СамИздат. Фантастика. Выпуск 3

Вдвоем мы оттащили ветку и полусгнившие листья.

— Корабль? — спросил я.

— Почти такой же, как ваш, — кивнула Эрнестина. — Он был поломан, а пилот зол. Очень зол.

— Он там? — я постучал ногой по гулкому корпусу корабля.

— Да.

— Это ты убила его?

— Он стрелял в меня, и я ушла. Нет, не я. Я была очень удивлена, но совсем не рассержена. Это был несчастный, заблудившийся человек, который никого не любил и никому не верил. Он стрелял в деревья, в птиц, в змей… И лес отступил, отняв свою защиту. Пришли бессердечники и загрызли его.

— И съели?

— Нет, не стали. Он оказался слишком злым и невкусным. Поэтому так и остался лежать здесь, собирая всю гадость из леса.

Эрнестина поежилась. А я в очередной раз промолчал. Самое место поганенькое, да и могила злого пилота мне не понравилась. Как-то не хотелось думать о том, что нас с Девисом ждет подобный конец.

Эрнестина отпустила мое плечо, поймала равновесие и раскрыла свою книгу:

— «Если истинная любовь озарит тебя, защищай ее. Помни о змеях, бессердечниках, пауках и фавнах».

— Ничего не понимаю. Может быть, мы уйдем отсюда? А ты разъяснишь мне все по дороге?

— А что тут понимать? — Эрнестина будто не слышала моих слов. — Истинную любовь надо беречь и охранять. Меня она озарила, сомнений никаких нет. Поэтому тебе со мной ничего не грозит.

Словам об «истинной любви» я обрадовался, конечно. Особенно тому, что произнесены они были в центре самой грандиозной помойки планеты.

И десяток скалящихся тварей, похожих на волков с зубастыми утюгами вместо морд, немного подпортил впечатление от ее признания.

— Давай уйдем отсюда, милая, — предложил я. — Или хотя бы продолжим разговор на дереве. Какая-то негостеприимная компания подобралась.

— Я даже сама сразу не поверила, несколько раз перечитала, нет, все сходится, истинная… Ты о чем это? А, бессердечники пожаловали. Тут как раз граница их долины, они по оврагу забираются…

Твари одновременно лязгнули зубами и сомкнули круг.

Эрнестина схватила одного за шкирку, второго — за хвост и отбросила вниз в грязную жижу. Еще двоих она столкнула ногами, а оставшихся раскидала неуловимыми движениями. Те, которые не потонули в гнилом болотце, скатывались по стенкам оврага, жадно хватая ртами воздух. Если бы я не видел схватки, то подумал бы, что их поразило электрическим разрядом.

Я вернул Эрнестине книгу, которую, как оказалось, она успела передать мне на сохранение, подал ей руку и помог спуститься.

— И этих ты тоже убила…

— Бессердечников? Да что им будет, они же без сердца, неубиваемые, — отмахнулась Эрнестина.

* * *

Озеро быстро смыло с нас все следы пребывания на месте катастрофы.

Но мысль о полусгнившем корабле из головы не выходила.

— Не хотелось бы закончить так же, — повторил я.

— Но с вами так и не произойдет. Ваш-то корабль невредим. — Эрнестина водрузила себе на голову корону из ярких ракушек и залюбовалась отражением.

— Мы вообще-то из-за поломки здесь очутились, — напомнил я.

— Да нет у вас никакой поломки, я же чувствую. — Нимфа говорила серьезно, и я насторожился. — Это же так просто… Тот корабль был тяжело ранен, и он лег умирать, оставив своего пилота наедине с лесом. А ваш полон сил и энергии. Сыт и здоров. И рвется в полет. Ему, конечно, и здесь неплохо, — Эрнестина на миг задумалась, то ли подбирая слова, то ли напрямую читая мысли нашего такси, — «среда неагрессивная, флора и фауна дружелюбные», но он рожден для путешествий и немного заскучал.

— А чего тогда придуривается? — проворчал я, одеваясь.

— Так это не корабль придуривается, а кое-кто другой, я тебе сразу сказала.

— Эрнестина, — я погладил ее по белоснежной спине, чувствуя, как сжимается сердце, — ты понимаешь, что это все значит?

— Ты должен покинуть мою планету, и у тебя нет для этого никаких препятствий, — горько сказала она.

— И ты не расстроишься?

— Я только что успела прочитать еще и девятое правило.

— Ты же утром сказала, что вспомнила все?

— Последние правила меня раньше никогда не касались, поэтому вспоминать было нечего, — усмехнулась нимфа, заворачиваясь в свое платье. Я привычно помог поддержать ей ткань на плечах, пока она завязывала лиану-пояс. — «Если истинная любовь глубоко поразила тебя — будь осторожна, ты недалека от гнева».

— Лучше ты, чем зубастые твари и змеи из гнилого болота, — быстро сказал я.

Она вздрогнула.

— Ты это к чему?

Я промолчал. Нимфа забежала вперед и перегородила мне дорогу.

— Нет, ты скажи, ты о чем сейчас подумал?

На миг мы напомнили мне двух подростков, выясняющих, кто на кого не так посмотрел на перемене. Я уже догадывался, что рано или поздно вызову ее гнев, но не собирался делать это в ближайшие дни, жизнь все еще казалась мне прекрасной.

— Я же говорила тебе о восьмом правиле. Тебе ничего не грозит с моей стороны, напротив, я могу защитить тебя от любой опасности на моей планете.

— О каком же тогда гневе речь?

— Да о любом. На дождь, на бессердечников, на твоего пилота. Могу просто так рассердиться, могу по твоей просьбе…

Я прервал ее, обхватив и крепко прижав к себе.

— Не сегодня, дорогая. Не сегодня и не завтра, хорошо?

* * *

Мы выторговали друг у друга еще неделю. Расставаться было трудно, но затягивать я тоже не решался. Слишком велико было желание забыть про остальной мир и поселиться здесь с Эрнестиной навсегда.

Вылет назначили на вечер, чтобы провести еще один день вдвоем. Она заглянула в конец своей книги и выглядела на редкость спокойно.

Чего никак нельзя было сказать о Девисе.

Увидев нас, он как-то задергался и заметался. Эрестина подошла к нему справа, а я слева.

— Что там дальше по плану? — поинтересовался я.

— Ничего, — он шарахнулся от нимфы, как от ядовитой жабы.

Нимфа протянула руку и осторожно взяла у него тетрадку.

— «Сведения подтверждать только фактами. Ни догадок, ни слухов, ни сомнительных сведений». Похоже на мой «Заповедник».

— Я не понимаю этого указания, — пробормотал Девис, пятясь в кабину. Я запрыгнул на свое пассажирское кресло. Нимфа вскочила на выдвинутую подножку.

— Зато я могу объяснить, — спокойно сказала Эрнестина, прищуриваясь. В прошлый раз она так делала, выясняя мысли нашего корабля. — Сведения об исправности корабля можно подтвердить простым его включением. Если все лампы загорятся зеленым, то вы можете улетать хоть сейчас.

Девис жалобно посмотрел на меня. Он выглядел совсем испуганным, и мне даже захотелось перестать его мучить.

— Включай.

— Не могу.

— Хочешь знать, что это такое, милый? — Эрнестина брезгливо потрясла тетрадкой. — Это никак не конспект лекций, это мертвые буквы. Они не несут знаний. Тот, кто их писал, ни к чему новому не стремился, более того, особенно не вникал в смысл.

Девис вжался в сиденье и стал похож на блохастого бродячего кота.

— Расскажи нам, Девис, где ты списал это?

— В м-м-музее космонавтики, пока ждал Ники. Там на станции был такой музейчик в одну комнату, я купил сувенирную тетрадку и переписал в нее слова со стенда, решил, что так будет правдоподобнее…

— Правдоподобнее что? — вступился в разговор я.

— Промахнулся ты, мальчик, — сказала Эрнестина, снова прищуриваясь. — Тебе нужен был стенд с аварийной проверкой систем, но он был на реставрации, и ты решил обойтись «Правилами контроля систем, применяемыми при разработке». Для объяснений простому художнику сойдет, так ты подумал?

Девис кивнул и схватился за голову, будто закрывая от нимфы свой бесполезный мозг.

— Так за что тебе заплатили? За скармливание Ники Макарова злобной нимфе? Ты ведь знал о моей планете? Время от времени ее перепродают эксцентричным миллионерам, но поселиться тут пока никто не рискнул, добираться неудобно, да и чистить от леса долго… И самое страшное, здесь водятся непредсказуемые чудовища.

Эрнестина отступила на шаг и подмигнула мне. Я послал ей воздушный поцелуй.

Нимфа развела руки в стороны. На ее ладонях образовались два огненных шара.

Она нахмурилась и поднесла один из них к открытой дверце.

Хорошо, что я успел пристегнуться.

Окна и двери захлопнулись. Корабль заурчал и взмыл в небеса.

Я не успел увидеть, но предполагал, что, выпустив для устрашения пару-тройку огненных снарядов и спалив полянку, Эрнестина со слезами на глазах перечитает последнюю страницу своего «Заповедника»:

«Будь сильна. Если истинная любовь посетила тебя, умей отпускать».

* * *

— Так чего ты ко мне привязался, теперь-то можешь объяснить? — спросил я, уничтожая последний пакетик с орешками. Мы уже покинули последний туннель и кружили над Миланом-12, ожидая разрешения на посадку.

— Серьезные ребята предложили мне заработать. Они сказали, что Ники Макаров собирается приехать к закрытию своей выставки на Милане-12 и присутствовать на аукционе. Если бы Ники Макаров задержался больше, чем на месяц, и следов его нельзя было обнаружить на официальных трассах, то его можно было бы признать пропавшим без вести или умершим, но в любом случае стартовая цена картин возрастала более чем в десять раз. А дальше…

— Понятно, — я потянулся. — И ты решил денежек подзаработать и фирме своей нагадить, корабль же не твой?

— Они мне центы жалкие платили. Сожрут их полиция и страховая контора, так им и надо, — сердито сказал Девис, — а мазня твоя, если хочешь знать, вообще ничего не стоит, пока ты жив.

— Что ж ты тогда на мою папочку с рисунками Эрнестины весь полет косишься?

Девис снова заерзал.

— А, уже прихватил пару листочков, да? Пока я отлучался из кабины, небось прихватил, да?

— Не найдешь, я их хорошо припрятал.

— Думаешь, после тюрьмы хорошо на них подзаработаешь?

Девис злобно сверкнул на меня глазенками.

— Да не нервничай ты так, никто тебя не посадит, — рассмеялся я. — Ники Макаров давно уже прилетел на свою выставку и благополучно распродал самые выдающиеся картины. Возможно, даже пустил на благотворительность десяток-другой карандашных набросков.

— А ты кто?

— А я просто оказался без денег на захолустной станции, ты искал своего пассажира, но в лицо его не знал. Спросил у меня, не художник ли я, а я когда-то давно учился в художественной школе и с чистой совестью кивнул. Как-то так сразу решил воспользоваться шикарным предложением «пролететь с ветерком».

Девис застонал и стукнул кулаком себя по коленке.

— Так что давай потихонечку сядем на самую дальнюю площадку и разойдемся мирно, — предложил я. — А рисунки мои не выкидывай, уж очень красивая на них девушка.

ЗАЛИВНОЕ ИЗ БИТОНГА

Корчмарь с любопытством наблюдал за спешившейся девушкой, которая ловко привязывала дракона между стареньким ишаком и роскошным золотым грифоном.

То, что прокатная контора не предоставляет транспорт в голодном виде, известно почти любому жителю планеты. Поэтому сам по себе поступок девушки безрассудным не был, но знала ли об этом она?