Помоги проекту - поделись книгой:
Нам был подарен шанс на выживание. Мы, слава богу, получили возможность, пользуясь древнекитайской стратагемой, занять позицию мудрой обезьяны, которая с высокой горы наблюдает схватку двух тигров в долине.
Боюсь, этот шанс мы сегодня безвозвратно потеряли под фанфары. И теперь уже поздно рассуждать о том, как хорошо было бы нам оставаться над схваткой, нам не вернуться в счастливое вчера.
Запад и Сион запрягли-таки нас в свою боевую колесницу, сбылась их голубая мечта. Потирают довольно ручки и доморощенные либералы, которые, как, например, Григорий Явлинский, настоятельно требовали от России (и лично Путина) взять на себя основные усилия по борьбе с ИГ. Эти наши внешние и внутренние «заклятые друзья» сегодня торжествуют: достаточно видеть на телеэкранах светящиеся довольством лики Евгения Сатановского или Авигдора Эскина.
Ввязавшись в войну с ИГ, мы оказали Западу такую же огромную услугу, переведя стрелки на себя, какую нам в свое время оказал Буш, переведя их на Америку. Но значит ли это, что мы с Западом и Сионом в одной лодке? Я так не думаю. С какой стати?
Не надеюсь я и на благодарность Запада за его спасение. У нас достаточно исторического опыта, чтобы не ожидать ее, мы ведь не раз уже выступали в роли спасителя. Но что получили мы за то, что заслонили Европу от татар? Киевскую Русь, пользуясь ее ослаблением, немедленно стали дербанить наши западные соседи. Что получили мы за разгром Наполеона? Крымскую войну, унизившую нас, поставившую на колени. За разгром Гитлера? Холодную войну, кончившуюся развалом СССР. Не хватит ли спасать неблагодарных?
Увы… Мудрая обезьяна из нас не получилась, а что бывает с глупыми – об этом даже думать не хочется. И отчаяние вновь стоит на пороге моего сознания.
Пятое. Америка уже попробовала сама создать коалицию из стран Запада для разгрома Исламского государства. Успеха она не имела, преграду на пути ИГ создать не смогла.
Можно думать, что без вмешательства России война Запада с Исламом приняла бы затяжной характер, вплоть до полной безысходности или взаимоуничтожения. Одна из главных причин тому – этнодемографический дисбаланс между противоборствующими сторонами. Об избыточном демографическом давлении в странах Ближнего Востока и Африки уже говорилось выше. Но надо помнить и о недостаточном демографическом давлении у европейских белых народов, в том числе у русских.
Дисбаланс – перепад демографического давления – ярко проявляется, в частности, в том, что мигранты-мусульмане заливают сегодня Европу потоком, все сметающим на своем пути. При этом европейцы не могут и, к стыду своему, даже и не очень-то хотят выставить жесткие заслоны этому потоку, развернуть его вспять. Они уже не сопротивляются своей гибели. У европейских народов произошло явное истощение витальных сил, атрофировался, под воздействием разлагающей псевдодемократической и псевдогуманистической пропаганды, здоровый инстинкт самосохранения и продолжения рода, они заживо сгнивают, как пораженные проказой. В результате арабское население Франции приближается к 20 %, турецкое Германии к 10 %, в Голландии действует параллельная мусульманская полиция, в Англии – свыше четырехсот (!) мусульманских организаций, и международный исламский центр находится в Лондоне. И это все не говоря уж о нелегальных мигрантах…
Перед нами – невоенное решение вполне военных задач. То, что мы видим, – это никакая не «миграция». Это вторжение, нашествие, оккупация. Европа давно стала данником третьего мира, с которым весь XX век так неосмотрительно заигрывала. И, что хуже всего, вся эта ситуация ежедневно давит на сознание европейцев, приближая их экзистенциальный крах.
Какие уж теперь из них вояки… Между тем, пассивность европейцев, их неспособность к сопротивлению объясняется без труда. Ведь пассионарность, подмеченная в народах Львом Гумилевым, по поводу которой столько копий было сломано, – ларчик, который открывается просто. Это историческое свойство гиперактивности народа, возникающее и исчезающее «таинственным» образом (Гумилев с отчаяния выдвигал гипотезу внеземного его происхождения), имеет полную разгадку в демографическом факторе. Пассионарность возникает у этноса исключительно в периоды демографического подъёма и затухает в ходе демографического упадка. И никогда наоборот. Понятно в свете данного факта, почему мусульмане побеждают даже без войны, а европейцы проигрывают, уступают и отступают.
В итоге мусульмане давно стали фактором, серьезно влияющим не только на внешнюю, но и на внутреннюю политику европейских стран. Еще не начав войны, Европа уже капитулировала, так что надеяться на скорую и убедительную победу ей не приходится.
Дело к тому же движется и в России. Чтобы спасти свое будущее, ей бы следовало запереть границу на крепкий замок, чтобы и мышь не прошмыгнула, и, во-первых, всемерно наращивать абсолютную и, главное, относительную численность русского народа – единственной скрепы и единственной надежной защиты России, а во-вторых, планомерно снижать численность и удельный вес мусульманских диаспор. И уж ни в коем случае не давить и не душить своих сторожевых псов – русских националистов, как это до сих пор делал Кремль[7].
А что мы видим вместо этого? По данным Международной организации мигрантов (МОМ) Россия вышла на второе место в мире, после США, по приему гастарбайтеров, среди которых абсолютное большинство принадлежит этническим мусульманам…
Чем это все может закончиться? Я напомню читателю, что Россия занимает одну шестую часть суши и располагает несметными богатствами, как ископаемыми, так и вполне обычными, но всем жизненно необходимыми: воздухом, водой, землей, лесом. А защищает все это великолепие, все эти ценности первой необходимости всего лишь два процента населения земного шара. Вдумайтесь: два процента – против девяносто восьми, которые жаждали бы все наше достояние «взять и поделить»! Из них более 25 % – мусульмане, которым мы сегодня бросили непростительно дерзкий вызов…
Вновь напомню: мусульмане – не инопланетяне, они не только вокруг, но и внутри России. И вся беда в том, что мы попросту не сможем применить наши прекрасные и убедительные дальнобойные высокоточные ракеты по Нижнему Новгороду, Казани, Уфе, Грозному или Махачкале, или, не дай бог, Москве. Как не могут применить их англичане по Лондону, немцы по Берлину или французы по Парижу. В результате чего эти мировые столицы уже оккупированы этническими мусульманами так, что внутренняя политика Англии, Франции, Германии и т. д. во многом зависит от приезжих. А скоро будет зависеть во всём…
Я не хотел бы, чтобы Россия повторила их путь.
Шестое. У братьев Гримм есть всем известная сказка про волшебный горшочек, который, если его попросить, начинал варить кашу. И вот уже полон кашей горшочек, за ним вся кухня, дом, улица… А чтобы прекратить это безобразие, надо было, оказывается, чтобы кто-то крикнул: «Горшочек, больше не вари!»
Горшочек сегодня варит на Ближнем Востоке и в Африке, где рождаемость такова, что человеческая каша уже переполнила родной дом и вывалилась на мировую улицу, заполняя области низкого демографического давления, как оно всегда в природе и бывает.
Однако демография, как сказано выше, есть фактор не только миграции, но и войны. И до тех пор, пока в странах Ислама будет такая рождаемость как сегодня, надеяться и рассчитывать на прекращение войны нельзя, этот костер будет гореть, покуда вокруг достанет топлива.
Если правители народов Европы рассчитывают, что они снизят это давление, распахнув перед мигрантами ворота своих стран, они заблуждаются. Более того, своим милым, «человечным» (по отношению к приезжим, но бесчеловечным по отношению к своим народам) поведением они лишь провоцируют мусульман рожать еще больше, ведь у детей будет шанс прилично устроиться в благополучных странах!
Европейцы не имеют возможности приказать горшочку больше не варить, это могут сделать только сами арабы (и др.). Но они этого, конечно же, делать не будут, поскольку давно осознали универсальность и действенность самого современного оружия массового поражения – половых органов человека, его репродуктивной системы. Нет, милости и пощады европейцам ждать не следует. Встав на путь капитуляции, они выпьют до дна чашу побежденного.
А нам, коль скоро мы вступили в войну, надо понимать, что это не просто надолго, а едва ли не навсегда. На протяжении жизни пары поколений, как минимум, нам ее завершения не видать. И что теперь надо сделать, чтобы выйти всерьез из войны и отвратить её бесконечное продолжение для нас, я лично ума не приложу.
Единственный надежный выход, который подсказывает логика, представляется неприемлемым с точки зрения современных правил политики. У нас связаны руки.
Интересно, знает ли Путин, как разгадать этот секрет?
Седьмое. Исламское государство, как уже сказано, – глобальный мусульманский проект. Поэтому надеяться на то, что мы-де сейчас разбомбим «террористическую организацию», а всё остальное доделает армия Башара Асада, который восстановит в Сирии мир и порядок, – призрачна. Потому что основная опора Асада, алавиты, суть ничтожное меньшинство Сирии, которая, в своем большинстве, суннитская страна, и к алавитам относится как к изгоям и неверным. Так что даже если за каждого убитого алавита противник расплатится тремя своими убитыми, этот баланс приведет к исчезновению алавитов не только как правящего этнокласса, но и вообще как этногруппы, как субэтноса арабского мира. Ибо их человеческий ресурс ограничен и не может полноценно возобновляться. В то время как сирийские сунниты все время получают человеческую подпитку из других стран и не рискуют даже превратиться в меньшинство.
Мы заявляем, что наше военное присутствие в Сирии оправдано-де приглашением со стороны сирийского правительства. И что после скоротечной военной фазы настанет время для политики национального примирения и создания коалиционного правительства. Мне эти отговорки до боли напомнили о нашем былом так называемом «интернациональном долге» перед народом Афганистана, чье официальное правительство во главе с Наджибуллой мы, якобы, не могли не поддержать, хотя его сторонники тоже были в явном меньшинстве. Но всем известно, чем там всё кончилось.
А чем все кончится в Сирии? Сможем ли мы уйти оттуда, как ушли из Афгана, и чем такой уход для нас чреват? Я не верю, что в случае нашего ухода правительство Асада устоит. Скорее всего, его постигнет участь правительства Наджибуллы.
Справка из Википедии об имярек: «Придя к власти и пытаясь расширить поддержку режима среди населения Афганистана, инициировал политику „национального примирения“, заявив о готовности создания коалиционного правительства с представителями моджахедов и отказа НДПА от монополии на власть. Принятая в 1987 году конституция провозгласила ислам государственной религией, допускала применение шариата… Эти меры имели ограниченный успех, и режим ДРА продолжал восприниматься населением как навязанный извне, в то время как моджахеды отвергли предложение о мирных переговорах. Осознавая своё шаткое положение, Наджибулла выступал против вывода советских войск из страны, который, однако, был завершён в 1989 году, а гражданская война продолжилась с ещё большей интенсивностью. Спустя год после распада СССР, лишившийся внешней поддержки и оказавшийся в международной изоляции, режим ДРА был свергнут моджахедами. Наджибулла укрылся в здании миссии ООН в Кабуле, где пребывал до 1996 года, пока не был захвачен и казнён захватившими власть талибами».
Читатель, у вас нет ощущения, что приведенные строки – некое «воспоминание о будущем»? У меня лично есть. Неужели горький опыт ничему нас не учит? Было бы грустно в этом убедиться.
Восьмое. Итак, союзник из Запада, как из собачьего хвоста сито. Ясно, что им без нас было не победить; но это не значит, что мы победим с ними. На армию Башара Асада, в случае нашего выхода из войны, тоже надежда плоха.
Так что же ждет нас в долгосрочной перспективе?
В СМИ на этот счет есть разные мнения. Я не стану цитировать непримиримых противников Путина типа Максима Калашникова или авторов «Новой газеты». Но вот пишет вполне лояльный главред «Русской народной линии» Анатолий Степанов:
Увы, в реальности, как мы видим воочию, всё дело обстоит прямо наоборот. И начало мировой войны, в которой могли бы вовсе не участвовать, мы приблизили по мере своих сил, и выгодными для нас назвать условия, в которых её придется вести, не назовешь никак. Если, конечно, не питать иллюзий насчет её скоротечности.
Поэтому мне в данном случае ближе позиция Степана Сулакшина, несмотря на большие расхождения по иным вопросам. А он пишет: «Втягивание по примеру Афганистана для нашей страны очень чревато и опасно, а для американцев – очень выгодно, потому что это будет ещё одна точка, наряду с конфликтом на Донбассе и санкциями, истощающая Россию – репутационно, геополитически, физически, экономически, человечески, психологически»[8].
Но этими тактическими соображениями дело, конечно, не ограничивается. Все дело-то как раз в том и состоит, что даже кратковременные тактические выгоды от войны в Сирии, о которых я сказал в самом начале, не перекрывают риски и угрозы в долгосрочной стратегической перспективе с учетом основных тенденций развития земного мира.
В моей жизни не раз случались вещие сны, начиная с четырнадцатилетнего возраста и до сего дня. Их особенность еще и в том, что они помнятся всю жизнь в деталях, в подробностях.
Так вот, однажды, лет тридцать или более тому назад, я увидел очень странный сон. Будто бы я стою на балконе восьмого этажа сталинского дома на площади Белорусского вокзала, на углу улицы Горького (теперь Тверской) и Лесной. Я в этой квартире родился, рос, вновь жил в 1972–1988 гг. и имел обыкновение с этого самого балкона наблюдать шествие колонн военных парадов по советским праздникам, а колонны шли с Ленинградского проспекта через мост – к нам, на улицу Горького, и проходили всегда под нашими окнами.
И вот стою я на балконе и вижу вдалеке, по Ленинградке, приближающуюся в облачке пыли колонну. Только странное дело: площадь и улицы все пусты, нет праздничных флагов, шариков и прочего антуража, не звучит оглушающая радостная музыка… Между тем колонна все ближе, идут танки, и постепенно я начинаю различать, что на головном танке водружено зеленое знамя Ислама, а на броне сидят бородатые люди в камуфляже и с автоматами Калашникова в руках.
Много лет я не могу забыть этот сон. Мне очень хочется, чтобы он не оказался вещим, чтобы он не сбылся. Ради этого я и взялся писать настоящую статью.
http://www.apn.ru/publications/article34283.htm
Эту статью Александра Никитича Севастьянова, известного и заслуженного идеолога «русской национал-демократии», с полным правом можно включать в учебники по информационной войне. Правда, как пример не слишком удачный и не слишком высокого уровня исполнения – так сказать, «для массовки», но по-своему хрестоматийный.
Сначала даётся тезис о том, что «Россия ввязалась в очередной ближневосточный конфликт и начала бомбить высокоточными дальнобойными ракетами Сирию». То есть а) конфликт, в который «ввязалась Россия» является ближневосточным, и б) Россия «начала бомбить… Сирию». То, что Россия Сирию «бомбит ракетами», – это приём, известный из анекдота: «Расстрелять всю оппозицию и покрасить мавзолей Ленина в зелёный цвет», – для отвлечения внимания от главного.
Но главное – заставить массового читателя «напрячься» и заподозрить неладное. Неладное потому, что операцию российских ВКС в Сирии, согласно данным социологических агентств, одобрило свыше 70 % опрошенных, а, оказывается, «здесь не всё так однозначно»: Россия ввязалась в какой-то чужой для неё конфликт и бомбит другое государство – Сирию.
Не будем пока выяснять, насколько эти утверждения соответствуют или не соответствуют действительности, – проследим логику автора.
Внутреннее напряжение читателя-сторонника операции российских ВКС Александр Севастьянов сразу же пытается расслабить: «мол, политические дивиденды, видимые в краткосрочной перспективе, уже всем очевидны», – и далее следует их перечисление.
• Рейтинг президента Путина взлетел в России до небывалой отметки 90 %… пойти сегодня против Путина значит пойти против народа, а это страшно.
• Россия утерла нос Америке и поставила клизму лично Обаме, показав, как надо воевать и побеждать.
• Мы показали всему миру великолепие наших вооружений.
• Мы «легким движением руки» убрали с мировой повестки дня вопрос о принадлежности Крыма, а во многом и украинский вопрос.
• Мы взяли под контроль «этнических мусульман».
В общем, автор заявляет: я свой, «я искренне рад за Путина и за Россию и горжусь всем, чем только можно гордиться в сложившихся обстоятельствах»…
Есть вопросы к этому перечню?
Разумеется, есть. Оставим на совести Александра Никитича связь визита Сильвио Берлускони в Крым с началом российской военной операции в Сирии, экс-премьер Италии посетил полуостров 11 сентября 2015 года, почти за три недели до первых ударов ВКС РФ по объектам на территориях, контролируемых Исламским государством. Но то, что «Россия утёрла нос Америке» и «лёгким движением руки» убрала с мировой повестки дня вопрос о принадлежности Крыма, а во многом и украинский вопрос, – совершенно неоправданное преувеличение. Впрочем, как и «контроль над „этническими мусульманами“», который вообще не соответствует действительности, но зато «кровь из носу» необходим автору для дальнейшего развития его концепции.
А эта концепция проста: нанося удары по Исламскому государству, Россия обрекает себя на конфронтацию со всем суннитским и, более того, всем исламским миром, который сегодня переживает небывалый демографический, политический и идеологический подъём, грезя восстановлением средневекового Халифата. «Именно в этом секрет того молниеносного и цепкого успеха, с которым ИГ за считанные месяцы отхватило себе огромные территории и ресурсы, мобилизовало под свои знамена миллионы мужчин и женщин из разных стран, подвесило на тонком волоске судьбу марионеточных режимов в Сирии и Ираке». Интересно, по отношению к кому, по мнению Александра Севастьянова, правительство Башара Асада выступает в качестве «марионеточного режима, висящего на волоске»? По отношению к Ирану? К России? К Китаю? К кому? И не слишком ли долго оно «висело на волоске» без существенной внешней военной поддержки?
То есть все дивиденды, которые получит Россия в краткосрочной перспективе, ничего не стоят по сравнению с убытками и потерями, грозящими русскому народу в перспективе долгосрочной. Разумеется, тут же сам собой вспоминается «Афган» («В этой войне будет трудно победить, не прибегая к самому обычному геноциду, осуждаемому мировым сообществом. Потому что на место очередной сотни тысяч убитых сторонников ИГ тут же встанет новая сотня тысяч бойцов, воодушевленных надеждой и мечтой. А то и две сотни тысяч. Перед нашими глазами пример Афганистана») и страшный сон автора, где колонна танков под зелёным знаменем Ислама, с бородачами в камуфляже и с автоматами Калашникова на броне, движется по Ленинградскому шоссе к Кремлю в опустевшей, замершей от ужаса Москве (тут для пущей убедительности Севастьянов даже «слезу пускает»: «я в этой квартире родился и рос…»).
Но, если верить «страшному сну» Александра Никитича, то российскую столицу будут «брать» с севера, и вовсе не боевики Исламского государства, чьи флаги, как известно, совсем другого – чёрного – цвета. Но, правда, со снов – какой спрос? Даже с таких, «вещих» и суперполитических?
«„Маленькая победоносная война“ не получится. Мы не сможем лихо отбомбиться, а потом встать в сторонке, ручки в брючки, и смотреть, чем там всё закончится. Даже если мы объявим мир и уйдем из Сирии, нам уже ни мира, ни прощения от исламского сообщества, чьё большинство мы восстановили и ожесточили против себя», – пишет Александр Севастьянов, говоря чуть ли не от имени всех мусульман, «которым мы сегодня бросили непростительно дерзкий вызов…»
Итак, в результате, по мнению автора, 1) мы «влезли в очередной ближневосточный конфликт», 2) этот конфликт является «глобальной схваткой между Исламом и Западом»; 3) «война между цивилизацией Ислама и цивилизацией Запада – это ни в каком смысле не наша, не русская война»; 4) «Запад и Сион запрягли-таки нас [русских. –
Ещё раз: если верить Севастьянову, сегодня Россия в Сирии воюет против мусульманского мира на стороне «коллективного Запада», включая США и Израиль, и это плохо. «Однажды мы, „как послушные холопы“, уже держали щит „меж двух враждебных рас: монголов и Европы“. Не так давно мы еще раз спасли Европу – от Гитлера. Не хватит ли?».
Что, уважаемый Александр Никитич искренне считает, будто русские не себя спасали от монгольского нашествия, а Европу? И что русские спасали не себя, а Европу в ходе Великой Отечественной войны? Под Москвой, Сталинградом и на Курской дуге, в ленинградской блокаде, в Одессе и Севастополе, принося миллионы жертв, – думали исключительно о будущих членах Евросоюза? И такое на всю страну, на весь мир «на полном серьёзе» не просто «ляпает», а «ляпает» повторно, цитируя сам себя, вроде бы взрослый, вполне адекватный человек, кандидат филологических наук и автор, кажется, более чем двух десятков книг? Это что, внезапное сумасшествие или автор просто участвует в каком-то спектакле и находится «в роли»?
Нет, концепция, согласно которой российская элита не выдержала давления и санкций со стороны «коллективного Запада», утомлена конфликтом на Украине, а потому согласилась в добровольно-принудительном порядке выполнять роль «ландскнехта» и «пушечного мяса» для США и их союзников на Ближнем Востоке, вполне имеет право на существование. Но где Александр Никитич увидел «войну между цивилизацией Ислама и цивилизацией Запада»? В книжках Сэмюэла Хантингтона? Или в вопле «вау!» госсекретаря США Хиллари Клинтон, когда та увидела расправу над Муаммаром Каддафи? Или он и вправду считает, что 11 сентября 2001 года Америку атаковала «Аль-Каида», Саддам Хусейн был салафитом, а в нынешнем Афганистане героин и другие наркотики для всего мира, включая Россию, производят талибы?
Что, США в событиях «арабской весны» и вправду сыграли только «роль детонатора, поднесли, так сказать, спичку к костру, который сложился без их участия, сам собой»? И не заявляла в 2007 году Кондолиза Райс, предшественница Хиллари Клинтон на посту госсекретаря США о необходимости смены нелояльных или недостаточно лояльных Америке правителей «Большого Ближнего Востока» путём «цветных революций»? И не было обеспеченного американцами «свободного интернета» как одного из каналов управления «арабской весной»? И не было десятилетнего периода высоких цен на нефть, позволившего странам региона реализовывать масштабные социальные программы, приведшие к росту народонаселения?
И вот, Александр Никитич Севастьянов, говоря о том, что, мол, 98 % человечества спят и видят, как бы отнять у 2 % (россиян) гигантские богатства нашей страны, а «Pax Americana», «коллективный Запад», «золотой миллиард», потребляет 30 % мировых ресурсов и выделяет 40 % мировых отходов, параллельно утверждает: «Начало мировой войны, в которой могли бы вовсе не участвовать, мы приблизили по мере своих сил, и выгодными для нас назвать условия, в которых её придется вести, не назовешь никак»?
Где тут логика? Может ли главная «кладовая» мировых ресурсов «вовсе не участвовать» в мировой войне? Может ли «золотой миллиард» представлять интересы всех «98 % человечества»?
Вопросы риторические. Впрочем, нынешние единомышленники Александра Никитича, на чьих медиа-ресурсах он активно публикует свои работы и на которых с уважением ссылается, вовсе не скрывают, что хотели бы видеть на территории современной Российской Федерации несколько небольших государств, в том числе – и «чисто русских», но не имеющих при этом ни богатой ресурсной базы, ни самодостаточного промышленного комплекса, ни мощного военного потенциала, которым, по причине их невинности и слабости, видимо, не будут больше угрожать ни «нацмены», ни «глобальные хищники»…
Что и говорить, достойная перспектива для русской цивилизации, да и для русского народа, которому его самые большие на словах «друзья» и «защитники» (по Севастьянову – «сторожевые псы» российского государства) заранее готовят резервации с бантустанами где-нибудь поближе к Полярному кругу. Видимо, не сомневаясь, что и сами они, и их дети и внуки в этом будущем не будут испытывать никаких проблем…
Ваши иллюзии, право, куда страшнее ваших панических снов, Александр Никитич!
Вместо заключения
Так зачем нам Сирия?
В официальной оценке российской военной операции в Сирии преобладают два сюжета.
Первый – необходимость уничтожения «Исламского государства», несущего угрозу не только Ближнему Востоку, но и всему миру, в том числе – непосредственно России. Именно эти мотивы постоянно звучат в официальных выступлениях руководителей нашей страны. Соответствуют ли они действительности? Да, несомненно, и недавняя волна терактов, прокатившихся по разным странам: от Египта и Франции до Мали и США, – это подтверждает. И не стоит говорить о том, что если бы Россия не вмешалась в Сирии, то многих жертв можно было бы избежать. Кто выступал и продолжает выступать в качестве «хозяев» ИГ – уже не секрет. Причем «главным акционером» среди них были и остаются вовсе не отдельные саудовские и турецкие политики, а весьма влиятельные силы внутри США. Те самые силы, которые уже давно и упрямо реализуют стратегию «управляемого хаоса»: якобы в целях сохранения «глобального лидерства» США, а на деле – в целях расширения и укрепления сферы собственного информационно-финансового господства. Те самые силы, которые организуют «цветные революции» по всему миру, включая «арабскую весну» и украинский «евромайдан». Те самые силы, которые контролируют мировой рынок энергоносителей и глобальный наркотрафик. Те самые силы, которые много лет ведут против России необъявленную «гибридную войну», в том числе – вводя режим санкций и устроив кратное снижение цен на нефть и газ. Операция российских ВКС в Сирии, несомненно, является одновременно и демонстрацией, и предупреждением в адрес этих сил, что пожар, который они хотят устроить на границах нашей страны и внутри неё, неминуемо перекинется и на их «дом». Это второй сюжет, который постоянно, хотя и в менее явной форме, присутствует в ответах на вопрос: «Зачем нам понадобилась Сирия?»
Однако, на мой взгляд, существует и третий сюжет, о котором, как правило, не говорится вообще ничего. Это – «образ будущего», который может предложить и желает достичь Россия как результат своих действий в Сирии и на Большом Ближнем Востоке в целом. Стремится ли она восстановить на Ближнем Востоке прежний «порядок» коррумпированных и жестко авторитарных режимов, запустив процесс по новому кругу, или же цель её – создание некоей принципиально новой ситуацию в данном регионе? Грубо говоря, зачем нам нужна Сирия, нужна ли она вообще, или Россия решает там какие-то свои текущие проблемы типа террористов и санкций?
Исчерпывающе точного ответа на этот вопрос, как отмечено выше, нет. Но если переформулировать его так: «Возможен ли в принципе некий „русский проект“ для Сирии и Ближнего Востока?» – то ответ будет исчерпывающе точным: «Да, возможен». Речь идёт, прежде всего, о том, что, закрепившись в Сирии, Россия решает множество важнейших уже в ближайшей перспективе проблем – не только для себя, но и для всего мира.
Сирия – Ирак – Иран – Пакистан (возможно, вместе с Афганистаном) – Китай – это один из кратчайших маршрутов нового «Великого Шёлкового пути», который должен связать Китай с Европой (остальные два, Северный морской путь и Транссиб, находятся под контролем России). Пока этот маршрут «закрыт» конфликтами на Ближнем Востоке, которые поддерживает и раздувает «коллективный Запад» во главе с США. Но и Китай, и Иран, и (пока частично) Пакистан уже объективно заинтересованы в том, чтобы данный маршрут заработал (недавно состоялась передача Пакистаном КНР глубоководного морского порта Гвадар, построенного еще в 2007 году для перевалки китайских грузов по пути в Европу, минуя «южные моря»). Проблема – только в Ираке и Сирии. Не эту ли проблему решают сегодня российские ВКС, фактически определяя ключевое участие нашей страны и в третьем маршруте «Великого Шелкового пути», переформатирующем всё лицо нынешней мировой экономики, а значит – и мировой политики?
Что касается следствий такой трансформации: политических, экономических, технологических, энергетических, логистических и т. д., – говорить об этом можно бесконечно, но все подобные разговоры будут иметь смысл только после того, как окончательно решится ближневосточная проблема в её сирийско-иракском варианте. И совершенно понятно, что без боя, без отчаянной «последней схватки», известной нам по тысячам голливудских фильмов, нынешние «хозяева» «Исламского государства» Сирию не сдадут, они будут цепляться за неё «мёртвой хваткой», используя для этого все средства: от угроз масштабного военного конфликта до кампании «невинных» вопросов: «Что мы забыли в Сирии?»
На войне как на войне
Турки несколько дней «ловили» российские самолёты. При взлёте наших самолётов турки тут же поднимали свои, и при подходе наших бомбардировщиков к району боевых действий в воздухе постоянно находилось от четырёх до шести турецких F-16. Несколько раз турецкое командование выводило ближайшую к границе пару на рубеж атаки, но на подлёте к нему возвращало назад, объясняя эти действия «сопровождением» иностранных самолётов. 24 ноября пара турецких истребителей начала перехват российского истребителя-бомбардировщика ещё до приближения его к границе Турции и находилась в позиции для атаки фактически в момент его подлёта к цели, когда самолёт выполнял вираж вдоль границы с Турцией, заходя на цель. То есть фактически турецкая пара находилась в засаде в готовности к перехвату. И с расстояния четырёх километров под ракурсом в три четверти наш Су-24 был сбит в заднюю полусферу ракетой с ИКГСН «Сайдвиндер», при этом пуск ракеты осуществлялся фактически над границей Турции и Сирии, после чего турецкий F-16 вторгся в воздушное пространство Сирии минимум на четыре километра. Пуск ракеты был осуществлён с малой высоты, и система предупреждения о пуске ракет не смогла выявить его на фоне земли. Ракета попала в двигатель, оба лётчика катапультировались. Командир экипажа подполковник Олег Пешков был расстрелян исламистами в воздухе и приземлился уже мёртвым. Его тело было обнаружено и захвачено боевиками.
Лётчик-штурман капитан Константин Мурахтин уцелел и смог успешно приземлиться. Приземление произошло на лесной склон горы. Это дало ему небольшую фору, и он смог скрыться с места приземления до подхода группы захвата исламистов. В течение всего дня отряды боевиков прочёсывали район в поисках русского лётчика, но обнаружить его не смогли. Лётчик постоянно перемещался и маскировался. С наступлением темноты лётчик вышел на связь по аварийной радиостанции и дал знать, что жив и обозначил место своего нахождения. Интересно, что почти тут же в район, где скрывался лётчик, из ближайшего посёлка направилась колонна боевиков и начался активный радиообмен, что свидетельствует о том, что турецкие средства перехвата тут же передали информацию о местонахождении лётчика боевикам.
Су-24М на аэродроме «Хмеймим» за 17 дней до инцидента
С наступлением темноты в район выдвинулись несколько наших групп спецназа ПСС, а также сирийский спецназ, действовавший в этом районе. Около двадцати трёх часов лётчик был встречен сирийским спецназом, находившимся в тылу боевиков, и к двум часам ночи был выведен на территорию, контролируемую сирийской армией, а в три часа ночи доставлен на базу Хмеймим.
Истребитель F-16C ВВС Турции
Сбитый и горящий в воздухе Су-24М (24 ноября 2015 года)
Немного подробностей.
Рассказывает бывший командир отдельного батальона связи и радиотехнического обеспечения авиационного полка подполковник запаса Роман Стосорок:
– На аэродроме в случае аварийного покидания летчиком самолета и срабатывания аварийного маяка «Комар» на экране автоматического пеленгатора типа АРП-10, АРП-11 и им подобным автоматически отбивается пеленг (направление) на его место. Оператор пеленгатора обязан немедленно доложить об этом руководителю полетов. Так как данные пеленгаторы работают в метровом (100–150 МГц) или дециметровом (220–399 МГц) диапазонах, дальность приема сигнала «Комара», находящегося на земле, не превышает 15–20 км. В гористой местности меньше в 2–3 раза.
В воздухе (при подъеме вертолета или самолета ПСС – поисково-спасательной службы) обнаружение сигнала «Комара» происходит при приеме на бортовую радиостанцию типа Р-862, Р-863 (в наушниках слышен специфический писк), направление на маяк указывает автоматический радиокомпас типа АРК-2 и подобные ему. Дальность обнаружения аварийного маяка с воздуха – в зависимости от высоты полета воздушного судна ПСС.
Например, на высоте 3000 метров – до 60 км. В горных условиях – несколько километров.
Поделиться книгой: