Помоги проекту - поделись книгой:
Академгородок весь в лесу. Ездить по нему нельзя, только ходить по тропинкам.
— Экология, — сказал Пётр. — Сколько ты здесь не была?
— После университета ни разу, — сказала мама. — Ничего не узнаю.
А ещё тут полным полно роботов. Больших, очень больших и маленьких. Маленькие убирали улицы. А большие и очень большие строили дома. И просто по тропинкам ходили.
— Институт роботехники забавляется, — сказал Пётр. — Проверяет на нас — как человек приспособится к высокороботизированной среде.
Один из роботов стоял и продавал мороженое. В груди у него дверца. Опускаешь монетку в прорезь, он открывает дверцу и достаёт эскимо. Или стаканчик. Денег у меня не оказалось, поэтому робот дал мороженое просто так.
— Попрошайка, — вздохнула мама.
А я и не просила. Я просто перед ним стояла и смотрела. Честно-честно!
Как мы запускали солнце
— Я вам такое покажу, — сказал Пётр. И палец к губам приложил. — Только пока никому не рассказывайте. Это чудо, что вы именно сегодня здесь.
Мы сидели в столовой и кушали. Столовая называлась «Под интегралом». Я головой вертела, но интеграла так и не увидела. Сначала мы взяли подносы и встали в очередь. Потом брали тарелки. Я хотела взять сладкие ватрушки, но мама поставила мне суп. И кашу. Но я все равно взяла ватрушки. А когда мы подошли к кассе, которая тоже оказалась роботом, то робот сказал:
— За девочку платить не надо. Дети до шестнадцати лет к кормлению допускаются бесплатно.
— А можно я ещё ватрушку возьму? — спросила я. И взяла.
— Попрошайкина, — сказала мама. — И что ты нам покажешь, Пётр? «Токамак»? Или «Глобус»?
— Прошедшая эпоха, каменный век, — сказал Пётр. — Сколько мы с «Токамаками» возились, помнишь? В общем, кушайте и поедем. Такое пропустить нельзя.
Суп я не доела. Зато ватрушки все скушала. Мы сели в электромобиль и поехали. Дорога поднималась вверх и вела над лесом. Внизу ходили по тропинкам люди. А мы ехали к высокому зданию. То есть, я подумала, что это здание. Но до него мы не доехали. Остановились на площадке, там было много людей, машин и роботов. И все смотрели вверх.
— Как дела? — спросил Пётр.
— Все идёт в штатном режиме, Пётр Семёнович, — сказали хором люди в белых комбинезонах. На груди у них светились солнышки с улыбками.
— У нас есть спецодежда для научных сотрудников младшего возраста? — спросил Пётр. — Принесите, пожалуйста.
Я думала, что принесут комбинезон только маме, но и мне такой дали. И ещё тёмные очки.
А мама забеспокоилась:
— Феде не повредит?
— Магнитный импульс экранируется, — сказал Пётр. — У нас здесь много аппаратуры. Ничего с ним не случится.
Тут все зашумели.
И стало так светло, даже в очках хотелось зажмуриться. Но я не зажмурилась. Я смотрела. И увидела высоко над острым шпилем здания ещё одно солнце. Яркое и тёплое.
И все стали хлопать в ладоши и толкать друг друга в плечи. И говорить:
— Вот мы и зажгли наше солнышко!
Меня взяли подмышки и подбросили. Я не испугалась. Новое солнышко светило в лицо. Было очень тепло.
Потом много всего случилось, так много, что вечером я уснула на руках у Петра. А проснулась в кровати. То есть не проснулась. Потому что глаза открываться все равно не хотели. Но я всё слышала, как Пётр говорит маме:
— Не выдумывай. Самый обычный ребёнок. У моего сотрудника свой вундеркинд есть, так тот в десять лет интегралы как орешки щелкает.
— То интегралы, — говорит мама. — Здесь другое. Прямое воздействие на вероятность событий. Про погодную аномалию на Земле Санникова слыхал?
— Только не говори, что это тоже она, — Пётр засмеялся. — У тебя какие-то суеверия пошли. Скажи ещё: она наложением рук лечит. И то, что опыт наш удался, тоже она? И то, что я вас встретил? Постой… А не из-за этого вы с Юрой, хм, врозь живёте?
— Не из-за этого. Просто… просто надо выбирать — быть хорошей женой космонавта и плохим учёным или… или наоборот.
— Ты выбрала наоборот, — сказал Пётр. — Но насчёт Софьи не переживай. Все эти теории об особом влиянии дальних космических перелётов на наследственность ничем не подтверждены. Дети есть дети. В космосе они родились или на Земле. Софья — первая, конечно. Но со временем таких станет больше. Люди будут жить и на Луне, и на Марсе, и на астероидах. Да и вообще, есть более рациональное объяснение. В прошлом говорили про физическую акселерацию. Сейчас на смену физической пришла интеллектуальная акселерация. Дети обгоняют нас в умственном развитии. Вот и всё.
Как мы сели на корабль
Я рассматривала корабль. На нем мы поплывём. Пётр привёз меня и маму на причал. Это не море, это река. Обь. Широкая, но другой берег виден. И волны не такие, как в море. И вода не холодная.
Корабль дал гудок.
— Нам пора, — сказала мама и взяла меня за руку. — Спасибо, Пётр.
— Смотри в оба, Почемучкина, — сказал Пётр. — Вы ещё такое увидите!
Потом он долго нам махал, а корабль плыл по реке. А река становилась все шире и шире.
— Это море? — спросила я.
— Ювенальное море, — сказала мама. — Искусственное море, специально сделанное для гидроэлектростанций.
— Здесь все искусственное, — засмеялась я. — Солнце, море, роботы.
— Зато люди самые настоящие, — сказал моряк, который проходил мимо нас. — Настоящие учёные, настоящие труженики. Вырастешь, тоже постарайся быть такой.
— А вы кто? — спросила я, а мама дёрнула меня за руку.
Моряк приложил ладонь к фуражке и ответил:
— Я — капитан этого славного судна. Федос Петрович Бывалый. Бывалый — это фамилия такая.
Я засмеялась. Разве такие фамилии бывают? Но Федос Петрович не обиделся, а пригласил на мостик. Я не могла понять — где мостик? Оказалось, так называется место, откуда управляют кораблём.
— Корабль небольшой, но быстрый, — сказал капитан. — Как только выйдем на фарватер, то сразу взлетим.
— Разве корабли летают? — удивилась я. Но Федос Петрович рассказал, что это особый корабль. Он может плавать, может летать. Только невысоко над водой. Зато очень быстро. Глазом моргнуть не успеем, окажемся в другом месте.
Я моргнула, но вокруг все ещё море. Наверное, мы пока не вышли в этот самый фарватер.
Как мы плыли по каналу
Корабль летел. Из корпуса выдвинулись крылья.
— Как бы тебя не продуло! — сказала мама.
— Не продует, — сказала я. Место, где гуляют пассажиры, называется палубой. Мы там сидели и смотрели. С боков корабля поднялись прозрачные стекла, поэтому ветра не было. А берег нёсся быстро.
Федя сказал: корабль, а точнее — экраноплан, набрал крейсерскую скорость. Мимо нас не только берег проскакивал и стоящие на берегу города. Проскакивали другие корабли. Много кораблей. Все грузовые. Но были и такие, как наш. Первый раз я испугалась, что мы столкнёмся с другим экранопланом. Он нёсся навстречу и ревел. Но Федос Петрович объяснил, что столкновений быть не может. Кораблями управляет вычислительная машина. Она следит чтобы никто не столкнулся.
— Скоро войдём в канал, — сказала мама. Она следила по экрану за нашим кораблём. — Видишь, тут начинается система каналов, по которым вода сибирских рек течёт в пустыни и степи. Раньше там не было воды, все оказалось мёртвым. Даже море высохло. Но теперь по-другому.
— А разве море может высохнуть? — спросила я.
— Может, — сказала мама. — А вот и канал. Канал имени Ленина.
Я ничего не заметила. Такая же река, как и раньше. А потом берега стали сближаться. А наш корабль замедлил полет. А затем сел на воду. И крылья убрал. И прозрачные стекла. Мы стали обычным кораблём.
Как мы были на базаре
— Это — базар, — сказала мама. — Здесь продают фрукты и овощи.
Повсюду полосатые разноцветные палатки. В палатках стояли столы. На столах лежали фрукты, орехи и овощи.
— Сейчас что-нибудь купим в дорогу, — сказала мама. — Стоянка два часа, время у нас есть.
И мы пошли мимо столов. За ними стояли люди.
— Подходи! Пробуй! Кушай! Покупай! — кричали они.
Пахло очень вкусно. У меня слюнки потекли.
— Что ты хочешь? — спросила мама.
— Все, — сказала я. У меня глаза разбегались.
— Какая хорошая девочка! — закричал один продавец. — Иди сюда, девочка, иди!
Я подошла, и он дал мне большое красное яблоко. Мама протянула ему карточку.
— Зачем деньги? — удивился продавец. — Так кушайте!
Мама тоже получила от него яблоко. И мы пошли дальше. И разглядывали дыни, арбузы, грецкие орехи, яблоки, груши, финики, ананасы, персики. И нам все давали попробовать. И денег не брали. Только руками махали. Одна женщина со множеством косичек сказала:
— Мамаша, почему у вас ребёнок такой бледненький? Совсем фруктами не кормите?
— Мы на севере живём, — сказала мама.
— Ах, — сказала женщина. — Зачем на севере? Приезжайте к нам жить! У нас тепло! У нас витамины! В нашем колхозе всем работа найдётся!
— Спасибо, — сказала мама. — Только жарко у вас. И дождей не бывает.
— Да, дождей у нас нет, — сказала женщина. — И суховеи порой налетают. Но ничего. Когда я была такой же маленькой, тут вообще ничего не росло. Одни солончаки. А сейчас посмотрите!
— Мы приедем, — сказала я. Очень мне понравились ее косички.
Женщина дала маме дыню. Хотела дать ещё арбуз, яблок, орехов, но нам и класть было некуда. Мама опять попыталась заплатить. Но женщина замахала руками.
А потом налетел ветер, небо потемнело и хлынул дождь. Мы с мамой спрятались под навесом и смотрели. Я в первый раз дождь по-настоящему видела. Какой-то мальчик выскочил наружу и стал по лужам прыгать. Я тоже захотела, но мама крепко держала меня за руку. Она ничего не говорила, только так ладонь мне сжимала, что больно стало.
Как мы ехали на Байконур
Корабль поплыл дальше. А мы остались. Вокруг была степь. И очень жарко. Мама надела мне панаму. Федя поводил боками, охлаждался.
— Смотри! — вдруг крикнула мама и показала вдаль.
Там вспыхнул яркий огонёк, а в небо поднялся столб дыма.
— Ракета взлетает, — сказала мама. — Здесь космодром. Байконур.
— Мы полетим в космос! — я от радости захлопала в ладоши. — Мы полетим в космос!
Но мама сказала: никуда мы не полетим. Чтобы лететь в космос, нужно очень долго готовиться. И много знать. И много уметь. И всегда чистить по утрам зубы и умываться. И съедать всю кашу.
— Я все это буду делать, — пообещала я. — Честно-честно!
А потом подъехала большая машина. Такая белая, что больно глазам смотреть. Из неё выскочил человек и закричал:
— Кто тут Ковалевские? Кто тут Ковалевские?
— Тут мы! — закричала я в ответ.
— Садитесь в машину, меня Федя зовут, — сказал Федя.
— Его тоже Федя зовут, — сказала я и показала на Федю.
— Только я не собака, — сказал Федя.
— Вы откуда узнали когда нас встречать? Я ведь не сообщала! — удивилась мама.
— Феде сказали, Федя сделал, — пожал плечами Федя. — Юра попросил вас встретить, сказал во сколько и где. Вот я здесь.
— Странно. Неужели Пётр постарался? А где Юра? — спросила мама.
— Не смог, — сказал Федя. — Предстартовая готовность. Садитесь, я вас мигом домчу. И ты, тёзка, запрыгивай.
И мы поехали. Федя сидел за рулём. Мама сидела рядом с ним. А мы с моим Федей — сзади.
Поделиться книгой: