Помоги проекту - поделись книгой:
Когда она, снизу вверх, посмотрела на мужа, то в глазах его, кроме отвращения и страха, увидела ещё и собственное отражение. Оказалось, что не только её руки превратились в жабьи лапки – она и сама сделалась гигантской жабой!
Ван И, наконец оправившись от изумления, издал гневный вопль и бросился к жене. В ужасе она выпрыгнула за дверь, во двор, на ночной холод. Ван И погнался за ней. Она поскакала прочь…
К удивлению обоих, жабьи прыжки уносили жену Ван И высоко в небо. Выше крыши дворца, выше горных пиков – туда, где небо превращалось в Звёздную Реку. Звёзды блестели вокруг жены Ван И, как светлячки. Чёрная ночная вода Звёздной Реки подхватила её и понесла на своих ласковых, приветливых волнах. Но жена Ван И была ужасно перепугана и не понимала, что произошло. В ушах у неё всё ещё отдавался эхом яростный крик супруга, не говоря уж о том, что ей пришлось пережить превращение в жабу.
Впереди она увидела, как что-то катится вдаль – круглое, гладкое, сияющее и белое, как жемчуг. «Ещё одна пилюля! – удивлённо подумала она. – Ну что ж, проглочу и эту!»
Жаба бросилась к светящемуся шару – её силуэт красиво темнел на фоне жемчужно-белой поверхности. Но вместо того чтобы проглотить этот шарик, она на него приземлилась! Ибо это была луна – её новый дом.
– Но даже в образе жабы, – продолжала госпожа Чан, – жена Ван И в глубине души оставалась собой. Пилюля, которую она проглотила, всего-навсего изменила её внешность.
– И что, она навсегда осталась жабой?! – с расширенными глазами спросила Пэйи.
Госпожа Чан еле заметно усмехнулась. Грусть, которую Жэньди раньше замечал в её глазах, вернулась вновь, и это не укрылось от него. Он смотрел на неё, охваченный ожиданием.
– Многие считают, – начала она, – что, пока жена Ван И жила на луне, пилюля в ней постепенно дозревала. И однажды, когда она наконец стала золотой, жена Ван И превратилась из жабы обратно в женщину и стала Лунной Дамой.
– Лунной Дамой? – переспросил Жэньди. Он смутно припомнил, что когда-то уже слышал это имя. Перед глазами вдруг встала картина: мама стоит лицом к луне, глаза её закрыты… – Это та, которая исполняет желания или что-то в этом роде?
– Говорят, что Лунная Дама может услышать твоё самое заветное, самое потаённое желание и исполнить его, – ответила госпожа Чан. – Даже такое тайное, о котором ты и сам не догадываешься.
– Ну и какое твоё потаённое желание? – шутливо спросил господин Шань у жабы, звеня своей погремушкой из монеток у неё перед глазами. – Превратиться в кролика? Для этого тебе придётся отправиться на луну!
Да только луны нет как нет, подумал Жэньди. А без луны небось и Лунная Дама не сможет исполнить желание. Может, она пожелает, чтобы небо перестало плакать и чтобы в него вернулась луна? А может, она исполнит моё желание и поможет мне наконец убраться из этой несчастной Деревни Ясного Неба?
Глава 16
Жэньди шагал по теневой стороне извилистой улочки. Тени были слабые и короткие, но в такую мучительную жару это было лучше, чем ничего.
Впрочем, не таких уж и пустынных. Жэньди издали увидел у Колодца Полумесяца какую-то фигуру. Подойдя ближе, он обнаружил, что это господин Шань, который стоит на коленях и глядит в колодец.
– Господин Шань! – окликнул его Жэньди, опуская вёдра на землю. – Что вы здесь делаете?
Господин Шань не ответил ему, продолжая вглядываться в колодец. Жэньди заметил, что и жаба тут: сидит на краю колодца и тоже смотрит вниз. Тогда и он опустился на колени рядом с ними и заглянул в колодец, но увидел лишь тьму и слабый отблеск света на воде.
– С Колодцем Полумесяца что-то случилось? – спросил он у господина Шаня.
– Полумесяц… – пробормотал господин Шань, словно не слыша его. – Никакой это был не полумесяц. Это была полная луна. Мне нужна полная луна, чтобы разглядеть…
И, по-прежнему не глядя на Жэньди, господин Шань упёрся обеими руками в перегородку, делившую колодец пополам, и надавил на неё с неожиданной силой. Раздался треск, и остатки перегородки обрушились. В воздух взлетело облако сухой пыли, послышался плеск камней, рушащихся в воду. Потом настала тишина. Стены́ больше не было. Колодец стал идеально круглым.
Рот Жэньди тоже сделался идеально круглым – от изумления. Он-то ведь яростно крушил эту стену, но только сломал шест да продырявил вёдра. Ни одного камешка не обрушилось – а этот господин Шань обвалил перегородку, всего лишь слегка надавив на неё своими сморщенными и пятнистыми старческими руками.
Но господин Шань, похоже, совершенно не отдавал себе отчёта в том, что совершил нечто необычное. Он снова уставился в колодец. Блики солнца играли на тёмной воде. Жаба издала жалобный звук.
– Вы что-то туда уронили? – спросил Жэньди нарочито небрежно, скрывая своё удивление.
– Не в эту воду, – ответил господин Шань, и взгляд его затуманился. – В другую воду.
– Господин Шань, – сказал Жэньди мягко и терпеливо, как никогда прежде, – вряд ли там что-то есть.
Господин Шань опустил жабу в карман и поднялся, опираясь на посох.
– Да, сейчас там ничего нет, – ответил он, кивая со своим обычным рассеянным видом. – Не вздумай туда прыгать.
– Не волнуйтесь, – развеселился Жэньди. – Я не собираюсь.
Взор господина Шаня вдруг прояснился, и он пристально посмотрел на Жэньди – так пристально, что улыбка сошла у Жэньди с лица и стало неуютно, как будто он вступил в серый вязкий, липкий туман.
– Хорошо, – сказал господин Шань кивая и ласково потрепал Жэньди по плечу. – Смотри же, не нарушь своего слова.
Господин Шань повернулся и медленно пошёл прочь.
Жэньди смотрел, как он удаляется прихрамывая, с виду дряхлый и немощный, как всегда. Потом Жэньди снова заглянул в колодец. Колючий ледяной ветер пронзил его насквозь. Внезапно ему привиделось, что кто-то или что-то – тёмно-зелёное пятно – бросается в разверстую пасть колодца и оттуда доносится злобное рычащее эхо. Жэньди содрогнулся.
Он встряхнулся и взял себя в руки. Летнее солнце палило с той же силой, что и всегда, и его яркий свет унёс видéние прочь. Жэньди начал набирать воду – теперь, без перегородки, это было легко и просто.
Потом, уже в своей комнате, он вспомнил слова господина Шаня. Тяжёлые, веские слова, от которых не отмахнёшься.
Он открыл комод и стал одну за другой доставать свои вещи и аккуратно складывать в тряпичную сумку. Последней он взял в руки бело-голубую миску для риса. Гладкая, тончайшая и нежнейшая, с еле заметными следами золотой краски, она разительно отличалась от остального его имущества. Жэньди обхватил миску ладонями и долго смотрел на неё. А потом сказал:
– Почему бы и нет?
Глава 17
Жэньди отложил палочки и с глухим стуком поставил на стол грубую тёмную плошку для риса. Дожидаясь, пока все покончат с ужином, он старательно показывал, что ему скучно и ни до чего нет дела, но, к его собственному удивлению, ему не терпелось начать рассказ. И он был доволен собой. Да, завтра он уйдёт, но сегодня – сегодня он выполнит своё обещание, расскажет историю. Так даже лучше, думал Жэньди. Он не хотел уходить ночью под плач и стон неба.
– Знаешь, Жэньди, – сказала Пэйи, следившая за ним краешком глаза, – вид у тебя такой, как будто тебе и вправду хочется рассказать историю.
Жэньди отвёл глаза, будто он тут ни при чём, сделал безразличное лицо и притворился, что отхлёбывает чай, хотя чашка была уже пуста.
– Если ты готов, Жэньди, – с улыбкой произнесла госпожа Чан, – мы с радостью её послушаем.
Господин Шань и жаба одновременно наклонили головы, будто кивнули, и даже хозяин Чао смотрел на Жэньди с любопытством, забыв придать своему лицу равнодушное выражение.
Жэньди поставил чашку и, не удержавшись, улыбнулся. Потом глубоко вздохнул и начал рассказ.
Герцог Чжэ выполнил своё обещание. Он поговорил о магистрате Тигре с императорской семьёй, не жалея похвал, и вскоре мечты магистрата начали сбываться. К концу лета он получил послание, от которого пришёл в благоговейный восторг: это было приглашение в императорский дворец на Лунное Празднество Середины Осени.
С этого момента в дом магистрата Тигра словно влетел тайфун. Под грозный раскатистый рык магистрата домочадцы и слуги ткали и расшивали новые зелёные одежды, готовили дорогие подарки – статуэтки из нефрита и золота, чистили лучших лошадей и расчёсывали им хвосты и гривы. Работа кипела, все были при деле, и дети очень удивились, когда отец вдруг вспомнил о них и призвал к себе.
– Считается, что дети неплохо разгадывают загадки, – сказал магистрат, когда они в поклоне припали к его ногам. – Если у вас в голове есть хоть капля ума, вы легко ответите на три моих вопроса.
Дети разинув рты смотрели на отца. Магистрат Тигр окинул взглядом их испуганные лица и сморщился, словно надкусил кислую сливу.
– Вот вам первый вопрос, – сказал он. – Вор украл кошелёк. Другой человек погнался за ним, догнал и кошелёк отобрал. Но когда пришли арестовывать вора, оба – и вор, и поймавший его – стали уверять: «Это он вор, а не я!» Они были одного роста и телосложения, поэтому прохожие не могли наверняка сказать, кто из них вор, а кто преследователь. Попробуйте вы это определить.
Несколько мгновений прошло в молчании. Магистрат Тигр уже начал было вскипать, но тут его сын шагнул вперёд.
– Я бы велел этим двоим бежать наперегонки, – сказал мальчик, стараясь унять дрожь в голосе. – Кто проиграет, тот и вор. Потому что раз тот, второй человек догнал вора, значит, он бегает быстрее.
Магистрат Тигр бросил на сына острый взгляд и кивнул.
– Хорошо, – сказал он и, не дав детям вздохнуть с облегчением, продолжил: – А вот и второй вопрос. Семье, в которой девяносто девять человек, дали один-единственный миндальный орех. Как разделить его поровну?
Мальчик незаметно покосился на сестру, но она уже и сама торопилась с ответом.
– Я бы сварила этот орех в кипятке, – сказала она, – и получила бы миндальный чай, и налила каждому по чашечке.
Магистрат Тигр довольно ухмыльнулся.
– И последний вопрос, – провозгласил он. – Одну деревню заполонили улитки. Это было подлинное нашествие. И вот один человек решил, что лучший способ избавиться от улиток в саду – это подбросить их в сад соседа. Увы, его соседу пришла в голову точно такая же идея, и улитки стали процветать и размножаться в обоих садах. Конечно же, семьи рассорились и принялись обвинять друг друга. Как по справедливости рассудить их спор?
Повисла долгая пауза. Дети беспомощно переглядывались. Оба никак не могли додуматься до ответа. Магистрат смотрел на них с отвращением.
– Этого-то я и боялся: вы оба слабоумные, – презрительно процедил он. Отцовское презрение обожгло брата и сестру, словно удар хлыста. Голос магистрата, как обычно, перерос в рёв. Он вскинул руки, зелёные шёлковые рукава угрожающе захлопали на ветру. – Вы ничтожества! Вы позорите память наших славных предков! В наших жилах течёт кровь величайшего правителя и героя, а вы не можете ответить на простой вопрос! Вон отсюда! Прочь с моих глаз!
Дети убежали и, как зачастую бывало, стали искать утешения в объятиях матери.
– Почему он всегда такой злой? – спросил мальчик. Он был на год младше сестры, зато выше и сильнее, и ему часто хотелось её защитить. Почувствовав, что она дрожит, точно крольчонок, он положил руку ей на плечо.
– Он не злой, – сказала мать без всякой уверенности. – Просто он так делает дела.
– Но зачем? – спросил мальчик, нахмурившись. – Чего ради?
– Ради тебя, – помолчав минутку, сказала мать. – Он всё это делает ради тебя.
Мальчик так и остался в недоумении. После этого отец потерял интерес к детям, словно вовсе позабыл об их существовании, и оба они, и сестра и брат, были этому только рады.
Празднество близилось, магистрат Тигр всё сильнее напоминал опасный ураган, от которого лучше держаться подальше. Когда он наконец пустился в путь к императорскому дворцу, дети вздохнули с облегчением.
Но как же разыгралось их любопытство, когда отец вернулся домой с носилками, которые несли сильные слуги! На носилках никто не сидел – там лежал огромный, красиво завёрнутый свёрток. А сам магистрат держал в руках обтянутую шёлком коробку, да так бережно, словно внутри была драконова жемчужина. Дети, как обычно, переглянулись и побежали вокруг дома, чтобы тайком заглянуть в отцовское окно и посмотреть, чем он занят.
Слуги осторожно сняли свёрток с носилок. И тут появился герцог Чжэ.
– Друг мой! – тепло обратился он к магистрату. – Если б вы знали, как я за вас рад! Император глубоко впечатлён вашей мудростью и остротою ума. Это и есть ваши призы?
– Да, да, – промурлыкал магистрат Тигр. – Вот это император вручил мне за правильный ответ на первый вопрос…
Он раскрыл шёлковую коробочку и извлёк оттуда миску для риса – бело-голубую с золотом, на золотой подставке. Магистрат держал её в руках с явным благоговением. Герцог Чжэ восхищённо ахнул.
– Это самый тонкий фарфор, какой только можно найти в наших краях, – сказал он. – Его специально привозят на Лунное Празднество. Должно быть, его некогда изготовил лучший в мире мастер – видите, тут изображён кролик? Это древний мотив, из таких мисок ели рис первые императоры. Поразительный, поистине бесценный приз!
К этому времени слуги развернули свёрток. Это оказался ган – гигантский фарфоровый сосуд, больше напоминавший ванну: в обхват он был вдвое толще магистрата Тигра, а высотою ему по плечо. На гане был рисунок – грациозные голубые рыбки и цветы лотоса сплетались, будто в танце.
Магистрат Тигр бережно поставил ган на полочку и нежно погладил.
– Какой поразительный ган! – продолжал восхищаться герцог. – В него просто необходимо запустить золотых рыбок! Я так обрадовался, когда вы ответили и на второй вопрос и получили этот приз. Он будто создан специально для вас. Теперь вы сможете услаждать слух рыбок даже зимой!
– И он тоже сделан из тончайшего фарфора, – довольным голосом промурлыкал магистрат Тигр. – Доводилось ли вам прежде видеть ганы такой величины, да ещё такие изысканные? Оба эти приза – настоящее чудо.
– И оба они ваши по праву, – ответил герцог. – Вы их заслужили, вы великолепно ответили на вопросы. Выявить вора, устроив состязание по бегу! Разделить миндальный орех, заварив из него чай! Вы так быстро и так блестяще разгадали загадки императора, как будто заранее их знали!
– Ах, если бы, – произнёс магистрат Тигр, помрачнев. – Знай я их заранее, я бы сумел разгадать и третью!
– Дорогой мой друг, – сказал герцог Чжэ, – вопрос про улиток император задаёт на Лунном Празднестве из года в год – и никто ещё ни разу на него не ответил. Соседи, бросающие улиток друг другу в сад! Разве тут рассудишь по справедливости? Сдаётся мне, у этой загадки вообще нет ответа.
– Может быть, – согласился магистрат Тигр.
Мальчик чуть не захлебнулся от гнева. Выявить вора? Разделить миндаль? Справиться с улитками? Сестра быстро потянула его от окна, пока его злость не выплеснулась наружу.
– Это же наши ответы! – выкрикнул он, когда был уже на безопасном расстоянии. – Он заранее выведал вопросы, а потом ещё и выдал наши ответы за свои собственные!
– Ш-ш-ш, – прошептала его сестра, оглядываясь. – Теперь это уже не важно.
– Как это? В каком смысле? – сказал мальчик, всё ещё трясясь от злости. – Это же был мой ответ!
– Ну, если он всё делает ради тебя, – сказала она, – тогда, может, и к лучшему, что он взял твой ответ, верно?
Мальчик задумался. Если всё, что делает отец, – ради него, значит, это ради него он рычит, и лжёт, и жульничает? Мальчик ощущал странную смесь растерянности и возмущения.
– Что-то не похоже, чтобы он делал это ради меня, – пробурчал он.
– И всё же это так, – возразила его сестра скорее с надеждой, чем с уверен‑ ностью.
– Это тоже очень интересная история, Жэньди, – сказала госпожа Чан, медленно кивая.
Поделиться книгой: