Помоги проекту - поделись книгой:
– Да! – воскликнула Пэйи. – Как жаль, что на третий вопрос нет ответа! Как бы он нам пригодился! Он бы решил всё!
– Что ты хочешь этим сказать? – спросил Жэньди.
Хозяин Чао предупреждающе кашлянул.
– Пэйи… – начал было он.
– Это же и есть причина вражды между нами и семейством Янь! – продолжила Пэйи, не обращая на отца ни малейшего внимания. – Потому что наши предки бросали улиток в сады друг друга!
– Так, значит, этот раздор между вами и вдовой Янь… он всего-навсего из-за улиток? – недоверчиво спросил Жэньди.
Хозяин Чао вновь кашлянул.
– Дело не только в них… – начал он.
– А вот и нет, дело только в них! – перебила его Пэйи. Должно быть, вся горечь, которую она так долго сдерживала, выплеснулась наружу и придала ей храбрости – Жэньди впервые видел, чтобы она осмелилась возразить отцу. – Если б не улитки, мы бы дружили с вдовой Янь, ты бы не поссорился с Цзимином, когда он захотел жениться на Мэйлань, и он не сбежал бы из дому! Это всё случилось только потому, что никто не может ответить на этот дурацкий улиточий вопрос!
– Но я знаю человека, который может, – поторопилась сказать госпожа Чан, пока хозяин Чао не успел вознегодовать, а у Жэньди не вылезли глаза на лоб от изумления.
Все уставились на неё.
– Кто же это? – спросил Жэньди.
– Господин Шань, – сказала госпожа Чан.
Все повернулись к господину Шаню, раскрыв рты. Тот преспокойно играл с жабой и, казалось, не слышал ни слова. Госпожа Чан легонько тронула его за плечо и заглянула в глаза:
– Господин Шань, вы знаете ответ на загадку с улитками?
Он поднял на неё взгляд – глаза его прояснились, как небо после урагана, – и спокойно ответил:
– Конечно.
Глава 18
Но хозяин Чао не услышал ответа: раздосадованный неожиданным поворотом беседы, он уже покинул столовую.
– Вот и хорошо, – сказал господин Шань. – Лучше ему не знать, как мы это сделаем.
– А мы это сделаем, правда же? – воскликнула Пэйи и запрыгала от нетерпения.
Жэньди с удивлением заметил, что госпожа Чан смотрит прямо на него.
– Что скажешь, Жэньди? – спросила она. – Мы это сделаем?
Уже настала ночь, и в ушах у Жэньди эхом отдавались стоны неба. Оно просило и молило, и Жэньди к тому же чувствовал на себе взгляд Пэйи, полный надежды. Госпожа Чан тоже не сводила с него прямого, твёрдого взгляда – и Жэньди не смог ответить отказом. Он обречённо вздохнул и кивнул. Он останется с ними, пока они не разберутся с улитками. В конце концов, днём больше, днём меньше…
– Да, – сказал он. – Мы всё сделаем как надо.
Госпожа Чан улыбнулась – облегчённо, как показалось Жэньди. Неужели она знает, подумал он. Неужели знает, что он собирается уйти? И зачем ей нужно, чтобы он остался? Какая ей разница? Небо заныло, словно в ответ, и Жэньди поморщился.
Однако в следующие несколько дней у Жэньди просто не было времени об этом думать. Хотя ночи были по-прежнему полны беспокойных стонов неба, днём он об этом напрочь забывал – потому что они с Пэйи, госпожой Чан и господином Шанем носились под палящим солнцем, словно трудовые муравьи, и не знали ни минуты покоя.
Так что когда Жэньди приблизился к двери вдовы Янь, он был полон надежд. Сухая пожелтевшая трава хрустела у него под ногами, словно «загробные деньги» – бумажные подношения духам умерших. Он вдруг понял, что впервые стучится в дверь вдовы Янь.
Вдова – как и Мэйлань у неё за спиной – удивлённо смотрела на Жэньди. Солнце отбрасывало резкие тени на её усталое лицо, озабоченная морщинка на переносице казалась глубоким тёмным шрамом. Жэньди вдруг понял, что жизнь у вдовы Янь и у Мэйлань совсем не мёд – две женщины, без помощи, в бедной деревне…
– Если это
– Госпожа Янь, – перебил её Жэньди, – пожалуйте на чай!
– В гостиницу? – вспыхнула вдова Янь. – Да я не пошла бы к этому Чао, даже если бы…
– Нет, – снова перебил Жэньди. – Не в гостиницу. Прямо сюда. – И он махнул рукой, показывая, куда именно.
Поверх полуразрушенной стенки, в самой низкой её части, словно бы оседлав её, расположился стол. Солнечные лучи отвесно падали на его гладкую поверхность. С двух концов стола ждали стулья: один – во дворе вдовы Янь, второй – во дворе хозяина Чао. И к этому второму стулу Пэйи как раз тянула за руку хозяина Чао.
Вдова Янь вопросительно посмотрела на Жэньди и удивлённо фыркнула, но согласилась опереться о его руку – и он повёл её к столу. За ними последовала Мэйлань, с любопытством поглядывая на Пэйи. Та, усадив отца, победно улыбнулась подруге.
– Что это всё значит? – с вызовом спросила вдова Янь, позволив Жэньди усадить себя за стол. Слова вдовы как будто рассекали воздух, такие же резкие, как черты её лица.
– А мне откуда знать? – огрызнулся хозяин Чао, утирая пот с лица – красного, как украшение из киновари у него на поясе. – Меня дочка притащила. Говорит, чай пить!
Не успела вдова Янь на это ответить, как появилась госпожа Чан, а за ней – господин Шань с чайным подносом в руках.
– Добро пожаловать, – сказала госпожа Чан, как будто они сидели за роскошной трапезой в императорском дворце, а не в пыльном дворе под палящим солнцем. – Благодарю вас обоих за то, что почтили нас своим присутствием.
Пристыженные её изысканной речью и благородными манерами, вдова Янь и хозяин Чао притихли, словно заключили безмолвное перемирие. Жэньди не сдержал улыбки, наблюдая, как они впервые в жизни удерживаются от колкостей и взаимных обвинений. Госпожа Чан быстро расставила чайные чашки, тарелки и палочки для еды.
Она налила чай; дымящаяся янтарная жидкость наполнила чашки цвета розового дерева. Знакомый аромат разлился в воздухе и принёс умиротворение вдове Янь и хозяину Чао, раскрасневшимся от жары. Они молча прихлёбывали чай, их гладкие чёрные волосы блестели на солнце, и никакой враждебности меж ними не ощущалось.
Однако ни он, ни она по-прежнему не произнесли ни слова. Пэйи снова улыбнулась Мэйлань, на сей раз не победно, а растерянно. Пэйи и Жэньди не торопясь принесли на небольших тарелочках угощение: пельмени со свининой и пироги с таро. Когда Пэйи поставила на стол последнюю тарелку, они украдкой переглянулись. Блюдо выглядело как мелкий чёрный жемчуг, присыпанный сверху нефритовыми кружочками зелёного лука.
– Что это такое? – спросил хозяин Чао и потянулся к блюду палочками. Едва он начал жевать, брови его поползли вверх, и он, не удержавшись, воскликнул: – Как вкусно!
Вдове Янь стало любопытно, она тоже взяла кусочек – и зажмурилась от наслаждения.
– Прекрасно, – сказала она. – Такое блюдо не зазорно подать и самому императору.
– Вот видите, – сказала госпожа Чан, – кое в чём вы всё же способны прийти к согласию.
Её слова напомнили вдове Янь и хозяину Чао об их застарелой вражде, и на лицах у обоих вновь застыла каменная холодность.
– Если я правильно понимаю, – продолжала госпожа Чан, – ваша первая ссора вышла из-за улиток?
Тишина взорвалась, будто лопнув.
– Если бы твой прадед не подбросил этих улиток к нам во двор… – Вдова Янь обличительно наставила палец на хозяина Чао.
– Мой прадед?! – взвился хозяин Чао. – Это твой предок подбросил улиток моему!
– Нет, твой! – упиралась вдова Янь. – Он погубил наш сад. Эти улитки стали подлинным бедствием!
– Нет, это ваши улитки погубили наш сад! – с обидой возразил хозяин Чао. – И они, кстати, никуда не делись. Мерзкие твари, ни на что не годные!
– Только на то, чтобы посеять раздор между вашими семьями? – тихо спросила госпожа Чан.
Её слова упали почти неслышно, как капли дождя, но на хозяина Чао и вдову Янь они обрушились градом камней, всколыхнув мысли и воспоминания, которые, казалось, были погребены глубоко в памяти. Забыв о перебранке, хозяин Чао поймал себя на том, что думает о Цзимине – а ведь он изо всех сил старался не думать о сыне с тех пор, как тот хлопнул дверью. Хозяин Чао посмотрел на свою чайную чашку. На дне осталась одна-единственная капля, словно одинокая слеза.
Госпожа Янь бросила взгляд на Мэйлань, стоявшую рядом. Как она бледна, какая худенькая, почти прозрачная, будто сквозь неё просвечивают солнечные лучи. Когда же Мэйлань в последний раз улыбалась по-настоящему весело?
Солнце сместилось ещё ближе к ним, словно надеясь высветить какой-то секрет. Наконец хозяин Чао и вдова Янь одновременно подняли глаза. Их печальные взгляды отразились друг в друге, точно в зеркале.
– Но улитки пригодны и для кое-чего другого, – неожиданно произнёс господин Шань.
Печаль во взглядах хозяина Чао и вдовы Янь сменилась растерянностью. Господин Шань смотрел на них, явно забавляясь – как будто мальчик, наблюдающий за игрой двух щенят.
– Эти улитки, – хмыкнул он, – они очень вкусные, эти улитки!
У хозяина Чао и вдовы Янь округлились глаза, а Жэньди и Пэйи расхохотались.
– Улитки! – выдохнула Пэйи между приступами смеха, указывая пальцем на тарелки. – Вы их едите!
– Так это улитки? – проговорил хозяин Чао, начиная соображать, что происходит. Он забросил в рот ещё горсточку и принялся вдумчиво жевать. Лицо его просветлело, в голове, словно костяшки счётов, защёлкали интересные мысли. – Вот если бы угощать ими постояльцев…
– Я могла бы добавить их к рецепту моего тофу, – сказала вдова Янь, и уголки её рта поползли вверх. – И тогда…
– Тогда можно было бы продавать это блюдо в гостинице, – сказал господин Шань и радостно взмахнул рукой. Оба посмотрели на него непонимающе, а он залился смехом, будто радуясь потешной шутке. – В гостинице подают изысканные блюда вдовы Янь! У хозяина Чао всё больше постояльцев, а у вдовы Янь всё больше денег! Взаимная помощь, взаимная выгода – и что же выращивать в саду, как не улиток? Вот вам и ответ на загадку!
Продолжая посмеиваться про себя, господин Шань достал из кармана жабу и повернулся, чтобы уходить. Госпожа Чан с улыбкой присоединилась к нему, а остальные смотрели им вслед, и во всех взглядах была надежда на перемены.
Хозяин Чао и вдова Янь смущённо переглянулись. Потом хозяин Чао легонько пожал плечами, а вдова Янь застенчиво улыбнулась ему. А потом хозяин Чао налил вдове Янь чашечку чаю.
Глава 19
Решив, что лучше продолжить беседу не на солнцепёке, хозяин Чао и вдова Янь направились к гостинице, а за ними потянулись их тени. Когда дверь чёрного хода захлопнулась, Пэйи и Мэйлань завизжали и запрыгали от радости. Даже Жэньди усмехнулся.
– Теперь Цзимин сможет вернуться домой! – Пэйи обхватила Мэйлань за пояс и закружила в танце. – И вы наконец сможете пожениться!
– Просто не верится… – голос у Мэйлань словно плыл от счастья. – Как же так получилось?
– Это всё потому что господин Шань знал ответ! – воскликнула Пэйи. – Жэньди рассказал историю, а госпожа Чан тогда спросила господина Шаня, не знает ли он ответа… и теперь у нас всё хорошо!
Жэньди видел: Мэйлань понятия не имеет, о чём речь, но она так счастлива, что и не хочет никаких пояснений.
– Нужно всё рассказать Цзимину! – сказала Мэйлань. Вдруг её улыбка сошла с лица и радостные огоньки в глазах угасли. – Но как?!
– Он вернётся, – заверила Пэйи. – Не может же он не вернуться домой, правда?
– Не знаю… – сказала Мэйлань и высвободилась из объятий подруги. – Мы ведь даже не знаем, где он…
– Но… – начала Пэйи. Она больше не танцевала.
Мэйлань повернулась и пошла к дому.
– Может быть, мы как-нибудь его найдём, – сказала она не оборачиваясь. Плечи её сгорбились, в голосе совсем не осталось надежды. Она открыла дверь. – Я подумаю об этом. Поговорим позже.
– Но… – повторила Пэйи, когда дверь за Мэйлань уже закрылась. – Но ведь господин Шань ответил на вопрос! – проговорила она тоненько, чуть не плача.
От радости Пэйи не осталось и следа. С поникшей головой она принялась собирать тарелки в стопку. Жэньди пронзила острая жалость. Однако кое-что в словах девочки разожгло в нём любопытство.
– Пэйи, – сказал он, выливая на землю остатки чая из чайника, – а господин Шань всегда был такой?
– Какой?
– Не знаю… – он затруднялся найти нужные слова. – Ну, вроде как не в себе. Иногда словно спит на ходу, а иногда смеётся и… и отвечает на вопросы.
Пэйи остановилась.
– Сейчас он пободрее, чем раньше, – сказала она, подумав немного. – Раньше я никогда не слышала, чтобы он смеялся. Он только и делал, что читал свою большую книгу и ни с кем не разговаривал, потому что все его раздражали. Цзимин не раз говорил, что лучше бы господин Шань почитал книгу о хороших манерах.
– Но теперь он больше не читает, – заметил Жэньди. – Почему?
– Не знаю, – сказала Пэйи. – Он раньше ещё и путешествовал. Бывало, исчезал на целые месяцы, а потом вдруг появлялся – и снова читал свою книгу и не замечал никого вокруг, словно и не уезжал никуда. Но в самый последний раз господин Шань вернулся без книги.
Жэньди нахмурился. Остатки чая, которые он только что выплеснул из чашки, уже испарились – на каменистой земле темнела лишь тонкая, как нить, полоска влаги. Что же такое господин Шань сказал госпоже Чан в тот первый вечер? Как раз что-то про книгу…
– И, кажется, – проговорила задумчиво Пэйи, – примерно тогда он и стал таким замедленным и рассеянным. Как будто заблудился и не поймёт, где он и кто он.
– Да, сейчас он почти всегда такой, – сказал Жэньди.
Пэйи посмотрела на него прищурившись, словно на солнце.
– Ты в первый раз меня о ком-то спросил. Раньше я думала, что тебе вообще на всех плевать.
Жэньди пожал плечами, а потом вдруг усмехнулся ей – просто так. У Пэйи округлились глаза и на лице заиграла ответная хитрая улыбочка. И тут неожиданно они оба расхохотались, и Жэньди понял: в этот день не только хозяин Чао и вдова Янь стали друзьями.
Глава 20
Ночь была обычная, с плачем и стонами, а днём вернулась всё та же испепеляющая жара. Да, думал Жэньди, помогая Пэйи мыть полы (при этом друг на друга они выплеснули никак не меньше воды, чем на пол), пока что покидать деревню не стóит – лучше переждать жару. Если уходить пешком, то нужно потерпеть ещё хотя бы недельку.
Поделиться книгой: