Если настигнет проклятие

Удивлённая, смотрю на часы – «6:00», не веря, что, оказывается, проспала всю ночь. Когда вновь поворачиваюсь к Алеку, собираюсь что-нибудь сказать ему, но передумываю. Его взгляд так многозначительно блуждает по моему лицу, что слова сейчас кажутся лишними. И никто из нас не осмеливается нарушить тишину, пока за стенкой не слышатся шаги, а затем звук воды, включившегося душа.

Алек томно вздыхает, по-прежнему не разрывая со мной взгляда.

– Мне пора, – шепчет он. – Думаю, будет плохо, если твоя мама застукает нас вместе в постели. Уверен, что мне уже не помогут никакие кулинарные навыки, чтобы заполучить к себе её расположение.

Я улыбаюсь в ответ и, приподняв от подушки голову, быстро целую его в изогнутый в дразнящей ухмылке уголок губ. Положив голову обратно, едва касаясь обвожу указательным пальцем место своего поцелуя, и Алек на мгновение прикрывает глаза, задерживая дыхание.

– Ну… тогда тебе придётся сражать её умением выкручиваться, болтая всякую милую чушь. – Я снова улыбаюсь, когда его глаза открываются, и он приподнимает бровь. – Она купится, обещаю. Я же купилась.

Ещё секунду Алек старается выглядеть возмущённым, но затем всё же усмехается.

– Чёрт, кажется, меня раскусили. Скоро у меня не останется ничего, чем смогу тебя поражать.

– Не переживай, – шепчу, обхватывая его лицо ладонями, и наклоняю его к себе. – У тебя всегда останется это…

А затем я целую Алека, нежно, невинно и чувственно. Так, чтобы прочувствовать этот момент не только телом, но и душой.

– Вот теперь, мне действительно пора, принцесса, – говорит он, отрываясь от меня, когда перестаёт слышаться звук воды, и с тихим стоном приподнимается, чтобы встать и направиться к балкону. – Скоро увидимся.

Слабо улыбаюсь, провожая его взглядом. Мне не хватает подобных моментов, всё время мучает вопрос, почему мы просто не можем провести в одиночестве целую жизнь? Иногда, это кажется несправедливым.

Напоследок, находясь уже одной ногой на балконе, Алек останавливается. Он подмигивает мне, и на его губы взбирается чертовски сексуальная ухмылка. Всего мгновение, и Алек скрывается в темноте, а его ухмылка забирает моё дыхание вместе с собой.

Ещё несколько минут я лежу неподвижно, глядя на то место, где был Алек, не думая и не соображая, пока новая тяжесть не укладывается на грудь. Мне не нравится всё это. В разговоре с мамой было что-то такое, что я проигнорировала, охваченная эмоциями. Но сейчас я понимаю отчётливо – мама переживала.

За что – неизвестно.

Но снова, наверное, миллионный раз за последние сутки развивается ощущение, что меня обманывают. И на сей раз это никак не относится к Алеку.

Глава 5

Как запросто заставить девушку ругаться хлеще самого отъявленного сапожника? Поставить затяжку на новеньких чёрных колготках накануне важного события. Чертыхаюсь, наверное, раз сотый, оттягивая синею коротенькую юбочку А-образной формы, но, как только выпрямляюсь обратно, безобразная полоса вновь мозолит глаза. Смотрю на ногти уничтожающим взглядом: что с ними не так? Я же только час назад привела их в нормальный вид, запилив все острые кончики. Но этого как будто и не было, они вновь выглядят точно когти сбесившейся кошки.

Беру себя в руки и глубоко вздыхаю. Ладно, с этим уже некогда разбираться.

Мне и так пришлось потратить час на встречу с Марко, с которым обсудили, как и когда будут проходить тренировки. Мы снова вернулись в поместье, когда уехала мама, поэтому он смело отобрал из моего распоряжения по половине каждого дня ближайшей недели. Но нового он пока ничего не поведал, за что считаю проведённое время крайне бесполезным. До встречи с Алеком остаётся совсем чуть-чуть, хотя он уже с самого утра сделал его необычным. Когда проснулась, на тумбочке меня ожидал букет белых тюльпанов, что вызвало удивление, потому что это мои любимые цветы, и я никак не могла понять, как он об этом узнал. К цветам прилагалась записка, в которой говорилось, что ровно в час дня я должна быть готова.

Была ли я готова? Внешне, но точно не внутренне.

Это происходит внезапно, я ощущаю чьё-то присутствие. Не просто ощущаю, слышу учащённое сердцебиение и ничего не могу поделать с тем, что от этого звука меня бросает в волнующий жар. Поворачиваю голову, чтобы увидеть Алека, стоящего в дверном проёме. От выражения в его глазах у меня перехватывает дыхание. Взгляд открыто бродит по моему телу, останавливаясь на ногах. Несколько очень-очень долгих секунд Алек смотрит только на них, и в его глазах пляшет нечто такое сильное, отчего мне хочется, чтобы он их не отводил никогда. К тому же, это первый раз за последнюю неделю, когда Алек вообще опустил его ниже моей шеи. И теперь я понимаю, что большую часть времени он сдерживал себя. Наши поцелуи обрывались, смотрели в основном друг другу в глаза, а объятия можно назвать почти дружескими. А на сегодня он снял с себя запрет, давая мне это понять, лишь одним взглядом. Он всё же поднимает его к моему лицу, при этом тяжело сглатывая, но уже через мгновение его губами завладевает бесподобная, но слишком наглая ухмылка.

– Милая юбочка, – его низкий, глубокий голос звучит нахально, словно он рассматривает какой-то коварный план по отношению к юбке.

Но что уж точно, так это то, что я готова принять к сведению его план и дать на него стопроцентное согласие, каким бы пошлым он ни был.

Пресвятые угодники, мои мысли заходят всё дальше. Пытаюсь выйти из зависшего состояния, облизывая пересохшие губы.

– Тебе нравится? – хрипло спрашиваю я, будто пытаясь его соблазнить.

И ничего не могу поделать с собой, что от его ответа зависит частота моего сердцебиения.

Хотя его ответ и так выгравирован в его чернеющих, как раскалённая смола, глазах, он неожиданно решает предоставить мне его совсем другим способом. Алек приближается так быстро, что воздух, принесённый им с другого конца комнаты, поднимает несколько ниспадающих на грудь прядей волос.

Изумленный вдох остаётся на моих губах, когда Алек, обхватывая моё лицо ладонями, приникает к ним и целует. Его губы тёплые и такие напряжённые становятся все требовательней, пока я не отвечаю им взаимностью. Сердце, наполняясь с безумной скоростью чувствами, едва ли не взрывается. Стучит так гулко, что я могу чувствовать его удары во всём теле. Алек проводит руками по моей спине и, останавливая их на пояснице, привлекает ещё ближе к себе, мгновенно проскальзывая пальцами под кофту. И меня словно резко выбрасывает из реальности, могу думать лишь о том, как ощущаются его руки на моей коже.

Нет, это наглая ложь.

Я думаю о том, что хочу, чтобы его руки проникли ещё выше. Возможно, я рассматриваю вариант: вообще избавиться от джемпера и предоставить его рукам полный доступ к моему телу. И от подобных мыслей жарко. Слишком жарко, а в комнате всё меньше и меньше кислорода. Потому что целуемся мы по-настоящему страстно, тесно прижимаясь друг к другу, и моё тело уже не справляется с выбрасываемыми волнами желания, которое совсем не щадит его. Оно снова капризно требует больше Алека.

Я отрываюсь от его губ первая, понимая, что разум находился уже на тонком волоске от отключения. Однако Алек не собирается упрощать мне задачу в попытке включить его обратно. Его губы начинают перемещаться вверх по линии подбородка, оставляя на коже лёгкие поцелуи. Тело снова дрожит, веки тяжелеют, и я, запрокинув голову назад, как расплавленный воск, льну к Алека, желая прочувствовать его каждой живой частичкой, которые так нестерпимо горят от необходимости просто ощущать.

С моих губ срывается тихий полустон-полумольба то ли от удовольствия, то ли от безысходности, и Алек, наконец, ослабляет пытку над моим телом.

Его шёпот на коже слегка протрезвляет разум, заставляя сконцентрироваться на словах.

– Не просто нравится, принцесса, – говорит он в перерывах между поцелуями, – она вызывает те фантазии, за которые, готов поклясться, мне придётся исповедаться священнику, чтобы не попасть в ад.

Мне надо бы покраснеть от его признания как под стать пожизненно приличной девочке, но черта с два, на сей раз мне с Алеком по пути в ад.

Улыбаюсь, по-прежнему находясь в омуте наслаждения, но всё же прилагаю усилия, чтобы отыскать что-нибудь подходящее в ответ, как по моему левому бедру проходит вибрация, которая выступает ещё одним отрезвляющем средством. Я ненавижу телефон Алека, потому что он мгновенно прекращает меня целовать и немного отстраняется, чтобы достать его из кармана. Поникнув, решаю отступить назад, чтобы предоставить Алеку больше личного пространства, и он смог ответить на звонок, но он, перехватив мою опущенную руку, оставляет меня на прежнем месте. Достав телефон из кармана, он, едва ли взглянув на экран, отклоняет вызов и движением одного пальца ставит его на беззвучный режим.

– Сегодня он мне не понадобится, – сообщает Алек, опуская телефон обратно в карман, и отчего-то от такой новости внутри меня всё плавится. Он притягивает обратно к себе и прикасается губами к моему виску. – Тебе пора собираться, принцесса, иначе у нас останется мало времени… – Рваный вдох вырывается из его груди, когда Алек медленно скользит по мне сверху вниз тлеющим взглядом. – Или же, могу предположить, что мы и вовсе никуда не уйдём.

Моё лицо опаляет жаром, а низ живота сводит ноющим спазмом. Его слова звучат до непристойности горячо, и, честное слово, со мной впервые происходит такое, что я просто хочу скинуть с себя всю одежду и затащить Алека в кровать.

Да помогут мне все демоны ада, если он и дальше планирует вести себя подобным образом, мне понадобятся наручники.

Тяжело сглатываю и не могу оторвать взгляда от глаз Алека, полных дичайшего желания, ещё с секунд пять, пока мысленно не пинаю себя, заставляя отойти от него. На слабых ногах делаю два шага назад. Растерянная и выбитая из реального времени, пытаюсь отыскать глазами приготовленные заранее вещи.

– Мне понадобится куртка? – интересуюсь я, когда нахожу её.

А заодно, не упускаю возможности расширить круг познаний о том месте, куда мы собираемся. Мой вопрос, кажется, помогает Алеку тоже очнуться, и спустя мгновение он скептически прищуривается, когда осматривает мой вид.

– Я думаю, что в первую очередь тебе понадобится обувь. Но и куртка тоже может пригодиться, – отвечает он и с хитрым блеском в глазах улыбается, словно засёк мою неудавшуюся попытку выудить из него информацию.

– Чёрт, а я так надеялась, что ты будешь носить меня всё время на руках, – пытаюсь я выдать что-нибудь шутливое, чтобы замаскировать оплошность. – Но я переживу такое разочарование, – продолжаю драматизировать, направляясь в сторону кровати, на которой лежит куртка, а рядом с ней находятся чёрные высокие сапоги в жокейском стиле.

Алек молчит и со страной ухмылкой смотрит на меня, пока я обуваю сапоги. Чувствую себя немного некомфортно, будучи практически получив отворот-поворот, но не подаю ни малейших на то признаков. Когда я полностью готова, поворачиваюсь и тянусь к сумке.

Алек меня прерывает.

– Нет-нет, – возражает он, приближаясь ко мне и пытаясь забрать из рук сумку. – Она тебе сегодня не понадобится.

Мои глаза сузились в подозрении, я по-прежнему крепко держу ремешок.

– Это ещё, почему?

Алек перемещает руку и, разжимая мои пальцы, всё же полностью её забирает. Он опускает сумку обратно на кровать и замысловато улыбается. В одну секунду я на ногах, а в следующую он уже подхватывает меня на руки.

– Потому что с тобой я ещё справлюсь, – говорит он, ухмыляясь моим круглым от неожиданности глазам. – А вот сумка явно намного тяжелее тебя.

Обычно я ненавижу, когда Алек пользуется методом «сарказм в замену ответа», но сейчас ничего не могу с собой поделать и просто смеюсь. К тому же, мне уже на всё без разницы. Впереди меня ждёт время наедине с Алеком, настоящее свидание, где бы оно ни было – а это определённо выше десятки по шкале безупречности.

***

Когда машина останавливается на парковке перед ледовым дворцом «Молния», я с поражением опускаю взгляд на юбку. Меня пробирает одновременно злость и грусть, что я ни разу не попала в точку и выбрала весьма «удачный» наряд.

Хотя, о чём это я? У меня же было так много подсказок.

– Каток? Или мы будем смотреть хоккей?

Сказать, что я не ожидала подобного, значит не сказать ничего, и голос прекрасно выражает состояние.

– Не то и не другое, – отвечает Алек, заглушая двигатель.

Сморщившись, снова смотрю на дворец. Следующее предположение опускает шкалу безупречности на несколько единиц.

– Фигурное катание?

– Иии, – протягивает он, изображая двумя указательными пальцами прокручивание. – Вы не проходите в финал. Ты – самое слабое звено*, принцесса.

Алек довольно улыбается, веселясь над тем, что мне вообще не кажется смешным. Как же иногда хочется его ударить.

– Ха-ха, – отзываюсь я , улыбаясь также мило, как Пеннивайз*.

Мне кажется, в голове даже начинает зарождаться кровавый план о мести, пока отвожу взгляд к лобовому стеклу. Не понимаю, какой ему смысл продолжать разыгрывать интригу, если мы уже на месте?

Внезапно Алек легко щёлкает указательным пальцем по моему носу, привлекая обратно внимание. Он по-прежнему победоносно улыбается, довольствуясь моим выражением лица. И эта улыбка производит на меня впечатление. Не то чтобы я больше не стараюсь напустить обиды, просто не могу справиться с чарующими её свойствами. Она пленит моё глупое сердце, и я буквально раздваиваюсь в своих ощущениях. И это с его стороны нечестно пускать вход самое лучшее оружие против моей нестабильной в последнее время стойкости – ямочки на щеках.

Кажется, я сдалась, по крайней мере, мои губы точно – они предательски растянулись в улыбке.

– Так намного лучше, – мгновенно отзывается Алек, указывая пальцем на мою переносицу. – А то, когда ты хмуришься, у тебя появляется маленькая морщинка – вот здесь. Но не переживай, она, вроде как, смотрится мило.

Отмахиваюсь от его пальца, уверенная на все сто, что мой взгляд определённо нанёс Алеку уже несколько мысленных повреждений. Он снова смеётся, ловит мои запястья и пробует все сгладить поцелуем.

– Мы так и можем сидеть здесь, продолжая вести игру в миллион вопросов, – говорит Алек, не прекращая целовать меня лёгкими, как перышко, прикосновениями. – Или же выйти из машины, и тогда ты всё узнаешь сама, – и это самое разумное предложение, о котором почему-то не додумалась самостоятельно.

Киваю, но при этом продолжаю выглядеть, как… Понятия не имею, как я выгляжу, но это должно походить на что-то из разряда «это не значит, что победа за тобой».

Мы практически одновременно выходим из машины, и когда Алек только заворачивает к моей стороне, я уже стою на улице. По-прежнему находясь в сомнениях, оглядываюсь по сторонам, и неожиданно вижу всё с другого ракурса, когда глаза натыкаются на отдалённую тропинку, скрытую за массивным зданием.

Она ведёт на вход – в Парк.

У меня перехватывает дыхание, смотрю на Алека, округлив глаза. Этот Парк священное место нашей дружбы с Лесей, мы испытываем с ней одну любовь на двоих к двум вещам, находящихся в нём: Колесо Обозрения и Детская железная дорога, которая пролегает чуть ли не через всю его огромную территорию.

Как он мог об этом узнать? Честное слово, я начинаю задумываться, что Алек кого-то подкупил, чтобы тот смог залезть ко мне в голову.

Не веря происходящему, я задаю всего один вопрос:

– Откуда?

Алек приподнимает бровь.

– Откуда, что? – переспрашивает он так серьёзно, что я забираю обратно свои предположения.

Какое-то время мы стоим молча, и бровь Алека достигает максимальной высоты, показывая мне, насколько долго я затягиваю с ответом.

Я прочищаю горло.

– Ничего. Забудь.

И Алека такой ответ устраивает на все сто процентов, он мгновенно же улыбается, и что-то в блеске его глаз снова навеивает на мысль, что он знает намного больше, чем говорит, словно всё до единого идёт так, как он и планировал.

Он протягивает мне руку ладонью вверх.

– Идём?

Киваю и вкладываю ладонь в его руку.

– Идём.

Спустя пятнадцать минут, мы прогуливаемся по асфальтированной дороге главной улицы Парка в направлении красивого фонтана, в центре которого три белых лебедя, склонивших голову вниз, выбрасывают каждые несколько секунд серебреные струйки воды, превращающиеся в мерцающий фейерверк в воздухе. Здесь красиво, но это не сравнится с настоящей красотой некоторых мест, присутствующих в Парке. Он не просто большой: находясь в самом начале лесного массива, который охватывает чуть ли не целую треть всего нашего города, он огромный. И помимо кафе, танцплощадок и скверов для влюблённых, в нём ещё находятся такие места, как Поляна сказок, два карьера, по одному из которых можно кататься на лодках и катамаранах, и даже зоопарк. А ещё здесь есть множество самых простых, отдалённых мест, в которых можно по-настоящему спрятаться от постоянного шума города. Это именно то, что мне хочется, и в тайне я очень надеюсь, что вскоре мы выйдем к одному из них.

Тихо шагая, украдкой поглядываю на Алека. С необычайной простотой он осматривает местности, будто бы находится здесь впервые, однако двигается он уверенно в одном направлении. Мне нравится за ним наблюдать, кажется, я ещё никогда не видела Алека таким расслабленным. Он лениво переставляет ноги, раскачивая правой рукой, в которой находится его чёрный френч, в такт своему неспешному шагу. Второй рукой подворовывает у меня сладкую вату, от которой ранее категорично отказался, когда я ему намекнула, что одной на двоих будет недостаточно.

«Я такое не ем», – вот, что он сказал, обманывая, как мне кажется, в первую очередь себя, а не меня, скорее всего, даже и не зная, отчего он отказывается. Но и это мне нравится. Да так, что сама я не прикасаюсь к ней.

Со временем Алек всё же замечает мой пристально завороженный взгляд и слегка хмурится.

– Что не так?

Он так же на время перестаёт воровство, поэтому я мигом придумываю в своей глупой голове вопрос.

– Где ты находился всё утро? – в итоге спрашиваю, вспомнив, что его машины, когда мы были с Марко на улице, не видела.

– Исполнял твоё желание, принцесса, – без колебаний отзывается Алек.

Его взгляд в ту же секунду приобретает интерес, изучая то, как я реагирую. Хмурю брови, но сразу не отвечаю, пробуя вспомнить, какое у меня было желание. Да и было ли вообще? Или Алек самостоятельно решил, что я хочу этого?

– Моё желание? – уточняю я, когда на ум ничего не приходит.

Алек кивает, вновь вытягивая из ваты кусочек.

– Оно самое. Насколько я помню, ты очень хотела стать злостной прогульщицей, избегая при этом неприятностей.

Ещё мгновение я не понимаю, потом до меня резко доходит, и мои глаза распахиваются в изумлении.