Дарт Бейн 2: Правило двух

Стиснув левую ладонь в кулак, Бейн обернулся к двум мародерам, побежавшим направо, и резко вскинул руку в воздух. Над головой заискрились молнии, и целый сноп синих разрядов поджарил беглецов заживо. Еще несколько мгновений солдаты с истошными воплями плясали и дергались в агонии, будто марионетки на электрических нитях, а потом их дымящиеся останки рухнули на землю.

Расправа заняла всего пару секунд, но за это время последняя троица наемников добежала до дальнего края лагеря. В нескольких метрах за шатрами виднелись первые деревья, с которых начинался густой руусанский лес. Пышные ветки манили беглецов, суля защиту, и все трое еще отчаяннее припустили со всех ног. Бейн безучастно смотрел наемникам вслед, упиваясь их страхом.

За пару шагов до свободы один из беглецов совершил роковую ошибку: оглянулся через плечо, чтобы посмотреть, не преследует ли их враг. Недолго думая, Бейн небрежным движением метнул в его сторону световой меч. Крутящийся клинок, прорезав воздух по вытянутой дуге, за долю секунды пересек лагерь и, сделав дело, тут же устремился обратно, в руку хозяина.

Двое наемников уже скрылись за деревьями и ломились через подлесок. Третий же — тот самый, что оглянулся, — стоял как вкопанный. Секундой позже его голова рухнула вперед и, подпрыгивая, покатилась по земле — от прижженного обрубка шеи ее отсекло алое лезвие брошенного Бейном меча. Словно по сигналу, окоченевшие ноги безголового солдата подкосились, и тело завалилось на бок.

Бейн погасил световой меч — клинок с резким шипением растаял в воздухе. Еще какое-то время ситх смаковал победу, упиваясь последними отголосками страха и боли своих жертв. А потом краткий миг восторга схлынул; ускользнул вместе с теми, кто избежал его гнева. Бейн мог бы пуститься в погоню, но, как бы ему ни хотелось насладиться ужасом наемников, куда важнее было сохранить им жизнь.

— Вы их отпустили.

Удивленно повернувшись, Бейн увидел у самого края лагеря Занну. Он был так поглощен резней, что не почувствовал, как она подошла, — или же его юная ученица приложила немало усилий, чтобы скрыть свое присутствие.

«Не сбрасывай ее со счетов, — напомнил себе Бейн. — Когда-нибудь она превзойдет тебя».

— Вы их отпустили, — повторила Занна. В ее голосе не было ни досады, ни разочарования, ни даже злорадства — только удивление.

— Я велел меня ждать, — упрекнул ее Бейн. — Почему ты ослушалась?

Девочка ответила не сразу. Она тщательно взвешивала слова, подбирая ответ, который устроит учителя.

— Я хотела посмотреть на истинное могущество темной стороны, — наконец призналась Занна. — Вы научите меня?.. — Она запнулась, не в силах описать увиденное словами. Вместо этого девочка просто повела рукой, показывая размах учиненной им расправы.

— Ты научишься, — заверил ее ситх, повесив изогнутую рукоять меча обратно на пояс.

Ученица не улыбнулась, но в ее взгляде мелькнул хищный голод, который был хорошо знаком Бейну. Такое же незамутненное честолюбие сияло в глазах Гитани, его бывшей любовницы из числа обреченных на гибель последователей Каана. Он знал, что если Занна не научится обуздывать свое рвение, то ступит на путь разрушения — как и случилось с Гитани.

— Доблесть в бою — это лишь самое примитивное проявление темной стороны, — остерег ее учитель. — Грубая и быстрая расправа порой тоже бывает нужна, но чаще всего хитрость и коварство гораздо полезнее. Этих наемников выгоднее было оставить в живых.

— Но они слабые, — припомнила ему ученица. — Они заслуживали смерти!

— Мало кто в Галактике получает по заслугам. — Ситх очень тщательно подбирал слова. Постигнуть темную сторону было непросто: он и сам еще только учился продираться через эти хитросплетения и противоречия. Бейну не хотелось слишком запутывать Занну, но до нее обязательно надо было донести смысл его поступка. — У нас нет задачи нести смерть всем, кто недостоин жить. Наше призвание куда важнее. Каждый мой шаг на Руусане — и все, что мы будем делать впредь, — служит нашей истинной цели: сохранить Орден ситхов.

Обдумав его слова, Занна покачала головой.

— Простите, учитель, — призналась она, — я все равно не понимаю, почему вы их не убили.

— Служители темной стороны упиваются победой над врагами. Мы черпаем силу из чужой боли, но нельзя ради этого поступаться своими целями. Убивать из чистой прихоти — без смысла, нужды и пользы — удел глупцов.

Девочка недоуменно нахмурилась:

— Зачем же оставлять в живых такой сброд?

— Джедаи верят, что весь Орден ситхов пал на Руусане, — терпеливо объяснил Бейн. — Адепты темной стороны есть на многих планетах: ситхи-берсерки из академий на Хоногре и Гаморре, теневые убийцы с Рилота и Умбары… Но самые могущественные — все, кто мог бы стать истинными повелителями ситхов, — собрались в Братстве Тьмы. Все они как один отправились за Кааном на войну. Все как один погибли вместе с ним.

Но некоторые усомнятся, что ситхов поголовно истребили. Станут шептаться, что кто-то выжил; пройдет слух, что где-то в Галактике до сих пор живет темный повелитель. И если джедаи когда-нибудь найдут доказательства нашего существования, они устроят безжалостную травлю.

Он сделал паузу, дав ей представить и осознать последствия.

— Мы не можем спрятаться от всей Галактики и жить в изгнании, трясясь от страха. Нам надо обрести немалую власть. Придется связываться с представителями самых разных народов на множестве планет. Как ни маскируйся, кто-нибудь непременно поймет, кто мы такие. Рано или поздно весть о нас доберется и до джедаев.

Занна пристально смотрела на учителя и жадно ловила каждое слово, надеясь все-таки вникнуть в изощренный образ мысли ситхов.

— Раз мы не можем утаить, что выжили, — продолжал Бейн, — остается укрыть истину за полуправдой. Надо пестовать сплетни и плести из них такую завесу, чтобы ослепить наших врагов, пока те не перестанут отличать легенды от реальности.

Лицо Занны озарилось пониманием.

— Слухам верят не больше, чем рассказчику! — воскликнула девочка.

Бейн довольно кивнул:

— Выжившие будут болтать о том, что видели, но кто прислушается к такому отребью? Все знают, что это продажные головорезы, которые во время генерального сражения испугались за свою шкуру, а потом вернулись грабить лагерь своих бывших союзников. Их заклеймят ворами и предателями. Никто не поверит их россказням, и от истины отмахнутся, как от досужих сплетен.

А если на Руусане нас увидит кто-то еще, — добавил Бейн, вплетая в свой витиеватый гобелен лжи последнюю нить, — к их словам отныне будут относиться с предубеждением. На все рассказы бросит тень сходство с враньем трусливых мародеров.

— В их смерти нет ни пользы, ни смысла, — вполголоса пробормотала Занна и замолкла, глубоко задумавшись над словами учителя.

Темный владыка перевел взгляд с ученицы на гору добычи, которую мародеры стащили в середину лагеря. Теперь он был последним из ситхов: если здесь осталось что-то ценное, оно по праву принадлежало Бейну.

Практически вся добыча не представляла никакого интереса. Некоторые последователи Каана копили сокровища, веря, что жадность и чужая зависть помогают овладеть темной стороной. Вычурные кольца и ожерелья, где в оправе из драгоценных металлов сверкали редкие камни; церемониальные кинжалы и ножи, рукояти которых были инкрустированы яркими самоцветами; затейливые резные маски и искусные статуэтки, выточенные из экзотических хрупких материалов, — наемники похватали все эти побрякушки и небрежно пошвыряли в кучу.

Рассматривая несметные сокровища, от которых ему не было никакого прока, Бейн вдруг ощутил в затылке еще один толчок боли. В тот же миг где-то справа промелькнул силуэт — и тут же исчез из поля зрения.

Ситх резко обернулся, но ничего не увидел. Это точно была не Занна; силуэт казался гораздо выше. Бейн прощупал лагерь Силой, но почувствовал только самого себя и ученицу.

-  Что там? — спросила девочка, заметив его внезапное замешательство. — Сюда кто-то идет?

— Ничего там нет, — отрезал Бейн.

«И впрямь нет? — усомнился он. — Или это еще один побочный эффект от ментальной бомбы?»

Занна подошла ближе, заметив на россыпи украшений солнечный блик.

— А это что такое? — Она наклонилась, чтобы извлечь из груды сокровищ какой-то предмет, погребенный в самом низу кучи.

Девочка достала тонкий, обтянутый кожей манускрипт. С любопытством повертела его, осматривая со всех сторон. Когда Бейн протянул руку, Занна послушно шагнула вперед и вручила учителю свою находку.

Книга выглядела знакомо. Похожие фолианты водились в библиотеке Академии на Коррибане, хотя именно этот Бейну ни разу не попадался. Томик был тонкий, не больше дюжины страниц, а обложку усеивали тайные письмена, вычерченные кроваво-красными чернилами. Темный повелитель узнал этот язык: наречие древних ситхов он вызубрил еще в Академии. Во время обучения Бейн предпочитал обращаться к мудрости древних владык, а не доверяться глупцам, вещавшим ему выхолощенные заветы «новых ситхов».

Он открыл том и обнаружил, что аккуратные строчки рун и искусные иллюстрации начертаны теми же кроваво-красными чернилами. Вся книга, как и обложка, была написана на языке древних ситхов — но поля каждой страницы пестрели рукописными пометками на общегалактическом. Бейн узнал почерк Кордиса — это был глава Академии на Коррибане, один из самопровозглашенных темных повелителей на службе у Каана. Впрочем, Кордис не погиб от взрыва ментальной бомбы вместе с остальным Братством Тьмы. Смерть настигла его на несколько часов раньше: Бейн оборвал жизнь своего бывшего наставника с помощью Силы.

«Зачем Кордис взял на Руусан книгу?» — подивился ситх. Главу Академии всегда больше интересовало стяжательство, чем изучение древних текстов. Он носил только самые изысканные шелка и самые дорогие украшения; все его пальцы, длинные и узловатые, были усыпаны роскошными кольцами. Даже его шатер на Руусане был увешан редчайшими ткаными гобеленами и выложен узорными коврами. Бейн понял: если Кордис привез с собой манускрипт из самой Академии, значит в книге скрываются поистине бесценные знания.

— Что там написано? — спросила Занна, но Бейн не удостоил ее вниманием.

Ситх пролистал манускрипт, проглядев по диагонали и основной текст, и заметки Кордиса. Похоже, это был сборник из жизнеописания и наставлений Фридона Надда — великого ситха, жившего более трех тысяч стандартных лет назад. Бейну и прежде попадались упоминания о Надде, но здесь описывалось то, о чем другие тексты умалчивали: место его упокоения!

Долгие века гробница Фридона Надда считалась утерянной — джедаи замели все следы, чтобы адепты темной стороны в погоне за знаниями и могуществом не пустились на поиски запечатанных внутри артефактов. Но Кордис оставил на последней странице манускрипта пометку, подчеркнув ее для верности: «Искать гробницу на Дксане».

Бейна не слишком интересовало, как Кордис дошел до этого знания; главное — что он теперь тоже знал нужное место. Из-за руусанской войны глава Академии не успел отправиться на Дксан, но теперь бои закончились — Бейну никто не мешал присвоить наследие Надда. Вот только сначала надо было улететь с Руусана.

В этот миг голову пронзил привычный приступ боли, и ситх краем взгляда опять увидел мелькнувший силуэт. На этот раз образ продержался почти целую секунду: высокий широкоплечий мужчина в одеяниях ситхов… Бейн узнал его — это был сам владыка Каан! И тут же морок растворился, как и прежде.

Морок ли? Вдруг предводитель Братства Тьмы хоть в каком-то обличье пережил взрыв ментальной бомбы? Неужели его дух теперь скитается по планете, на которой погиб?

Бейн захлопнул книгу и перевел взгляд на Занну. Если она что-то и заметила, то не подала виду. «Значит, привиделось», — решил Бейн. Это было единственное разумное объяснение. Если бы рядом и впрямь появился темный дух, Занна обязательно бы его почувствовала — но ученица даже ничего не заподозрила.

От этой мысли он испытал странную смесь облегчения и тревоги. Завидев силуэт Каана, Бейн решил было — всего лишь на миг, — что так и не сумел уничтожить Братство. Теперь ситх понял, что все-таки победил, но радость омрачалась досадным выводом: ущерб от ментальной бомбы оказался куда сильнее, чем он думал поначалу. Оставалось только надеяться, что галлюцинации и мучительная головная боль со временем пройдут.

Занна все еще смотрела на учителя, еле сдерживаясь, чтобы не засыпать его вопросами, — девочке не терпелось узнать, что же нашлось на страницах откопанного ею сокровища. Когда ситх безо всяких объяснений спрятал манускрипт в складках одежды, любопытство в ее глазах сменилось досадой. Ничего, рано или поздно Бейн поделится с ней всеми своими знаниями — и прежними, и новообретенными. Но пока ему не выпадет шанс лично обследовать гробницу Надда, об этом лучше не рассказывать никому — даже собственной ученице.

— Ты готова улететь с этой планеты? — спросил Бейн.

— Мне здесь тошно, — с горечью отозвалась Занна. — С тех пор как я сюда попала, все шло не так, как надо.

— Ты про своих двоюродных братьев?.. — Бейн вспомнил, что она говорила про двух мальчиков, с которыми прилетела на планету. — Скучаешь по ним?

— А зачем? — Она пожала плечами. — Кот и Жук мертвы. Думать о них — только терять время.

В ее словах сквозило равнодушие, но Бейн видел, что это всего лишь защитная маска. Он чувствовал, что в душе у Занны кипят страсти: она злилась и обижалась из-за смерти братьев, винила джедаев и не собиралась их прощать. Где-то в глубине души эта ярость будет клокотать вечно — и сослужит девочке хорошую службу.

— Идем со мной, — решился Бейн.

Он подвел Занну к одному из шатров, где стоял бесхозный мотосвуп. Ситх забрался на сиденье, а девочка устроилась позади и крепко обхватила его тонкими ручонками. Двигатели взревели — свуп поднялся в воздух.

— Зачем нам машина? — заорала она ему в ухо, пытаясь перекричать шум двигателей.

— Для скорости, — откликнулся Бейн через плечо. — Скоро джедаи вернутся искать выживших из армии Каана и собирать тела павших. Но прежде чем мы улетим, тебе надо выучить еще один, последний урок.

Больше он не проронил ни слова. Кое-что бывает невозможно объяснить — это можно только показать. Занне надо было увидеть остатки ментальной бомбы, чтобы понять, насколько безумен был Каан. Ученице надо было осознать, какого блестящего триумфа добился ее наставник. А сам Бейн должен был удостовериться, что привидевшийся ему силуэт — не более чем побочный эффект от воздействия ментальной бомбы. Он хотел собственными глазами увидеть неопровержимое доказательство гибели Каана.

4

Даровит свернулся на холодном полу пещеры в лучах призрачного света, который струился от серебряной яйцевидной сферы, парившей в центре подземного зала. Он пролежал здесь уже почти два часа, от трепета не смея шелохнуться. Здесь, в очаге взрыва ментальной бомбы, время словно остановилось. Даровиту казалось, что он и сам заперт в ловушке между жизнью и смертью — вместе с истерзанными душами последователей Каана и джедаев, которые осмелились против них выступить.

Впрочем, сейчас он мало-помалу приходил в себя. К нему постепенно возвращался разум, а с ним пробуждались и ощущения из материального мира. Воздух в пещере был сырой и промозглый — юношу бил озноб, а пальцы онемели от холода. Из носа текло. Даровит неуклюже утерся дрожащей рукой.

— Не дури, Кот, — пробормотал он под нос. — Подъем. Шагом марш!

Юноша с огромным трудом поднялся на ноги, но тут же вскрикнул и снова упал — икры и бедра свело судорогой. Боль окончательно развеяла остатки чар, вернув его к реальности — к тому, что происходило здесь и сейчас.

Он лихорадочно принялся растирать обе ноги, пытаясь восстановить кровообращение. Даровиту отчаянно хотелось как можно скорее сбежать, укрыться от гнетущих чар безмолвно пульсирующей бомбы. Даже от беглого взгляда на сферу у юноши ползли мурашки по коже, и все же это жуткое зрелище почему-то притягивало взор.

— Не смотри на нее, — резким шепотом приказал себе Даровит и стал разминать ноги с удвоенным пылом, пытаясь снять боль и усталость. Спустя минуту он снова осмелился встать. Ступни тут же пронзило иголками, а колени подогнулись, но он удержался на ногах.

При свете сферы юноша внимательно оглядел пещеру. В зале было не меньше полудесятка выходов. Даровит выругался — он понятия не имел, какой из коридоров ведет на поверхность.

— Не оставаться же здесь, — пробормотал он.

Выбрав туннель наугад, он шаткой походкой побрел прочь из пещеры. Стоило юноше войти в проход, как вокруг сгустилась темнота — пришлось достать световой меч, который выдали ему ситхи. При тусклом сиянии рубинового лезвия Даровит крадучись зашагал по неровному полу.

Довольно быстро он понял, что ошибся с выбором. Юноша хорошо помнил крутой обрыв, с которого скатился; здесь же пол шел без уклона. Проще всего было вернуться и проверить какой-нибудь другой проход. Но мысль о том, что придется опять войти в главный зал — к сфере с пленными духами, — гнала его вперед.

— Куда-то же этот туннель ведет, — рассудил Даровит. — Надо просто дойти по нему до самой поверхности.

План казался простым — сложности начались, когда туннель привел юношу к развилке. Несколько мгновений Даровит колебался, вглядываясь то в левое ответвление, то в правое. Никаких намеков на то, что один из этих ходов ведет на волю, не наблюдалось. Покачав головой, юноша с обреченным вздохом пошел налево.

Через сорок минут, пройдя еще три развилки, Даровит пожалел о принятом решении. Теперь юноша даже при всем желании не смог бы вернуться в пещеру — он окончательно заплутал в подземном лабиринте. В животе урчало, а в голову закралась мысль, что выход, быть может, вообще никогда не найдется.

Даровит в панике ускорил шаг. Вскоре он уже несся со всех ног, а взгляд его метался из стороны в сторону. Юноша отчаянно надеялся разглядеть при тусклом свете меча хоть что-нибудь — что угодно, — что укажет ему путь. Спотыкаясь от спешки, он ринулся в другой боковой туннель, запнулся и покатился кубарем.

Падая, Даровит невольно выставил руки перед собой, и рукоять выскользнула из ладони. Меч прорезал в стене глубокую борозду, скакнул по неровному полу и погас, погрузив туннель в кромешную темноту.

Юноша крепко ударился о землю. Он лежал ничком в непроглядной черноте туннеля и чувствовал, что больше не может бороться с навалившимся отчаянием. Идти дальше не было смысла — выход все равно не найдется. Лучше уж он просто умрет в одиночестве, забытый всеми.

Даровит перекатился на спину, уставившись слепыми глазами в потолок. И вдруг услышал голос — едва различимый, но все-таки голос. Звук донесся издалека, нарушив гнетущую тишину.

«Мерещится тебе всякое, Кот», — пожурил себя юноша. Но спустя секунду по туннелю снова разлетелось гулкое эхо чьих-то слов. Здесь кто-то есть!

Он не знал, кто это — джедай, решивший узнать судьбу павших товарищей, или солдат армии ситхов, сбежавший во время генерального сражения, а то и вовсе кто-то с третьей стороны. Юноша понятия не имел, будут ли ему рады, возьмут ли в плен или убьют на месте. Но Даровиту было все равно. На этот раз он даже был готов, невзирая на страх, вернуться в зал — к жуткому мертвенному свету серебряной сферы. Все лучше, чем умирать от голода и холода в кромешной тьме подземных катакомб.

Даровит ползал и шарил по полу руками, пока пальцы не сомкнулись на рукояти меча. Когда клинок снова вспыхнул, рассеяв мрак, юноша победоносно воздел его над головой.

Впрочем, Даровит по-прежнему не мог понять, далеко ли от него источник звука. Акустика в подземном туннеле была странная и непривычная: звуки плыли и искажались, эхом гуляя по неровным стенам каменного лабиринта. Но юноша был уверен, что голос доносится откуда-то спереди — с той стороны, куда он шел.

При свете мерцающего лезвия Даровит шагал быстро и уверенно. Примерно раз в минуту откуда-то спереди доносился очередной обрывок разговора, и вскоре юноша понял, что собеседников двое. У каждого был свой характерный голос: один говорил глубоким басом, другой — высоко и звонко. С каждым разом голоса становились чуть громче, поэтому Даровит знал, что идет в верном направлении.

Вскоре он заметил, что темнота постепенно расступается: даже без меча в полумраке уже можно было различить стены туннеля. Но впереди брезжил не желтый свет солнца, пробивающийся с поверхности, а холодное серебристое сияние. Юношу пробрала дрожь: он понял, что каким-то образом сделал круг. Кто бы там ни переговаривался — друзья или враги, — искать их придется в пещере с ментальной бомбой.

Зал был уже совсем рядом — так близко, что на этот раз Даровит разобрал слова.

— Отныне ситхов только двое — учитель и ученик, — вещал низкий голос. — Других не будет.

— А если я не справлюсь? — отозвался собеседник.

«Кажется, женщина», — подумал Даровит. Он так старательно следил за направлением голосов, что на сами слова не обращал внимания.

«Нет, не женщина, — тут же поправился он. — Девочка».

— Вы и меня убьете? — спросила она.

Даровит оцепенел: он понял, что этот голос ему знаком! Юноша не знал, как объяснить такое чудо, но сомнений быть не могло.

— Дождинка! — завопил он и бросился навстречу двоюродной сестре, которую давно считал погибшей. — Дождинка, ты жива!