Помоги проекту - поделись книгой:
Аккумуляторные батареи «Прибой» для аварийных радиостанций в частях не менялись с середины 90-х. Срок службы батареи, согласно технических условий – 12 лет.
Это – общий алгоритм.
Теперь о деталях.
Очевидно, что с первого мгновения пребывания на земле лётчик становится объектом поиска и захвата. При этом район приземления обычно легко локализуется визуально.
Поэтому лётчиков специально обучают алгоритму спасения.
Первое, что должен сделать после приземления лётчик, это как можно быстрее покинуть место приземления и найти укрытие вне района приземления, откуда он должен связаться с базой или самолётом ПСС.
Схема поражения самолёта Су-24М
Для этого в состав НАЗа (носимого аварийного запаса) входит аварийная радиостанция индивидуального пользования Р-855УМ.
Радиостанция является ультракоротковолновой, симплексной, переносной, малогабаритной, индивидуального пользования.
Виды работ: радиотелефон, радиомаяк с прерывистой тональной модуляцией.
Свежеизготовленная батарея обеспечивает непрерывную работу радиостанции по циклу: 1 минута «Передача», 3 минуты «Прием» в течение не менее 55 часов при температуре окружающей среды 20–50 °C. В режиме «Тон» продолжительность непрерывной работы не менее 24 часов.
Радиостанция обеспечивает двухстороннюю беспоисковую и бесподстроечную связь с самолетными УКВ радиостанциями на частоте 121,5 МГц в любое время года и суток.
Дальность связи между двумя радиостанциями Р-855УМ при расположении их на открытой местности на высоте 1,5 м составляет не менее 800 м. Дальность связи с самолетом и привода зависят от высоты полета и чувствительности бортового приемника и составляет при высоте полета ВС 1000 м – 30 км, при высоте полета ВС 3000 м – 60 км.
Любой выход в эфир на территории, занятой противником, это риск быть немедленно обнаруженным, поэтому лётчику рекомендуется крайне осторожно использовать радиосвязь. Включение радиостанции в режим «передача» производится в определённое время или при непосредственном подлёте вертолётов ПСС или пролёте над районом самолёта-ретранслятора. В условиях постоянного прослушивания эфира противником для связи используется в основном тоновый режим в системе условных сигналов. Все координаты и информация о перемещении передаются по заранее разработанной кодировке имеющейся у лётчика карты, исключающей её вскрытие противником даже при перехвате радиообмена. После сеанса радиосвязи лётчик обязан покинуть место, с которого выходил в эфир.
Фактически весь радиообмен сводится к нескольким коротким сообщениям: докладе лётчика о приземлении и состоянии, определении своего местоположения и получении информации о точке эвакуации. После этого обычно в условленное время подаётся подтверждающий сигнал в тоновом режиме, если для этого есть условия.
Ключевой момент – связь с поисково-спасательной группой в точке эвакуации. Это самый опасный и драматичный момент – взаимное опознавание лётчика и ПСС на территории, занятой противником в условиях его непрерывного поиска, так как и сам летчик, и ПСС находятся в одной точке и уязвимы для противника. По этой причине, в данной обстановке, радиосвязь не используется вообще. Пользуются другими установленными сигналами.
Президент России Владимир Путин с Министром обороны Сергеем Шойгу осматривают аварийный самописец сбитого Су-24
Поэтому, даже имея радиостанцию погибшего подполковника Пешкова, боевики мало что могли от этого получить. А вот турецкие РТС, развёрнутые в этом районе, постоянно пеленговали радиостанцию капитана Мурахтина и наводили на неё группы захвата.
Спасение лётчика-штурмана Су-24 – это действительно блестящая поисково-спасательная операция! На замкнутой территории – примерно три на три километра, насыщенной боевиками, которые к тому же являются местным населением, мы смогли обнаружить и спасти своего лётчика – это настоящий подвиг! Это настоящая «жемчужина» в короне славы Российской армии!
Древо войны
Турецкий F-16 сбил в сирийском небе российский Су-24. Наш лётчик погиб, ещё один, морской пехотинец, погиб в ходе спасательной операции. Российское общество откликнулось на это взрывом негодования, тоски, ненависти, желанием отомстить. Война на Ближнем Востоке, которую ведёт Россия, протачивает своё извилистое капризное русло. Мы начинали эту кампанию авиационными ударами, направленными на поддержание президента Башара Асада, ударами, громящими подразделения ИГИЛ, наступающие на Дамаск.
Но вот российский авиалайнер погиб над Синаем – террористический акт швырнул самолёт к земле. И сотни погибших наших людей изменили сам характер кампании. Война превратилась в операцию возмездия. Резко усилились удары, в ход введены тяжелые стратегические бомбардировщики дальнего действия. Война превратилась в нарастающий, грозный поток нашей ненависти, воли, нашего желания отомстить.
Террористический акт в Париже. Окровавленные французы направили к берегам Сирии свою военно-морскую группировку во главе с авианосцем «Шарль де Голль», включившись в бомбардировку ИГИЛ. И между русскими и французскими кораблями установились отношения гораздо более тесные и глубокие, чем простое военное сотрудничество, – отношения союзнические. После этого идея коалиции, гармонизирующая в себе усилия стран НАТО и России, приобрела абсолютно актуальный характер. Многие страны Европы потянулись вслед за французами, желая вступить в коалицию с Россией. Но вот произошёл чудовищный вероломный акт на границе с Турцией. И идея коалиции отступила на задний план, стала рассыпаться.
Что ещё впереди? Какой новый зигзаг проложит кровавое военное русло? Идея коалиции – не просто военно-стратегическая идея. Она родилась в недрах российской дипломатии и должна обеспечить дальнейшее смягчение копившихся годами противоречий между Западом и Россией. Эти противоречия затруднили и обострили весь международный процесс. И есть надежда, что после коллективных военных усилий в недрах этой коалиции наступит экономическая, политическая, культурная, гуманитарная разрядка. Идея коалиции чрезвычайно дорога как на сегодня, так и на завтрашний стратегический день. Поэтому конфликт с Турцией, скорее всего, не будет разрешаться путём военного возмездия. Всё больше политиков говорят, что конфликт будет смягчён дипломатическим путём. Для спасения коалиции потребуется сложное взаимодействие наших, западных и турецких дипломатов.
Россия действует сегодня на трёх раскалённых участках мира. Мы воюем в Сирии, тратя на это большие ресурсы. А теперь уже стали тратить и человеческие жизни. Присутствуем на Украине, потому что Киев готов разморозить украинский конфликт. Уже вовсю грохочут установки залпового огня, поливая Донецк снарядами. Недавние террористические акты отрубили Крым от энергоснабжения. Мы с большой тревогой смотрим на Украину, которая готова пренебречь Минскими соглашениями и начать активные операции.
Не менее тревожно в регионах Средней Азии. Из Афганистана двигаются орды вооружённых исламистов, намереваясь нарушить территориальную целостность Таджикистана, вторгнуться в пространство Узбекистана. И если запылают среднеазиатские республики, Россия, связанная с ними договором ОДКБ, вынуждена будет вмешаться.
Три военных конфликта – это очень много для России. Исходя из стратегической, военной и политической целесообразности, четвёртый – турецкий военный конфликт – исключен. И тем интенсивнее наша дипломатия ищет союзников в борьбе, которую мы ведём на этих участках глобального мира. Недавно президент Путин побывал в Иране. В течение полутора часов вёл конфиденциальный разговор с духовным лидером Ирана аятоллой Хаменеи. О чём они говорили? Можно только догадываться. По-видимому, о ситуации на Ближнем Востоке. Потому что там на глазах исчезает множество государств. Из этого хаоса лепится новый Ближний Восток, создаются новые территориальные объединения, государства будущего. Иран и Россия не могут остаться в стороне от строительства нового Ближнего Востока. Мы не можем эти геостратегические перемены отдать на откуп участникам НАТО, ибо Ближний Восток – это матка мира, через которую проходят важные и сложные коммуникационные пути. Здесь текут нефтяные потоки. Двигаются идеи. Зарождаются военные конфликты. Здесь, на Ближнем Востоке, родились иудаизм, христианство, ислам.
Между Россией и Ираном устанавливаются всё более тесные отношения. Мы готовы продолжить строительство Бушерской атомной станции – заняться возведением второго, третьего, а, может быть, и четвёртого блоков. Как мы, преодолевая массу технологических трудностей, ввели в обращение недостроенный французами и немцами первый блок.
Мы усилили наше военно-техническое сотрудничество с Ираном. Стали поставлять современное вооружение, в том числе и сверхточные, мощные зенитно-ракетные комплексы, о которых Иран просил и прежде, но только теперь получил согласие России на поставки. Военное присутствие Ирана в сирийском конфликте уже и так очевидно. На сирийском театре военных действий сражаются иранские Стражи Исламской революции. Надеемся, что это присутствие будет усилено, и наступающей сирийской армии со стороны Ирана будет оказана помощь.
Убийство турками нашего самолёта вызвало в воспоминаниях народа все русско-турецкие войны: балканский поход, победы Ушакова и Суворова над турками. Даже в моих фамильных преданиях живёт рассказ деда, который воевал на турецком фронте – на кавказском его участке, и под Карсом отбил прямой наводкой атаку турецкой пехоты, за что получил «Золотое оружие». И это негодование, эти тайные воспоминания, затронутые трагедией коды не могут остаться без ответа.
Эту трагедию мы будем решать дипломатическим путём. Но это не значит, что она останется без ответа. Турки должны быть наказаны. Турция и Россия долгое время были очень тесными экономическими партнёрами. Россия открыла свои рынки турецким товарам. Но теперь туркам придётся вновь бороться за русские рынки.
У турок масса внутренних проблем. Турецкая армия неспокойна. Эрдоган качается на своём троне. У него очень сложное внутриполитическое положение. Его тоже взрывают, ему грозит свержение. У России есть способы приблизить конец Эрдогана. Россия в состоянии помочь курдам, давнишним стратегическим противникам колониальной Турции, которая мечтает о восстановлении Османской империи.
Русская политика, русское общественное сознание, русская экономика будут делать всё, чтобы туркам было неповадно испытывать наше терпение, нашу волю.
Турки – не свободная цивилизация. Она – часть огромной машины НАТО. Турция управляется из Соединённых Штатов, в Анкаре сидят американские резиденты. Обама очень осторожно оценил российско-турецкий конфликт. Но удар турецкого самолёта не мог состояться без санкции американцев. Когда американцы почувствовали, что у них ускользает инициатива в ближневосточном процессе, что Россия перенимает на себя эту инициативу, у них возник соблазн остановить Россию в её политическом и военном продвижении. Внезапный поворот турецкой политики, решение Эрдогана сбить наш самолёт – огромная политическая интрига, направленная против русской армии, против русской политики на Ближнем Востоке.
А пока что война продолжается. Древо войны выпускает всё новые кровавые ветви, формирует огненную грозную крону. Мы зажигаем свечи, поминая наших людей, трагически погибших над Синаем. Отдаём воинские почести павшим героям. Молимся за наших военных, которые сражаются на дальних рубежах российской обороны на Ближнем Востоке.
Еще не послесловие
18 декабря 2015 г. представители 15 государств-членов Совета Безопасности ООН единогласно приняли резолюцию № 2254 (2015) «О положении в Сирии».
Согласно данной резолюции:
«Члены Совета поручили Генеральному секретарю ООН созвать в январе переговоры между правительством Сирии и оппозицией, которые должны привести к формированию правительства, разработке конституции и проведению выборов.
Совет Безопасности ООН просит Генерального секретаря созвать – путем оказания своих добрых услуг и через своего Специального посланника по Сирии – представителей сирийского правительства и оппозиции для участия в формальных переговорах по политическому переходному процессу в безотлагательном порядке, с тем чтобы такие переговоры можно было начать в начале января 2016 года, во исполнение Женевского коммюнике и в соответствии с заявлением международной группы по Сирии от 14 ноября 2015 года в целях долгосрочного политического урегулирования кризиса.
Члены Совета Безопасности заявили о своей поддержке политического процесса, который приведет „к заслуживающему доверия, инклюзивному правлению на внеконфессиональной основе“ и определению графика и процедуры разработки проекта новой конституции.
Совет Безопасности сказал, что поддерживает проведение „свободных и справедливых выборов в соответствии с новой конституцией, которые должны быть проведены в 18-месячный срок и организованы под надзором со стороны ООН“.
Члены Совета признали, что „существует тесная связь между прекращением огня и параллельным политическим процессом, осуществляемым согласно Женевскому коммюнике 2012 года, и что обе инициативы должны продвигаться вперед в ускоренном порядке“.
В этой связи Совет Безопасности заявил о поддержке того, „чтобы общенациональное прекращение огня в Сирии было обеспечено, как только представители сирийского правительства и оппозиции предпримут первоначальные шаги в направлении политического переходного процесса под эгидой ООН“.
Члены Совету поручили Генеральному секретарю возглавить усилия, направленные на определение условий и требований прекращения огня и представить Совету варианты создания механизма по наблюдению за режимом прекращения огня.
Совбез повторил свой призыв к государствам-членам предупреждать и пресекать террористические акты, совершаемые непосредственно „Исламским государством Ирака и Леванта“ (ИГИЛ, известным также как ДАИШ), Фронтом „Ан-Нусра“ (ФАН) и всеми другими лицами, группами, предприятиями и организациями, связанными с „Аль Каидой“ или ИГИЛ, и прочими террористическими группами, которых признал таковыми Совет Безопасности.
Совет потребовал ликвидировать надежное прибежище террористов, которое они создали себе на значительных частях территории Сирии, и отметил, что режим прекращения огня не будет распространяться на наступательные или оборонительные действия против указанных лиц, групп, предприятий и организаций.
Члены Совета призвали все стороны незамедлительно предоставить гуманитарным организациям оперативный, безопасный и беспрепятственный доступ на всей территории Сирии по самым прямым маршрутам. Совет потребовал, чтобы все стороны незамедлительно прекратили все нападения на гражданских лиц и гражданские объекты, включая нападения на медицинские учреждения и медицинский персонал, и любое неизбирательное применение оружия.
В резолюции Совета подчеркивается крайняя необходимость в создании условий для безопасного и добровольного возвращения беженцев и внутренне перемещенных лиц в районы своего проживания. В этой связи члены Совета заявили, что с интересом ожидают проведение Лондонской конференции по Сирии в феврале 2016 года, организуемой Великобританией, Германией, Кувейтом, Норвегией и ООН, в качестве важного вклада в эти усилия».
«Сирия должна оставаться единым, светским, многоконфессиональным, политическим государством, комфортным и безопасным для всех групп населения, и только сам сирийский народ вправе определять своё будущее», – заявил в своём выступлении по данному поводу министр иностранных дел РФ Сергей Лавров. Судьба Башара Асада и окончательный список террористических организаций, действующих на территории Сирии, еще будут обсуждаться, однако на пути к своей главной цели: установлению прочного мира в Сирии и на всём Ближнем Востоке, – Россия сделала если не решающий, то весьма важный шаг.
Эта резолюция, по сути, переводит дальнейшее развитие конфликта в этой стране из военно-террористической в политическую плоскость, на чём всё время настаивала Россия. Но её голос был услышан и принят во внимание только после того, как эту позицию она стала отстаивать не просто с оружием в руках, но фактически сломав за два месяца всю военную и экономическую машину «Исламского государства» (террористическая организация, запрещенная в РФ) на Ближнем Востоке.
Подчеркнем, что речь не шла о скором военном поражении ИГ. Речь шла, во-первых, о том, что при российской помощи ни о каком силовом смещении правительства Башара Асада речи идти не может – более того, контрнаступление сил, которые сражаются на стороне официального Дамаска, рано или поздно привело бы к освобождению от исламистов всей территории Сирии. А, во-вторых и в главных, речь шла о том, что ИГ переставало быть прибыльным проектом вследствие прекращения контрабанды нефти с подконтрольной ему территории.
«Кормить» же многотысячную армию террористов за счёт своих денег не желали ни в США, ни в Саудовской Аравии, ни в Катаре, ни в Турции, ни, тем более, где-либо еще. Поэтому прошедший перед резолюцией ООН месяц ознаменовался целым рядом военно-политических маневров со стороны США и их союзников.
Несомненно, «точкой отсчёта» всех этих событий стали бомбардировки российской авиацией «объектов нефтяной инфраструктуры ИГ», начало которых датируется 18 ноября 2015 года. До того, и это стоит подчеркнуть особо, ВКС РФ более полутора месяцев «работали» только по военным объектам исламистов, не затрагивая подконтрольную им «нефтянку».
Видимо, это не слишком волновало США и их союзников, поскольку их позиция по отношению к России на международной арене за это время не стала более конструктивной. Более того, нашей стране не просто пригрозили «последствиями» – 31 октября над Синаем был взорван аэробус А321, погибло 224 человека, все – граждане России. Что, видимо, после достаточно долгого (больше двух недель!) и безуспешного ожидания каких-то западных предложений с российской стороны, привело к решению Кремля всерьёз «ударить по кошельку» исламистов. Чей это на самом деле кошелёк, там наверняка хорошо и в подробностях знали, а потому и понимали, с какими рисками придётся столкнуться в результате реализации такого решения. И, хотя на саммите G20 в Анталье (Турция) 20 ноября ни Обама, ни Эрдоган внешне никак не проявили своего недовольства тем, что «русские перешли красную черту», 24 ноября турецкими ВВС в небе над Сирией был сбит российский Су-24М.
Дальнейшие события, связанные с этой провокацией Анкары, достаточно хорошо известны, поэтому не будем их детально пересказывать. В рамках данной публикации важно то, что после этого нефтяная логистика исламистов и Турции действительно оказалась «разорванной в клочья» – с понятными для них последствиями.
Реакция США – во всяком случае, на уровне Ближнего Востока, – была хрестоматийной. Во-первых, «вашингтонский обком» практически моментально открыл в Сирии «второй фронт» против ИГ, чтобы не оказаться лишним при дележе его «наследства», – вплоть до заброски своих спецназовцев на территорию, подконтрольную исламистам, где эти «супермены» в количестве до полусотни человек с легкостью «освобождали» целые города – разумеется, при помощи сил «демократической оппозиции». Наверное, уже вскоре появятся новые голливудские киношедевры об этих «подвигах доблестных джи-ай», хотя, по сути, всё «освобождение» сводилось к тому, что те же исламисты всего лишь организованно меняли свои черные флаги на другие и объявляли себя «силами демократической оппозиции», тем самым позволяя «антитеррористической коалиции» во главе с США «застолбить» данные территории за собой и не допустить их перехода под контроль официального Дамаска. Практически по той же схеме американцы открывали «второй фронт» и во время Второй мировой войны, только тогда представлять сдававшихся им генералов Третьего рейха и партайгеноссе НСДАП за «демократическую оппозицию Гитлеру» не было уже ни возможности, ни необходимости (желающие могут пересмотреть или перечитать «Семнадцать мгновений весны» Юлиана Семёнова). Если же учесть, что организация «Исламского государства» создавалась «западными» специалистами по образу и подобию нацистских «гау», аналогия окажется практически полной.
С другой стороны, американцы весьма показательно – как Дрезден в феврале 1945 года – разбомбили один район нефтяных месторождений в Сирии, дав понять, что вполне могут и даже намерены (по принципу: «так не доставайся же ты никому!») не допустить возвращения сирийской «нефтянки» в руки официального Дамаска: только руины и выжженная земля.
Наконец, с третьей стороны, Белый дом в лице Барака Обамы и Джона Керри не стал «вписываться» в дальнейшую эскалацию конфликта против России на стороне Реджепа Эрдогана и его кураторов в американских «коридорах власти» – ситуация, практически идентичная августу 2008 года, когда предшественник Обамы на посту президента США Джордж Буш-младший не стал «вписываться» за Михаила Саакашвили и его кураторов, начавших вторжение в Южную Осетию. Правда, Турция – не Грузия, и военно-политический потенциал у Анкары минимум на порядок выше, чем у Тбилиси, но всё равно: «подставляться» – даже как возможность – под российский ракетно-ядерный арсенал ради криминально-террористического нефтяного «бизнеса» стоимостью всего-то в несколько миллиардов долларов? Это несерьёзно.
Поэтому Америка, оказавшись по сирийскому вопросу в ситуации жёсткого геополитического выбора (именно это – несомненная заслуга Путина), сделала вполне предсказуемый выбор. Кстати, тоже в духе Гитлера: «Если мы не можем противников перестрелять – нам придётся их переголосовать».
Вся резолюция Совбеза ООН по Сирии от 18 декабря «заточена» как раз на такое «решение вопроса». Генеральному секретарю ООН поручено уж в январе организовать – в рамках «переходного политического процесса», «во исполнение Женевского коммюнике и в соответствии с заявлением международной группы по Сирии от 14 ноября 2015 года» – переговоры между правительством Сирии и «представителями оппозиции», целью которых будет, как сказано, «формирование правительства, разработка конституции и проведение выборов» (именно в таком порядке и без детализации каждого из приведенных пунктов).
Установлено, что проведение «свободных и справедливых выборов в соответствии с новой конституцией», должно произойти «в 18-месячный срок» и «под надзором со стороны ООН».
При этом планируется «общенациональное прекращение огня», как только «представители сирийского правительства и оппозиции предпримут первоначальные шаги в направлении политического переходного процесса под эгидой ООН».
Вам интересно, будут ли соблюдать этот режим прекращения огня те «оппозиционные» силы, которые признаны террористическими, а именно: «Исламское государство Ирака и Леванта» (ИГИЛ, известное также как ДАИШ), Фронт «Ан-Нусра» (ФАН) и все другие лица, группы, предприятия и организации, связанные с «Аль-Каидой» или ИГИЛ, и прочими террористическими группами, которых признал таковыми Совет Безопасности? Или же они бесследно растворятся в утренней дымке «новой Сирии» – до нового «призыва»? Или организованно, как «беженцы», переместятся на другие фронты боевых действий: в Европе, на Украине, на Кавказе, в Центральной Азии и так далее?
С этой точки зрения весьма интересным выглядит и зафиксированная в тексте резолюции Совбеза «крайняя необходимость в создании условий для безопасного и добровольного возвращения беженцев и внутренне перемещенных лиц в районы своего проживания», для чего в феврале 2016 года в Лондоне состоится специальная конференция, организуемая «Великобританией, Германией, Кувейтом, Норвегией и ООН». Вы представляете себе миллионы «беженцев из Сирии», толпами отправляющихся «обратно на Родину» из Европы через Турцию в «зону ответственности» США? Это же будет непередаваемый триумф «трансатлантического партнерства», триумф Меркель, триумф толерантности и «глобального американского лидерства» в целом. Как в старом анекдоте, где одному еврею в ответ на его жалобы мудрый раввин советует взять в дом козла, а потом, когда несчастному еврею из-за козла, который воняет и гадит в доме, становится совсем невмоготу, предлагает выгнать козла, после чего все жалобы мгновенно прекращаются… Впрочем, «свободное и справедливое» волеизъявление-голосование «беженцам» можно устроить и без их физического возврата на Ближний Восток: ООН гарантирует это!
Понимают ли в Кремле, что «коллективный Запад» во главе с США будет добиваться своих целей «не мытьём, так катаньем»? Или они как-то иначе расценивают всю американскую активность, включая состоявшийся 14–15 декабря визит Джона Керри в Москву и его многочасовые переговоры сначала с Сергеем Лавровым, а затем – и с Владимиром Путиным?
Понятно, что одной только сирийской проблемой российско-американские отношения не исчерпываются. И рассчитывать на их нормализацию с учётом национальных интересов России не приходится в принципе. Что, собственно, и было подчеркнуто в изрядно нашумевшей публикации официального китайского информагентства Синьхуа от 17 декабря насчёт того, что Кремль сегодня оказался в «стратегическом тупике», из которого он может выйти только «опираясь на собственные силы и разум, а также на эффективное сотрудничество с другими странами». По каким именно критериям такое сотрудничество можно считать «эффективным», не пояснялось, но, надо полагать, к их числу не относятся ни государственный переворот на Украине, ни введение США, а также их союзниками антироссийских санкций после присоединения Крыма и катастрофы малайзийского «боинга», ни падение мировых цен на нефть, ни провокации последнего времени, включая взорванный «аэробус» и сбитый Су-24.
О том, что противодействие «коллективного Запада» реальному политическому урегулированию в Сирии будет продолжаться, свидетельствует и принятая буквально «вдогонку» резолюции Совета Безопасности ООН № 2254 от 18 декабря 2015 года резолюция 2258 от 22 декабря 2015 года, в которой ответственность за ухудшение гуманитарной ситуации в Сирии возлагается на официальные сирийские власти, то есть на правительство Башара Асада в Дамаске.
Так что конфликт вокруг сирийских «ворот на Восток» далеко не исчерпан, он только изменяет свои формы.
Поделиться книгой: