Помоги проекту - поделись книгой:
Вот и подходим к целям войны в Сирии.
Еще раз подчеркиваю, Кремль плевать хотел на Сирию и Асада. Если ради сохранения власти и доходов потребуется сдать Асада, то сдадут в один миг, даже глазом не моргнув. В этом я ничуть не сомневаюсь, и вам не стоит питать иллюзий. Никто за Асада не держится. Сейчас это лишь удобная фигура для торга и внедрения, решения собственных задач.
Скажу даже больше. Если для сохранения власти и доходов потребуется вести переговоры с Аль-Каидой, талибами и ИГ, то будут вести с ними переговоры, жамкаться, тискаться, целоваться и выплясывать, крепко держась за плечо. В этом отношении российская власть предельно цинична, безжалостна, бескомпромиссна и лишена каких либо идеологических установок и моральных тормозов. Ну, ок, вспомним Петра Алексеевича Порошенко. Весной и летом 2014 года в российских СМИ и для власти он был фашисткой гнидой, которую неплохо было бы уничтожить. Уже осенью 2014 стал добропорядочным партнером, практически верным другом и лучшим выбором украинского народа. От былой агрессии не осталось и следа. Так что не стоит думать, что террористы всея галактики (ИГ и Аль-Каида) останутся террористами. Если будет нужно – начнут с ними дружить, целоваться, плясать и так далее.
Кремль не руководствуется симпатиями или антипатиями, он руководствуются своими интересами. Они (интересы) лежат в плоскости:
• удержания власти,
• деблокады политической изоляции российской власти и олигархии,
• финансово-экономической стабилизации России,
• обеспечения приемлемого валютного притока в Россию и карманы олигархов.
У нас свыше 80 % экспорта – это сырье, которое кстати упало в цене и находится на уровнях 10-летней давности, в дополнение к этому есть риск частичной потери рынка сбыта в перспективе нескольких лет, поэтому учитывая 150 млрд. долл. фонда нац. благосостояния + резервного фонда при заблокированном рынке капитала и слабой экономики, этих денег хватит в лучшем случае до 2018 года.
Мобилизационная экономика несет для Кремля массу неприемлемых издержек, главным образом – это риски и неопределенность олигархической и политической трансформации, которые всегда происходят в условиях мобилизационной экономики, т. к. неизбежно возникают новые участники на политической арене, новые параметры и неизвестные. «Раскачивать лодку» для Кремля неприемлемо, поэтому пытаются заморозить ситуацию и вернуть все назад. Да и плюс времени нет на развитие науки, технологий и хайтек отраслей, ну и денег немного. Именно поэтому отказались от экономических и финансовых реформ России, оставив все, как есть. Вся антикризисная политика правительства заключается в простом выражении «ждать и надеяться, когда само все как-нибудь развиднеется».
Кстати, вы обратили внимание на визит Путина в Австралию в ноябре 2014 года на G20 и визит Путина в США в сентябре 2015 года на 70-летие ООН?
Тогда США делали всё, чтобы показать Путину тотальную изоляцию, вплоть до демонстративного игнора, а в Нью-Йорке всё было наоборот. Тут и тёплые посиделки с Обамой, рукопожатия со всеми ключевыми главами государств, даже премьер-министр Японии вел себя, как школьник.
Зачем США это делали, я рассказывал ранее.
Российская пресса и ура-патриотическая блогосфера буквально оргазмировали НЕДЕЛЮ, бились в экстазе, подробно разбирая каждое рукопожатие, жест, тональность и подмигивание. Сказать, что для них это был триумф – это не сказать ничего. Выйти из предбанника в клуб избранных было целью номер один и стояло в иерархии приоритетов на первых местах. Радости было столько, как будто выиграли Мировую войну! Для Путина и для власти очень важно быть рукопожатными на Западе, несмотря на всю эту риторику про то, что США распоясались.
Первая цель войны. Сирия для России – это создание площадки для торга с США, поле для политического диалога с возможностью вновь подружиться, стать если не своим, то хотя бы не врагом номер один для США. Это попытка игры на равных, если можно так сказать, попытка войти в клуб избранных из предбанника. Деблокировать политическую изоляцию.
Именно для этого бомбят с воздуха, чтобы с одной стороны поддержать наземные силы Асада, а с другой взойти на геополитическую арену наравне с США. Почему бомбят с воздуха понятно. Эта операция несет наименьшие издержки при максимальном положительном эффекте. Во-первых, это как бы расширенные военные учения в реальном театре боевых действий с реальным противником. Это тренировка для летчиков, разведчиков, связистов, генштаба. Это все полезно. Во-вторых, потенциальный ущерб сведен к минимуму в условиях прогрессивной РЭБ у авиации РФ на фоне практически полного отсутствия систем ПВО и ПРО у террористов.
Всё это, как заявление о себе, поигрывание мускулами. Запуск ракет из каспийской флотилии имеет не военное значение, а пропагандисткое. Это было «театральным» представлением, нацеленным на западного потребителя. Демонстрация российской военной мощи и потенциала, готовность действовать с разных фронтов и применять военную силу для достижения поставленных задач, что, в общем-то, считаю правильным и оправданным. Такой формат военной пропаганды я поддерживаю.
Спасти Сирию и восстановить её невозможно теми средствами, которые применяются, т. к. слишком много сторон конфликта, заинтересованных в хаосе. Именно поэтому они спонсируют терроризм. Тут необходимо либо масштабное вовлечение с войной на многих фронтах (Сирия, Ирак, Ливия, Афганистан) с рисками континентальной войны и прямой конфронтации с США и их союзниками, либо не добиться результатов в устранении терроризма.
Вторая цель. Создать информационное прикрытие украинского конфликта.
Во-первых, это перекоммутирует взор США от Украины на Ближний Восток, снизив интенсивность давления на Донбасс и Россию.
Во-вторых, это позволит более незаметно слить, сдать или предать Донбасс. По моим расчетам, стоимость содержания Донбасса для России обходится примерно от 130 млрд. рублей в год (нижняя граница, самые скромные оценки).
Сюда включается гуманитарная помощь, социальное обеспечение, восстановление ключевой коммунальной, энергетической и транспортной инфраструктуры, военное снабжение и администрирование. В расчете на душу населения приходится не менее 37 тыс. руб. в год. Внутренние источники в ДНР и ЛНР покрывают не больше 20–25 % от потребностей, остальное из России. Регион в блокаде и разрушен войной.
Но это прямые расходы. Косвенные расходы от противостояния с США многократно выше. Проблема ДНР и ЛНР в том, что они встали в прямое противостояние с интересами олигархов в России, для которых Донбасс, как собаке пятая нога, комок в горле, он им объективно мешает вести бизнес. Т. е. бизнес-интересы никак не пересекаются с интересами поддержки Донбасса. Но есть государственные или если так можно сказать национальные интересы. Одно дело закрыть положительно финансовый квартал в компании, порадовать инвесторов и выплатить дивиденды, поделить между своими, а другое дело – обеспечение долгосрочных интересов страны. На всё это накладывается тот факт, что поддержка русских на Донбассе в России невероятно высока и прямой слив невозможен.
Жесткая форма капитуляции – это передача границы Киеву и закрытие «военторга». Именно на таком варианте настаивает Киев и США. Мягкая форма капитуляции или, как модно сейчас называть, «тактическое отступление» – это попытка передачи Донбасса на баланс Киеву или тому, кто его курирует с внедренной кремлевской агентурой в Донбасс, чтобы как-то держать регион и влиять на украинский политический климат с попыткой переформатирования Украины по лекалам Кремля. Но это утопия. США этого не допустят. Неразрешимый тупик? Да.
Вот здесь Сирия теоретически может пригодиться. Достигнув военного разгрома наиболее боеспособных отрядов террористов, деблокируя большую часть оккупированных территорий в руки Асаду, можно создать условия для переговоров в рамках послевоенного раздела Сирии, где США бы гарантировали соблюдение российских интересов на Украине в обмен на определенные уступки по Сирии. Например, участие людей США в политическом переустройстве Сирии и постепенное отстранение Асада и его клана от власти. Пойдёт ли США на такие уступки? Нет, конечно!
Однако, именно в таком разрезе сейчас зондируется обстановка в Сирии со стороны Кремля. Прощупывание почвы на предмет политического урегулирования и поиска субъекта для переговоров. Т. е. действие силой и затем дипломатией – то, что понимают США.
Но в Вашингтоне все-таки не форменные кретины сидят и видят намерения Кремля, поэтому со своей стороны сделают всё возможное, чтобы блицкриг Кремля не удался. По последним сводкам с полей, продвижения армии Сирии за последние две недели практически не было, не считая незначительных тактических побед и очень умеренного продвижения на несколько километров. Легкой прогулки предсказуемо не получилось.
Еще кратко по некоторым моментам.
Что касается информационного прикрытия слива Донбасса. О полном сливе говорить еще рано. Есть намерения к предательству, это видно, но слив будет тогда, когда в Донбассе будет орудовать Киев, граница под контролем ЦРУ, а «военторг» перекрыт. Пока конфигурация донбасской проблемы такова, что необратимых тенденций еще не достигли, есть пока возможность при необходимости развернуть ситуацию в сторону силового решения конфликта. Созданная инфраструктура и потенциал имеются. Окончательное решение пока не принято, но существует очень отчетливые намерения в Кремле реинтегрировать Донбасс на Украину, что де-факто означает предательство всех идей, заложенных в этот проект и предательство русских на Донбассе.
Как я могу судить, постепенное вытеснение новостей из Донбасса новостями из Сирии позволит приглушить украинское направление в головах обывателя в расчете на краткосрочную память. Чтобы передача Донбасса Киеву проходила не столь громко. Типа из расчета, что никому нет никакого дела, кроме того, что происходит в его желудке и его доме. Погундели и забыли, а пропаганда доходчиво объяснит, что так надо и именно для этого все и затеяли. Мол, как-нибудь забудется, как нелепость и страшный сон. Это крайне ошибочное и опасное мнение.
Насчет охоты за свирепыми российскими беглецами в ИГ. Да, потенциальная угроза безусловно имеется, что рано или поздно США развернут их против России. Концепцию ликвидации проблемы на стадии зарождения полностью поддерживаю. Но охота (с помощью штурмовиков и бомбардировщиков) за свирепыми и опасными беглецами на тачанках по пустоши выглядит несколько нелепо. Много ли уже уничтожили? Контроль за спящими ячейками, вывоз и ввоз боевиков – это работа больше для СВР и ФСБ. Всех в Сирии всё равно не уничтожишь, а работа с воздуха мало, что даст в решении конкретно этой задачи.
Считаю ли я, что необходимо поддерживать и спасать Асада? Однозначно да, ни малейшего сомнения. Но четыре года войны привели к необратимым последствиям и это тоже нужно понимать. Задержка военной помощи на четыре года привела к диспозиции, сравнимой с абсолютной катастрофой, где издержки на разрешение проблем возрастают многократно.
Выбранную тактику дистанционной войны считаю единственной правильной в нынешнем формате войны, но одновременно не считаю, что Россия достигнет заявленных целей в Сирии. Во-первых, не дадут, а во-вторых, текущего масштаба вовлечения недостаточно для решения поставленных целей и задач.
Пожалуй, самой главной и фундаментальной ошибкой подавляющего большинства комментаторов не только сирийской операции, но и всех действий нашей «властной вертикали»: как «прокремлёвских», так и «антикремлёвских», – является то, что современную Россию они воспринимают как некую закрытую систему в форме Российской Федерации. Хотя она закрытой системой не является по определению. Только вот понять и принять это сложно, поскольку 90 % её объёма, как у айсберга, находятся «под водой», причем этот айсберг, в отличие от обычного, ничуть не «тает», а, напротив, «растёт». Каким является этот рост: направленным или стихийным, и если он направлен, то в какую сторону, – лично у меня ответа нет, но без учёта этой «тяготеющей массы» все вычисления и прогнозы априори не могут быть точными, что, собственно, и происходит.
Всё это – следствие того, что факт «распада Советского Союза» в 1991 году выглядит абсолютно очевидным и достоверным. Точно так же ежедневные восходы и заходы солнца долго считались неопровержимым доказательством того, что это светило движется вокруг Земли, и «сменить точку отсчёта» было невероятно долгим, трудным и даже трагическим делом. То же самое происходит и в истории с Советским Союзом. Система такого внутреннего уровня организации и такого гигантского внешнего объёма просто не могла в одночасье «исчезнуть бесследно».
Следовательно, она и не исчезла, присутствуя в качестве этой самой «тяготеющей массы», чего Павел Рябов, сравнивая потенциал современной РФ с потенциалом «США и их союзников», не видит, и видеть не хочет. Точно так же, как его не интересуют потенциалы хотя бы Ирана и Китая. Точно так же, как он полагает отношения США со своими союзниками отношениями внутри единого целого, хотя и это далеко не так. Точно так же, как он не принимает во внимание «дутый» характер множества показателей американской статистики, который для специалистов вполне очевиден. Точно так же, как он сравнивает только «общие», а не «свободные» потенциалы противостоящих сторон, которые, собственно, только и могут быть задействованы в ходе конфликта. Его не интересуют ни долги федерального правительства США, ни автозаправки в Афганистане за 43 млн. долл., ни 5 сирийских боевиков за 500 млн. долл. Но для паранойяльного мышления свойственно выпячивать «нужное» и в упор не замечать «ненужного».
Кстати, за неполные 7 лет правления Барака Обамы американский долг вырос уже на 8,6 трлн. долл., с 10,2 до 18,8 трлн. И это, судя по всему, далеко еще не предел – впереди еще весь 2016 год с разрешенным конгрессом США отсутствием «потолка» по размеру федерального долга.
В данной связи приведу еще одну самоцитату из публикации семилетней давности – даже не в качестве сбывшегося прогноза, а в качестве того, что для адекватного понимания ситуации и вариантов её дальнейшего развития необходимо учитывать доступный максимум значимых факторов.
«Буш поймал и казнил не того Хусейна», – горько шутят сегодня белые консерваторы Америки, намекая на идентичность личных имен Саддама Хусейна и 44-го президента США, «афроамериканца» Барака Хусейна Обамы. И делают вывод: «У нас украли страну, созданную нашими предками».
Разумеется, пришествие в Белый дом «молодого, красивого и всегда загорелого» (по словам Сильвио Берлускони) человека еще не означает полной смены пейзажа в истеблишменте Соединенных Штатов. Однако Обама там далеко не «первая ласточка» – фигуры Кондолизы Райс и Колина Пауэлла, с одной стороны, а Опры Уинфри и Джесси Джексона – с другой, давно и прочно интегрированы в американскую систему власти. Более того, образы темнокожих «хороших парней», от простых полицейских до президентов США, с начала 80-х годов непрерывно транслируются всеми масс-медиа, они превратились в один из голливудских штампов. А то, что продукция «фабрики грёз» всерьёз программирует реальность Америки, ни для кого не секрет. Равно как не секрет, кем именно она создается, и кто именно протащил единственного темнокожего сенатора страны в президенты.
При этом практически все «афроамериканцы» США, независимо от формальной партийной принадлежности и политических взглядов, голосовали за Обаму именно как за «своего» кандидата. Но только на «чёрных» голосах он въехать в Белый дом не мог. И, похоже, дело здесь не только в эффективной пропаганде расовой толерантности.
«Правило одной капли крови» («One drop rule»), согласно которому человек с малейшей негритянской наследственностью должен считаться чёрным во всех отношениях, родилось в Америке не на пустом месте. Новейшие генетические исследования установили поразительный факт: у белых англосаксонских протестантов (WASP) процент специфически «негритянских» генов колеблется на уровне 15–30 %. Единственное непротиворечивое объяснение этого парадоксального факта даёт гипотеза, согласно которой обмен наследственной информацией происходит не только на уровне самого генома, но и на уровне специфически активирующих те или иные участки генома белков, способных, однажды попав в организм, не только самовоспроизводиться там неопределенно долгое время, но и включаться в дальнейшую передачу наследственной информации или, при «нетрадиционном» месте внедрения, вызывать существенные сбои в жизнедеятельности соответствующих органов и тканей (например, злокачественные новообразования и т. п.).
Иными словами, если любой половой контакт «записывается» в организме и «транслируется» в последующие поколения, то результаты указанного исследования могут означать, что каждый шестой-третий половой партнер всех предков нынешнего «белого» населения США был «афроамериканцем» («афроамериканкой»). Что, в общем-то, может объяснять и страсть матери 44-го президента США к представителям формально иных рас (её вторым мужем, как известно, был индонезиец), и раннюю смерть (в 53 года) от рака яичников.
Избрание главой сильнейшей державы современного мира «человека из ниоткуда» (или, что то же самое, «человека отовсюду») Барака Обамы нельзя представлять в качестве некоего «зова негритянских предков», наконец-то получившего политическую актуализацию, но надо признать, что соответственный сдвиг результирующего вектора американской этнопсихологии произошёл. Многие особенности психологии массового американского обывателя (например, приобретенная готовность и даже привычка тратить намного больше, чем зарабатывать, жить в кредит, не задумываясь об источниках покрытия задолженности) прямо противоречат пресловутой «протестантской этике». Зато очень хорошо соотносятся с «афроамериканской» этнопсихологией. Остаётся только пронаблюдать за тем, как будет действовать и выживать американское общество в условиях глобального экономического кризиса и политического лидерства Барака Обамы (http://zavtra.ru/content/view/2008-12-0363/).
Так что тезис о безусловной и непреодолимой слабости России относительно «коллективного Запада» во главе с США можно и нужно рассматривать в качестве паранойяльной «страшилки».
Сон четвёртый, панический
Справка: Паническая атака (ПА) или вегетативный криз представляет собой необъяснимый, мучительный для больного, приступ тяжёлой тревоги, сопровождаемый страхом, в сочетании с различными вегетативными (соматическими) симптомами. Достаточно часто происходит во сне или в момент пробуждения.
«Дивиденды» Сирии: восемь сомнений
С того момента, как Россия ввязалась в очередной ближневосточный конфликт и начала бомбить высокоточными дальнобойными ракетами Сирию, чтобы разгромить Исламское государство (ИГ), объявленное у нас террористической организацией, прошло не так уж много времени: месяц. А политические дивиденды, видимые в краткосрочной перспективе, уже всем очевидны.
Во-первых, рейтинг президента Путина взлетел в России до небывалой отметки 90 %. Даже наиболее непримиримые его критики из либерального лагеря притихли, потому что понимают: пойти сегодня против Путина значит пойти против народа, а это страшно.
Во-вторых, Россия утерла нос Америке, показав, как надо воевать и побеждать. И поставила клизму лично Обаме, выставив его напоказ как беспомощного демагога.
В-третьих, мы показали всему миру великолепие наших вооружений, заставив многих задуматься о том, что с нами лучше дружить, чем ссориться. Особенно всех впечатлил запуск ракет с Каспия, поразивших цели на расстоянии 1500 км с точностью попадания до двух метров.
В-четвертых, мы «легким движением руки» убрали с мировой повестки дня вопрос о принадлежности Крыма, а во многом и украинский вопрос, эту неприятную для нас занозу. Европа быстро сообразила, кто есть кто в мире реальной политики: известная французская энциклопедия «Ларусс» уже разместила Крым в составе России, а итальянский политический лидер Берлускони посетил полуостров, наплевав на протесты Украины, политическая изоляция России сорвалась, европейцы заговорили об отмене санкций, Кэмерон возмечтал о встрече с Путиным в формате G-20, ничтожество Порошенко со всеми его претензиями воссияло во всей красе…
В-пятых, внутри России усилился контроль над мигрантами из числа «этнических мусульман» (как выражается Гейдар Джемаль). Казачьи патрули на улицах Москвы и изменение тона СМИ – только видимая часть айсберга: на деле, конечно, у Патрушева и Бортникова забот очень сильно прибавилось, а у простых граждан появилась надежда на более осмысленную миграционную политику властей. Избави бог нам повторить самоубийственный опыт Европы.
В-шестых… Впрочем, не стану подробно перечислять все, что нам и так твердят со всех экранов и страниц СМИ. Я искренне рад за Путина и за Россию и горжусь всем, чем только можно гордиться в сложившихся обстоятельствах.
Однако взяться за перо меня заставила не радость с гордостью. Поговорю-ка я лучше о тех тревогах и сомнениях, которые вызывает у меня не блестящая краткосрочная, а туманная отдаленная перспектива. Ведь не тот друг, кто медом мажет, а тот, кто правду скажет.
Итак: что вызывает мои тревоги и сомнения?
Первое. Прежде всего, я уверен, что у нас в целом неправильно трактуют то, что происходит сегодня на Ближнем Востоке и в Северной Африке. Официоз пишет об Исламском государстве как какой-то «террористической организации». Это просто смешно!
Если упереться носом в карту, оно, может, и так, но стоит только посмотреть на дело с высоты птичьего полёта в больших масштабах времени и места, то сразу станет ясно, что перед нами очередная фаза полуторатысячелетнего конфликта трех мегацивилизаций: западноевропейской, китайской и исламской[4]. Исламское государство, оно же новый халифат, – это, в отличие от, скажем, Аль-Каиды, не какая-то «организация», а попросту мечта о глобальном реванше всего исламского мира, задвинутого с XVIII века на историческую обочину. Возвращаясь мыслью к временам, когда халифы стремительно покоряли мир, создавая исламскую империю, а исламская наука и искусство (в том числе искусство жить) поражали свет своими достижениями, до которых диковатой Европе было очень далеко, мусульмане всего мира завидуют собственным восхитительным предкам и мечтают вернуть эти времена. А наблюдая бросающееся всем в глаза моральное падение европейской цивилизации и вырождение христианской демократии в диктатуру меньшинств, они надеются дать миру нравственную альтернативу, которую несут с собой учение Пророка и законы шариата. Выступив, тем самым, в роли спасителя и благодетеля, очищающего мир от скверны. И в этом их трудно оспорить, ибо всё это слишком самоочевидно.
Мы, русские, и сами видим всё нынешнее нравственное недостоинство и самопредательство Запада. Все истинно европейские ценности, в которые влюблялись, с которыми отождествляли себя русские люди XVIII–XIX веков, сегодня преданы и извращены до собственной противоположности: послевоенная Европа, забывшая Бога, за последние семьдесят лет вся вывернулась наизнанку, как перчатка…
ИГ, таким образом, есть еще и глобальный моральный проект, притягательный и порождающий надежду не только для мусульман, но и для многих разочарованных Западом европейцев (и не только европейцев).
Именно в этом секрет того молниеносного и цепкого успеха, с которым ИГ за считанные месяцы отхватило себе огромные территории и ресурсы, мобилизовало под свои знамена миллионы мужчин и женщин из разных стран, подвесило на тонком волоске судьбу марионеточных режимов в Сирии и Ираке. Это триумфальное шествие вполне объяснимо той бескорыстной и безоглядной поддержкой, которую исламский мир готов оказывать ИГ, исходя не из материальных, а из идеальных, мировоззренческих побуждений.
Война между цивилизацией Ислама и цивилизацией Запада – это ни в каком смысле не наша, не русская война. Вступление в нее не имеет для нас морального оправдания. Ни у той, ни у другой стороны я не вижу ценностей, за которые мы должны сражаться и умирать, жертвовать своими детьми.
Но дело не только в этом. Войну стоит начинать, только если есть полная уверенность в победе. А есть ли она, а может ли она быть в данном случае?
Можно победить террористическую организацию, перебив ее личный состав и лишив материальной базы. Но помогут ли бомбы и ракеты справиться с мечтой и надеждой, которые питают в мире примерно 1,75 млрд. человек (если считать только мусульман)? Это первое из моих сомнений.
Второе. Кстати, о личном составе ИГ.
Примерно каждый четвертый житель Земли – мусульманин. Больше всего их проживает в Азии (1 млрд. 179 млн.), далее идут Африка (более 518 млн.) и Европа (около 50 млн.). Важно отметить, что удельный вес мусульман в мире неуклонно растет год от года.
Особенно ярким примером демографического роста является Ближний Восток и Северная Африка, как раз те территории, где вспыхнула «арабская весна», плавно переходящая в истребительные войны. Конечно, нам не скинуть со счёта провоцирующую роль США, развязавших войну в Ираке и вдохновивших переворот в Ливии и бойню в Сирии. Но они сыграли лишь роль детонатора, поднесли, так сказать, спичку к костру, который сложился без их участия, сам собой. Судите сами.
Взять хоть те четыре страны, которые забурлили кровавым ключом весною 2013 года. В Египте среднегодовой прирост населения –1,3 млн. человек, в настоящее время плотность в долине Нила (остальное – пустыня) достигла 1700 чел/км2. За годы правления Мубарака численность египтян возросла почти вдвое. В Тунисе с 1997 по 2010 гг. численность населения выросла с 9,218 до 10,6 млн. человек (цифра кажется небольшой из-за огромной трудовой эмиграции, но молодежи в преизбытке). В Ливии население выросло с 1961 года в четыре раза: с 1,4 до 5,7 млн. человек. В Йемене ежегодный прирост – 3,8 %, один из самых высоких в мире! Только за десять лет с 1986 по 1996 население там выросло с 9,27 до 16 млн. человек.
Сегодня на одну женщину в Марокко приходится 2,55 ребенка, в Тунисе – 2,45, примерно столько же в Ливии и Мавритании, в Иране –3,5, в Кувейте и ОАЭ рождаемость еще выше, поскольку это поощряется правительством. Население исламских стран продолжает расти.
Весь секрет ближневосточного взрыва, новой арабской пассионарности – в этих цифрах, что уж тут говорить! Перед нами – типичный диалектический скачок, переход количества в качество.
Что происходит в любой биологической популяции от саранчи и леммингов до человека, когда их плотность перешагивает через некую критическую величину? Когда все особи начинают ощущать своей шкурой: что-то нас стало слишком много на этой территории?
Тогда природа включает механизмы демографической регуляции, среди которых два основных: война и миграция. Это простой закон биологии. В очередной раз его действие мы видим на примере стран Ближнего Востока и Северной Африки. Но это вовсе не внутреннее дело названных стран: мы свидетельствуем только самое начало процесса. Если открыть перед этими людьми границы, они заселят весь белый мир, вытеснив и маргинализировав хозяев, как некогда турки греков в Константинополе/Стамбуле. А вот если наглухо закрыть границы, запереть мусульман в их естественном ареале размножения, – они начнут жестоко воевать друг с другом, начнется война всех против всех.
Но второй вариант уже упущен, неосуществим. У европейцев не хватило ни ума, ни воли, ни силы, чтобы жестко пресечь миграцию на территорию белой Европы. Поэтому, хоть Ближний Восток и лихорадит от междоусобиц, но главная война – война Запада с Исламом – впереди. Она выпала на наш век не случайно. Иного просто не дано. Я предсказал её еще лет двадцать тому назад. Да она, собственно уже и идёт.
В этой войне будет трудно победить, не прибегая к самому обычному геноциду, осуждаемому мировым сообществом. Потому что на место очередной сотни тысяч убитых сторонников ИГ тут же встанет новая сотня тысяч бойцов, воодушевленных надеждой и мечтой. А то и две сотни тысяч. Перед нашими глазами пример Афганистана (я еще не раз о нем вспомню): он непрерывно воюет уже около полувека, а население всё растёт! И пока оно растёт, пока афганцам есть кем воевать, кого заправить в топку войны, они будут это делать, и война не прекратится. Победить Афганистан в такой ситуации нельзя. Это испытала Англия, испытал СССР, теперь испытывает Америка…
Но Афганистан – лишь показательная модель того мира (мiра) и той войны, в которую втянулся Запад, а теперь вперлись и мы.
Третье. Если бы мир Ислама был единым, сплоченным, имел бы общепризнанного лидера (в лице вождя или организации, безразлично), у Запада не было бы вовсе шансов в этой войне. Или, в лучшем случае, с учетом его технических достижений, включая атомную бомбу, мог бы быть шанс на пиррову победу. В результате абсолютным лидером мира стал бы Китай, у России был бы шанс более или менее сохранить себя под китайским крылом в силу своей необходимости Китаю, а мир пошел бы далее своей дорогой, но уже практически без участия европеоидов, которые почти исчезли бы как раса, если не спаслись бы в России.
Но мир Ислама показательно разрознен, политически и религиозно. И все попытки тех или иных субъектов истории взять на себя роль общеисламского лидера до сих пор проваливались одна за другой. С это ролью не справился ни аятолла Хомейни, ни Саддам Хусейн, ни Муаммар Каддафи, ни Хосни Мубарак, ни Саудиты… Но теперь появилось Исламское государство – неубиенный призрак, привлекательный не как личность (всегда исполненная недостатков), а как идеальный «светлый образ» безотносительный к личности лидеров (недаром их много, а не кто-то один). И этот призрак стал влёгкую брать препону за препоной, во всех смыслах подминая под себя всё окрест.
Одна из причин этого в том, что проект ИГ ориентирован в основном на суннитов, а сунниты – это 83 % всех мусульман, абсолютное большинство в мире. И это большинство, что вполне естественно, хочет воскрешения и триумфа халифата.
Это значит, что не только убийство рядовых солдатских масс противника ничего не даст в смысле победы, но даже и уничтожение лидеров, на место которых тут же встанут другие, как это было с полевыми командирами в Чечне. Это значит также, что тайные и явные сторонники ИГ будут расти, как грибы после дождя, везде, где проживают сунниты: в Европе, Америке, в черной Африке. И, разумеется, в России, где сунниты в абсолютном большинстве среди местных мусульман.
Кто скажет сегодня, где и как эти сторонники проявятся, если конфликт примет затяжной характер (а на иное надеяться нельзя)? Если у меня есть сомнения в том, что США или Россия осмелятся применить атомное оружие на Ближнем Востоке или в Северной Африке, то сомнений в том, что сторонники ИГ рванут в Америке, Европе или России «грязную бомбу», как только она у них появится, у меня нет. Или нанесут удар по атомным электростанциям и тому подобным объектам. Двумя миллиардами «неверных» станет меньше – подумаешь, проблема! А сгоревшие в атомном костре «верные» попадут к Аллаху в рай – тоже не беда!
Появление у мусульман «грязной бомбы» это только вопрос времени[5]. Если, конечно, в конфликт не втянется Пакистан, уже имеющий обычную, «чистую» атомную бомбу и тоже претендующий на роль всеисламского лидера.
Мне бы не хотелось, честно говоря, чтобы моя семья, дети, внуки попали под атомный удар. Никакие дивиденды из вышеперечисленных того не стоит.
Четвертое. Мы по своей воле вошли в глобальную схватку между Исламом и Западом. Но выйти по своей воле из этой схватки мы не сможем. Как в том анекдоте:
«– Ванька, я медведя поймал! – Ну, так тащи его сюда! – Дак он не пущает!».
«Маленькая победоносная война» не получится. Мы не сможем лихо отбомбиться, а потом встать в сторонке, ручки в брючки, и смотреть, чем там все закончится. Даже если мы объявим мир и уйдем из Сирии, нам уже ни мира, ни прощения от исламского сообщества, чье большинство мы восстановили и ожесточили против себя, я полагаю, в обозримом будущем не видать. Это прискорбно; для меня – вдвойне, поскольку я еще с середины 1990-х опасался подобного развития событий и предостерегал против него. В тексте под названием «Живой щит, или Уловки Четвертого Рима» (1996) я писал:
«Периодически над человечеством возвышается некое супергосударство, претендент на мировое господство. И столь же периодически находятся гигантские контингенты относительно обездоленных, низко стоящих по развитию людских масс, жаждущих „всё отнять и поделить“. Ирония истории состоит в неизбежности конечной победы тех, кому нечего терять, и которые могут приобрести весь мир, что они и делают. „Гунны“ – условное понятие; это, по мне, может быть национальное явление, а может и социальное. Именно „социальные гунны“ разрушили некогда „Pax Moscoviana“, в то время как „Pax Romana“ разрушили гунны национальные.
Сегодня на очереди „Pax Americana“ – Западный мир, „золотой миллиард“, потребляющий 30 % мировых ресурсов и выделяющий 40 % мировых отходов. Эти ничтожные 5 % населения Земли сегодня очень боятся новых гуннов. Полвека (и даже еще лет десять) тому назад таких гуннов видели в нас. Сегодня ясно, что это уже не так: мусульманский мир и Китай – вот от кого трепещут нынешние лоцманы и штурманы Западного мира. Особенно много страха и неприятностей доставляют мусульмане уже давно – евреям, причем не только в Израиле, но и в их американской цитадели… Отсюда главная стратегическая задача Западного мира вообще, а еврейского Генштаба в особенности: не жалея средств, сделать всё возможное, чтобы отвести исламскую угрозу, перебросить её на другой объект. Поддерживая одной рукой христиан, а другой мусульман в отдельных регионах мира (желательно подалее от Израиля и Америки), всеми силами добиваться того, чтобы конфликт между ними принял затяжной, а лучше – нескончаемый характер. Ливан, Афганистан, Югославия, Ирак, Карабах, Абхазия, Чечня, Таджикистан: вот те подмостки, на которых с успехом разыгрывается адский сценарий. В большую часть этих конфликтов Россия уже имела дурость втянуться. Ее роль как антиисламского (а в будущем – антикитайского) щита Запада вырисовалась яснее некуда…».
Предостерегая против союза России с США и Израилем против мусульман, я вполне четко представлял себе: «Контуры такого стратегического союза предельно ясны: „мы“ будем умирать в боях с мусульманами, а „они“ будут давать за то нашим правителям деньги и следить, чтобы мы не уклонялись от боя. <…>
Однажды мы, „как послушные холопы“, уже держали щит „меж двух враждебных рас: монголов и Европы“. Не так давно мы еще раз спасли Европу – от Гитлера. Не хватит ли? У нас больше нет людских ресурсов для выполнения подобных задач. Да и не наша это задача! „Четвертый Рим“ сам вытолкнул нас в разряд „третьего мира“. Сегодня наше место никак не в телохранителях Запада… Все наши распри с мусульманами должны быть покончены, всё, что усугубляет наши разногласия, – приглушено, оставлено».
В те годы я пребывал в отчаянии: я видел, что Запад и Сион всеми силами и способами втягивают нас в войну с миром Ислама, а мы послушно идем у них на поводу прямиком на бойню, начиная с безумной авантюры в Афганистане. Но при Советской власти мы, по крайней мере, занимали правильную позицию в ключевой точке мира: на Ближнем Востоке, где мы стояли спиной к Израилю (с которым у нас не было даже дипломатических отношений) и лицом к арабскому миру[6]. За это нам прощали, по большому счету, даже Афган. Но в ельцинской России приоритеты поменялись на прямо противоположные, мы развернулись от арабов лицом к евреям, и тут же получили букет моджахедов в Чечне из различных исламских стран. Всё развивалось по самому скверному сценарию, наполняя меня мрачными предчувствиями.
Но тут произошло чудо: вмешался Джордж Буш-младший, да живет он вечно. Он вверг Америку в войну с Ираком, а потом еще и с Афганистаном, переведя все стрелки мусульманской ненависти, ярости и мести на Запад, на США. Я был просто счастлив, я вздохнул спокойно! Россия была буквально спасена американским президентом, неумным и прекрасным.
Поделиться книгой: