Помоги проекту - поделись книгой:
Владимир Тимофеев
Электричка в Буслаевку
Глава 1
Субботний день выдался тёплым и солнечным. И хотя на календаре было уже пятнадцатое сентября, складывалось ощущение, что лето еще не кончилось. Листья пожелтеть не успели, дождей гидрометцентр не обещал, девушки поголовно ходили в мини, а гуси и утки даже не думали улетать с основательно обжитых за летние месяцы водоемов.
Подавляющее большинство студентов одного московского вуза это ощущение полностью поддерживали. До экзаменов и зачетов целая вечность, и, соответственно, бить баклуши — это даже не право, а святая обязанность всякого уважающего себя студиозуса.
Сам я уже два года как не студент, однако ученическую расслабленность разделял с удовольствием. Так же как многие преподаватели кафедры теормеха. Тем более лекции мне второкурсникам не читать, а что касается семинаров, то к ним можно пока не готовиться. Запаса знаний вполне хватает. Кинематика — зверь нестрашный, и будет выглядеть таковым до тех пор, пока бедолаги-студенты не получат список задач и обещание вздрючить лодырей и прогульщиков не в декабре, а к середине семестра, когда придет время сдавать первые собственноручно выполненные задания по предмету. Но — это дело «далекого-предалекого» будущего. А сегодня у всех выходной. Причем абсолютно законный.
Увы, в полной мере насладиться выходным днем у меня сегодня не вышло. После обеда неожиданно позвонил шеф (то бишь, научный руководитель) и коротко сообщил:
— Василий. На базе, полпятого, двадцать второй кабинет. Будет раздача грантов. Жду.
«База», если кому не понятно, это не хранилище плодово-овощной продукции, не склад, где раздают спортинвентарь, не место, до которого мечтает добраться всякий «бегущий» в бейсболе, и даже не собрание архивных данных. «База» — это на околонаучном жаргоне «базовая кафедра института», на которой будущие академики и просто светила науки постигают реальную жизнь и избавляются от прекраснодушных мечтаний юности.
Да, кстати, я же забыл представиться.
Зовут меня, как уже было сказано, Василий. Для друзей — просто Вася, для студентов, у которых веду семинары — Василий Иванович (за глаза «Чапай»). Для кадровиков, таможенников и полицейских — Василий Иванович Булкин, аспирант московского вуза, дислоцирующегося по причинам сугубо исторического характера в Подмосковье. Двадцати пяти лет отроду, без вредных привычек, доходы чуть ниже среднего, жилплощадью обеспечен. Добавлю еще, что неженат и в ближайшее время не собираюсь.
Нет, девушек я вниманием не обделял, как и они меня, однако менять свое гражданское состояние желания пока не было.
С Катькой мы «гуляли» почти два года, но потом она нашла себе более перспективного кавалера и упорхнула с ним за бугор, а сменившая ее Лизка оказалась дамой практичной. Всего за четыре совместно прожитые недели она успела привести мою холостяцкую однушку в столь «идеальное» состояние, что я даже собственные носки не мог отыскать без подсказки. Плюс матримониальные планы насчет меня она перестала скрывать сразу по переезду, обустраиваясь в квартире «всерьез и надолго». Словом, пришлось спровоцировать маленький «семейный скандал», в результате которого Елизавета гордо хлопнула дверью. Уверен, она до последнего надеялась, что ее без пяти минут муж попытается удержать будущую супругу, попросит прощения и всё вернется на круги своя, однако ошиблась. Удерживать ее я не стал. Только вздохнул с облегчением, дежурно «погрустил» пару дней, а затем вновь принялся наслаждаться радостями холостяцкой свободы.
Квартира мне досталась от бабушки. Лидию Павловну я уважал и любил. И очень расстроился, когда она умерла. Тогда я еще был студентом, жил в общаге, но ее навещал регулярно. Она преподавала иняз и, соответственно, помогала мне с английской мовой. Ее муж и мой дед Валерий Васильевич Булкин погиб в 84-м в Афгане, когда я еще не родился. Второй раз замуж Лидия Павловна так и не вышла. Хотя, по словам отца, женщиной она была видной и вполне могла позволить себе выбрать в мужья другого достойного представителя сильной половины человечества. Однако не выбрала. Предпочла хранить верность супругу и доживать свой век в одиночестве.
А еще она была прекрасной рассказчицей. Ее историями я буквально заслушивался. Передо мной словно бы наяву вставали страницы из прошлого. Как нашей семьи, так и страны, в которой бабушке повезло родиться и жить. Только про прадеда, моего полного тезку, тоже Василия Ивановича и тоже Булкина, Лидия Павловна старалась не говорить ничего. Как будто это было табу. Запретная тема, упоминать которую нельзя ни при каких обстоятельствах.
О прадеде я узнал только то, что он служил в какой-то специальной организации и что гриф секретности с ее деятельности не снят до сих пор. Все, что осталось в наследство от Василия Ивановича старшего, это механические часы «Победа» на кожаном ремешке и две старинные серебряные монеты. Кто и когда их чеканил, тоже осталось тайной. Ни в одном из каталогов они не встречались. На аверсах был изображен круг с непонятными письменами, а на реверсах — неизвестный науке зверь, условно «опознанный» мной как дракон из западноевропейских сказок.
После смерти бабушки часы и монеты достались мне в качестве небольшого довеска к квартире. Поначалу я думал продать их по сходной цене, но потом, слегка поразмыслив, решил, что не стоит. Всё-таки память, не абы что. Пусть себе пылятся на полке. Придет время, найду и им применение. Может быть, тоже когда-нибудь передам их в наследство детям и внукам, хоть нет пока ни тех, ни других даже в планах. Как и жены.
В общем, жил я себе не тужил, будущим особо не заморачивался, писал потихоньку дисер, преподавал на кафедре и даже представить не мог, чем для меня обернется этот внезапный звонок от шефа…
До назначенной встречи оставалось не так уж и много. Около двух часов. Из них десять минут на раскачку, пятьдесят на транспорт, десять на ожидание электрички, столько же, чтобы дойти до станции, еще столько же, чтобы собраться, и… Да, пожалуй, и всё. Оставшиеся полчаса уйдут на извечное российское разгильдяйство. Без него у нас никуда.
Проедание неприкосновенного запаса времени началось практически сразу. Долго искал галстук, штаны поприличнее, желательно бы еще и пиджак… Увы, единственные «нормальные» брюки оказались неглаженными — женщины в доме нет, некому заботиться о мужике-раздолбае — а надевать одновременно и галстук, и джинсы было не совсем комильфо. В итоге пришлось плюнуть на презентабельность и идти на рандеву со «спонсорами» в повседневном. Джинсы, рубаха, ветровка. Только на ногах не кроссовки, а полуботинки — на их чистку убил еще пять минут. Впрочем, это была только первая из проблем.
Вторая приключилась с часами. Едва нацепил их на руку и глянул на циферблат, как…
«Тьфу! Вот ведь засада!»
Цифровой экран «настоящего японского Casio», купленного за пять долларов на турецком рынке, был девственно чист и на нажимание разных кнопочек не отзывался. То ли умер, собака, то ли батарейка в нем сдохла. Менять ее уже некогда, да и уверенности, что это поможет, нет никакой. Можно, конечно, и без часов обойтись и использовать для этого дела смартфон, но лично мне это было не очень удобно. Люблю, когда что-нибудь «тикает» на запястье и в карман за гаджетом не надо тянуться. Поднял руку и — все путем. Точное время — эм часов эн минут. Как в аптеке.
А время, как всегда, поджимает. Поэтому — что поделаешь — достал прадедову «Победу», завел, выставил стрелки в нужное положение и нацепил раритет на руку. Отлично. Буду изображать ценителя ретро. Говорят, что и олигархи весьма уважают подобный стиль. Так что белой вороной на встрече не стану. Сойду за эксцентричного джентльмена, увлекающегося ретроэкзотикой.
Вместе с часами я забрал с полочки и монеты. Зачем, сам не знаю. Просто взял и положил их в карман. Чисто на автомате, не думая.
До станции двигался ускоренным шагом. Почти бежал, вспоминая на бегу расписание электричек. По выходным оно, как правило, отличается от будней, и значит, что-то могли отменить, а что-то, наоборот, добавить.
— Васька, привет. Куда так несёшься? — окликнули меня на середине «дистанции».
На скамеечке культурно, с сухариками и пивом, отдыхал Леха Трифонов, мой старинный приятель еще со времен студенчества, а ныне такой же, как я, аспирант, только с другой кафедры.
— Лёх, извини. Времени нет. На электричку бегу.
— В Москву?
— Ага. Шеф позвонил. Боюсь опоздать.
Я махнул другу рукой и уже было собрался продолжить путь, но приятель оказался довольно настойчивым:
— Да ты не спеши. Лобненская уже ушла, а Дмитровская через двадцать минут.
Я приостановился.
— Точно?
— Точней не бывает, — солидно заявил Лёха. — Давай, присаживайся. Сто лет не общались.
Вообще-то мы общались с ним не далее как позавчера, но обижать друга мне не хотелось. Джентльмены так не поступают. Потратить на общение минут пять, даже если спешишь, совсем не зазорно.
От предложенного пива я отказался. На встрече со спонсорами надо быть трезвым как стеклышко. После — сколько угодно, а до этого — ни в коем случае. Решение оказалось правильным. На трезвую голову долго трепаться не получилось, поэтому по истечению «контрольного» срока я снова был абсолютно свободен. Распрощался с приятелем и, уже никуда не спеша, зашагал в сторону железной дороги. Если Трифонов не соврал, в запасе у меня около четверти часа.
И снова — увы. На нужную электричку я все-таки опоздал.
«Ну, Лёха! Ну, гад! Подставил меня по полной программе».
Даже «финишный» спурт не помог. Взбежал на платформу как раз в тот момент, когда двери в электропоезде уже закрывались. Чтобы заскочить в последний вагон, не хватило всего двух секунд и десятка метров. Непруха конкретная, как в дурном анекдоте. Оставалось лишь мысленно чертыхнуться, сплюнуть и идти смотреть расписание в надежде, что следующую электричку долго ждать не придётся.
Изучил расписание и вновь выругался. Ближайшая на Москву — в 15:52. Горю, как швед под Полтавой. Опаздываю, минимум, на десять минут. Но — делать нечего, надо хотя бы билет купить. Проблем с контролерами мне только и не хватает до полного счастья.
Уныло поплелся к кассам. Машинально достал из кармана серебряную монету и сунул ее в окошко. Кассирша посмотрела на меня странным взглядом.
«Тьфу ты! Опять двадцать пять. Ну что за день?!»
Поспешно убрал монету и, слегка покраснев, вытащил обычную сторублевку:
— Мне до Москвы, туда и обратно.
— Обратных нет, только туда, — ответили из окошка.
«Не понял! Как это нет?»
— Ну-у, хорошо. Тогда только туда. Один билетик, пожалуйста, — не стал я спорить с представительницей РЖД.
— Вам на Малинскую или на Свирскую? — неожиданно поинтересовалась женщина-билетер.
Я почесал затылок. «Дурдом какой-то. Какая, блин, разница, если все они до Москвы?»
— Пусть будет на Свирскую.
— С вас тридцать восемь рублей.
На билет я даже не посмотрел, сунул его в карман вместе со сдачей и медленно побрел по платформе. В голове крутились разные мысли. Что это за электричка такая, Свирская? Новую, что ли, пустили, а я и не знал?..
Мои размышления прервал протяжный гудок.
«Что за х…»
К станции подходил поезд. Самый обычный электропоезд, причем, в нужную мне сторону.
Взглянул на часы. Пятнадцать тридцать одна.
«Ага. Получается, врёт расписание. Или просто старое забыли сменить».
Задумываться над этим не стал. К шестнадцати тридцати я вполне успеваю, а всё остальное не стоит и выеденного яйца. Однако и мешкать нельзя. Садиться надо в передние вагоны. До метро от них ближе, можно сэкономить еще пару-тройку минут. А то ведь мало ли что? Вдруг снова какая-нибудь катавасия?
Электричка замедлила ход. Я рванул по платформе, стараясь оказаться как можно ближе к голове поезда. Вагоны проплывали мимо меня, громыхая колесами по рельсовым стыкам и лязгая сцепками. Мало-помалу они перестали обгонять бегуна, а потом и вовсе остановились. Какая табличка красовалась над кабиной машинистов, я не заметил. Точнее, не обратил внимания. Пункт назначения не играл никакой роли. Дорога в столицу одна, ответвлений нет, электричка едет не по шоссе, а по рельсам, и мимо Москвы, в любом случае, не проскочит.
Раскрылись двери вагонов. Я запрыгнул во второй от начала и, облегченно выдохнув, прислонился к тамбурной стенке.
«Ну, слава богу. Успел».
Секунд через пять, кое-как отдышавшись после быстрого бега, прошел в основной «салон». Вошел и… слегка озадачился. Оснащение вагона показалось мне необычным. Стены обшиты фанерой и выкрашены в сочно-зеленый цвет, почти как сукно на бильярде. Полы металлические, с просечкой. Собранные из реек деревянные лавки. Оконные обрамления тоже из дерева, но сами окна почему-то затемнены. Причем, достаточно сильно, солнечный свет сквозь стекло почти не проходит. Вероятно, поэтому включено внутреннее освещение. Длинный ряд вытянутых стеклянных плафонов с керамическими основаниями… Странно, но факт: похоже, во всем вагоне нет ни одной детали из пластика. Только «природные» материалы. Из «искусственных» только резина, да и то, насколько я знаю, ее можно изготовить из сока деревьев, не помню, правда, каких. Короче, винтаж какой-то, словно в 50-е годы попал или в 60-е. Такое лишь на картинках увидишь, и бабушка о чем-то подобном рассказывала.
Словом, над этим вагоном кто-то мастерски поработал и превратил его в настоящее ретро. Веяние, по нынешним временам, модное. И метрополитеновцы этим балуются, и на наземном транспорте, а теперь и до железнодорожников волна докатилась. Пригласили дизайнеров, оборудовали арт-объект, показали по ящику, пустили рекламу в СМИ. Обычное дело. Людям такое нравится.
Кстати, о людях. Они тут тоже какие-то… я бы сказал, странноватые.
Одеты все несколько старомодно. Большинство женщин в юбках и платьях. У некоторых на головах платки. Мужчины, в основном, в пиджаках. Те, которые помоложе, в куртках. У троих — кожаные, у остальных плотный текстиль. Ничего яркого и кричащего. Ни лэйблов, ни принтов, ни надписей на одежде. Кто-то глядит в окно, кто-то подремывает, кто-то болтает с соседями. На меня никто внимания не обращает. В дальнем конце компания парней и девчат. Оттуда слышатся гитарные наигрыши, перемежающиеся веселыми возгласами и смешками. На лавках и полках для багажа холщовые сумки, котомки, корзины… мешки. Проволочная клетка, прикрытая отрезом рогожи. Из клетки раздается кудахтанье. Куриц там, что ли везут?.. Но, самое главное, что больше всего удивляет, ни у кого нет привычных нашему времени гаджетов. Смартфонов, планшетов, электронных читалок, наушников, плееров…
«Блин! Да это флэш-моб! — пронзила меня очередная догадка. — Ну да. Так и есть. Сейчас ка-ак…»
— Граждане, приготовьте билетики. Билетики, билетики. Все приготовили билетики.
Тамбурные двери разъехались, в вагон вошли контролеры. Двое. Мужчина и женщина в форменных темно-синих «шинелях» и такого же цвета фуражках с зелёными кантами.
Я оказался первым, к кому они подошли. Освободил проход, присел на скамейку и принялся рыться в карманах.
«Где же этот чертов билет? Куда он запропастился?»
— Молодой человек, за безбилетный проезд штраф сорок чешуек, — строгим голосом сообшил мужчина в фуражке.
Что-то меня в этой фразе смутило, но что конкретно, я в тот момент не понял, поскольку был занят поисками и ни на что другое не отвлекался.
— Да есть билет, есть. Сейчас найду… Вот, пожалуйста.
Контролёр принял от меня бумажный квадратик, глянул на него цепким взглядом, а затем — щелк! — пробил специальным компостером.
— Всё в порядке. Можете следовать дальше. Счастливого пути… Ваш билет, уважаемый, — обратился он к следующему пассажиру.
Я недоуменно посмотрел на «пробитый» билет. Сколько ни езжу, их ни разу не компостировали. Ставили ручкой отметку и всё. Никаких дырок.
Вгляделся внимательнее и…
«Нифигасе!»
Я только сейчас понял, что этот проездной документ не похож ни на один из тех, которые когда-либо попадались мне в руки.
Во-первых, это был не просто клочок бумаги, надорванный и помятый. Это был довольно плотный листок размерами примерно шесть на шесть. На лицевой стороне — тисненые буквы и цифры. Обратная — гладкая, в центре «голографическая» картинка. Дракон, сжимающий в лапах гаечный ключ и кувалду. Ящер до боли напоминал того, что был на монетке. Я даже достал ее, чтобы сравнить. Действительно, очень похожи. Только у «моего» лапы свободные, а так — прямо близнецы-братья.
Второе, что меня поразило, надписи на билете были выполнены на совершенно незнакомом языке. Символы не походили ни на латиницу, ни на кириллицу, ни на арабскую вязь, китайские иероглифы, грузинские, армянские, тайские и прочие экзотические письмена, включая санскрит и древнешумерскую клинопись. Тем не менее, я непонятнейшим образом всё понимал и читал:
Третье было просто довеском ко второму. Контролёр разговаривал со мной не по-русски, а я отвечал ему на том же наречии и не догадывался, что знаю этот язык. Словно всю жизнь на нем говорил, а, возможно, и думал. Даже на «чешуйки» внимания не обратил и пропустил это слово мимо ушей. Под чешуйками товарищ явно подразумевал деньги, но вот как они выглядят… В общем, полное ощущение, что я сплю и снится мне какая-то хрень…
Попробовал себя ущипнуть. Ой-ё, больно-то как! Дурдом, одним словом. Выездная сессия психиатрической клиники.
«Может, паспорт проверить? Он же с собой. Узнаю, по крайней мере, кто я и что я. Если это, конечно, не сон… А, впрочем…»
Пальцы все еще вертели монетку, вытащенную для сравнения двух драконов. Перевернул кругляшок. Теперь я мог свободно прочесть то, что написано на «лицевой» стороне.
М-да, скорее всего, это нифига не дензнак, а, например, медальон или вообще орден. Расплачиваться им, наверное, можно — все-таки серебро, а не олово, но так поступать, как минимум, глупо. Кто знает, какая у них реальная стоимость? Продешевить в этом деле — раз плюнуть… В любом случае, надо сначала выяснить, сон это или все же… не сон…
Электричка начала притормаживать. Народ в вагоне зашевелился, к выходу потянулись нагруженные скарбом граждане. «Опалино», — скрипучим голосом сообщила закрепленная над тамбурными дверями «тарелка».
Всего в этом самом Опалине вышло человек двадцать, а вошли только пятеро. Пожилые мужчина и женщина, по-видимому, семейная пара, а следом за ними трое крепких парней. Белобрысый, рыжий и быковатого вида стриженный. На всех одинакового покроя тужурки и мешковатые галифе, заправленные в сапоги, похожие на те, что были у немцев в фильмах про Великую Отечественную. Садиться парни не стали. Остановились в небольшом закутке рядом с тамбуром.
Поезд тронулся. «Следующая остановка — Буслаевка», — проскрипел допотопный динамик.
После Опалино в вагоне стало просторнее. В соседнем ряду освободилось место возле окна, и, немного подумав, я пересел на него. Очень хотелось поглазеть на окрестности и, по возможности, разобраться, куда меня всё-таки занесло. А наяву это или во сне, без разницы. Интересно что так, что эдак. Будет потом, о чём приятелям рассказать.
Пейзаж за окном выглядел слегка мрачноватым. Сильная «тонировка» сгущала и смазывала краски, поэтому освещенные солнцем поля и леса казались погруженными в сумерки. Кроме того, от стекла почему-то веяло холодом. Прислоняться к нему не было никакого желания. Оно словно отталкивало наблюдателя и предупреждало: сиди и не рыпайся, хочешь смотреть — смотри, но руками не трожь. Впрочем, уже через пять минут я позабыл об этой странной особенности. Просто отодвинулся на «безопасное» расстояние и принялся с любопытством рассматривать проплывающую за окном местность.
Поделиться книгой: