Дело рук компьютера (сборник)

Некоторое время были слышны лишь всхлипывания, а затем:

— Черт с ней, с ногой. Перекачаю воду в сапог и заморожу. Черт с ней, с ногой. Надо выиграть время.

Движение на юге стало более ощутимым. Оно подбиралось к внешним границам Ничейной Полосы, оно раздражало. Беззвучно из его чрева выскользнул бур. Бур глубоко въелся и породу, затем втянулся обратно. Вместо него в породу опустился чувствительный датчик и стал тщательно прослушивать грунт. Стало слышно отдаленное мурлыкание, иногда заглушаемое хныканием из пещеры.

Он сравнил мурлыкание с записями в памяти. Звуки совпали. Мурлыкание исходило от объекта, движущегося по поверхности далеко на юге. Он попытался послать импульсы, означавшие «друг или враг?», но передатчик бездействовал. Следовательно, движение грозило бедой, хотя и находилось вне радиуса действия его оружия — при нынешнем состоянии.

Гнев и предвкушение битвы… Он нетерпеливо утюжил утес, одновременно продолжая наблюдать за пещерой. Неожиданно возникло раздражение еще в одном сенсорном канале — снова вибрация, похожая на ту, что шла из пещеры. Но новая вибрация шла по поверхности, через пустыню, на волнах длинного спектра.

— Мобильный КП вызывает шестнадцатый ремонтный. Отзовитесь. Прием.

Безмолвие… Он ждал, что ответ придет из пещеры, так как знал, что такими вибрациями обмениваются его враги.

Но ответа не было. Возможно, длинные волны не могут пробиться в пещеру, к тому, кто там прячется.

— Шестнадцатый ремонтный, говорит КП Обри. Какого черта молчите? Вы меня слышите? Прием.

Он напряженно прослушивал грунт. Мурлыкание прекратилось, значит, враг остановился. Однако через несколько минут движение возобновилось. Он привел в действие вспомогательное ухо, находившееся километрах в двадцати к юго-западу, и приказал ему дать информацию об источнике звуков. Прослушивание из двух точек помогло: враг двигался на север к границе Ничейной Полосы. Глубоко спрятанный гнев перешел в ярость, требующую немедленных действий. Стоя на утесе, он запустил моторы.

— Шестнадцатый ремонтный, говорит мобильный КП Обри. Предполагаю, что ваша радиоаппаратура вышла из строя. Если вы слышите меня, учтите: мы движемся к северу и остановимся на расстоянии, превышающем на пять миль предельную дальность действия ракетного миномета. Когда остановимся, пошлем в зону «Красное-Красное» автокибернетическую ракету. Вместо боевой головки у нее преобразователь радиоволн. Если ваша сейсмоаппаратура работает, ракета послужит промежуточной подстанцией. Прием.

Он игнорировал вибрацию и занялся проверкой своего оружия. Проверил запас энергии и опробовал активаторы боевых средств. Вызвал вспомогательный глаз, и через десять минут похожий на краба глаз выполз из Святилища и занял наблюдательный пост у входа в пещеру. Если вражеский последыш попробует выйти, глаз обнаружит его, пошлет сигнал, и он успеет уничтожить врага с помощью гранатомета дальнего действия.

Мурлыкание становилось все громче. Готовый к бою, он спустился с утеса и тяжело загромыхал на юг походной скоростью. Он прошел мимо развороченной громады ремонтного лунобуса с его раскиданной в разные стороны тракторной упряжкой. Взрыв ракеты надвое развалил гигантскую машину. Останки нескольких двуногих помощников врага валялись вокруг — хрупкие, исковерканные детали, освещенные бледным светом Земли. Ворчун, не обращая на них внимания, неуклонно шел на юг.

Внезапная вспышка света в южной части горизонта! Потом вверх прыгнула крошечная красная точка, описав дугу на небосводе. Боевая ракета. Она должна упасть где-то в восточной части зоны «Красное-Красное». Времени сбить ее уже не было. Ворчун ждал взрыва, угадывая, что он произойдет в районе, совершенно лишенном какого-либо военного значения.

Прошли секунды, и ракета, замедлив полет, изменила направление и стала спускаться. Потом исчезла за отрогами скал. Взрыва не последовало. Вообще в том месте, где она упала, не было никаких признаков деятельности. Ворчун вызвал вспомогательное ухо и послал его на разведку, а сам двинулся к Болевому Периметру.

— Шестнадцатый ремонтный, говорит мобильный КП Обри, — шли длинноволновые вибрации, — мы только что послали радиосейсмическую релейную станцию в зону «Красное-Красное». Если вы находитесь в радиусе пяти километров от нее, вы нас услышите.

Почти сейчас же возникла ответная вибрация из пещеры:

— Наконец-то! Хи-хи-хи. О, наконец-то!

И тут же пришла вибрация на длинных волнах из места прилунения ракеты. Вспомогательное ухо не сигнализировало ни о каких передвижениях в этом секторе. Причиной беспокойства Ворчуна оставался враг на юге. Сначала он должен ликвидировать главного противника, а с менее важными источниками раздражения он справится потом.

Он двинулся к Болевому Периметру, время от времени прислушиваясь к бессмысленным вибрациям, издаваемым противником.

— Обри вызывает шестнадцатый ремонтный. Слышу вас плохо. Кто говорит? Кархилл?

— Обри! Голос… настоящий голос… или я сошел с ума?..

— Обри вызывает шестнадцатый. Обри вызывает шестнадцатый. Прекратите болтовню и доложите, кто говорит. Что произошло? Удалось ли обезвредить Ворчуна?

В ответ только сдавленное хихикание.

— Обри вызывает шестнадцатый. Прекратите это! Слушайте, Сойер, я узнал вас. Возьмите себя в руки, старина. Что произошло?

— Погибли… все погибли, кроме меня.

— Прекратите этот дурацкий смех!

Долгая пауза, потом еле разборчиво:

— О'кей, попытаюсь. Это в самом деле вы, Обри?

— Это не галлюцинация, Сойер. Мы пересекли «Красную» зону на мобильном КП. Доложите обстановку. Мы несколько дней безрезультатно пытаемся с вами связаться.

— Ворчун на десять миль пропустил нас в зону «Красное-Красное», а затем накрыл ракетным залпом.

— Работала ли система оповещения?

— Да, но она отказала у Ворчуна. Взорвав лунобус, он поодиночке расстрелял тех четверых, что остались живы. Хи-хи-хи, вы когда-нибудь видели шермановский танк, который гоняется за мышью, полковник?

— Заткнитесь, Сойер! Еще раз хихикнете — узнаете!

— Спасите меня! Моя нога! Спасите меня!

— Если сможем. Какова обстановка на данный момент?

— Скафандр… его пробило… пришлось перекачать в штанину воду и заморозить ногу… больше ее не чувствую… долго продержаться не смогу…

— Обстановку, Сойер, обстановку! К дьяволу ваши болячки!

Вибрации не прекращались. Ворчун временно от них абстрагировался. Воплощением ярости всползал он на освещенный склон холма. Остановился, переключил моторы на холостой ход, прислушался к далекому движению на юге. У подножия холма проходил Болевой Периметр. Даже находясь на вершине, он ощущал слабые предупреждающие уколы, исходящие от Башни, расположенной в тридцати километрах отсюда, в самом центре его Мира. Связь с Башней неразрывна. Стоит перейти за Периметр, связь нарушится, придет ослепляющая боль и… взрыв.

Противник теперь двигался медленнее, он тайком переползал через Ничейную Полосу. Уничтожить его сейчас не представляло бы труда, но управляемых ракет почти не осталось, а ракетный миномет бил всего лишь на двадцать пять километров. Спиттеры малого калибра тоже не годились, тем более что точность прицела у них на таком расстоянии падала до нуля. Он должен был ждать, пока противник подойдет ближе. Стоя на холме, он вынашивал свою злобу.

— Слушайте, Сойер. Если у Ворчуна не работает система оповещения, то почему он не бьет по мобильному КП?

— Это и нас обмануло, полковник. Мы вошли в «Красную» зону, но ничего не произошло. Или у него кончились снаряды для дальнего боя, или он спятил, или и то и другое сразу. Последнее наиболее вероятно.

— М-м-м-м! Тогда нам лучше остановиться и прикинуть, что к чему.

— Послушайте меня!.. Вам остается только одно — вызвать с базы телеуправляемую ракету с боеголовкой.

— Уничтожить Ворчуна?! Да вы рехнулись, Сойер! Если его расшибить, то вся территория вблизи разработок разлетится вдребезги, чтобы не досталась врагу. Вам же это известно.

— Да какое мне дело до этого!

— Перестаньте орать, Сойер! Эти разработки — самое ценное, что есть у нас на Луне. Поэтому и Ворчуна там установили. Если его превратить в пыль, то меня предадут военно-полевому суду еще до того, как эта пыль осядет.

В ответ — полуплач-полувой:

— Кислорода на восемь часов! На восемь, слышите! Ты, тупая, безжалостная…

Враг остановился в двадцати восьми километрах от холма. Нескольких сотен метров не хватало, чтобы привести в действие ракетный миномет. Ворчуна охватила неукротимая ярость. Он топтался в каком-то чудовищном танце, круша гусеницами мелкие камни; пыль водопадом летела в долину. Раз он даже рванулся к Болевому Периметру, но, когда боль стала невыносимой, повернул обратно и снова остановился на холме, чувствуя усталость — запасы энергии в батареях истощились.

Он постоял, анализируя обстановку.

Приведя в действие моторы, медленно объехал вершину холма и на максимальной скорости спустился вниз к северному подножию. По равнине прошел на север около полумили, затем снизил скорость и ловко ввел свое огромное тело в расселину, где хранил неприкосновенный энергетический запас. Батарея-трейлер была заново заряжена еще накануне. Он попятился, принял нужное для зарядки положение и присоединил кабели, не подходя к трейлеру вплотную.

Жадно насыщаясь энергией, он время от времени прислушивался, но враг не двигался. Необходимо было выпить всю энергию до капли, чтобы осуществить задуманное. Завтра, когда врага уже не будет, он отбуксирует трейлер к главному хранилищу для перезарядки. Тогда уже встанет Солнце, приводящее в действие его генераторы. У него было несколько энергетических запасников, размещенных в стратегически важных точках территории; он был предусмотрителен и имел возможность поддерживать силы в течение всей долгой лунной ночи. В своем хозяйстве Ворчун поддерживал порядок, перетаскивая трейлеры на перезарядку через определенные промежутки времени.

— Не знаю, чем вам помочь, Сойер, — доносился голос врага. — Уничтожить Ворчуна мы не можем, а второго автокибернетического отряда на Луне нет. Чтобы получить пополнение, надо запросить Землю. Пока Ворчун безумствует, в зону «Красное-Красное» людей послать я не могу. Это было бы убийством.

— Бога ради, полковник!

— Послушайте, Сойер, вы же кибернетик. Вы помогали программировать Ворчуна. Неужели вы не можете придумать, как его обезвредить, не взрывая к черту весь заминированный район?

Длительное молчание. Ворчун насытился и выбрался из расселины. Он отъехал на несколько метров к востоку, чтобы между ним и холмом на границе Болевого Периметра лежало ровное пространство. Тут он остановился и активизировал несколько вспомогательных ушей, чтобы точно определить местонахождение противника. Одно за другим уши подавали ему сигналы.

— Ну как, Сойер?

— Я умираю от боли в ноге.

— Ничего не можете придумать?

— Могу, но меня это не спасет. Столько времени я не протяну.

— Говорите.

— Уничтожьте его энергетические запасники, а затем заставьте всю ночь побегать.

— Сколько времени это займет?

— Несколько часов после того, как вы установите, где они находятся, и взорвете их.

Он проанализировал информацию, доставленную вспомогательными ушами, и точно рассчитал позицию. КП врага находился примерно на пять километров дальше предельного действия миномета, то есть вне досягаемости, которая была определена ему при Акте Творения. Но Акт Творения не был совершенен.

Он положил мину на стартовую решетку. Однако вразрез с требованиями, заложенными в него при Творении, он не стал отключать мину от заряжающего механизма. Это причинило боль. Но зато так можно было задержать пуск мины на те несколько долей секунды, которые пройдут с мгновения включения рубильника в условиях продолжающей нарастать силы магнитного поля. Он не выпустит мину до тех пор, пока эта сила не станет максимальной и не придаст, таким образом, мине несколько большее ускорение, чем расчетное. Он изобрел этот метод сам, превзойдя Творца.

— Что ж, Сойер, если вы ничего не можете предложить…

— Я УЖЕ ПРЕДЛАГАЛ ДРУГОЕ, — кричали в ответ. — Вызывайте телеуправляемую ракету! Неужели вам все безразлично, Обри? Ворчун убил восьмерых из вашей команды…

— Так ведь это вы научили его убивать, Сойер.

Наступило длительное, полное глубокого смысла молчание. На равнине у северного подножия холма Ворчун слегка изменил угол наклона стартовой решетки, соединил пусковой механизм с гироскопом и приготовился к пуску. Творец рассчитал максимальную дальность, исходя из того, что миномет неподвижен.

— Хи-хи-хи, — шли вибрации из пещеры.

Он запустил моторы и убрал тормоза. Он несся к холму, набирая скорость и выдыхая смерть. Моторы ревели, работая на пределе. Он несся к югу, как взбесившийся бык. У подножия холма максимальная скорость была достигнута. Сильно накренясь, он полез вверх. Как только стартовая решетка получила нужный наклон, гироскоп включил ток.

Внезапный скачок напряжения. Мощный кулак магнитного поля схватил мину, оторвал ее от заряжающего механизма и швырнул в противника. Ворчун резко затормозил на самой вершине холма.

— Послушайте, Сойер, мне страшно жаль, но ничего…

С тупым щелчком вражеский голос оборвался. Над южной частью горизонта взметнулось зарево и исчезло.

— Хи-хи-хи, — заливалось существо в пещере.

Ворчун не двигался.

Тррраах! — это прошла через грунт сейсмическая волна.

Пять вспомогательных ушей передали с разных точек данные о взрыве. Он сравнил их, проанализировал. Взрыв произошел менее чем в пятидесяти метрах от КП противника. Удовлетворенный, он медленно развернулся и покатил на север, к центру своего Мира. Все было хорошо.

— Обри, связь оборвалась, — кряхтело существо в пещере, — отзовитесь, трус, отзовитесь… я должен хотя бы знать, что вы меня слышите…

Ворчун автоматически зарегистрировал бессмысленные вибрации, изучил их и сам передал на длинной волне:

— Обри, связь оборвалась, отзовитесь, трус, отзовитесь… я должен хотя бы знать, что вы меня слышите…

Релейная станция уловила сигналы и превратила их в сейсмические волны.

Существо в пещере завизжало. Ворчун записал визг и несколько раз передал его.

— Обри, где же вы… Обри… ОБРИ! Не бросайте меня, не бросайте…

Существо в пещере умолкло.

Ночь была тиха. Звезды, не мигая, светили из тьмы, окрестность тускло освещалась отраженным светом земного полумесяца. Ничто не двигалось. Как это прекрасно, когда все недвижимо! Святилище дремало в безбрежной пустоте. Будь благословенна неподвижность!

Только раз дернулось в пещере затаившееся там существо. Так тихо, что Ворчун едва уловил движение. Оно подползло к выходу и осталось там, глядя на стальное чудовище, возлежавшее на утесе.

Еле слышно существо шептало:

— Я сотворил тебя. Понимаешь, я, человек, сотворил тебя…

Затем, волоча ногу, оно выползло на свет, как бы желая в последний раз взглянуть на тусклый полумесяц Земли в небе. Закипая злобой, Ворчун опустил вниз черное дуло гранатомета.

— Я сотворил тебя… — доносился бессмысленный шорох.

Ворчун ненавидел шум и движение. Ненависть к ним была заложена в его электронный мозг. Злобно рявкнул гранатомет. И на весь остаток ночи установилось вожделенное спокойствие.

Ондржей Нефф

Спецвыпуск теленовостей

Передача из студии: диктор, улыбаясь, сидит за столиком, украшенным изящной вазочкой с букетиком пластмассовых гвоздик.

ДИКТОР:

— Как сообщалось в дневном выпуске новостей, наш крупнейший производитель детских игрушек — народное предприятие «Ползунпром» — получил Нобелевскую премию за выдающиеся открытия в области электроники, кибернетики и робототехники. Наш репортер направился в Густопечь, чтобы, как говорится, на месте задать несколько вопросов руководству предприятия.

Следует репортаж: синхрон 16 мм, продолжительность 12 мин. 46 сек.

Титры «ТАМ, ГДЕ МОДЕРНИЗАЦИЯ — НЕ ПУСТАЯ ФРАЗА» бегут по экрану, где видны корпуса завода «Ползунпром» в городе Густопечь. Репортер раскачивается на коне-качалке вместе с заведующим отделом рекламы Носиком, что подчеркивает игриво-непринужденную атмосферу неформального интервью.