СамИздат. Фантастика. Выпуск 3

Девушка-то явно не местная. Хоть и летела аккуратно, и сидела не мешком, и приземлилась ловко. И в корчму зашла спокойно, уверенно.

А только заметно, что все это проделано нарочито небрежно. Слишком правильно. Слишком спокойно. И к одежде она явно непривычна, старается не хрустеть новой кожаной курткой. А уж обувь ей как не по нраву. Будто пытается при ходьбе пританцовывать, есть такая категория подвижных женщин, но не может, подметки не гнутся, земля по пяткам больно поддает. Получается, что она не легко и непринужденно подходит к двери, а контролирует себя, чтобы шаг был ровным, спина прямая, голова вверх, под ноги не смотреть, вид невозмутимый не потерять.

И на кого хочет впечатление произвести? Местные уже давно напились и либо по домам разошлись, либо под столы закатились. Корабль с туристами-зрителями только завтра прибывает, к финальной части битонгомахии. Из игроков лишь красавец Родриго присутствует, но он, во-первых, спиной к дверям сидит, во-вторых, бумаги перебирает, а в-третьих, на такую невзрачную птаху и глядеть не захочет. Звезда. Фаворит.

Девушка тем временем ненавязчиво отодвинула корчмаря из дверного проема, села за свободный столик и открыла папку меню.

Голодная, но виду не показывает. Корчмарь подошел к ней и принял выжидательную позу. Почтительную на всякий случай.

— Салат «Чистейшая зелень», заливное из битонга, пасту «Удар в сердце» и родниковую воду.

— Мясо из какой части? Плечевая вырезочка, хребтовая полоска или середина яблочка?

По лицу девушки при желании можно было прочитать полное незнание особенностей разделки битонга. Но для наблюдателя не столь внимательного, как Гарри, посетительница показалась бы искушенным едоком.

— Хребтину, — не моргнув глазом, ответила она.

Вполне обоснованный выбор, заливное было фирменным блюдом заведения Гарри, упомянутая часть стояла в меню первой, хотя и не была самой дорогой. Беседа не налаживалась, и Гарри пришлось отправляться на кухню.

Его супруга Элоиза крутилась между полками, печью и ледником, ловко сервируя блюдо. Прозрачный брусок со снежно-белой сердцевиной щедро посыпать зеленью, уложить овощи по краям, кроваво-алым соусом нанести витиеватые украшения. На отдельную тарелку горячие хлебцы, на каждый — кусок масла.

Проблем друг другу на кухне Гарри и Элоиза не создавали. Привычные движения, давно разделенные обязанности. Гарри рубил салат и рассказывал жене о незнакомке. Элоиза, несколько раз привстав на цыпочки, постаралась рассмотреть девушку в щель.

— Очередная непристроенная принцесса в поисках счастья? Хочет записаться на курсы битонгомахии и начать путь к вершине мастерства?

— Думаю, у девочки просто неудачная любовь. И она хочет развеяться.

Элоиза всегда была очень романтичной особой. Ни лишние фунты на теле, ни бесконечная череда посетителей и забота о корчме, ни полдюжины подросших внуков не могли выбить из нее думы о вечном и прекрасном чувстве.

— Тогда бы она прилетела завтра со зрителям и поселилась в гостинице при космопорте. Нет, у нее явно другие цели.

— Она хочет одиночества, ее раздражает шумная толпа. Поэтому, видно, она и выбрала наш удаленный двор, бедняжка.

Корчма «У Гарри» находилась почти возле самой арены. Основной наплыв посетителей приходился на перерывы между боями, а в остальное время в ней предпочитали ночевать и питаться некоторые игроки и их подручные.

— Бедняжкой я бы ее называть не стал. Будешь относить заказ, присмотрись хорошенько. Девушка не из простых. Правда, род, — на слове «род» Гарри сделал уважительное ударение, — я никак определить не могу.

Элоиза расставила тарелки и кувшины на подносе, самовольно добавив красное вино и твердый битонжий сыр.

— Принцесса, не принцесса, а постояльцу, который это оплатит, мы всегда рады.

Гарри кивнул, и Элоиза отправилась на разведку.

Девица накинулась на еду, особенно не разглядывая содержимое. Кусочки заливного не успели растаять на языке, она заглотила их почти мгновенно. Хотя перед этим пыталась равнодушно поковырять блюдо вилкой.

— Вкусно, — изумленно сказала она и потянулась за бокалом.

Элоиза, ожидавшая от нее возмущенного возгласа: «Вина я не просила», довольно приосанилась. Как бы ни было нежно мясо битонга, а готовить его довольно трудно. Секреты отделения мякоти от костей и предварительной обработки передавались за особую плату. Элоиза даже невесткам не все выдавала.

Совершенно не замечая поварихи, гостья уничтожила все блюдо, листочки, украшающие тарелку, вино и хлеб. Из чего хозяйка сделала неоспоримый вывод: от неразделенных чувств девочка голодала не меньше недели.

С сожалением отложив приборы и салфетку, девушка вновь приняла равнодушный вид:

— Я бы хотела остановиться у вас на несколько дней.

Элоиза радостно закивала. Гостям с хорошим аппетитом ей было положено радоваться. Но гости, тайну которых надо разгадывать, — это просто бальзам для любопытной особы.

— Долорес, — представилась девушка, отсчитывая выскальзывающие из пальцев монеты.

«Она привыкла расплачиваться пластиковой картой, Гарри прав, девушка у нас недавно. Не странствующая принцесса, ближайших я всех знаю. Не фанатка игроков, те обычно ищут своих кумиров, а не ужинают, наслаждаясь едой. И не кандидат в игроки. У тех обычно руки чешутся поскорее схватить пику и броситься на битонга, не дожидаясь утра».

— Есть угловой номер на втором этаже и маленькая комната возле лестницы. Она хоть и небольшая, но самая комфортная, сеньор Родриго остановился в такой же.

— Родриго Великолепный?

Скучный тон не смог обмануть Элоизу. Долорес вся подобралась и замерла. Как легавая, напавшая на след.

— Он самый. Он же у нас живет. Ему главное — комфорт. И кухня. — Элоиза горделиво поправила чепец и скосила глаза в сторону утонувшего в своих бумагах Родриго.

Долорес поймала ее взгляд, кивнула и привстала.

— Да-да, я беру эту комнатку, перенесите туда мои вещи с красного дракона и отпустите его обратно в контору. — Она небрежно бросила Элоизе ключ от узды, схватила с подноса кувшин из-под вина и одним глотком допила остатки.

Элоиза посторонилась. Привычка сохранять невозмутимость сработала раньше, чем она успела ахнуть. Долорес решительно села за столик к самому Родриго и что-то спросила. Тот вздрогнул от неожиданности, но подвинулся и сгреб бумаги на край стола.

Элоиза вернулась на кухню.

— Мы оба ошиблись, Гарри, — вздохнула она, составляя в мойку грязную посуду, — это обычная восторженная поклонница.

* * *

На завтрак участник битонгомахии по имени Роджер Скотт, а по заявочному листу — сеньор Родриго Великолепный спустился несколько позже обычного. Элоиза даже чуть было не пересушила его любимый битонг-омлет: тончайшие ломтики мяса под оранжевой шубой. Яйца битонга очень дороги, съедобен только желток, да и то после очистки специальным зельем. Поэтому в приличных корчмах сырье для омлета держат в плотно закрывающихся сосудах и подают особо желанным посетителям.

— Что-то вы как в воду опущенный, — посетовала Элоиза.

Родриго грустно кивнул и рассеяно покрутил вилку. Элоиза подставила под нее тарелку. У нее всегда сердце кровью обливалось, когда ее стряпню собирались съесть «не глядя».

— Будешь тут веселиться… Шесть лет тренировок, полгода турнира, желанная цель лежит перед носом, бумаги все собраны, разрешение получено, формальности улажены. А за сутки до решающей битвы, когда нервы напряжены до предела, когда организм нуждается в положительном настрое и добрых пожеланиях, объявляется экологический инспектор и собирается начать бюрократическую бодягу по новой. Я сделал все, что мог, но, боюсь, теперь даже в случае победы моя республика нескоро дождется яйца битонга.

Элоиза чуть было не зажмурилась, пытаясь осознать, что ее омлет может спасти свободолюбивую молодую республику. Но быстро сообразила, что основные страсти на планете разгораются не в ее доме, а на арене. И целью Родриго, очень симпатичного и щедрого постояльца, является не сбалансированное и вкусное питание, а победа в турнире и получение главного приза — яйца битонга с зародышем. И яйцу этому суждено спасти республику от кошмарного загрязнения мусором злобного врага.

Элоиза недоуменно покрутила полотенце в руках и попыталась сообразить, что произошло с беднягой.

— Так ты же все оформил? Вчера как раз хвастался и вина заказал? Хотя за сутки до битвы и не стоило бы. А объяснил тем, что после победы над чиновниками разъяренный битонг не так уж и страшен?

— Было такое, — Родриго запустил пятерню в шевелюру и схватил себя за волосы, — но я даже насладиться не успел своим сокровищем, свалилась на голову эта…

— Кто?

— Да я же говорю, экологический инспектор. Только я успел подумать, что лишь одна инстанция может опротестовать выданное разрешение на вывоз яйца. И сразу же именно ее представитель и объявился. Увязалась за мной в номер и поиздевалась по полной. Все читала, пересматривала, что-то выписывала, сверяла печати и подписи… Я уж и вином ее напоил, и конфетами из подарочных упаковок угостил, и… Сами понимаете, молодая женщина в номере, я сам вроде бы ничего, а она… Все равно твердит свое: «Не хватает акта экспертизы экологического баланса. Без него вы не имеете права ввозить битонга на территорию своей республики. Возможна катастрофа». Я ей: «Какая катастрофа? Либо он справится с пластиковым мусором, либо нет, либо все будет отлично, либо мы постепенно зарастем свалками». А она мне: «К сожалению, вы не только импортируете газированные напитки от соседей, но и производите на экспорт свои. Неучтенные производства и заниженные числа для уклонении от налогообложения не позволяют точно оценить состояния баланса пластика на планете…»

— Что-что?

— Битонг может разъесться до небывалых размеров, а потом либо умереть от нехватки прикорма, либо озвереть и разнести нашу страну, уничтожив фабрики, производящие пластиковую продукцию.

— Бред. Чтобы так раскормить битонга, понадобится не меньше двухсот лет. В год на нем нарастает один слой прочной чешуи. А потом происходят качественные изменения. Только через пятнадцать лет он становится неуязвим для холодного оружия, через пятьдесят — для огнестрельного и лишь через сто пятьдесят — для всех остальных видов оружия. Тогда-то процесс становится необратим. Рост и аппетит уже нельзя приостановить. Это и дети знают.

— Ваши внуки, может, и знают, — буркнул Родриго, — а в межпланетной инспекции нужно подтверждение. Что мы не перекормим битонга до такого состояния. А отчет я ей предоставить не могу, потому что у нас напряженная обстановка и проблемы с вылетом на другие планеты. Я могу вернуться и привезти яйцо, тогда я буду считаться настоящим героем-спасителем, но кто меня будет пропускать туда-сюда с бумагами? Особенно после того, сколько денежных средств республика потратила на мое содержание здесь и обучение мастерству игрока?

— Но инспектор может съездить сама?

— А ей это надо?

Элоиза в растерянности замолчала. За последние годы она искренне привязалась к Родриго, привыкла в его щедрой оплате счетов, к рекламе, которую он создавал заведению. Понимала, конечно, что рано или поздно он победит в турнире и увезет желанный приз, заранее жалела о расставании, но не думала, что оно выйдет столь печальным.

— Пусть тебе кто-нибудь привезет эти документы.

Родриге запрокинул голову и заливисто расхохотался.

— Элоиза, голубушка, как же вам объяснить… И меня-то выпустили только потому, что заочно битонга не уколешь! А просто так наша молодая республика не может бросаться людьми.

В проблемы далекой республики Элоиза вникать не собиралась. За Родриго она готова была переживать, а его соотечественники были для нее чужими.

— Но передать копии любым средством связи можно?

— Я попробую выяснить. Но сейчас мне надо готовиться к игре, а то все окажется бесполезным.

Блестящий красавчик махнул рукой и покинул корчму. Элоиза знала, что ему предстоит весь день отрабатывать удар на муляже из сена и песка. Она с сожалением посмотрела на тарелку с недоеденным омлетом и поняла, что лучше сменить Родриго рацион. Бедняге просто кусок в горло не лезет. Он несколько лет пытается добыть желанное яйцо целым, а ему почти каждый день предлагают съесть мечту. Не будь он столь благороден, мог бы воспринять как издевательство.

А через некоторое время из заведения «У Гарри» ушла и равнодушная Долорес. Элоиза с мужем только и могли, что покачать головами. Обычно девушки после ночи с таким мужчиной вылетали или даже выпархивали из корчмы в приподнятом настроении и с горящими глазами. Эта же, погруженная в собственные мысли, выглядела по-прежнему блеклой и холодной.

* * *

День пролетел незаметно, толпа зрителей перепробовала все блюда и здорово уменьшила содержимое погреба. Долорес послонялась по окрестностям, понаблюдала за тренировками и заказала себе дракона «до развлекательного центра космопорта и обратно». Вернулась под вечер и вновь села за столик Родриго. Элоиза, готовая стоять за любимчика горой и потерявшая к тайне девушки интерес, попыталась пересадить ее на свободное место, но та оказалась на редкость непонятливой и досаждала бедняге весь остаток вечера. А судя по тому, что поднялась наверх с ним одновременно, отвязаться от нее не удалось и на ночь.

На финальную часть турнира Гарри с Элоизой всегда ходили смотреть вместе, оставляя корчму на кого-нибудь из сыновей или их жен. Наряжались, вдевали в петлицы цветы, выбирали лучшие шляпы и степенно шествовали к арене. Места Гарри заказывал недорогие, но удобные. Сидячие, под плетеным козырьком. Он заботливо усаживал супругу, покупал ей привозные семечки и новый веер. Элоиза ослабляла завязки шляпы и прокашливалась, готовясь к многочасовой болтовне. Каждый раз окружающие зрители пытались поначалу шикать на них, но уже через пятнадцать-двадцать минут сдавались. Потому что Гарри переходил на шепот, а Элоиза продолжала так заливисто хихикать, что всем, не разбирающим слов, хотелось удавиться от зависти. И они смиренно просили Гарри увеличить громкость.

— Родриго сделает четвертьфинал и финал чисто, вот увидишь.

— Но он может пропустить корову или две…

— Не сегодня. Парень явно в ударе, нашей дамочке не удалось подпортить ему запал.

И Гарри, конечно, не ошибся.

Родриго оправдывал свое прозвище, он был великолепен.

Играл он не на коне, а на гриффоне, что являлось признаком высочайшего класса, потому что справиться с хищником, который в любой момент может поддаться инстинктам и клюнуть быка, довольно сложно. Но Родриго даже не прибегал к узде, чтобы не подпортить клюв, обходился строгим ошейником и шпорами. Крылья у золотого грифона были подрезаны по правилам, поэтому вместо полета он мог лишь прыгать и порхать, но и эти небольшие перепады высоты всадник умело использовал.

Его уколы были решительными, быстрыми и точными. В верхнюю часть бедра гигантского черного быка битонга — и тот уже, взревев, несется вперед, не разбирая дороги, увеличивая и увеличивая скорость, пока короткие ножки окажутся не в состоянии удержать его на идеально ровном зеленом газоне. И он не подогнет их, вдавив голову в грудь, прижав к туловищу пластиковые шипы, чешую и наросты, покатившись вперед огромным черным шаром… Пока не наткнется на белоснежную корову, которая от испуга и неожиданности не сможет устоять на ногах и не побежит, а затем и покатится по траектории, заранее рассчитанной Родриго. И огромным белым шаром не завалится в яму-лузу, беспомощно повиснув в сетке. Где и будет висеть до окончания партии, одна или в компании со следующей сбитой коровой.

А Родриго, выждав момент, пока бык успокоится, а коровы продолжат щипать траву, раскланяется перед зрителями и продолжит кружить вокруг быка, оценивая взаимное положение лениво переступающих коров и подгадывая момент атаки.

— Сейчас в лобовую пойдет, — сказал Гарри, предвкушая отличный удар.

— Ах, я всегда так нервничаю, — заерзала Элоиза.

— Разве лоб у битонга не является самой прочной частью, покрытой непробиваемой пластиной?

Сидящая на открытом ряду перед ними Долорес ухитрилась задать вопрос во время самого интересного момента: Родриго наклонил пику и направил гриффона прямо на рога черного битонга.

— Он же не с копьем для убийства, это давно признано негуманным и запрещено, он с легкой пикой. Если попадет в нос над ноздрями и до носовой пластины — то укол будет болезненным, — охотно подсказал Гарри, — битонг попятится назад, замотает головой от обиды, немного развернется и побежит вбок. Скорее всего… Мммм… Куда-нибудь между седьмой коровой и девятой. Если заденет хоть одну из них, то есть неплохо шанс забить ее.

Все получилось именно так, с той лишь разницей, что бык задел и девятку, и семерку, семерка закатилась прямо в сетку, а девятка забила двойку, докатилась до забора, отбилась от него, стукнулась о тройку, покатила ее и оказалась пойманной в сетку почти одновременно с ней. Только в противоположных от центральной линии арены ячейках.

Зрители разразились аплодисментами, даже Долорес не удержалась от нескольких хлопков.

Сопернику не пришлось даже садиться в седло. Оставшихся коров Родриго загнал, почти не утруждаясь.

Следующая партия была разыграна Мигелем Ленивым и Карлосом Вислоухим. Вислоухий получил свое прозвище за то, что предпочитал колоть быка сбоку под ухо, избегая опасных ударов. Если бык стоял неудачно, то он гонял его вхолостую.

Мигель же действовал еще проще, колол между боковой пластиной и шипами загривка, в круп, в крестец, куда угодно, лишь бы бык не мог задеть его. То, что они забивали коров медленно и некрасиво, вызывало улюлюканье зрителей, но их самих ни капли не волновало.

— Действительно, Ленивый, — процедила Долорес.

— А куда ему спешить? — Гарри почесывал щетину на подбородке и незаметно пощипывал жену. — Несчастный принц. Наследства его лишили в пользу великовозрастной сестры, возвращаться ему некуда, даже если он и получит необходимое для замусоренной страны яйцо, вряд ли он сам окажется хоть кому-то нужен. Битонгомахия стала его единственным занятием.

— Чем причинять боль несчастным яйцекладущим млекопитающим, — фыркнула Долорес и стряхнула попавшую ей на плечо кожуру, — лучше бы грибы собирал…

— Собирал бы он грибы, милочка, — встряла Элоиза, — ваша контора и до него бы докопалась. Придрались бы к отсутствию справок на право разрушения мицелия.

— Трепло ваш любимый Родриго, — процедила Долорес сквозь зубы и отвернулась к арене. Удача явно улыбалась Мигелю. Его бестолковые катания коров туда-сюда к заборам оказались более успешными.

Полуфиналы прошли быстрее. Родриго снова оказался на высоте, быстро раскидав коров и лишь один раз не успев увернуться от хвоста быка. Укол был нанесен в крестец, взметнувшиеся копыта чуть было не царапнули гриффона, Родриго успел послать его в сторону и уберечь от смертельной опасности, но сам от взмаха хвоста не пригнулся.

Зрители было решили, что все обошлось, но игрок попросил медицинской помощи, несколько минут совещался с врачами, а потом вернулся к партии с перевязанной правой рукой. Но и с пикой в левой, управляя гриффоном лишь коленями, он сумел сыграть без ошибок, быстро заслав оставшуюся тройку коров в сетки.

Пока Мигель в своем полуфинале измором брал Винсенте Горбатого, маленького человечка с поврежденным позвоночником, из-за своего дефекта вынужденного ограничиваться уколами в ноги и живот, Гарри «сходил на разведку» и принес Элоизе неутешительные новости.

— Родриго ранен. Рука распорота от запястья до локтевого сгиба.

— Ах…

Элоиза всплеснула руками, а Долорес вновь обернулась к ним. Девушка выглядела раздосадованной.