах горит что-то такое, что точно не назвала бы невинным. Я сбита с толку, не зная, что ответить. Не думала, что Алек решит развить эту тему – тот самый второй смысл. Мы не шутим и не разговариваем об этом, но кажется, сама того не осмысливая, я первая перешла запретную черту.
Всё усугубляется. Алек не может просто взять и оставить всё, как ранее: проигнорировать или воспользоваться излюбленным сарказмом. Он останавливается и тормозит меня, хотя я рассчитывала на спасающий вариант
Оказавшись почти вплотную ко мне, Алек приподнимает согнутым в костяшке пальцем мой подбородок.
– Ну, – не отступает он, – что бы я с тобой тут делал, принцесса?
Сглатываю. Его тлеющий, темнее ночи, темнее самого тёмного цвета взгляд вкрадывается в мои глаза настолько глубоко, что желудок переворачивается.
Снова и снова, и снова.
– Возможно, я тебе надоела, – когда говорю, голос неестественно хриплый, взволнованный, он выдаёт, что мысли полностью отличаются от слов. – Возможно, ты решил, что настал момент избавиться от меня.
– Если бы я захотел от тебя избавиться, – произносит он последнее с выражением, давая понять, какое именно значение замаскировывает под это слово. – То, наоборот, выбрал бы наш лес.
Голос Алека ничем не отличается от моего, разве что, волнение в нём отсутствует, зато явный намёк преобладает, и я понимаю, что мы оба думаем об одном и том же.
Пульс на шеи учащается, а в ногах чувствуется лёгкая слабость, когда его губы оказываются на неприлично ничтожном расстоянии от моих. Несколько секунд только неровное, шаткое дыхание разделяет их, но он меня не целует. Алек резко отступает назад и смотрит на меня с дьявольски довольным выражением в глазах, что довёл меня до грани реальности от безумия.
– Просто здесь я не смог бы скрыть твой труп без лишних свидетелей, – легко смеётся он, и я мигом прихожу в себя.
Но не моё тело. Даже тогда, когда Алек вновь тянет меня за собой, перед глазами вместо стволов деревьев меняются образы того, что уже успело нафантазировать моё испорченное подсознание. И там много-много поцелуев, которых сейчас меня бессовестно лишили.
Мы идём где-то около минуты по узкой тропинке и выходим прямо на главную поляну с аттракционами. Здесь совсем нет народу – эта часть парка сейчас находится в глубоком сне. Лениво-стонущий звук заполоняет собой пространство, оттесняя бурный шум города: он исходит от единственного ещё не впавшего в зимнюю спячку аттракциона – Колеса Обозрения.
Замираю. Всё внутри меня замирает, когда я смотрю во весь величественный рост Колеса туда, где разноцветные кабинки встречаются с чистейшим голубым небом. В груди начинает разбухать чувство странного волнения. Я не была здесь с весны, и теперь это кажется таким огромным промежутком времени. Здесь, где всё плохое уничтожается в магической атмосфере места. В его значение. И Алек так идеально в него вписывается.
Я не замечаю, когда он оказывается за моей спиной, обняв за талию и прижав к себе. И в этот момент миллионы вопросов крутятся на кончике моего языка, которые почему-то не осмеливаюсь задать. Он знал. Неизвестно откуда, но Алек всё знал.
Он прислоняется щекой к моей скуле и показывает на самую верхушку колеса:
– Как насчет того, чтобы подняться туда?
Я улыбаюсь, и мне не требуется много времени, чтобы согласиться, давая ответ тем, что незамедлительно двигаюсь вперёд, хватая руку Алека и утаскивая его за собой. Но когда мы приближаемся к ограде, притормаживаю, замечая, что кабинки пустуют, и меня охватывает холодным чувством разочарования, предполагая, что Колесо крутится в проверочном режиме. Однако сам Алек не останавливается и, выпуская мою руку, направляется к мужчине за пультом управления, который приветствует его кивком. Через три секунды, сказав что-то мужчине, он возвращается и открывает для меня калитку.
Всего мгновение я повержена шквалом эмоций, но уже в следующее влетаю за изгородь, сразу же направляясь к аттракциону, как внезапно Алек меня тормозит, хватаясь рукой за моё запястье.
– Нет, это не наша кабина, – возражает он.
Я награждаю его острым взглядом.
Алек же не подаёт вообще никак признаков, он просто непреклонно стоит, крепко вцепившись в моё запястье, словно я могу в любой момент дать дёру. Хотя такой вариант я и вправду рассматриваю.
Но… хорошо, решаю не портить такой момент и покорно ожидаю следующую. Надеюсь, к жёлтому цвету он испытывает большую симпатию. И когда она наконец-то достигает нужного уровня, направляюсь к ней.
– Э-э-эта тоже не наша, – сжимая мою руку сильнее, вновь задерживает Алек.
Теперь я сверлю его раздражённым взглядом, раздумывая над тем, что можно оставить его здесь одного и вырваться. Но когда Алек бракует и пятую кабинку, я не на шутку взрываюсь.
– Серьёзно? Решил проверить мою силу воли на прочность?
Но Алек лишь мягко улыбается в ответ.
– Наша вон та – красная, принцесса, – спокойно сообщает он и указывает на кабину, которая доберётся до земли только четвёртой.
Нет. Моё сердце действительно не выдержит и разорвётся. Теперь я на все сто процентов уверена, что мы можем ехать по-отдельности. С усилием дёргаю рукой, пытаясь выбраться из его хватки, за что зарабатываю сердитый взгляд.
– Веди себя хорошо и прояви терпение, – отчитывает он меня с иронией в голосе, как маленькую капризную девочку.
Очень давно было то, что я по-настоящему хотела задушить Алека. Ну вот, меня снова посещает подобное желание.
– Кто виноват, что у тебя внезапно развилась непонятная аллергия на предыдущие пять…
– Шесть, – поправляет он.
– Неважно. Хоть семь и восе…
– Восьмая наша, – снова крайне спокойно и, улыбаясь, перебивает Алек.
Я безнадежно рычу, даже не замечая, что уже свободно жестикулирую руками.
– Может быть, я хочу в седьмую. Или хотела в третью. Может быть мой любимый цвет – синий? – не успокаиваюсь я. – Видишь? Я даже вся в синем! – продолжаю возмущаться я, указывая пальцем на юбку.
– Принцесса…
Я не даю возможности вставить ему слова и нагло обманываю:
– … это мой любимый цвет, а ты!..
Алек резко разворачивает меня на месте. Та самая кабина приближается к земле. Больше ничего не говоря, я со злостью отталкиваюсь от него и буквально залетаю внутрь. И тут же ошеломляюсь, ахая от увиденного. Внезапно моя талия оказывается в руках Алека, когда он встаёт за моей спиной, наклоняется и, касаясь губами, шепчет мне на ухо:
–Вот с этого момента и начинается наше настоящее свидание, принцесса.
И теперь я бесспорно готова признать, что это – на самом деле моё самое лучшее свидание в жизни.
__________________
* «Слабое звено» – телевизионная игра, аналог британского шоу «The Weakest Link». Особенностью передачи является удаление одного из игроков в конце каждого игрового раунда, что производится голосованием всех игроков.
* Оно (англ. It), также известное по своей излюбленной личине как Танцующий клоун Пеннивайз (англ. Pennywise the Dancing Clown) – главный антагонист романа Стивена Кинга «Оно» и его экранизаций. В романе предстаёт как могучее и древнее создание, прибывшее из-за пределов нашей Вселенной. Оно пробуждается каждые 27 лет, чтобы охотиться на детей вымышленного городка Дерри[en], штат Мэн, используя различные уловки, например, способность к трансформации и манипулирование.
Глава 6
Секунды растягиваются, но мой пульс, напротив, учащается. Я не могу поверить в то, что вижу. Или же, могу предположить, что нахожусь в какой-то никем ранее неопределённой степени приятного шока.
– Не на такую реакцию я вообще-то рассчитывал, – протяжный голос Алека заставляет извилины в голове зашевелиться, помогая отойти от странного сна наяву, в который я впала.
Ноги ощущаются словно пружины, но это не мешает мне повернуться лицом к Алеку за считанные миллисекунды, обрушивая на него по-прежнему немигающий взгляд. И так длится с несколько секунд – я просто смотрю на Алека, придумывая, реально придумывая, новые, никем ещё не произнесённые слова, чтобы описать в каком восторге нахожусь. Но самому Алеку явно не нравится моё зависшее состояние. Лёгкое смятение искажает черты его лица.
– Между прочим, это тот самый момент, когда ты визжишь от счастья и целуешь…
И я целую Алека. Так, как он точно не ожидал, потому что он едва-едва успевает поймать равновесие, чтобы мы оба остались в пределах кабинки, а не в состоянии свободного падения, когда я на него набрасываюсь. Он смеётся прямо в мои губы, обхватывая мою спину руками.
– Это уже более-менее похоже на то, что я рассчитывал, – Алек отстраняется, чтобы посмотреть на меня, и вполголоса шепчет. – Во всяком случае, я определённо рад, что ты победила кому.
Услышав, насколько я нелепа, качаю головой и пропускаю смешок.
– Это… – я так и качаю в неверии головой, оборачиваясь на то, что своим видом отправило меня в довольно серьёзный нокаут. – Это просто… – и снова я не нахожу тех самых слов, чтобы выразить восхищение. – Алек…
Мои глаза вновь обращены на его лицо, и я вижу, как по губам Алека скользит гордая улыбка. Ни капли не относящаяся к надменности или тому, что несёт в себе признак его высоченной самооценки. Проще простой. Завораживая меня. Пленяя. Вытворяющая со мной невероятные вещи. Я влюбляюсь в неё. В него. Снова и снова.
– Я люблю тебя, – наконец-то складываются мои мысли во что-то действительно правильное.
Улыбка Алека перевоплощается в слабую тень, оставаясь на одном уголке его рта. Он склоняется ко мне ближе, прикрывает глаза, и его губы проходятся по моей скуле.
– Я влюблен как безумец, но не как глупец*. Если ты чего-то пожелаешь, добиться этого станет всем моим смыслом, – шепчет он возле моего уха, и в тот же момент я разлетаюсь на миллиарды осколков.
Дрожь появляется из ниоткуда, накрывая меня волной, словно смертоносное цунами. И мне отчего-то хочется съёжиться в руках Алека, чтобы он находился со всех сторон от меня. Чтобы он был всем, что меня окружает.
Веки закрываются, и я прижимаюсь лбом к его подбородку.
– Цитируешь французов?
– Ну, они, вроде как, знали толк в любви, – Алек опускает подбородок, отыскивая губами мой рот. – По крайней мере, в поцелуях – точно.
И он мгновенно находит. Снова и снова целует меня, невероятно чувственными поцелуями, так, что вместо тела на этот раз изнывает душа, желая получать их всё больше и больше. Когда мы, наконец, отрываемся друг от друга, Колесо, как раз, начинает новое восхождение вверх. И теперь, утолившая всё восхищение в Алеке, могу без замирания в сердце смотреть на то, что он для меня приготовил.
Множество маленьких электронных свечек растравлены во всех доступных местах, превращая свет уходящего дня в золотой. В центре сооружено что-то наподобие столика, на котором находится корзинка для пикника с двумя бутылками вина и фруктами. И конечно же любимые конфеты, в прошлом только Алека, а теперь и мои.
Прикусываю нижнюю губу, делая шаг вперёд, и поправляю плюшевое покрывало, прежде чем сесть на него. Возможно, раньше меня завораживало лишь от вида, открывающегося с высоты Колеса, но сейчас я целиком и полностью заворожена одним Алеком. Не могу оторвать от него взгляд, когда он садится рядом, открывает бутылку вина, а затем подаёт мне один из бокалов.
Боги, я не просто в него влюблена, кажется, он становится моим воздухом.
Усаживаюсь поудобнее, прижимаясь спиной к боку Алека, и закидываю ноги на железную перекладину, оставляя ступни за пределами кабинки. Голову кладу на его плечо и несколько минут просто разглядываю природу.
Тихо и спокойно, как если бы мы действительно наконец-то сбежали от всего мира.
– Это правильно? – спрашиваю я. – В смысле, сейчас пить вино, терять бдительность, когда всё так сложно?
– Один или два бокала вина вообще никак на нас не отразятся, – отвечает он. – К тому же, чтобы нам напиться, потребуется, как минимум, ящик вина.
Я кривлю губами в сомнении, вспоминая, что мне требуется не так много.
– Поверь, всего несколько глотков, и я начну липнуть к тебе, как пьяная школьница, и нести всякий несуразный бред, бесконечно признаваясь тебе в своих чувствах, – утверждаю я, потому что точно уже это проверяла.
Смех Алека звучит легко и задорно.
– Ну, я против точно не буду, – по его тону голоса действительно можно понять, что мои предостережения для него как весьма заманчивое предложение.
Усмехаясь, посылаю ему взглядом «сам напросился» и делаю небольшой глоток, возвращаясь взором обратно к открывающемуся виду, как Алек снова решает нарушить тишину.
– У Марко есть теория на счёт тебя, принцесса, – сообщает он, делая небольшие паузы между слов, будто не уверен, стоит ли вообще говорить. – Почему, например, ты можешь опьянеть с бокала. Проще говоря, что ты более восприимчива, чем должна быть.
Поделиться книгой: