Помоги проекту - поделись книгой:
– Он сам все сделает, – заявил Хади, и в этот момент Махмуд подумал, что не увидит больше свой диктофон стоимостью в сотню долларов. Вот враль! Смеется, как всегда, в лицо! Каким был вруном, таким и остался! Недаром тебя пройдохой за глаза называют!
Однако через десять дней диктофон был уже у Махмуда, и он потратил несколько часов, внимательно, раз за разом, прослушивая записи. Голос наговорившего все эти поразительные вещи вызвал у него любопытство – в нем чувствовались бесстрашие и дерзость. Нет сомнений, что его обладатель – такой же человек из плоти и крови, как сам Махмуд, как Хади, как Абу Анмар и остальные, а не фантастическое существо, описанное Барышником.
Махмуд слушал и вникал в его историю в душном номере отеля «аль-Уруба». А на следующий день ас-Саиди обратил внимание на черные круги у него под глазами.
– У тебя много работы… Будут еще важные поручения… Давай, выбирайся из этой пещеры в «аль-Урубе»! – сказал ас-Саиди и предложил переехать в «Дильшад».
У Абу Анмара был такой жалкий вид, когда он увидел Махмуда в холле с чемоданом, связкой книг и несколькими пакетами под мышкой и понял, что он выезжает из его отеля. Однако Абу Анмар, не сказав ни слова, произвел все формальности, необходимые при выписке, и, получив с Махмуда причитающуюся задолженность, закрыл ему счет. Своего друга Хазема Аббуда Махмуд не предупредил о переезде, потому что того не было видно уже больше недели: он по заданию агентства снимал материал в провинции.
Услышав от Махмуда об истории Хади, ас-Саиди бросил все дела, пригласил его на разговор во внутреннем дворике редакции и попросил Абу Джони заварить им чай. Он слушал рассказ Махмуда, уставившись перед собой, и проявлял терпение: от влаги, скопившейся во всюду расставленных кадках с растениями и кустами, стояла невыносимая духота.
– Просто необходимо каждый день какое-то время проводить среди зелени. Полезно и для физического здоровья, и для нашей психики, – попытался оправдаться ас-Саиди. – Невозможно жить в этой серости, смотреть на бетон и вдыхать пыль.
Ас-Саиди отвлекся, и Махмуд не знал, завершать ли рассказ или подождать, пока шеф сам не попросит. После минутной паузы ас-Саиди предложил:
– Сделаем что-нибудь на эту тему… Напиши статью-расследование или проведи интервью с этим человеком. Давай запустим в следующий же номер!
Спустя два дня Махмуд положил редактору на стол эссе «Легенды иракской улицы», которое тот сразу одобрил. При верстке к тексту приставили кадр из фильма о Франкенштейне с Робертом Де Ниро, но поменяли название статьи, что очень расстроило Махмуда.
– Франкенштейн в Багдаде! – воскликнул ас-Саиди и осклабился.
Махмуду пришлось сдержать себя, ведь шеф старался привлечь внимание к журналу и поднять его рейтинг. К тому же он дополнил выпуск собственным сочинением по мотивам этой истории.
Махмуд лежал на кровати на втором этаже в номере отеля «Дильшад» и ощущал покусывание холодного ветерка из кондиционера. Чтобы не подхватить насморк, он отрегулировал температурный режим и лег обратно. Планы на этот выходной – выспаться. Махмуд взял в руки свежий выпуск журнала – Роберт Де Ниро с грустью глядел на этот враждебный мир с обложки – и подумал о том, как Безымян, если, конечно, он существует, примет его статью? Без искажений ли Махмуд донес до читателей его идею?
А что скажет Хади Барышник, если ему попадется номер? Отругает Махмуда или похвалит?
Махмуд потягивался в постели. Наконец-то он был доволен собой!
А в это самое время полковник Сурур Маджид неистовствовал в своем кабинете, подставив лысину прямо под кондиционер. Он знал, что рискует расхвораться, но ничего не мог поделать – ему казалось, что голову надо остудить, иначе она взорвется. Наверное, давало о себе знать давление. Помощники не набрались смелости с утра пораньше разбудить его, чтобы сообщить неприятную новость. Дождались, пока он сам очнется, и принесли свежий выпуск «аль-Хакыки» под редакцией друга его детства Али Бахера ас-Саиди.
Он дважды перечитал текст, подписанный ас-Савади. В статье были изложены сведения явно секретного характера. На их разглашение надо было получить разрешение Информационно-аналитического отдела. Но что ты сделаешь со свободой слова, которая так внезапно свалилась на страну?! Ас-Саиди выбрал не ту тему и даже не посоветовался с ним, прежде чем подписать номер в печать.
У полковника уже щеки отмерзли, а он все стоял под холодом и страдал от того, что внутри все горело. Он швырнул журнал на стол, снял трубку одного из служебных телефонов и набрал ас-Саиди.
Ас-Саиди ответил, как обычно, в приподнятом настроении:
– А что случилось?
– Этот твой корреспондент, он встречался с преступником?!
– Нет, конечно. С каким-то забулдыгой, но с буйной фантазией. Врун, одним словом.
– Возможно, он и есть тот, кто нам нужен. Насколько он смуглый? У него есть на лице шрамы от пуль? А раны зашитые, швы есть?
– Я не в курсе… Да просто развлекается дурачок. Выдумывает невесть что.
– Нет, это не выдумки… Автор статьи, он далеко?
– Сегодня пятница, друг, выходной… А ты разве не дома?
– Где он живет?
Полковник записал адрес в блокнот, нажал отбой и дал звонок, на который явился накачанный парень. Он приложил руку к козырьку и вытянулся по стойке «смирно».
– Вызови Ихсана!
Через минуту перед полковником стоял гладко выбритый крепкий юноша с редкими волосами, в розовой рубашке и черных хлопковых брюках.
– Вот адрес… Доставить Махмуда Рияда Мухаммеда ас-Савади! Немедленно!
Глава 10
– Алло! Алло!.. Раз-два, раз-два…
– Запись пошла!
– Знаю!.. Алло! Раз-два…
– За батарейкой следите!
– Замолчи!.. Алло! Алло! Да!..
Времени у меня немного. Возможно, его у меня уже нет. Скорее всего сегодня ночью тело мое рассыплется на части, когда я буду блуждать по городу, и я не смогу выполнить до конца миссию, которая на меня возложена. Пожалуй, я ничем не отличаюсь от этого диктофона, который передал моему бедному родителю Барышнику неизвестный журналист. Времени у меня – как зарядки в нем, иссякну прежде времени.
Бедолага Хади, считать ли мне его отцом? Нет, он просто инструмент в руках моего настоящего, вышнего отца. Но надо рассказать и о моей матери, Илишу. Вот кто истинно несчастен! Сколько вокруг обиженных! Я – ответ на их мольбы. Я избавитель, они меня звали, ждали меня, надеялись на мое пришествие. Вот и заскрипел скрытый механизм, который, казалось, уже покрылся ржавчиной. Механизм Справедливости! Не всегда он срабатывает. Но на этот раз стоны жертв слились в один пронзительный вопль и привели в движение невидимые колесики, сама Тьма всколыхнулась и извергла меня из своего чрева! Я – воплощение Правосудия, я тот, кто накажет виновных!
С Божьей помощью я отомщу всем душегубам. Да будет восстановлена справедливость здесь, на земле! К чему это мучительно долгое ожидание расплаты на том свете!
Сумею ли я завершить начатое? Неизвестно. Я постараюсь. По крайней мере, покажу, что такое идеальная месть. Месть за тех, кто не в состоянии себя защитить и чьи души беспомощно мечутся, призывая смерть на головы своих обидчиков.
Не уверен, что люди вообще должны знать о моем существовании. Я не ищу славы, и мне не нужна известность. С другой стороны, я не хочу быть неправильно понятым, потом объясняться будет еще сложнее. Из меня сделали бандита и уголовника, приравняв к тем, с кем я должен расправиться. Это неправильно! Долг каждого – встать рядом со мной, чтобы справедливость восторжествовала в этом мире, раздираемом алчностью, ненасытностью, безумием власти и жаждой уничтожения, которая оборачивается реками и реками крови.
Я никого не призываю брать в руки оружие или мстить вместо меня. Я лишь прошу – не мешайте! Отойдите! Дайте дорогу! Не пугайтесь, когда встретите меня! Просто сердцем пожелайте, чтобы я смог все довести до конца. Пока мое тело… И…
– Смотрите, батарейка села.
– Чего перебиваешь?! Что такое?
– Батарейка села, мой повелитель!
– М-да… Но не проблема… Собирайся и без полного мешка батареек не возвращайся!
Сейчас я обитаю в недостроенном здании недалеко от ассирийского квартала южной окраины Багдада. Место это неспокойное, здесь то и дело происходят стычки между тремя силами – Национальной гвардией и американскими военными с одной стороны и суннитскими и шиитскими отрядами с двух других сторон. Тот дом, в котором я обосновался, можно назвать нулевой отметкой, поскольку ни он сам и ни одна постройка на километр вокруг ни дня не переходили полностью в подчинение какой-либо из сторон. Это полыхающее огнем поле боевых действий, здесь нет жизни. Оно брошено людьми, поэтому я его и выбрал.
У меня есть безопасные проходы между стенами полуразрушенных домов, которые я использую для ночных вылазок, по ним же возвращаюсь обратно, с содроганием ожидая того момента, когда столкнусь с вооруженными бойцами одной из группировок. И я, и они – все мы носимся по этому лабиринту развалин, который в ночное время становится еще запутаннее и страшнее, преследуем один другого, на самом деле больше всего на свете боясь встречи друг с другом.
За последние три месяца я обзавелся помощниками. Прежде всего это старик по прозвищу Маг. Раньше он жил в своей квартире в квартале Абу Нувас на другом берегу от аль-Батавин и, как утверждает, входил в команду экстрасенсов, служивших бывшему нашему лидеру. Он проводил такие сильные обряды, что американцы никак не могли закрепиться на подступах к Багдаду. Но те, чтобы взять город, кроме тяжелой артиллерии также прибегли к магии. Их армии джиннов наш волшебник не смог противостоять.
Когда я повстречал его, он совсем пал духом и все переживал свое личное поражение, крах режима был ему безразличен. Он провалил самое важное испытание своей жизни и думал, что его способности – совершенно не нужная теперь вещь.
Однако джинны, уцелевшие после битвы за аэропорт Багдада, не покинули Мага и продолжали ему являться, скрашивая его одиночество. Они открыли ему, что в действительности Магу еще предстоит решающая схватка, и дали описание того, кого ему необходимо найти. Они описали меня.
От него я узнал, что его выгнали из квартиры, обвинив в пособничестве преступлениям старого режима. Но этого было мало, его все равно преследовали и не давали спокойно жить, и даже джинны не могли тут ему помочь. Сейчас он практически не выходит из нашего укрытия среди руин. Его задача – подтверждать мне надежность проложенного маршрута в тот или иной квартал Багдада, а также давать гарантии безопасного возвращения. Он очень старается для меня, так как считает, что только через меня будет отомщен и те, кто сломал ему жизнь, получат по заслугам благодаря мне.
Следующий по важности из моих помощников – Софист, как он сам представился. Вот уж кто мастер придавать умным мыслям блеск и остроту, но такой же фокус может легко провернуть и с дурными идеями. Опасный человек, как динамит. Однако я благодарен ему за то, что он разъяснил смысл возложенной на меня миссии. Я всегда могу обратиться к нему, когда меня гложут сомнения по поводу тех или иных моих поступков. Только такой человек, как он, ни во что не верующий, может вселить в нас уверенность. Когда я наткнулся на него случайно однажды вечером, он сидел подвыпившим на тротуаре на улице ас-Саадун. Он сказал, что готов поверить в меня, хотя и не уважает веру как таковую. Сделает это назло остальным, которые не способны осмыслить даже факт моего существования.
Третий по значимости для меня человек – Недруг, так мы его прозвали, офицер Отдела по борьбе с терроризмом. Он живое воплощение врага для меня. Я могу его прощупать, понять его логику, предугадать реакцию, а значит, реакцию ему подобных. Кроме того, я, пользуясь его служебным положением, получаю ценную информацию, которая помогает мне передвигаться по городу, не чувствуя угрозы. А привели его ко мне высокие моральные принципы. После двух лет работы в аппарате государственной безопасности он убедился, что справедливости, которую он ищет, на земле нет. Теперь он служит мне, единственному, кто, по его мнению, вершит правосудие.
Остальные трое не такие весомые персоны, я дал им прозвища – Дурачок, Дурак и Дурачина. Дурачок – это тот, кто постоянно перебивал меня, когда я начал надиктовывать свои записи. Это его я послал в магазин за батарейками. Чтобы их достать, надо пройти пешком несколько километров и пересечь ряд улиц под перекрестным огнем. Дурачок верит, что я – образец идеального гражданина и патриота, которого иракское государство не могло создать ни при короле Фейсале Первом, ни за время американской оккупации. Я собран по частям, во мне есть понемногу от всех народностей Ирака, от всех племен и сословий, поэтому я, смесь невозможного, стал для него иракским гражданином номер один.
Дурак же смотрит на меня как на разрушителя всего и вся, за которым грядет Мессия. Его прихода ждут все конфессии, и я расчищу ему путь, уничтожив заблудших и падших.
Что касается Дурачины, то именно меня он принимает за Спасителя. Он думает, что мы оба творим историю, что история разделится на до меня и после и что его имя будет навеки высечено рядом с моим.
Когда я спросил о нем Софиста, он сказал, что последний из них действительно самый большой дурак, достигший высшей степени безумия, что он чистый лист, на котором может быть записана несусветная чушь, и что он сам не понимает того, что несет.
Я выбираюсь только по ночам, через час-два после захода солнца, проползаю под шквальным огнем, который ведется без перерыва с разных сторон, и иду по пустынным улицам, где мне не попадаются даже бездомные кошки и бродячие псы. Когда на минуту затихает рокот канонады, я слышу только свои одинокие шаги. Сейчас у меня есть все, что надо: несколько фальшивых паспортов, не отличишь от настоящих, меня снабдил ими Недруг, точная и, главное, надежная карта передвижений по кварталам, расчерченная для меня Магом. Только благодаря ему я избегаю неожиданного столкновения лоб в лоб с противником, который, к слову, так же сильно остерегается встречи со мной, как и я с ним.
Дураки, от мала до велика, предоставили мне целый чемодан одежды на выбор, чтобы я не особо выделялся среди жителей того или иного квартала, куда собираюсь. Шрамы и швы на лице я тщательно замазываю и маскирую гримом. Обычно мне помогает в этом Софист. В конце проделанной работы он подает мне зеркало полюбоваться собой перед выходом. Но когда иду на дело, меня уже никто не сопровождает.
Скоро моя миссия будет завершена. За пределами Багдада в Абу Грейб скрываются один из членов «аль-Каиды» и венесуэльский наемник, солдат частной армии. Думал, расправлюсь с ними и все будет кончено. Однако события стали развиваться не совсем так, как я ожидал.
В ту ночь я вернулся насквозь прошитым пулями. Преследование было долгим, а схватка жесткой, мне насилу удалось дотянуться до шеи бандита, который поставляет всем вооруженным группировкам без разбору взрывчатку. Настоящий торговец смертью. Я настиг его с подельниками в центре Багдада, недалеко от рынка аш-Шаварджа.
Мои друзья Дураки извлекли из меня почти все пули, а Софист и Маг сумели сшить воедино рассеченные куски моего тела. Только фрагмент плеча был так сильно поврежден, что никак не вставлялся на место. Это мясо с давнишнего трупа совсем разложилось, и его нельзя было приделать обратно.
Когда я проснулся утром следующего дня, то обнаружил, что и некоторые другие мои органы отвалились. Они лежали рядом на земле, и от них шел отвратительный запах гниения. Никого из моих помощников рядом не было. Спасаясь от смрада, они взобрались на крышу здания.
Я перевязался широким платком и отправился на их поиски. Платок быстро пропитался в нескольких местах жидкостью, вытекающей из меня. Отыскав их на крыше, я, не приближаясь, спросил:
– Что происходит?.. Это конец?!
Маг обвел меня печальным взором. Остальные курили и напряженно следили из-за укрытия на крыше за тем, что творилось внизу на соседних улицах.
– Каждый раз, когда ты убиваешь, – обратился ко мне Маг, – жертва считается отомщенной, счет закрывается и орган исчезает, возвращаясь к прежнему владельцу. Похоже, время у тебя ограничено. После расправы с последним обидчиком ты превратишься в ничто.
– Что за бред! – произнес Софист, отбросив сигарету на землю. – Спаситель не может умереть. Ничто не исчезает совсем, ни один пук. Ты просто хочешь нас напугать.
Сказав это, он обернулся к Дурачине, который, по всей видимости, лучше других понимал, что Софист имеет в виду. Тот тут же поднял кулаки вверх и, потрясая ими, прокричал:
– Да! Спаситель не может умереть!
Пока они ссорились, остальные наблюдали за событиями внизу. Похоже, что между двумя группировками средь бела дня завязывалась яростная стычка. Оставаться на крыше даже в укрытии, если не хочешь нарваться на шальную пулю, было рискованно. Но все же любопытство брало верх над осторожностью.
Я расстелил платок и прилег обнаженным, подставившись солнечным лучам. Какая-то бесцветная липкая жидкость стекала капля за каплей из заштопанных ран в тех местах, где нити потрескались. Мне требовалось переложить швы, а также, что стало для меня совсем уж неожиданностью, полностью заменить некоторые органы на новые.
Вдруг послышался шум: автоматные очереди, дикие вопли – бой внизу начался. Я уже зажарился на солнце, поэтому поднялся, опять обернулся в грязный платок и подошел к краю. Противостояние было недолгим. Члены одной из банд побросали оружие и сбежали. Двоих из них схватили. Прикладами их оттеснили к полуразрушенной, испещренной отверстиями от пуль стене. У одного из пленников было серьезное ранение, и он громко стонал. Похоже было, что он умоляет о помощи или просит о пощаде. Второй стоял молча, гордо запрокинув голову, как герой, будто он знал, что сверху за ним наблюдают и о его подвиге будут с воодушевлением рассказывать… Медлить не стали. Поставили их вплотную к стенке, два или три раза прокричали «Аллах акбар!» и открыли огонь. Пленники тут же рухнули наземь. Стрелявшие ловко закинули автоматы на плечи, как крестьяне свои мотыги, и поспешно скрылись.
Я посмотрел на друзей – их лица были перекошены ужасом, у всех, кроме Мага, который о чем-то задумался.
– Жаль!.. А юноши хороши собой были, – сказал он, загадочно взглянув на меня. – Разве они не жертвы?
– Я не знаю, спроси у Софиста.
– Я полагаю, они оба определенно жертвы.
Через три часа у меня не стало большого пальца на правой руке и еще двух на левой. Нос таял на глазах. Плоть расползалась, и по всему телу образовывались дыры. Я почувствовал слабость, и меня стало клонить в сон. Все шестеро моих помощников собрались в зале аварийного дома, куда притащили мебель из соседних квартир, владельцы которых бежали, бросив пожитки. Они были крайне обеспокоены и держали совет, что делать со мной в таком состоянии.
Моя миссия должна была быть завершена сегодня ночью, когда я отплачу венесуэльскому наемнику, остановившемуся в одном из отелей аль-Каррады. Не исключено, что я попаду под обстрел прежде, чем доберусь до его глотки. Далее я рассчитывал скрыться с места на автомобиле спецслужб, который подгонит Недруг. На нем я отправлюсь в Абу Грейб, там в последний раз воздам по заслугам одному из лидеров «аль-Каиды», а потом покину ваш страшный, чудовищный мир.
Ближе к вечеру я впал в полуобморочное состояние. А когда открыл глаза, увидел, как мои Дураки, выпачканные кровью, склонились надо мной и омывают меня водой. Мы были в одной из квартир на третьем этаже нашего заброшенного дома.
После шумной перебранки они пришли наконец к единому решению. Дураки спустились, пересекли улицу и направились к площади, где днем казнили двух молодых людей. Они оттащили к нашему корпусу тело «героя», не тронув труп того, кто рыдал и умолял. На первом этаже они провели операцию, изъяли у «героя» необходимые мне органы и аккуратно поместили их в черный пластиковый пакет. То, что осталось от тела, они бросили среди руин соседнего дома, обрушившегося после прямого попадания американской ракеты.
Дурачина осторожно вынул мои разлагающиеся части, а двое других принялись пришивать мне новые на их место. Затем, взявшись все вместе, они отнесли меня в ванну на последнем этаже, отмыли мое тело от липкой крови и насухо вытерли. Недруг вручил мне американскую офицерскую форму и новое удостоверение личности. Софист толстым слоем наложил грим и подал зеркало. Я взглянул и не узнал сам себя. Мне пришлось в удивлении вздернуть брови и пошевелить губами, чтобы удостовериться, что это мое собственное отражение:
– Как так?!
– Мы тебя просто воскресили! – ответил за всех Маг. Он засунул в рот сигарету, с наслаждением затянулся, заложил руки за голову и откинулся на спинку дивана.
Маг был мозгом всего этого предприятия. Он убедил всех, что «герой» пал жертвой, что его дух требует мщения и что правильно будет разобрать его тело на запчасти, заменив его органами те, чьи владельцы уже удовлетворены жуткой смертью своих убийц.
Я приподнялся, испытывая совсем новые ощущения. Меня переполняла энергия, словно я очнулся после долгого сна. Они с недоумением на меня посмотрели. Я уже и забыл, что планировал с утра! Натянул шляпу, быстрым шагом вышел из здания и повернул на восток – в этом направлении скрылась банда, которая сегодня в полдень расстреляла двоих молодых солдат. Пальцы «героя» сами указывали мне дорогу, пока не привели туда, где члены шайки сидели на земле и пили чай. Дозор, выставленный на крыше соседнего здания, пропустил меня, даже не заметив, поэтому мое появление застало их врасплох. Они тут же схватились за автоматы, однако я был от них уже настолько близко, что смог вырвать оружие у них из рук и навязать им рукопашный бой. Раздались выстрелы, из здания выбежали еще несколько бандитов. Столько пуль просвистело и так неистово они орали, однако схватка решилась не в их пользу. На спине моей не было живого места, но я продолжал сворачивать им шеи одному за другим. Через полчаса из них остался целым лишь один. Он схоронился, забившись в угол комнаты. В слабом свете электрической лампы трудно было разглядеть черты его лица, но было очевидно, что он всхлипывал. Я приблизился к нему, он был похож на шедшего в страхе на заклание ягненка. Его трясло, он понимал, что тот, с кем они столкнулись сегодня, это не обычный враг. Это кара Божья! При плохом освещении в какой-то момент я все же поймал его наполненный ужасом взгляд, он осознал свой грех и совершил правосудие до того, как я успел до него дотронуться.
Потом я убил венесуэльского наемника, по легенде руководившего кампанией по обеспечению безопасности. На самом же деле они занимались вербовкой смертников. Их жертвами пали гражданские, ни в чем не повинные люди, в том числе охранник отеля Хасиб Мухаммед Джаафар. Своими руками я удушил одного из лидеров «аль-Каиды», который скрывался в Абу Грейб. Это он закладывал чудовищную бомбу, когда на площади ат-Таяран на воздух взлетел автомобиль и погибло большое количество случайных прохожих. Среди них был и тот человек, нос которого с тротуара подобрал и приставил мне Хади. Подготовка к этой вылазке, слежка и внедрение в их группу, которая пряталась от посторонних глаз, заняли у меня несколько недель. Да, много времени мне потребовалось, чтобы втереться к ним в доверие, но уж очень важную задачу я выполнял, очень надо было мне добраться до этого выродка.
Однако, после того как мне поставили новые органы, список разыскиваемых мною лиц пополнился. Когда плоть на мне стала расходиться и отпадать и мои помощники принесли мне куски тел других жертв, я понял, что счет никогда не будет закрыт.
Время было моим главным врагом, его бы мне все равно не хватило, чтобы завершить намеченное. Единственная надежда – что резня вокруг прекратится и мне не будут больше поставлять жертвы, тогда со мной тоже будет покончено и я расплавлюсь прямо на асфальте.
Но все дело в том, что это только начало. Так мне казалось, когда я смотрел на улицу с балкона нашего дома, в котором не оставалось уже ни одного целого окна, и так я думал, когда выходил наружу и мне приходилось буквально перешагивать, спотыкаясь, через убитых, валявшихся всюду, как мешки с мусором.
Чем больше было смертоубийств, тем длиннее планы нужно было выстраивать мне на будущее. Мои Дураки подбирали на улице оружие разного калибра и даже установили снайперские винтовки на крыше, направив их стволы во все четыре стороны. Затем они забаррикадировали вход в наш подъезд бетонными блоками и мешками с землей. Не знаю, откуда все это взялось. Они выкладывали заграждения несколько дней и даже привлекли каких-то мальчишек. Ближе к рассвету я обнаружил, что мы на казарменном положении, в укрепленном со всех сторон здании, и нас помимо всего прочего охраняют добровольцы. Один из помощников моих Дураков рассказал о моей миссии, как он ее представлял, своим, и люди, которым все уже опостылело и которые не видели света в конце туннеля, узрев спасение во мне, назвались моими последователями.
Дурачок занял весь первый этаж со стекающимися к нему со всех районов Багдада сторонниками, которые, как и он, верили, что я гражданин Ирака номер один. Позже я узнал, что и им он раздал порядковые номера. Сам он стал гражданином номер два, остальные же получили номера от трех до бесконечности, поскольку новички прибывали каждый день.
Дурак захватил несколько квартир на втором этаже. К нему примкнули те, кто убежден, что я темная сила, Азазель, которому Всевышний разрешает поглотить этот мир.
Поделиться книгой: