Дело рук компьютера (сборник)

РЕПОРТЕР: Мы находимся на территории предприятия «Ползунпром» в Густопечи. Здесь мы встретили товарища Яромира Носика, заведующего отделом рекламы. Мне кажется, товарищ Носик, что Нобелевская премия — это заслуга всего коллектива, не так ли?

НОСИК: Ну, я считаю Нобелевскую премию хорошим стимулом для нашего коллектива, но, поверьте, лучшая награда для нас — улыбки наших детей и их веселые глазки, ради которых мы и трудимся.

РЕПОРТЕР: Как все начиналось?

НОСИК: Начало было трудным. Как известно, раньше производство игрушек целиком находилось в руках мелких ремесленников, которые в тяжелейших условиях и за грошовую мзду вынуждены были…

РЕПОРТЕР: Наших зрителей больше интересует новейшая история завода.

НОСИК: …постоянно повышать производительность труда, в то время как плата за труд неуклонно понижалась. Новое время ознаменовалось поворотом в игрушечной промышленности. Мелкое производство сосредоточилось в Густопечи. Ассортимент изделий поначалу был невелик. Начали мы с модели 101 — куклы с закрывающимися глазами и волосами из полихлорвинила. Для более взыскательных покупателей выпускалась модель 102 в трех вариантах. Она говорила «мама», «ням-ням» и «беее». Затем пришел черед модели 103 — куклы, делающей пи-пи. С этим ассортиментом мы продержались довольно долго.

РЕПОРТЕР: Сколько примерно?

НОСИК: Да лет двадцать пять. Обостряющийся кризис капиталистического мира привел к изменениям на сырьевых рынках, и конкуренция дешевых японских, южнокорейских и тайваньских товаров, ставшая возможной благодаря нищенской зарплате и нечеловеческой интенсификации труда, а также эксплуатации наемных рабочих, снизила наши экспортные возможности.

РЕПОРТЕР: На сколько?

НОСИК: На порядок, так сказать. В связи с этим мы приняли совместные обязательства в области модернизации. Результатом новых усилий стала модель 200, которую можно было водить за ручку. Затем мы разработали модель 300 — самоходную куклу с дистанционным управлением. Наконец, появилась «четырехсотая» — с автономной системой управления. Именно тогда мы начали использовать отходы электронной промышленности. С возникновением позитронной кибернетики и ее внедрением в производство мы заключили с предприятием «Тесла» договор о поставках бракованного материала. В ответ мы предоставили работникам «Теслы» нашу базу отдыха в горах Есеники и четыре дачи с глиссерами и надувными матрацами в Ждани на Слапском озере. Так родилась модель 500. Впоследствии, на основе рацпредложения товарища Звонаря, нам удалось улучшить двигательные способности наших кукол, и на прилавках появилась «шестисотая».

РЕПОРТЕР: Совместные обязательства и деятельность рационализаторов и изобретателей и есть ключ к успеху, не так ли?

НОСИК: А иначе дело двигалось бы, так сказать, плохо. Модель 600 понравилась, но покупатели присылали критические замечания по поводу обедненного словарного запаса наших изделий. «Мама», «ням-ням» и «бее» не отвечают возросшим требованиям молодого поколения нашего социалистического общества, писали они. На производственном совещании товарищам пришлось, как говорится, крепко призадуматься. В ходе бурной самокритичной дискуссии удалось выявить скрытые резервы. С интересной инициативой выступила товарищ Урбанкова, супруг которой работает на химкомбинате в городе Усти. Он-то и помог нам получить отходы полиуретанбензола для изготовления мускулов лица. В ответ мы обязались регулярно проводить в городе Усти новогодние елки с лотереей. Так из отходов химического производства мы стали производить мускулы лица и речевого аппарата, но голосовые связки до сих пор делаем из гофрированной бумаги, которую нам, можно сказать, самоотверженно поставляет пан Яноуш, вешатель вторсырья.

РЕПОРТЕР: …Вешатель?!

НОСИК: Ну да, он взвешивает макулатуру и сортирует ее, а когда находит гофрированную бумагу, то отлавливает ее крюком и откладывает в сторону для нас. Мы премируем его из социальных фондов. Такова история модели 700, к сожалению, принесшей нам немало огорчений.

РЕПОРТЕР: Понимаю. Производственные трудности.

НОСИК: Не совсем. Модель 700 не удовлетворяла покупателей, та же судьба постигла модели 712 и 748, хотя они были обтянуты искусственной кожей с подогревом, чтобы дети не жаловались на то, что кукла холодная. Писем с нареканиями прибывало, но добила нас пресса.

РЕПОРТЕР: Я лично работаю на телевидении только с 95 года!

НОСИК: Это был «Дикобраз». В рубрике «На остриё иглы» он обрушился на наш завод за то, что мы выпускаем глупых кукол, которые без толку шляются по квартире и мелют языком всякую чушь. Якобы наши изделия оказывают пагубное влияние на подрастающее поколение своим праздным образом жизни, протаскивают мелкобуржуазную идеологию в наше общество.

РЕПОРТЕР: Несомненно, критика самая нелицеприятная, но мне представляется, что именно она поспособствовала ускорению процесса модернизации на вашем предприятии.

НОСИК: Да чего уж тут приятного! Пришлось резко увеличить мощность систем управления и позитронных агрегатов, изготовленных из отходов производства. Кроме того, в нерабочее время и по субботам мы организовали школу трудового воспитания для наших изделий. Новая модель 800 должна была в обязательном порядке закончить эту школу. Таким образом, покупатели получили кукол, способных выполнять основную работу по дому, стирать, готовить пищу и так далее. Разумеется, мы повысили надежность и прочность наших изделий, пожертвовав их миниатюрностью, и нынешняя модель 900 имеет рост метр двадцать. Мы немного опасались критики со стороны потребителей, но пока отзывы самые благоприятные, если можно так выразиться.

РЕПОРТЕР: Как вы относитесь к факту злоупотребления вашими изделиями и эксплуатации их в домашнем хозяйстве взрослыми?

НОСИК: Нам известно об этом, и мы обеспокоены. Хочу воспользоваться предоставившимся случаем и посредством самого массового средства информации воззвать к общественности: не отнимайте у детей игрушек!

РЕПОРТЕР: Ведь каждый сам в состоянии убрать свой дом, не так ли?

НОСИК: Я тоже так думаю. Прежде взрослые с удовольствием поедали детские смеси, покупали для себя более дешевую детскую одежду. История повторяется. Наш завод не в силах воспрепятствовать этому. Не существует «взрослых» аналогов наших изделий, и перед хозяйкой встает выбор: вытереть пыль самой или сунуть шланг пылесоса в руки нашей кукле. Я произвожу в своей квартире испытания перспективных моделей и должен засвидетельствовать: кукла — большое облегчение для жены.

РЕПОРТЕР: А моя супруга жалуется, что ваши изделия слишком дерзки на язык и непослушны.

НОСИК: Ага, у вас наверняка модель 890, самое большее — 893. Действительно, на редкость упрямые куклы. Они руководствуются навыками, полученными в школе трудового воспитания, и не могут приспособиться к индивидуальным требованиям покупателей. Не хотят, к примеру, готовить к ужину свинину с капустой под предлогом того, что это вредно для здоровья. Мы получали массу рекламаций. С трудом удалось достать и внедрить субмиссивные элементы позитронных отходов, но зато новые модели, начиная с 894-й, во всем соглашаются с потребителями.

РЕПОРТЕР: А какие сюрпризы вы готовите детям?

НОСИК. (Протягивает руку за кадр. Ассистентка подает ему картонную коробку. Он торжественно извлекает оттуда грубо отесанную колоду, выкрашенную белой краской, с наспех размалеванными глазами, носом и ртом. Колода завернута в разноцветную тряпку.) Вот наша тысячная модель, уже принято решение о производстве экспериментальной серии. Наконец-то детям будет с чем играть. Ведь трудимся мы не ради Нобелевских премий, а ради веселых глазок и улыбок наших маленьких покупателей.

Камера наезжает на деревянную куклу. Титры, позывные студии.

Франко Оссола

«Дерби» и компьютер

— Право же, подобные испытания может провести только профессор Паллер, великий ученый-кибернетик. Притом лишь у него есть «Колоссус» — сверхсовершенный компьютер с программным управлением, действительно способный проанализировать все необходимые данные. А их десятки тысяч, они взаимосвязаны, ну а число вариантов сочетаний столь велико, что дух захватывает. Обычное электронное устройство при таких обстоятельствах наверняка не выдержало бы невероятной нагрузки. И уж ответа мы бы, разумеется, не дождались. А потому, уважаемые коллеги, я предлагаю отправить весь собранный нами материал профессору Паллеру и подождать, твердо веря в успех, какие выводы сделает компьютер. Профессору Паллеру придется пройти через тяжкие, мучительные испытания, уделом ему будет изнурительный труд. Но ведь тот, кто достиг славы виднейшего ученого, должен постоянно доказывать, что он ее достоин. Не так ли?

Спортивный конгресс, выслушав докладчика, постановил: передать все бесчисленное множество информации непосредственно профессору Паллеру… Его мегакомпьютер безусловно разберется в хаосе сведений и материалов и позволит получить точный ответ.

Профессор Паллер не только с радостью принял предложение итальянских ученых, но и выказал живейший интерес к поставленной проблеме. Прежде ему не приходилось решать подобные задачи, и потому он с особым любопытством и даже с поистине юношеским энтузиазмом принялся за дело.

Он должен был с помощью компьютера предугадать исход футбольного матча, учтя даже самые мелкие подробности. Если бы ему удалось дать точный прогноз, это стало бы удивительной, потрясающей, невероятной победой человека, зримым доказательством его уникальных способностей и таланта. Сокрушить случайность, непредвиденные отклонения. Да разве это не приведет со временем к полному торжеству разума и цивилизации во всей Галактике?! Искушение для профессора Паллера и его сотрудников было весьма велико. Они тут же ринулись на битву с иррациональным, непредсказуемым, мистическим во имя триумфа мудрого расчета и строго научного подхода к любым, казалось бы, неразрешимым проблемам.

Паллер уже на следующий день приступил к работе. В успехе он абсолютно не сомневался. «Колоссус» не только мог «переварить» устрашающее количество данных, но обладал также на редкость рациональным «мышлением», что помогало ему в любых трудных случаях. Да, его «Колоссус» — чудо техники, и ошибка практически исключена.

И вот на компьютер стали поступать данные, лавина сведений, дат, цифр, описаний футбольных встреч, исторических воспоминаний. Первыми на перфоленту попали учетные карточки всех до единого участников воскресного матча, а также — запасных игроков. За ними — карточки тренеров, президентов футбольных клубов высшей лиги, массажистов и даже болельщиков обеих команд. Затем были переданы результаты всех встреч обеих команд, географические и геофизические данные, сведения о состоянии футбольного поля. Какой оно засеяно травой, глинистая там почва или же песчаная, из чего сделаны ворота, в бутсах какой фирмы будут играть футболисты, как близко к воротам расположатся болельщики, мощность их рева в децибелах, объем легких главного судьи, коэффициент умственных способностей судей на линии, виды рекламы, вес мяча, прогноз погоды, вероятные травмы игроков в ходе матча. Кроме того, были обобщены сведения обо всех близких родственниках футболистов, физические данные судей, психические особенности и причуды болельщиков, привычки продавцов спиртных напитков и соков.

Это была гигантская, поистине нечеловеческая работа. Кто угодно уже отступился бы, обезумев от подсчетов, бессонных ночей и неудач. Только не профессор Паллер и «Колоссус». Они преодолели все чудовищные трудности. Два месяца спустя, обработав бесчисленные варианты, компьютер выдал абсолютно точный прогноз, и профессор Паллер сообщил итальянским ученым, с каким счетом закончится матч и как он будет протекать. Всякие сомнения в ошибке профессором Паллером заранее отметались. Для электронного анализа была выбрана встреча между командами «Ювентус» и «Торино». Обе они из одного и того же города Турина и пользуются всемирной известностью. Так что исход этого матча, именуемого «дерби», вызвал огромный интерес болельщиков не только Италии, но и всего мира. Коль скоро профессору Паллеру и его электронному гению удастся предугадать результат матча, слава несравненного ученого затмит всех остальных светочей науки нашей планеты.

Наступило воскресенье. Начался долгожданный матч. На поле сразу же развернулась напряженная борьба. Девяносто минут игры на переполненном стадионе, при точно предсказанной погоде и адекватных эмоциях болельщиков, пролетели незаметно. Впрочем, и это было предусмотрено компьютером.

С прогнозами профессора Паллера не совпало лишь одно — конечный результат. Он оказался совершенно противоположным тому, что предсказал «Колоссус».

Когда профессор Паллер узнал, каков счет матча, его едва не хватил удар. Он побледнел как полотно и издал ужасный, нечеловеческий вопль, в котором слились ярость, боль, отчаянье, мука, черная скорбь. Рухнули все его радужные надежды, он потерпел фиаско, полное фиаско!

До конца недели он судорожно искал причину фатальной ошибки. «Колоссус» подвергся испытанию при сверхнагрузках даже для мегакомпьютера. Были вновь проанализированы все данные и сведения, и не обнаружилось ни единой ошибки как в самой программе, так и в ее обработке. Все узлы «Колоссуса» действовали безотказно, с предельной эффективностью и точностью. Как же тогда объяснить полнейший провал эксперимента, безупречного с научной точки зрения?

Понять это профессору Паллеру и его сотрудникам так и не удалось. Кто-то предположил, что тут не обошлось без инопланетян или чертовщины. Но это, разумеется, уже плоды необузданного воображения, досужие вымыслы.

С тех пор от Паллера осталась лишь тень прежнего горделивого ученого. Он осунулся, сник, забросил научную работу, преподавание и целыми днями и ночами анализировал и пересматривал бесчисленные данные и сведения, «проклятую» информацию, которая не поддавалась научному прогнозированию. В конце концов от отчаяния он сошел с ума.

Между тем ответ был прост. Среди многих десятков тысяч данных, введенных в «Колоссус», отсутствовало одно-единственное слово — «дерби».

Эрно Паасилинна

На бирже труда

К прилавку подходит дама в шляпке и просит подобрать ей инженера.

— Мне необходим инженер, — говорит она, — и желательно не очень большой. В прошлый раз вы мне подсунули настоящего великана, мой муж был просто в ужасе. Нам так и не удалось его прокормить… Нет ли у вас в продаже чего-нибудь новенького, весеннего?

Продавец отвечает, что он как раз получил партию новоиспеченных инженеров весеннего выпуска. Дама выбирает товар, его упаковывают. Дама получает сдачу. Продавец уверяет, что инженеры разошлись, как горячие пирожки, — он даже подумывает заказать дополнительную партию, раз они пользуются таким большим спросом у покупателей. Да, в этом году с инженерами определенно повезло! Оказывается, что даме нужен еще и техник, она собирается установить его в чертежном отделе.

— Взгляните, вот этот, упитанный, прибыл к нам прямо из Тампере. За такого и деньги отдать не жаль. А станет за чертежную доску, так на него просто посмотреть приятно. Скажу вам по секрету, на них сейчас очень большой спрос. Ну как, завернуть?

Дама подозрительно оглядывает техника. Она находит, что «товар» недостаточно интеллигентен да еще и волосом черен, в особенности брови — страшные.

— Неужели у вас нет чего-нибудь посветлее, более весеннего, что ли?

— Послушайте, госпожа, этот образец проверен начальством, — уговаривает продавец. — По-моему, техник выпечен на славу, и потом, не в наших правилах продавать второй сорт. А вот и знак качества, убедитесь сами.

Но покупательница выражает настойчивое желание еще раз все хорошенько обдумать и взвесить.

— Тут думай не думай, все равно не поможет, это ж серийное производство. Ну что, упаковать? — тараторит продавец.

Тем временем в магазине появляется представительный господин, он расхаживает перед прилавком, ощупывает всех пожилых преподавательниц подряд и никак не может сделать выбор.

— Вы случайно не «историчку» ищете? — предлагает свои услуги продавец. — Вот отличный экземпляр, мы уже продали таких во многие семьи. Ей и места почти не требуется. Божий одуванчик! Стоит, разумеется, недешево, но тут уж ничего не поделаешь: если питаешь страсть к старине, давай раскошеливайся. Я с вами вполне согласен, этот «антиквариат», по-моему, куда интереснее современных!

Покупатель неуверенно заглядывает в учительшины зрачки и пытается нащупать у нее пульс.

— Да, хороша, ничего не скажешь! Но мне эта ваша «историчка» ни к чему. Мне же «англичанка» нужна! У вас там на складе случайно преподаватели английского не завалялись?

Продавец куда-то уходит и спустя некоторое время возвращается с девушкой в руках, бережно кладет ее на прилавок и объясняет, что это, оказывается, товар прошлого года.

— Кстати, у нее и по истории отметки неплохие. Одним ударом двух зайцев ухлопать, что вам еще нужно? Хорошенькая, миниатюрная. Мы можем даже чуточку снизить цену, раз уж она залежалась.

Покупатель берет «англичанку» на руки и относит в машину. Мимоходом он перебрасывается с ней несколькими словами, отмечая про себя, что девица ой-ой какая смекалистая, заботливо пристегивает ее защитным ремнем и, довольный, едет домой. Ему нужно бы приобрести еще и служанку, но он решает отложить это до следующего раза. Он прибавляет скорость и по дороге знакомит новенькую преподавательницу с окружающим пейзажем. Та отвечает, что пейзаж ей очень нравится, и неожиданно спрашивает:

— Простите, а вы женаты?

…В магазине раздается телефонный звонок, это директор газетного концерна просит подыскать двух толковых редакторов. Один нужен в качестве «свежей головы», а другой — чтобы писать статьи по заказу клиентов. Продавец отвечает, что «свежие головы», к сожалению, кончились: с тех пор как стало два выходных дня, они просто нарасхват. Но можно еще заказать, если угодно, и пришлют довольно скоро. Зато сочинителей он может предложить целых два типа, только что университет окончили, в экономике и политике великолепно разбираются.

— Не прислать ли вам для разнообразия политического обозревателя? — спрашивает он. — Современные, для любого курса годятся, у них на спине специальные кнопки для переключения. И стоят недорого. Ха-ха, такое ощущение, что спрос на политиканов год от года падает, — шутит он.

Представитель судоходной компании выбирает полицейского.

— Ага, я вижу, вам нужен блюститель порядка, — мгновенно подскакивает продавец. — Что ж, у нас отличный выбор. Проворные ребята, для любых драчек годятся. Право на покупку есть? У них ведь при себе оружие имеется! Ну как, завернем для вас парочку этих спортивных мальчиков или вам больше приглянулся офицер из тайной полиции?

Покупатель устанавливает руку офицера в положение «отдать честь» и с минуту ждет результата.

— Да, хорош офицер — не рука, а автомат! Еще бы имя свое умел назвать, и с него достаточно. Но мне такой ни к чему, мне нужен молодой полицейский для рейсов в Швецию. Ваши мальчики говорят по-шведски?

— Сейчас поглядим, — отвечает продавец. Он достает из нагрудного кармана робота инструкцию, читает ее про себя и говорит: — Да, конечно, этот парень и шведский знает. Способный мальчишка и на вид здоровущий. С таким на судне порядок обеспечен. Вам как, с собой завернуть или прислать на дом?

— Скажите, у вас форма обмена существует? — спрашивает покупатель. — Нельзя ли его обменять? У меня там в машине констебль один сидит, подержанный, правда, но держится молодцом, движение и то регулирует.

— Обменять? — недовольно морщится продавец. — Хм, ну ладно, на сей раз обменяем, пожалуй, — соглашается он и обещает сбавить пятьсот марок, хотя без особой радости. — А нервы-то у него в порядке? Сможет он выкрутиться из ЧП? Иногда нам приносят такую рухлядь, просто не знаешь, куда ее девать, — жалуется он. — Хоть в нагрузку продавай! Старичье-то нынче на бирже успехом не пользуется!

Роберт Сильверберг

Кредитная лавка Компании

Колонист Рой Уингерт дрожащими руками выхватил бластер и чуть ли не в упор прицелился в слизистую червеобразную тварь, извивавшуюся за только что выгруженными ящиками со снаряжением.

А они еще уверяли меня, будто планета необитаема, подумал он. Уфф!

Он нажал на спусковой крючок. Из дула вылетела лиловая струйка огня, и в воздухе разнесся смрад горелого мяса. Уингерт брезгливо отвернулся и как раз вовремя — еще четыре точно такие же твари подбирались к нему с тыла.

Едва он успел обратить их в пепел, как две другие свесились с ветки дерева, под которым он стоял.

Начиная осваиваться с обстановкой, Уингерт уложил и эту парочку. Поляна стала напоминать двор скотобойни. По лицу колониста ручьями катил пот, желудок протестовал и рвался наружу, а волосы вставали дыбом при мысли о том, что все три года, на которые он завербовался на планету Келлак, ему придется беспрестанно поджаривать этих гигантских червяков.

Еще две твари выползли из-под трухлявого поваленного бурей ствола. В длину они достигали почти двух метров, а их челюсти были размером с хорошую пилу-ножовку и противно блестели в ярком свете келлакского солнца. Ни одного опасного существа, подумал Уингерт. Вот влип! Он перезарядил бластер и сжег червеобразных нахалов.

Громкий треск заставил его обернуться. Сквозь опушку к нему спешило существо, похожее на огромного серого паука. Существо было уже метрах в тридцати и выглядело очень голодным.

Расправив плечи, Уингерт приготовился встретить нового противника. Но едва он собрался выстрелить, как краем глаза уловил какое-то движение справа. Еще один паук торопливо продирался сквозь кусты.

— Прошу прощения, сэр, — раздался за его спиной высокий скрипучий голос, — похоже, что вы попали в несколько затруднительное положение. Не желаете ли приобрести Дюармовский Карманный Генератор Защитного Поля? Стоит он всего…

— Плевать мне, сколько он стоит! — завопил Уингерт. — Включайте его поскорее. Пауки уже совсем близко.

— Слушаю, сэр.

Раздался негромкий щелчок, и вокруг Уингерта вспыхнул голубой мерцающий пузырь защитного поля. Пауки с ходу врезались в него, и их отбросило назад.

Уингерт устало опустился на один из ящиков с багажом. Он весь взмок.

— Благодарю вас. Вы спасли мне жизнь. Но кто вы такой и какого черта вы здесь делаете?

— Позвольте представиться. Меня зовут РК-41. Робот-коробейник новейшей модели. Изготовлен на Денсоболе-2. Не так давно я попал на эту планету и, увидев вас в столь трудной ситуации…

Только тут Уингерт разглядел, что его собеседником и впрямь был робот. Очертания его туловища отдаленно напоминали человеческие, только вместо ступней — тяжелые гусеничные траки.

— Постойте! Давайте еще раз с начала. Вы — новая модель чего?..

Пауки, удерживаемые силовым полем, продолжали плотоядно таращиться на Уингерта.

— Я — робот-коробейник. В мои функции входит распространение во всей цивилизованной части Галактики товаров и продуктов, изготавливаемых Ассоциацией ремесленников и фабрикантов на Денсоболе-2.

Резиновые губы робота расплылись в масляной улыбке.

— Коли угодно, можете считать меня механическим коммивояжером. Вы часом не с Земли?

— Да, но…

— Так я и думал. Сравнивая вашу внешность с данными о фенотипе, хранящимися в моих ячейках памяти, я давно уже пришел к заключению, что вы земного происхождения. Премного благодарен за подтверждение.

— Рад слышать. Денсобол-2 — это, кажется, где-то в Магеллановых Облаках. В Большом или в Малом?

— В Малом. Но вот что странно. Коли вы с Земли, то почему вы никак не отреагировали на мои слова о том, что я — коммивояжер?

— А как я должен был реагировать? — нахмурился Уингерт. — Захлопать в ладоши или пошевелить ушами?

— Ваша реакция должна была быть окрашена в юмористические тона. Согласно моим банкам данных, одно лишь упоминание о коммивояжерах вызывает у землян в памяти бесчисленные шутки и анекдоты и настраивает их на веселый лад.