Помоги проекту - поделись книгой:
Ничего похожего на Москву или пригороды не было и в помине. Ни высоких домов, ни машин, стоящих на переездах или движущихся по шоссе, ни гаражей вдоль путей, ни ангаров-складов, промышленных предприятий, огромных торговых центров. Только деревья, кусты, болотистые луговины, пасущиеся на полях коровы и козы, стога с сеном, пара телег, застывших на пыльной грунтовке. Речушка какая-то… Ого! Мост! Настоящий каменный виадук, сложенный из грубо отёсанных блоков. А по мосту… Ну надо же, как интересно! По «доисторическому» мосту неслась еще одна электричка. В том же направлении, что и наша, только немного быстрее.
И в этот момент меня словно током пробило. Кабина-то машинистов сзади, и значит всё, что я вижу, должно двигаться не навстречу, а от меня. Однако деревца за окном «летят» совершенно в другую сторону. Ошибиться тут невозможно. И электричка, движущаяся параллельным курсом, зримое тому подтверждение. Когда же мы успели сменить направление? Точно помню, не было этого.
Чтобы прояснить для себя выявленную несуразность, решил поступить по-простому — вступить в контакт с местными и все у них разузнать. Ну не откажутся же они, в конце концов, помочь ближнему. Особенно, если это не будет им ничего стоить.
На соседней лавке дремала бабулька с клюкой, через проход от нее о чем-то хихикали две румяные молодухи с корзинками. Девиц и бабульку я тревожить не стал, прикинув, что первые могут меня «неверно понять» (знакомиться в поезде — это так романтично), а вторая — спросонья, поэтому врубаться в ситуацию будет долго. Лучше напрячь тусующихся около тамбура «пацанов».
— Привет, мужики. Не в курсе, какая конечная? До Москвы доедем? — обратился я к стоящим парням.
Все трое уставились на меня мутными взглядами.
М-да, кажется, я немного погорячился. Мужики были явно навеселе. А «быковатый» так и очень навеселе. Того гляди, перейдет в следующую стадию, когда исчезают все и всяческие тормоза и народ начинает активно искать приключений. Тех самых, которые на пятую точку.
— Он! — «бычара» качнулся вперед, икнул и ткнул в меня пальцем.
— Кто он? — спросил белобрысый.
— Вчерась в Колотайкино, — пьяно продолжил стриженный. — Он это был, зуб даю.
— Да не, не он, — усомнился третий из «пацанов», рыжий. — У того вроде морда пошире.
— Почто Комару ухо отгрыз, гаденыш? — не слушая сотоварища, рыкнул стриженный и вновь потянулся ко мне, словно бы собираясь схватить за грудки.
— Э-э, мужики. Вы меня с кем-то путаете, — я отступил на полшага и приподнял руки в примирительном жесте. — Всё нормально, встретились — разошлись. Никто никого не трогает.
Вступать в перепалку с аборигенами, а, тем более, драться мне сейчас совсем не хотелось. Рыжий и белобрысый, по всей видимости, придерживались похожего мнения.
— Филька, не лезь. Вохра путейская набежит, всех повяжет, — попридержал рыжий «возбудившегося» приятеля.
Но тот, кажется, уже вошел в раж. Не обращая внимания на дружбанов, он рванулся ко мне:
— Молись, гад.
Увернуться от летящего в голову кулака было несложно — координация Фильки оставляла желать лучшего. Я отшагнул в сторону, а Филимон (или Филипп — фиг знает, как его звали на самом деле), не удержав равновесия, запнулся о клюку мирно дремлющей бабки и грохотом повалился в проход.
— Ой, ты ж, господи! — моментально проснувшаяся старушенция выпучила глаза, охнула, всплеснула руками и вдруг, совершенно неожиданно для меня, принялась охаживать «тросточкой» упавшего стриженного.
— Вот тебе, Филька! Вот тебе! Всё Ксанке, сеструхе твоей расскажу, ужо она тя поучит, орясину…
Как ни странно, ее «оппонент», хоть и был в изрядном подпитии, но даже не пробовал защищаться. Только локти потешно вскидывал, спасая от ударов башку.
— Кузька! Фрол! И вы здесь, охальники, — переключилась бабулька на приятелей Филимона.
— Да мы чо? Мы ничо, — оправдывались те, пытаясь поднять «поверженного» другана.
— Вот я вам! — потрясала клюкой старушка. — Только и можете, что девок щупать да водку жрать. А ну, брысь отседова! Тута вам не танцульки!
— Так им, баб Рая! Так им! — задорно поддерживали ее с соседних скамеек. — Будут знать, как безобразия нарушать.
Сопровождаемые всеобщим хохотом и оставив на полу несколько оторванных пуговиц, парни ретировались в тамбур. Я облегченно выдохнул и присел на скамейку. Баба Рая примостилась напротив и, посмотрев на меня, произнесла строгим голосом:
— А ты, хлопчик, думай прежде, чем связываться со всякими. Они, ить, нормальные, ежели трезвые, а как напьются, так прямо дурни становятся. Чего ты у них спросить-то хотел? Куда тебе надо?
— Дык, в Москву мне надо, сударыня. В Москву, — ответил я с некоторой толикой куртуазности.
— Ишь ты. Сударыня, — хихикнула бабка. — Не. Это ты не туда сел. Ента электричка до Свирска. Ты бы вот что. В Буслаевке тебе надо сойти. А там у путейских спросишь, они подскажут.
— Спасибо, — поблагодарил я бабульку и повернулся к окну.
Похоже, поезд опять останавливался. За темным стеклом промелькнули столбы, потом какой-то забор и, наконец, щит с названием станции.
«Ну что ж. Пусть будет Буслаевка», — подумал я, поднимаясь…
В Буслаевке вышли многие. В том числе, трое задиристых, с которыми едва не схлестнулся, и вставшая на мою защиту баба Рая.
Я покинул вагон одним из последних. Позади суетился чертыхающийся мужичок с огромным мешком, заполненным то ли свеклой, то ли картошкой. От этих упакованных корнеплодов я чуть было не пострадал. Замешкался в тамбуре и сразу же получил полотняной тарой под зад. Случайно, конечно. Платформа оказалась не вровень с полом вагона, как на большинстве подмосковных станций, а гораздо ниже, где-то на уровне колесных осей. Волей-неволей пришлось притормозить перед выходом и, если бы не схватился за поручень, сверзился бы на перрон без вариантов.
— Пардону просим, — ухмыльнулся мешочник, спустившийся по лесенке вслед за мной.
Качать права я не стал. Сам виноват, нефиг стоять в проходе, когда другие спешат.
Мужичок крякнул, закинул ношу на плечи и потрусил в дальний конец платформы. Туда же двигались и остальные вышедшие в Буслаевке.
Сливаться с толпой мне не хотелось. Отошел к краю, прислонился к перильцам и начал с интересом осматриваться. Люблю такие вот полустаночки да и вообще железку. Запах смоленых шпал, окалину на щебенке, протяжные гудки тепловозов, свистки дежурных по станции, крики носильщиков «Поберегись!», стук колес, пыхтение маневровых локомотивов, уходящие вдаль стальные нитки путей… Наверное, это из детства, когда любая поездка казалась фантастическим приключением, путешествием в неизвестное и неведомое, в далекие страны и города, которые ни разу не видел, но вот уже совсем скоро, какой-нибудь час или два, и они проплывут за окном внезапно сбывшимися мечтами…
Электричка ушла. Я очнулся от детских воспоминаний и вдруг, с некоторым удивлением для себя, отметил: у этой железной дороги всего один путь. С другой стороны рельсов платформа отсутствовала, а та, на которой стоял, была замощена камнем, а не покрыта асфальтом. А еще я не обнаружил проводов над дорогой. Не было и опор, на которых они бы держались. Всё это выглядело достаточно странно. Ведь, судя по издаваемому поездом шуму, состав двигался на электрической тяге, а не на дизеле или угле, как какой-нибудь тепловоз-пароход.
Вынул на всякий случай смартфон, взглянул на экран: «поиск сети», как и предполагалось. Заряд батареи тоже не радовал — всего два деления. Чтобы не разрядить ее окончательно, выключил гаджет и сунул его обратно в карман. Мало ли что, вдруг пригодится. Включу, когда буду уверен наверняка. Хотя, если честно, надежды мало. О сотовой связи здесь, похоже, и слыхом не слыхивали.
Чуток поразмыслив, направился куда все. К виднеющемуся в конце перрона «вокзалу» и скрывающейся за ним «привокзальной» площади.
Станционное здание оказалось деревянным одноэтажным, выкрашенным в зеленый цвет, с узкими окнами и расписанными «под Хохлому» простенками. Внимание, в первую очередь, привлек щит со схемой и графиком движения поездов. Подойдя к этому кладезю информации, я принялся вдумчиво изучать таблицы и карты.
Свирск, Малино, Подкопаевка, Ак-Базар, Карухтан, Белема, Сантакар, Дентаун, Лиготино, Полтораки… Ни одного знакомого названия, но, в общем и целом, набор весьма любопытный. Еще любопытнее было приколотое с краешку объявление:
«Сон» становился всё интереснее и интереснее. Что это за маги такие? Да еще и путейцы?..
Картинка с маршрутами именовалась «Картой железнодорожного сообщения провинции Карухтан» и представляла собой разделенный на участки прямоугольник. Каждый участок имел свой цвет. «Тарифные зоны», — догадался я, соотнеся цвета с цифровыми обозначениями в «легенде» под картой.
Железнодорожных линий в «провинции Карухтан» было две. Одна — «кольцевая» с короткими ответвлениями, вторая, соответственно — «радиальная». Почти как в Московском метро, отличия только в том, что полноценный «радиус» на местной схеме один и «кольцо» не округлое, а сильно вытянутый овал. «Столица» провинции располагалась на его правой части, а на левой я без труда отыскал Буслаевку. Радиальная линия пересекала кольцевую на станциях Свирск и Малино и заканчивалась с обеих сторон стрелочками «на Центроград». «Волшебное» слово Москва на карте отсутствовало.
Перешел к следующему «информационному блоку».
Список тарифов.
Может, тут что-нибудь прояснится?
Не прояснилось. Названия в списке отсутствовали — только «зоны» и стоимость проезда.
Буслаевка, судя по карте, соответствовала номеру 8. Внутри этого номера цена билета составляла 1 чеш. Проезд в соседнюю «зону» стоил на единицу больше. И так далее, вплоть до числа 24, то есть, до станции Карухтан — противоположной «точки» кольца. Потом цена уменьшалась, что тоже понятно — если ехать по кругу в обратную сторону, расстояние становится меньше: до 25-й — столько же, сколько до 23-й, а 32-я по списку «равняется» 1-й — той, которая Малино.
«Чеш — это чешуйка», — догадался я, припомнив, что говорил контролер.
Быстро прикинул курс.
Мой билет стоил 38 рублей или 2 чешуйки. Значит, одна чешуйка соответствует 19 рублям. Для простоты округлим до двадцатки, так будет легче считать. А еще было бы неплохо найти обменник и поменять рубли на местную валюту. Если, конечно, здесь вообще принимают российские деньги…
Кроме тарифов на «пригородное сообщение» в таблице имелись и данные по «поездам дальнего следования». Только с припиской, что в Буслаевке на них не сядешь. Надо сначала доехать до Малино, Свирска или до Карухтана. Названий остановок вне «кольца» я тоже не обнаружил — опять «зоны», от 1-й до 12-й. Только стоимость выше: вместо 1 чеш — 1 ког. Как этот «ког» расшифровывается, непонятно. По всей видимости, это более крупный дензнак. Типа, один «ког» равен ста «чеш». Хотя, возможно, тут другое соотношение, не как у рублей и копеек. Пока что-то не купишь, не поймешь.
Ничего покупать я пока не собирался. Не стоит лишний раз светиться перед аборигенами. Сначала надо попробовать самому разобраться. К тому же и денег нет. В смысле, местных денег, а не рублей.
Бумажные купюры лежали в левом кармане джинсов.
Вынул, пересчитал.
Негусто. Три тысячи двести. По текущему курсу примерно сто шестьдесят чешуек. Или один и шесть «ког», если догадка о соотношении верная. Посмотрим теперь, что с монетками.
Монеты я обычно держал в другом месте. В карманах ветровки. В левом — червонцы и пятаки, в правом — двухрублевики и ниже, вплоть до гривенников и даже копеек, их иногда давали на сдачу.
Выгреб из карманов всю мелочь, вытащил ее на свет божий и…
Опаньки! Вот это сюрприз!
Вместо привычных металлических кругляшей с двуглавыми орлами в ладони поблескивали совершенно иные монеты. На аверсе самой маленькой красовалась цифра 1, а на обратной стороне было выбито изображение чешуйчатого крыла.
«Так вот ты какой, северный олень. То бишь, чешуйка».
Номиналы чешуек были представлены числами 1, 2, 5, 10 и 50. В точности, как «наши» копейки. Они-то, скорее всего, и превратились неведомо как в местный аналог, по упрощенному варианту, один в один. С рублями, по-видимому, произошло то же самое. А «ког», надо полагать, это сокращенное «коготь». На более крупных монетах было отчеканено не крыло, а лапы с устрашающего вида когтями. И циферки 1, 2, 5 и 10. Десять рублей — десять когтей, один рубль — один коготочек, курс один к одному.
Однако, если судить по цене билета, покупательная способность здешней валюты была гораздо выше отечественной. Один к двадцати или около этого. Так это или нет, можно проверить стандартным способом — купить какую-нибудь фигню. Только, для чистоты эксперимента, уже не «проездной документ», а что-то другое. Какой-нибудь местный товар, сравнимый с похожим российским.
Скрупулезно пересчитал имеющуюся наличность.
Ого! Да я, выходит, богач. Сто шесть когтей, двадцать две чешуйки. При переводе в рубли по «плавающему курсу» получалось двести двенадцать тысяч четыреста сорок. Что ж, для начала неплохо. Можно идти торговаться.
Где именно совершать покупки, вопрос не стоял. Конечно, на «привокзальной» площади. Наверняка там есть и лотки с какой-нибудь мелочевкой, и торгующие ей граждане.
Итак, решено. Идём знакомиться с рынком.
«Эх, ког-чешуя, щас чего-нибудь куплю…»
Глава 2
Кроме «вокзала», иных строений поблизости не наблюдается. Видимо, станция Буслаевка и одноименный населенный пункт — это, как говорят в Одессе, две большие разницы. И это правильно. Нечего пускать поезда прямо через городские кварталы… или через деревенские, что, в принципе, то же самое. Идиотов хватает и там, и там — желающих помериться силами с электричкой полно, откуда только берутся? Понятно, куда они деваются после «встречи», но вот как доживают до этого знаменательного события — фиг знает. А ещё рельсы в жилой застройке — это почти как граница. Половина села живет «здесь», половина «там», встречаются только на переезде. Вечная головная боль как для обычных граждан, так и для местных «начальников»…
По обе стороны железной дороги — лес. Довольно густой и… я бы сказал… неухоженный что ли? Не чувствуется в нем паркового колорита, присущего большинству пригородных пикниковых угодий. Уверен, сюда не ходят «туристы», не собираются шумные компании с неизменным мангалом для шашлыка и горячительными напитками, и даже ягодники и грибники нечасто балуют присутствием эти места. А если и забредают в чащобу, то только по крайней нужде. Например, чтобы срезать угол, когда куда-то спешат. Да и то — с опаской. Заблудиться здесь, по-моему, легче легкого. Хотя я, возможно, просто сгущаю краски, и всё не так страшно, как кажется.
На той стороне железки лес реже, даже прогалины попадаются, и кусты у опушки повырублены — видимо, это «полоса отчуждения». Типа, чтоб партизанам жизнь сахаром не казалась (три раза «ха-ха»). А вообще, путейские заморочки везде одинаковые. Содержать магистраль в рабочем состоянии — занятие муторное и затратное. Проблемы с обслуживанием и ремонтом надо решать загодя. Так что пустое пространство вдоль рельсов — не блажь, а жизненная необходимость…
Отхожу от информационного стенда и направляю стопы к «рыночной» площади. Она расположена за вокзалом. «Торговые ряды» здесь и вправду имеются. Только какие-то куцые. Метров десять прилавка, прикрытого от дождя и солнца полотняным навесом. И всего две продавщицы. Одна торгует булочками-пирожками, вторая — напитками. Негусто, однако.
К продтоварам решаю пока не прицениваться. Останавливаюсь на краю площади. С любопытством осматриваюсь. Тут ведь не только торговля, тут еще и транспортный «хаб».
На отсыпанном гравием пятачке шесть разнокалиберных экипажей. Три — натуральные телеги, запряженные… нет, не лошадками, а… быками. Или волами. Я их по внешнему виду не различаю, но, раз вымени нет, значит, не коровы. Ездовая скотина не мычит и не телится. Жует потихоньку «траву» (или «жвачку» — бог весть, как это по-научному называется) и сонно смотрит на суетящихся вокруг гуманоидов. А те, знай себе, закидывают в подводы вещички и одновременно торгуются с возницами-хитрованами. Тяжелый и негабаритный груз, как я понимаю, идёт отдельным тарифом — по чешуйке за место. Пассажирское стоит столько же. Основная задача обеих сторон — не переругаться вдрызг. Определять степень негабаритности приходится на глазок, а глазомер у всех разный. У «таксиста» любая шкатулка превращается в огромный сундук, а у клиента наоборот — здоровенный мешок, словно по волшебству, становится маленькой дамской сумочкой…
Слушать перепалку и разглядывать деревенскую экзотику достаточно интересно, но все же не до такой степени, чтобы забыть обо всём. Внимание привлекают и другие транспортные средства, стоящие рядом с телегами. Я таких никогда не встречал. Крепкий дощатый «кузов» с открытым верхом, высокие борта, лавки вдоль них, восемь колёс размерами почти как у БТР, только без шин, но зато с обрезиненными ободами и вроде бы на рессорах. Под днищем какие-то приводы и валы… Конструкция по виду довольно мощная, грузоподъемность… ну, не знаю, тонны, наверное, три или около. В каждую суперколяску вмещается человек двадцать со скарбом. Плюс сидящий на облучке водитель. Перед ним руль-штурвал, сбоку несколько рычагов. Животные в повозки не запряжены — выходит, это «самобеглые экипажи». Только двигателей почему-то не видно. Так же как и топливных баков…
Минут через пять посадочная суета заканчивается, и первая из «колясок» трогается с места.
Шума моторов не слышно.
Они что, тоже на электрической тяге, как поезда? Но тогда у них должны быть «могучие» аккумуляторы, масса которых сравнима с грузоподъемностью, и заряжать их нужно черт знает сколько…
М-да, странный какой-то сон. Странный и непонятный. Сказочное и привычное в одном флаконе. Причем, настолько реалистичное, что просто не может быть правдой. Видимо, я сейчас действительно сплю, а та несуразица, с которой сталкиваюсь, не более, чем игра. Плод больного воображения. Своего рода «субъективная реальность, данная нам в сновидениях»…
Повозки, одна за другой, вырулили на уходящую в лес дорогу. Пассажиров на транспортном пятачке не осталось. Зато остались следы жизнедеятельности тележных «двигателей» — десяток воловьих лепешек. Впрочем, их достаточно быстро убрали. Какой-то мужик выкатил на площадь тачку, собрал лопатой навоз и увез его за платформу.
«Хозяйственный, — невольно подумал я. — Будет теперь, чем огород удобрять».
У меня самого ни дачи, ни огорода не было, но кое-какими познаниями в этой области я обладал. Поверхностными, конечно. Землю копать могу, картошку «похоронить» — тоже, а что делать с ней дальше, окучивать, например, или с вредителями бороться — дуб дубом.
Проводил взглядом удаляющуюся кавалькаду и не спеша направился к «торговым рядам».
Лишних глаз нет. От шопинга никто отвлекать не будет.
Продавщицы смотрели на меня с интересом. Ну а что? Делать им сейчас нечего, почему бы и не развлечься. Обе выглядели достаточно колоритно. Такие крепенькие, румяные, ну прямо кровь с молоком. Словно с картинки сошли. Живая реклама здорового деревенского быта. И одеты нарядно. Сарафаны, косынки, цветные переднички… косы толстенные. Только у той, которая с пирожками, волосы темные, а вторая — блондинка. Причем, натуральная. Не в том смысле, что дурочка, а в том, что некрашеная.
— Чего со всеми-то не поехал? — смешливо спросила чернявая.
— Экономный, наверно, — хохотнула напарница. — Пешочком-то завсегда дешевле.
— Ага. Пять верст отмахаешь, вот тебе и чешуйка на пирожок.
— Да не. Он по тропинке пойдет. Там всяко поближе.
— Правильно. Но сперва подкрепиться. Дорога-то дальняя.
— Точно. И кваску на дорожку, — поддержала подругу блондинка.
Я мысленно усмехнулся. Дамочки, хоть еще молодые на вид, а как вести себя с покупателями, уже знают.
— Звать-то вас как, красавицы?
Поделиться книгой: