Помоги проекту - поделись книгой:
– А полковник Сурур оказался прав! – сказал он, не пояснив, о чем идет речь.
Ас-Саиди закрылся в уборной и надолго там задержался, чем Махмуд воспользовался. Он с трудом поднялся, так как тело ныло, и стал приводить себя в порядок – умылся, причесался и разгладил помявшийся костюм. Вновь появившийся ас-Саиди объявил, что Махмуд должен съездить с ним по делу, а потом они пойдут на одну вечеринку.
Не успел престижный автомобиль ас-Саиди отъехать, как словно из-под земли вырос Абу Джони и повернул ключ в дверях редакции. Сначала они отправились в агентство недвижимости в аль-Карраде, где ас-Саиди обсудил с владельцем покупку участка земли на берегу Тигра. Махмуду показалось, что шеф настроен крайне решительно.
В агентстве пришлось задержаться. Махмуд успел выпить четыре чашки чая и продолжал смотреть телевизор, пока ас-Саиди вел переговоры. Здание они покинули, когда уже стемнело. Махмуд был голоден. Какие планы у ас-Саиди? И что это за предстоящая вечеринка?
Черный «мерседес» нырнул во тьму и взял курс на аль-Арасат. При выезде с парковки Махмуду ударила в глаза подсветка минарета на улице Абу Нувас. Его яркие фонари будто перекликалась с танцующими по поверхности реки огоньками, отражающимися с противоположного берега. Махмуд полагал, что они едут ужинать в элитный ресторан с заоблачными ценами. К его удивлению, они вошли в высотку с обыскавшей их на входе двойной охраной. С другого конца длинного коридора доносилась шумная народная музыка и чувствовался аромат, в котором смешивались вино, кальянный табак и дым сигарет. Как выяснилось, ас-Саиди забронировал столик у сцены в главном зале. Обычно он делал заказ заранее по телефону, не скупясь ни на что. «Деньги – наш ключ ко всему! Деньги – вот настоящая лампа Аладдина!» – шепнул ас-Саиди, подмигнув Махмуду. Тот ничего не смог расслышать в гудящем зале, однако одобрительно закивал в ответ. Ас-Саиди не заметил этого и, осклабившись, уставился на выступавших на сцене музыкантов. Что может испортить ему настроение? На его месте любой бы улыбался во весь рот. «Завидую ему», – признался Махмуд сам себе.
Он хотел рассказать ему о звонке Наваль аль-Вазир и куче других проблем, связанных с журналом, рекламой и сотрудниками редакции. Но в этом гаме ас-Саиди вряд ли что-то разберет.
Официант поставил перед ними два стакана с чем-то ярко-красным. Ас-Саиди отпил и придвинулся к Махмуду:
– «Кровавая Мэри»!
Точно! «Кровавая Мэри»! Изысканный вкус! Волшебный напиток! Умеет ас-Саиди извлекать удовольствие из мелочей! Выглядит вполне счастливым. Значит, послал Наваль аль-Вазир к чертям. Может, вообще уже нашел ей замену? Такой один не останется! Еще бы! Ну и отлично!
Затем официант принес большую бутылку виски из темного стекла, стаканы и ведерко с кубиками льда. Другой, откуда ни возьмись, расставил перед ними закуски, пока первый открывал бутылку и разливал. Он наклонился к ас-Саиди, тот сказал что-то ему на ухо, официант признательно улыбнулся и отошел.
Внезапно музыканты перестали играть, и Махмуд смог расслышать, что происходит в зале – приглушенные разговоры за соседними столиками, звон бокалов. Как они могли общаться в такой кутерьме? Это вообще в Багдаде?!
Фарид Шавваф предупреждал его, чтобы он не следовал слепо за ас-Саиди. «Что ты ходишь за ним как хвостик?!» – звенело в голове у Махмуда. Хотя именно эту фразу Фарид Шавваф не произносил другу в лицо, но Махмуд как будто слышал ее в его словах.
Ничьим хвостом он не был и не будет. Он вовсе не бегает за ас-Саиди. Ас-Саиди сам приглашает его. Он нужен шефу, а не наоборот. Но… зачем?!
На сегодняшний день шеф представил его половине членов правительства, свел с военными и зарубежными дипломатами. О некоторых таинственных знакомых ас-Саиди он впервые слышал, например о полковнике Суруре Маджиде. Махмуд предчувствовал, что скоро ему откроется страшная тайна. Какую цель преследует ас-Саиди? В чем его интерес? Махмуд хотел получить ответы, но для этого надо было иметь изрядную дерзость. В любом случае, рано или поздно, все тайное станет явным.
– Так вы говорите, полковник Сурур не ошибался насчет типографии? – решился Махмуд.
Ему показалось, что поначалу ас-Саиди растерялся, как будто вспоминал что-то, потом обнажил зубы в широкой улыбке:
– По поводу типографии… Действительно дурная идея… Есть оборудование более современное… Немецкого производства… Да многие в этом бизнесе сейчас выжидают, пока все устаканится… Если не станет хуже, будут расширяться… Ведь скоро выборы. Уйму заказов можно получить на плакаты, листовки, брошюры…
– Так вы будете покупать другую типографию или вообще не будете?
– Нет… Я уже вложил деньги, купил особняк на площади аль-Андалус. Удачная сделка, кстати! Дом со всей мебелью, старик один продал из рода аль-Амерли. Слышал?
Махмуд убедился, что ас-Саиди от него ничего не скрывает и охотно отвечает на все вопросы. Очевидно, шеф пребывает в добром расположении духа после «Кровавой Мэри» и виски. Махмуду захотелось попробовать спросить у него нечто более личное. О Наваль аль-Вазир, например. Но неожиданно снова загудел оркестр. Махмуд узнал мелодию из песни Хусейна Ниамы, только слишком быстрый темп был взят музыкантами. Махмуд поднес стакан к губам, сделал большой глоток, закусил и повернулся к ас-Саиди. Ему нравился этот человек, он мечтал стать похожим на него…
«Ты должен понять, Фарид Шавваф, я хочу стать таким, как он, а не его хвостиком, – скажет он другу при следующей же встрече. – И не нужны мне твои дурацкие советы! Только воду мутишь!»
Он спокойно пил, пока не заметил, что ас-Саиди как-то странно на него уставился. Шеф медленно потягивал из стакана. Казалось, он собирается сказать что-то очень важное и крайне деликатное:
– Как я хочу оказаться на твоем месте! Эх, если можно было махнуться! Но увы! Ха-ха-ха…
Махмуд остолбенел. Ас-Саиди угадал его заветную мечту! Что за наваждение! «Да я сплю и вижу! Давайте поменяемся! Жизнь пройдет мимо, если я не стану вторым Али Бахером ас-Саиди!» – подумал про себя Махмуд…
Хади Барышник пал духом от такой несправедливости, когда узнал, что аль-Амерли продал дом со всей мебелью и через две недели улетит в Москву, чтобы жениться на своей давнишней возлюбленной, с которой познакомился еще в студенческие годы на химическом факультете.
Какая надобность была все это ему рассказывать! Хади столько времени и сил потерял, пока уговаривал его продать старье! А тому все жалко было расстаться с деревяшками. Как же! Это же память! А сейчас он берет и заявляет, что все распродано! Все! Распрощался одним махом с домом, вещами и жизнью в Багдаде, чтобы насладиться запоздалым медовым месяцем. И зачем он только это слушал! Единственное, что ему нужно – немного денег на свои скромные нужды. Все последние дни, после той ночи, когда он увидел на пороге комнаты страшного гостя и понял, что это творение его рук, а не игра воображения, Хади беспробудно пил.
Обратно он возвращался через площадь аль-Андалус. А когда проходил мимо гостиницы «Новотель», замедлил шаг. Он вспомнил, как взрывной волной его ударило об асфальт, и пожалел, что действительно не погиб в тот день. Хади присел на край тротуара и закурил, представляя, что в этот самый момент действительно может громыхнуть машина со смертником или сработать заложенная террористами бомба. Если оставаться здесь, шансы увеличиваются. Он просидел так до темноты, размышляя о том, что сегодня в городе прогремел не один взрыв. А сколько еще удалось предотвратить! Ни дня не обходится без трагедии! В новостях передают о многочисленных жертвах, а он все еще жив. В один прекрасный день и он попадет в сводку. Он это чувствует. Так предначертано судьбой…
Вернувшись в квартал, от Азиза аль-Мысри Хади узнал, что он срочно понадобился по делу владельцу гостиницы «аль-Уруба» Абу Анмару. Хади застал его в холле гостиницы сидящим на диване в просторной галабее, скрывающей большой живот. Абу Анмар был занят чтением какой-то толстой книги. Он снял очки, захлопнул томик, встал и протянул Хади руку.
Хади не помнил, чтобы жал руку Абу Анмару. Видел его мельком в квартале, пару раз за все годы поздоровались. Но Хади был в курсе слухов, которые ходили о хозяине «аль-Урубы». Самый главный из них, как считал сам Хади, это то, что у него давно уже была связь с армянкой Вероникой – приходящей раз в неделю уборщицей. Поговаривали даже, что мальчик, которого она приводила с собой на работу, Андро, на самом деле от Абу Анмара.
Абу Анмар сообщил ему, что хочет продать мебель из некоторых номеров, поскольку собирается закупать новую – двуспальные кровати, тумбы, зеркала, просторные шкафы, керамическую плитку для ванны – и вообще сделать капитальный ремонт, поэтому ищет, кому бы сбыть старые вещи. У Хади от этих слов загорелись глаза. «Готов найти покупателя на все!» – выпалил он. И Абу Анмар, чтобы Барышник имел представление о том, на что подписывается, провел его наверх.
Хади ждало полное разочарование. Оказывается, те номера, которые занимали Махмуд ас-Савади, пожилой алжирец Лакман и еще двое, были самими лучшими! Мебель там еще можно было использовать, тогда как в других предметы были либо изъедены грызунами, либо испорчены сыростью. Однако решения своего Хади не поменял и уверил, что на все отыщутся покупатели.
Они спустились в холл, и Хади впервые обратил внимание на небольшой деревянный столик, который еле виднелся за громоздкой стойкой регистрации. На нем стояла непочатая бутылка арака и блюдо с нарезанными огурчиками. Хади нельзя было пить, его организм был просто отравлен алкоголем. Он еле встал сегодня после полудня, чтобы сходить к старику аль-Амерли, и с трудом дошел до его дома. Только после прогулки тяжесть в голове немного отпустила. Но что поделаешь? Его мучила жажда. А эта сверкающая литровка, стоящая в гордом одиночестве на маленьком деревянном столике, так и притягивала его взор.
Абу Анмар продолжал делиться своими планами по реконструкции гостиницы, вовсе не собираясь угощать Хади араком. Хади был не из тех людей, которым благоволил Абу Анмар. Да, он надевал очки, когда читал, но совсем слепым он не был. Он знал, что Барышник – неуравновешенный и психованный тип. И если однажды до него дойдет, что Хади – вор или убийца, Абу Анмар совсем не удивится. Чему удивляться? Ведь у человека все написано на лице, все ясно по его манерам. Но бизнес есть бизнес, тут не выбираешь, с кем иметь дело.
Абу Анмар сказал все, что хотел, но Хади не спешил уходить. И он попал бы в неловкую ситуацию, если бы в этот момент в гостинице не появился Махмуд ас-Савади.
Махмуд был пьян и изо всех сил пытался это скрыть. Как только он попал под струю теплого воздуха от вентилятора, его охватило прежнее уныние, от которого он искал спасения в течение всего дня. Несмотря на неработающий кондиционер и удушающую влажность, он хотел только одного – пройти в номер и прилечь. Но неожиданно встретив в холле гостиницы Враля, он поднял руку в знак приветствия, расплылся в широкой улыбке, присел рядом на диван, хлопнув Хади по коленке, и спросил, как дела. Время было не позднее, ас-Саиди что-то рано закончил отмечать свою выгодную сделку. Скорее всего из-за объявленного комендантского часа. Шеф высадил Махмуда в начале Седьмой улицы квартала аль-Батавин и, резко развернувшись, умчался на своем автомобиле.
Махмуд не обратил внимания на недовольное выражение лица Абу Анмара. Тому присутствие Хади было в тягость. Он хотел уже вернуться к чтению книги о предсказаниях и пророчествах, которыми был одержим, и сидеть, потягивая спиртное. Махмуд продолжал болтать с Хади. Абу Анмар проскользнул за стойку регистрации и тихонько, так, чтобы никто не видел, налил себе арака, кинул в стакан кубик льда и сделал глоток. Раньше он приглашал присоединиться Махмуда и Хазема Аббуда, чтобы послушать их разговоры. Но в этот раз – другое дело.
Махмуд был взбудоражен, а в области желудка его мучило такое неприятное ощущение, что он думал, пока шел по темному переулку в сторону гостиницы, как доберется до номера и сразу пройдет в ванную и вызовет рвоту. Но очутившись внутри, он решил немного посидеть, занять себя – может, полегчает. Махмуд посмотрел на жалкую фигуру Хади и спросил, чем закончились его перипетии с трупом, который он сам сшил. Абу Анмар поднял голову и с любопытством посмотрел на Махмуда поверх очков.
До сегодняшнего вечера Хади держал обещание, данное самому себе в кафе Азиза аль-Мысри, о том, что он забудет историю с трупом и никогда больше не будет упоминать о нем. Особенно после недавнего разговора с двумя парнями в кофейне.
Но никто не знал, даже Азиз аль-Мысри, что Безымян, как назвал его Хади, вернулся к нему ожившим, на своих ногах. Происходили удивительные и важные события. И Хади был их проводником. Он выступил в роли родителя, который дал жизнь пророку или тирану, сам не ведая того, какие беды его дитя принесет людям или как изменится после него этот мир. Хади, видимо, был нужен высшим силам как слепой инструмент судьбы.
Что ответить сейчас на это подвыпившему молодому журналисту, клюющему носом, который пытается скрыть свое состояние, то подпирая подбородок кулаком, то меняя позу, чтобы удержать равновесие?
Махмуд, конечно, спросил его о трупе между прочим, несерьезно. Он ожидал от Хади привычной усыпляющей байки, которой заслушивались посетители кофейни, а потом намеревался подняться в номер, завалиться в кровать покойником и проспать до утра следующего дня.
Но Хади сделал непривычно хмурое лицо:
– Я расскажу тебе, чем закончилась эта история. Только тебе. Но есть два условия.
Глаза Хади загорелись безумием, которое Махмуд приписывал старику с самого начала. Абу Анмар не вытерпел. Он отложил книгу, которую держал в руках, и ожидал продолжения их странного разговора.
– Какие? – спросил Махмуд.
Хади разгладил усы и густую бороду, прежде чем уверенно и четко произнес:
– Секрет за секрет… И еще… Купи мне ужин и бутылку арака «Оззо».
Глава 8
В предварительных докладах, которые подготовила команда экстрасенсов полковника Сурура Маджида, говорилось о том, что над мостом аль-Аимма на реке Тигр, связывающим два района – аль-Каземийю и аль-Аземийю, скапливаются сущности. Сурур Маджид отнесся к их выводам скептически. Вечно они путают – призраки, духи, сущности, а может, это вообще люди, которые как раз пару дней назад начали стекаться со всего Багдада в аль-Каземийю на мероприятия и обряды, посвященные памяти имама Мусы аль-Казема.
Наконец ближе к полудню в розовой папке ему принесли заключение главного астролога, который пришел к выводу, что сущностей не менее тысячи. Читая это, полковник поднял глаза на экран телевизора – в эфир пустили срочную новость о десятках погибших на мосту, согласно рабочей версии, в результате действий смертника, затесавшегося в поток паломников. Взрыв вызвал такую панику, что были еще жертвы, раздавленные толпой, сорвавшиеся с высоты и утонувшие в реке.
Полковнику стало плохо – он не смог предотвратить эту катастрофу! Еще в большем отчаянии он пребывал от того, что вся ценная информация, которую он предоставлял начальству, будто бы специально игнорировалась. Сколько раз он докладывал о преступниках и сообщал место их пребывания, которое устанавливалось неимоверными усилиями всех сотрудников Отдела, но ни одного из них так и не арестовали. А если кого и задерживали, то делали вид, что возглавляемый им Информационно-аналитический отдел тут ни при чем и никакой личной заслуги полковника в этом нет. В телевизоре появлялся какой-нибудь офицер из Национальной гвардии или представитель Министерства внутренних дел и на фоне плотных рядов своих подчиненных изображал, что только благодаря его гению операция прошла успешно. Никому не понятный Информационно-аналитический отдел и его команду, возглавляемую бравым полковником Суруром Мухаммедом Маджидом, СМИ не упоминали.
Американцам он тоже не доверял. Они оказывали ему поддержку только потому, что имели свой корыстный интерес – им нужна была карта передвижений противников и союзников. То, что заказывали они, не совпадало с тем, как сам полковник представлял пользу от своей деятельности.
Почти каждый будний день он ночевал у себя в кабинете, к которому примыкало крохотное помещение, куда удалось втиснуть лишь кровать и платяной шкаф. У него на работе было все, что нужно для жизни, кроме женщины, но на этом он не зацикливался. Его волновал успех дела и то, чтобы сам он оставался «незаменимым» и «бесценным». Он ждал, когда подвернется резонансное дело, после триумфального расследования которого будет подписан приказ о его награждении и повышении. Надо было поймать опасного бандита, за которым тянулся бы длинный шлейф ужасных злодеяний. Он уже два месяца над этим работает. Его группа астрологов и аналитиков пришла к выводу, что все загадочные преступления в Багдаде, произошедшие за последнее время, совершаются одним и тем же лицом. Своих жертв он убивает одним и тем же способом – душит. И приблизительно одинаково его описывают свидетели.
Нет сомнений, за всеми этими преступлениями стоит один и тот же человек. Каждый день он совершает одно-два сходных убийства. И за месяцы получается очень много жертв… За день до теракта на мосту аль-Аимма главный астролог принес хорошую новость. Ему удалось узнать имя этого бандита. Уж какие только древневавилонские гадательные практики он не применял, пока не получил его имя.
– Его зовут – Безымени… – сообщил главный астролог, со значением воздев руки вверх, напомнив полковнику своей длинной заостренной бородкой и широкими одеждами какого-то сказочного персонажа.
– Что?! Что значит без имени? Как его имя?
– Безымени, – произнес астролог и осторожно отступил на несколько шагов назад, собираясь развернуться и покинуть кабинет.
Полковник не стал его задерживать и не потребовал объяснений. Такое дерзкое поведение в порядке вещей в стенах его ведомства. Он привык спускать все этим гадателям, которые были основными его информаторами. «Как так без имени? – задумался он. – Документов нет? Или намек на то, что мы его никогда не достанем и в камеру не закроем?»
Однако сегодня он должен был забыть о деле преступника без имени и заняться составлением отчета по теракту на мосту аль-Аимма, поскольку его на днях потребуют либо американцы, либо кто-то из иракского правительства.
Сразу после полудня он собрал заместителей на совещание. Один из них доложил о важном дополнении, поступившем двумя часами ранее, что эти призраки, которые кружили над мостом, – сущности, живущие в человеческом теле. Человек их не замечает, носит в себе повсюду и может проходить с ними внутри всю жизнь до самой смерти. Но при определенных обстоятельствах сущность может выходить из тела, оставаясь рядом с ним и паря вокруг. Прежде всего, когда человек испытывает животный страх. Поэтому экстрасенсы называют их сущностями страха… Помощники закончили читать доклады, подвели итоги, внесли предложения – пять страниц убористого текста в розовой папке легли на стол перед полковником Суруром.
Он вовсе не был уверен, что членам правительства или американцам понадобится его отчет. Но работа есть работа – будь готов к любому повороту…
Экстрасенсы вернулись в жилой корпус в ведомственном комплексе, офицеры покинули здание по окончании рабочего дня, а охранники приняли посты по периметру территории. Полковник отключил телефоны, удалился в смежную комнату за кабинетом, включил кондиционер и прилег на кушетку. Он закрыл глаза и лежал так минуту, вслушиваясь в жужжание работающего кондиционера. В голове роились мысли. Непонятно, откуда у него возникло такое ощущение, будто они стайкой поднимались вверх и вертелись под потолком комнаты и что среди них была сущность его страха. Его личного страха. У этой сущности не было имени. Вернее, ее имя было – Безымени… Страх кружил и кружил над ним. У полковника было нехорошее предчувствие, что скоро он увидит приказ о своем увольнении, подписанный премьер-министром, или что американцы, потеряв интерес к его структуре, бросят его на растерзание членам парламента. Был у него и еще более сильный страх – что все эти энергетические защиты, которые ставят на него экстрасенсы и ведьмаки, – ничто по сравнению с той порчей, которую могут навести его враги. Может даже, страхи, которые сейчас изъедают его изнутри, – дело их рук.
Он инстинктивно вытянул руки вверх, будто пытаясь удушить витающий над ним дух. Полковник резко разомкнул веки, но не увидел ничего, кроме белого потолка.
Махмуд признался, что влюблен в женщину своего начальника и жаждет переспать с ней, но Хади не нашел в этом ничего необыкновенного.
– Я доверил тебе страшный секрет, рассказал о Безымяне и о том, что он содеял. Если полиция узнает – мне конец. Ты должен поделиться со мной настоящей тайной, сокровенной…
Махмуд долго молчал, уставившись в полуразрушенную стену во дворе дома Барышника. Перед глазами у него всплывали картины из прошлого.
– Хорошо, я расскажу тебе кое-что. Я подозреваю, что моя семья… мы не арабы… Не арабы и не мусульмане…
– А кто же?
– Сабии… Думаю, что один из наших предков три-четыре поколения назад принял ислам ради любви, сменил веру, чтобы жениться. Отец вел дневник и все это там описал, а сразу после его смерти братья и мать сожгли его бумаги.
– Ну и в чем проблема?
– Как в чем?! Мы не арабы… Вот я болтал в кофейне давеча, что мой предок служил в войсках Османской империи, а получается, я лгал… Сам не знаю, правда ли это… Да и ты меня сейчас водишь за нос! Верно?
– Нет… Если так думаешь, мне очень жаль.
– А чем докажешь? Представь доказательства, и тогда я тебе поверю. Докажи!
– Какие тебе нужны доказательства?
– Хочу встретиться с этим Безымяном.
– Нет, это невозможно… А если он тебя убьет?
– Спрячешь меня среди коробок, а я буду подсматривать в щелочку…
– Да я даже не знаю, когда он придет… И придет ли вообще…
– Отговорки!
– Нет! Скажи мне, что делать, я сделаю!
– Сфотографируй его! Я дам тебе фотоаппарат, и ты снимешь его.
– Не получится! Он прикончит меня!
– Ну вот опять! – простонал Махмуд и поднялся со стула, который Хади поставил для него во дворе, так как в комнате у него воздух был спертым до невыносимости.
Когда Махмуд затевал этот разговор, он и не предполагал, как далеко они зайдут. Вечером предшествующего дня, когда он случайно столкнулся с Хади в холле гостиницы и одолжил ему десять тысяч динаров на ужин и бутылку арака, они условились, что встретятся завтра и поведают друг другу страшные тайны. Махмуд дал обещание и, пребывая в веселом настроении, остался посидеть в компании Абу Анмара с четверть часа. Абу Анмар, будучи щедрым человеком, пригласил клиента и друга своего друга пропустить по стаканчику. Но Махмуд вежливо отказался, вспомнив, сколько он выпил в этот день с ас-Саиди.
А на следующий день из-за этой суматохи с усилением мер безопасности после взрыва на мосту аль-Аимма данное накануне обещание вылетело у Махмуда из головы. Шеф взвалил на него ответственность за новый выпуск журнала, а сам отбыл утром в Эрбиль, куда на форум съезжались политики и экономисты для дискуссий по проблемам, касающимся нефти. Ас-Саиди на прощание сказал, что всецело полагается на него, наделяет полномочиями и передает все дела.
Почти все улицы были перекрыты из-за чрезвычайного положения, объявленного в связи с паломничеством, и до здания редакции большой отрезок пути Махмуду пришлось идти пешком. В офисе не было никого, кроме старика Абу Джани. Запасной мобильный ас-Саиди стоял на подзарядке. Махмуд взял его в руки и обнаружил четырнадцать пропущенных звонков от номера 666.
Что, если перезвонить тотчас? Сказать ей, что в прошлый раз трубку брал он и что он знает об их отношениях с ас-Саиди? И он даст ей хороший совет. Забудь этого мужчину! Потому что у таких, как он, память коротка! Найдешь себе другого, если только захочешь. Можешь испытать судьбу со мной, чертовка!
Он еле сдерживал себя, чтобы не перезвонить. Настолько было сильно желание просто услышать ее голос. Он не видел ее уже десять дней. В итоге он решил, что дождется ее звонка. Только за сегодня она звонила семь раз, значит, будет еще. Тогда он ответит и назовет себя.
Дел было немного. Старик предложил ему заварить чай или кофе, но Махмуд отказался и попросил не мешать и закрыть плотно за собой дверь. Оставшись один, он занялся сначала тем, что переложил все канцелярские принадлежности на столе ас-Саиди с места на место, затем бросил взгляд на лежавший рядом мобильный шефа, и его непреодолимо потянуло совершить глупость… Самую малость… Просто услышать голос Наваль аль-Вазир. Он никому об этом не расскажет. Никто и не узнает.
Он взял в руки мобильный, открыл список последних контактов и нажал на три шестерки. Звонок пошел. Кровь в его венах вскипела, пульс участился. Через несколько секунд на другой стороне ответили:
– Алло!.. Алло!
Сам голос был таким сладостным, а интонации его настолько манящими, что причиняли Махмуду боль. Он не смог произнести ни слова. В горле пересохло, губы не шевелились, даже моргнуть у него не получалось. Что произошло в следующий момент, он даже осмыслить не успел.
– Алло!.. Бахер, слушай, кто-то твоим телефоном пользуется, пока тебя нет.
– Алло!.. Ну-ка, дай мне сюда трубку!.. Алло! Алло! Абу Джони, ты?
Махмуд нажал на отбой, выключил телефон совсем и швырнул его на стол так, что, казалось, из него посыпались искры. Значит, она с ним! На этом политическом, как его, экономическом форуме?! Но она же режиссер! А может, она поехала, чтобы отснять кадры для своего нового фильма, о котором столько болтает? А может, это фильм как раз о том, как связаны политика, большие деньги и нефть? И вообще, ничего удивительного, что, пока паломники парализуют движение в Багдаде, она уехала из города. Хотя не исключено, что они снимут пару постельных сцен для своего гениального фильма…
Махмуд очнулся и увидел стоящего перед ним и внимательного на него смотрящего старика Абу Джони. Тот ждал, когда Махмуд покинет офис, чтобы запереть его и отправиться домой.
Почти час он молча бродил по улицам и где-то по дороге пообедал. Он думал о том, чтобы позвонить Фариду Шаввафу и специально завести разговор о Наваль аль-Вазир. Нет, не надо выставлять себя посмешищем! Лучше он наберет Хазема Аббуда. Тот сразу опустит его с небес на землю. И отругает как следует. Опять не послушал его? На те же грабли наступил?!
Поделиться книгой: