Крест великой княгини

Какие имеются способы заполучить чужое добро? Купить, получить в дар или украсть.

Кража — наиболее быстрый способ в данной ситуации и единственно верный. Ну разумеется, в случае успеха мероприятия. Другой вопрос, как его украсть. Воровать Лера не умела.

И потом, чтобы что-то украсть, надо точно знать, где это хранится, охраняется или нет, как охраняется. Если это сигнализация, надо уметь ее отключать. Вывод — нужен специалист.

Если бы кто-то посторонний подслушал Лерины мысли, то счел бы ее сумасшедшей, взбалмошной авантюристкой. Но дело в том, что именно такой она и была на самом деле. К тому же бредовая затея выглядела бы бредовой только в том случае, если бы Лера сама взялась за ее осуществление, но она не настолько глупа, чтобы, не имея навыков, ввязываться в столь рисковое предприятие. Она найдет специалиста. Петербург — город большой, в нем проживает не один десяток воров и мошенников. Вопрос в том, как выйти на нужного специалиста. Но если люди умудряются в случае нужды найти хорошего портного, водопроводчика, стилиста, врача, репетитора, то, значит, можно найти и вора. Конечно, кража — дело противозаконное, и рекламы на сей счет никто давать не будет, но ведь есть знакомые, знакомые знакомых и так далее. А значит, при желании и вора можно найти. И Лера даже знает, к кому первому обратиться.

Главное — все обставить так, чтобы вор не знал заказчика, чтобы в случае, если он попадется, не нашли ее, Леру. Это тоже решаемо. Успокоив себя подобным образом, всесторонне обдумав свою затею, Лера слезла с дивана, пригладила вставшие дыбом волосы и, прихватив сумку, отправилась осуществлять свой план.

Похороны назначены на завтра. Банкетный зал заказан, мать с Венчиком обзвонили нужных людей, обеспечив должный уровень мероприятия. По дому шныряет полиция, трясет прислугу, несколько раз беседовали с матерью, единственный человек, который не вызывает интереса у следственных органов, — это он сам.

Интересно, а Надю с Кириллом и Игоря они допрашивали? Впрочем, по словам матери, им при дележке наследства ничего не обломится. А значит, и мотива у них нет. Живой отец им был гораздо полезнее. Кирилл, например, и сам многого достиг, хотя вначале отец, конечно, помог. А Надя? Надя давно уже обращается за помощью не к отцу, а к Кириллу.

Игорь? Игорь так же был зависим от отца, как и Илья, значит, и у него не было резону убивать. Виктория? Вика всю жизнь любила отца, даже Илья это знал, видел, чувствовал, и уж если бы она и убила кого-то, то скорее мать. Значит, родственники отпадают.

Значит, семья ни при чем. Остается бизнес и банальное ограбление. Да, но украдено ничего не было, а для заказного убийства очень странный способ, нетипичный какой-то. Может, с Кобздевым посоветоваться? Он-то наверняка был в курсе папиных дел. Столько лет они шли по жизни дружным тандемом, у отца наверняка не было от него секретов.

— Илья, здравствуй, проходи, — поднялся ему навстречу Валерий Иванович. — Садись. Случилось что-то? Как вы вообще? Может, помощь нужна? Я Инне сколько раз предлагал, да она сказала, сама справится.

— Да, спасибо, — устраиваясь возле рабочего стола, поблагодарил Илья. — У нас все нормально, я по другому вопросу.

— Слушаю.

— Валерий Иванович, кто убил папу? — Вопрос Ильи прозвучал по-детски прямолинейно.

— Прости, — растерялся Валерий Иванович. — Я не совсем понял… Точнее… почему ты спросил меня? Я же… Ты же не думаешь, что это я?..

— Нет, конечно. Но вы знали отца лучше, чем кто бы то ни было. И потом, я много думал об этом и решил, что никто из семьи этого сделать не мог. Друзья? Я бы сказал, что у отца были не друзья, а коллеги или партнеры по бизнесу. Самым близким его другом были вы.

— Спасибо. Надеюсь, так оно и было, — кивнул Валерий Иванович. — А что касается того, кто убил Юру, я тоже много думал, — потер он задумчиво переносицу. — Понимаешь, у Юры в последнее время сложилась на работе непростая ситуация. У нас тут в правительстве произошла небольшая, но существенная рокировочка. Поменялись центры силы, а у Юры возраст, а тут снизу напирают, молодые да борзые, встал вопрос, что неплохо было бы в Москву перебраться, велись переговоры. Обсуждались варианты. Но все это были рабочие вопросы, без угрозы для жизни. Подковерная возня, в результате которой он мог либо продвинуться вверх, либо серьезно сдать позиции, ну и я, соответственно, вместе с ним. Эта ситуация развивалась не один месяц и отнимала у Юры все силы. Так что никаких других важных дел он в последнее время не вел. Боялся рисковать даже по мелочи, чтобы не подставиться. Так что причину Юриной смерти надо искать в другом месте. И еще, не хотелось бы тебе этого говорить, но учитывая ситуацию… Ты теперь без прикрытия остался. Нет, ты не сомневайся, я всегда тебе помогу, если что, обращайся, — поспешил исправиться Валерий Иванович. — Я про другое. — Он вздохнул, отводя глаза. — Ты, главное, не обижайся, Илья, ты взрослый мужик, должен понимать, но у Инны в последнее время появился, как бы это сказать… Свой круг общения. Мужчины. Разные и, возможно, не очень надежные.

Юра об этом знал и всегда следил, чтобы Инна не наделала глупостей, не связалась с неподходящими людьми. Но видишь ли, в чем дело, все имущество и активы Юра уже много лет оформлял на Инну. При его должности иначе было нельзя. А в последнее время отношения твоих родителей изменились. Ты уж меня извини, но скажу как есть, потому что теперь, когда отца нет, все эти проблемы коснутся и тебя.

Илья смотрел на Валерия Ивановича, с трудом сдерживая возмущение. Что он несет? Что за бред?

— Юра перестал доверять жене и в последнее время активно изыскивал способы перевезти все активы на себя. Либо реализовать их и спрятать деньги в офшорах.

— Это полная чушь! — вскакивая, по-мальчишески горячо воскликнул Илья. — У родителей были нормальные отношения. Они жили дружно, и вообще…

— Не кипятись, — спокойно одернул его Валерий Иванович, ничуть не смутившись. — Я бы вообще тебе этого не сказал, если бы не угроза того, что какой-нибудь из Инниных хлыщей оставит тебя без наследства или оберет вас с Инной до нитки. И такое, знаешь ли, случается. Деньги-то на ней, а не на тебе.

И тут Илья вспомнил слова матери о том, что на наследство ему рассчитывать не стоит, пока она жива. Тогда он не воспринял это заявление серьезно, зато сейчас он уловил в нем чуть ли не угрозу.

— Что-то уже произошло? Илья?

— Нет пока, — покачал головой тот, опускаясь обратно на диван. — Просто вспомнил кое-что.

— Ясно. Я забрал у Юры из кабинета папку, было бы нехорошо, попади она в руки к посторонним, а тебе она пригодится, — открывая сейф, проговорил Валерий Иванович.

— А Венька тоже на наши деньги метил? Они с матерью неразлейвода, — зло произнес Илья.

— Нет. Вениамин здесь ни при чем. Скорее наоборот. Он помогал Юре быть в курсе всех изменений в ситуации, собирал сведения о людях, которые крутятся возле Инны.

— Да что вы? Работал на два фронта? Ай да Венчик! Ай да проныра! — не скрывая презрения в голосе, проговорил Илья. — А не мог он обманывать отца?

— Нет. Юра бы его в порошок стер или назад в Алапаевск отправил. И Вениамин это знал. Так что нет. К тому же у Юры были и другие источники информации.

— Значит, это мог сделать один из маминых… приятелей? И даже, возможно, по ее поручению. Богатая вдова?

— Не знаю, Илья. У меня такой информации нет, но ты будь начеку. Возможно, это случилось и без ее ведома. Без отца она стала очень уязвима.

Об этом мать тоже говорила, припомнил Илья. О том, что они стали уязвимы. Может, другими словами, но говорила. А может, она вообще знает, что произошло? Знает, кто и почему убил отца? А он, как дурак, обивает пороги чужих кабинетов?

— Спасибо, — беря папку и поднимаясь, проговорил Илья. — Я могу встретиться с людьми, которые следили за матерью?

— Думаю, да. Но смысла в этом не вижу. Они не следили за ней круглосуточно, да и за ее знакомыми, тем более в день убийства она была в отъезде, — усаживаясь за свой рабочий стол, произнес Валерий Иванович, давая понять, что разговор пора заканчивать.

Мать убила отца, точнее, кто-то из ее любовников, она ему изменяла, обобрала его, Венька дружил с матерью, угодничал, имел с ней общий бизнес и стучал на нее отцу. А он, идиот, тусил, тупил и не видел, что творится у него под носом.

Илье было гадко, мерзко, хотелось напиться, набить кому-нибудь морду. Например, Венчику. Поехать сейчас к нему в салон и размазать его холеную, розовую, как у поросенка, харю по стеклам, зеркалам, сверкающему хрому. Разнести полсалона, швырнуть стулом в витринное стекло. И слушать, как заливаются визгом дамочки. А потом сидеть в обезьяннике и объясняться с ментами.

Нет. В ментовку Илье не хотелось. Отца теперь нет, и не известно, захочет ли тот же Кобздев его оттуда вытаскивать или нет.

Да и вообще, при чем тут Венька? Он просто выживал при богатеньких родственниках. Как мог, так и выживал. Разговаривать надо с матерью. И Илья достал айфон.

— Да, Илья, что-то случилось? — Мать ответила быстро, почти мгновенно. Ну еще бы, Илья редко тревожил ее звонками. Он вообще последнее время жил в какой-то параллельной с родителями реальности. Вроде бы и рядом, но словно на другой планете.

— Да нет. Просто позвонил. Ты сейчас где?

— Пока дома, но скоро уеду. Завтра похороны, еще дел полно, — ответила мать, успокаиваясь и теряя к разговору интерес.

— Дождись меня, я буду минут через двадцать, надо поговорить.

— Поговорить? — В голосе матери снова послышалось беспокойство, но Илья уже повесил трубку.

— Илья? Ну наконец-то! — выходя в холл, произнесла мать, пытливо вглядываясь в сына. — Что случилось? Мне уезжать уже надо, не мог этот разговор подождать до вечера?

— Куда ты так торопишься? Свидание? — не сдержавшись, грубо спросил Илья и, почти втолкнув ее в комнату, прикрыл за собой дверь.

— Илья! — В голосе матери не было ни смущения, ни страха, ни растерянности, лишь возмущение. — Ты не мог бы держаться повежливее?

— Ты не ответила на мой вопрос.

— Хорошо. — Мать села в кресло, закинула ногу на ногу и, холодно глядя Илье в глаза, ответила: — Нет.

Ее голос звучал уверенно, а лицо было спокойно, и Илья бы вообще поверил в то, что у нее никогда и ни с кем не бывало свиданий, но в машине лежала папка. Фотографии, отчеты.

— Расскажи мне, кто убил отца? — садясь напротив матери, спросил Илья, чувствуя, как перехватывает горло. Он с трудом владел голосом и боялся не совладать с эмоциями.

— Кто убил отца? — Мать должна была бы сказать: «я не знаю», или «откуда мне знать», но она ответила иначе: — Судя по твоему вопросу, ты подозреваешь меня?

Илья молчал. Горло сжало так, что он простое «да» не мог из себя выдавить. Сопляк, тряпка.

— С кем ты встречался сегодня, кто и что тебе наболтал? — Голос матери звучал по-прежнему спокойно и уверенно, и Илья почувствовал неожиданное облегчение. Может, все это чушь, подделка?

— Я говорил с Кобздевым. Он рассказал о твоих любовниках и о том, что убить отца было выгоднее всего тебе. Ты единственная владелица всех его активов и недвижимости.

— Ах, вот оно что. Почему ты ему поверил? — Мать нахмурилась. — Ясно. Юрий следил за мной. И Кобздев показал тебе компромат на меня?

Мать была очень умна. Илья всегда это знал, но теперь он переосмыслил это знание. Она была не просто умной женщиной, она была жесткой и проницательной, это был мужской ум. Холодный и расчетливый. Странно, что она ничего не добилась в жизни, а предпочла остаться домохозяйкой. Правда, весьма состоятельной.

— Да, Илья, у меня были любовники. Отец был стар, уставал на работе, наши отношения охладели. Мы не ругались, не развелись, а сумели сохранить доброжелательные отношения. У него, кстати, тоже была связь. С нашей кухаркой, Ольгой Львовной.

— Что?

— То, — усмехнулась мать. — Илья, тебе почти тридцать, пора взрослеть. Ты меняешь женщин как перчатки, легко сходишься то с одной, то с другой. И считаешь подобный образ жизни нормальным…

— Я не женат!

— Да, это удобное оправдание безответственности. У меня тоже есть оправдание собственному поведению, и гораздо более весомое, чем у тебя. Но второй раз за неделю я не собираюсь устраивать душевный стриптиз, — резко проговорила мать.

— Какой еще стриптиз?

— Я не обязана давать тебе отчет. Отцу была обязана, а тебе нет. Это первое, а второе… если я и так владела всем, зачем мне или кому-то из моих знакомых убивать отца? Проще развестись.

— А может, ты не хотела разводиться, и твой приятель решил пришпорить события. Чтобы заполучить и тебя, и наше добро? — не дал себя запутать Илья.

— Хорошо. Давай говорить серьезно, — сменила тон Инна Анатольевна. — Я не собиралась избавляться от отца. Меня все устраивало в моей жизни. Отец обеспечивал мне достаток, безопасность, не сковывал меня в личной жизни, хотя и держал ее под контролем. Я это знала. Меня это не волновало. Я не заводила серьезных отношений, это были короткие необременительные романы, в моем окружении нет людей, претендующих на мою руку и мой капитал. Смерть отца принесла мне больше проблем, чем выгоды. К тому же наше материальное положение не так безоблачно, как считают некоторые. Но это отдельный разговор. Главное, у меня не было ни мотивов, ни поводов убивать отца.

А вот почему Кобздев так старательно подводил тебя к мысли, что это сделала я или кто-то из моих знакомых? Снабдил тебя материалом… и, кстати, он сам тебе позвонил или это была твоя инициатива?

— Моя. Я просто думал: кто и почему мог убить отца? Решил, что никому из семьи это не нужно, и решил переговорить с Кобздевым, узнать, не было ли у папы неприятностей на работе, — словно оправдываясь, пояснил Илья.

— Знаешь, Илья, — после некоторой паузы задумчиво проговорила Инна Анатольевна, — отец с Кобздевым рядом уже долгие годы. Они начинали когда-то давно работать в районной администрации. Кобздев — человек очень не глупый, одаренный, надежный и весьма амбициозный. Долгие годы он находился в тени отца, все его рассматривали как «человека Маслова», правую руку отца. И так оно и было. Но сейчас, — глядя на сына, рассуждала она, — решался вопрос о переводе отца в Москву. А это серьезное продвижение вперед. Огромные перспективы. В случае перевода отца Кобздев мог бы остаться в Петербурге и занять его место, а это серьезное повышение, или же переехать с ним. Что тоже неплохо. Или же, не знаю, насколько это возможно, занять его место в Москве… в случае смерти отца. Или же, если перевод отца сорвался бы, Кобздев мог потерять вместе с отцом все, поскольку в Петербурге у отца наметились серьезные проблемы. Если бы перевод в Москву не состоялся, то, скорее всего, это означало бы для отца закат и пенсию. Юрий сам мне это говорил. Что бы тогда стало с его замом? Знаешь, в этом что-то есть… — Инна Анатольевна задумчиво уставилась в окно невидящим взглядом.

— Знаешь, думаю, у Кобздева мог быть мотив, — проговорила она наконец. — Если бы Кобздев узнал, что может занять место отца в Москве. Или в случае, если бы вариант с Москвой не выгорел, он мог продать отца в обмен на его должность в Петербурге. Точнее, нет, не продать, а устранить, чтобы отец не утянул его с собой на дно. Ведь причина отцовских неприятностей была сугубо личной, он просто не приглянулся одному влиятельному человеку. Простая человеческая антипатия. Но Кобздеву эти неприятности могли стоить карьеры. А ведь он значительно моложе отца, он еще полон сил, желаний, у него есть семья, которую надо тянуть, амбиции, которые надо удовлетворять, и между ним и этими амбициями встал старый идиот Юрий Маслов. На мой взгляд, мотив вполне достаточный для убийства.

И вообще, Илья, наверное, это удивительно, но я до сих пор не думала о том, кто это мог сделать, решив, что полиция в состоянии раскрыть убийство столь заметной в городе фигуры, как твой отец. Наверное, я была не права, — со вздохом произнесла Инна Анатольевна. — И вот что еще, что бы тебе обо мне ни говорили, я хочу, чтобы ты помнил, что ты мой единственный ребенок, самый близкий мне человек. И что никакой роман и никакие отношения этого не изменят, — подходя к Илье и глядя на него снизу вверх, проговорила она, целуя сына в щеку. — А теперь мне действительно пора. И чтобы ты не волновался, я встречаюсь со Светланой Осипенко, думаю, что поддержка этого семейства в нашей ситуации лишней не будет.

Инна Анатольевна уехала, а Илья так и остался сидеть в гостиной.

Мама была права. Все выходило ясно и логично, а вот Кобздев покривил душой, недоговорил, передернул. Или же его снова провели?

Маме удивительным образом удалось обойти вопрос имущества. Илья до сих пор понятия не имеет, чем, в сущности, владеет их семья, а точнее, мама. Насколько ему известно, все их добро распихано по заграницам. И почему он был так равнодушен к этому вопросу, пока был жив отец? Ни разу не поинтересовался семейными делами. Своими делами. Ведь по совести, они с матерью имеют равные права на это имущество, так почему же он не уговорил отца оформить хотя бы часть на него, на Илью? Выходит, что теперь в случае, если мать вдруг решит вторично выйти замуж, он вообще может все потерять? А если она родит второго ребенка? Чего на свете не бывает, сейчас пошла мода рожать детей чуть ли не в семьдесят лет, а матери еще пятидесяти нет. И что тогда?

Илья уронил голову на руки и, вцепившись пальцами в волосы, с ужасом понял, что просто не может никому доверять, даже матери. Она слишком умна, а он, как выяснилось, наивный, неопытный дурачок. Да какое там! Просто дурак, причем великовозрастный.

Да, матери доверять нельзя, но и Кобздеву тоже. Как правильно заметила мама, мотивов у него немало, а об их делах с отцом Илье и вовсе ничего не известно.

Раздался негромкий стук в дверь, и на пороге появилась Ольга Львовна.

— Ильюша, я там мясо запекла и овощи, все горячее, может, покормить вас, а то я скоро уходить собираюсь?

Илья поднял глаза на кухарку. Прежде он никогда не называл Ольгу Львовну этим убогим словом, всегда по имени-отчеству или просто по имени, даже наедине с собой. Она ему очень нравилась. Спокойная, аккуратная, внимательная и какая-то домашняя, словно тетушка. А она, оказывается, была любовницей отца.

Илье показалось, что липкий, зловонный кокон лжи сжимается вокруг него, перекрывая кислород, лишая дыхания.

— Нет, — с трудом выдавил он. — Спасибо. Я сейчас уезжаю. — И он поспешно выскочил из дома.

Возле гостевого дома на крыльце сидел Василий Васильевич и ковырялся с какой-то железякой.

— Здравствуйте, Илья Юрьевич. Уезжаете? — спросил старик, глядя на него с привычным добродушием. Илье прежде казалось, что Василий Васильевич ухаживает за Ольгой, а теперь что выходит? Они с отцом волочились за одной и той же бабой?

Илье стало еще противнее, и он, сухо кивнув сторожу, поспешил сесть в машину.

Домой он сегодня не вернется. Может, Верочке позвонить? Или лучше Диане? Нет. Никого из знакомых девиц видеть не хотелось. И вообще никого видеть не хотелось. Так куда же ему, бедному, податься?

— А поеду я к Венчику, — пробормотал он себе под нос. Будет интересно послушать, что думает по поводу убийства этот проныра, а морду ему бить не за что. Да и вообще расхотелось уже буянить.

Илью накрыла волна мрачного равнодушия.

— Блин! — выжимая до пола тормоза, воскликнул Илья, слыша неприятный скрежет железа. — Идиотка! — Он открыл пассажирское окно и еще раз, но уже громче крикнул: — Идиотка! Кто двери открывает, не глядя?!

Из салона припаркованной возле тротуара голубой «Судзуки» с ненавистью смотрела на него девица с острым носом и огромными глазищами.

— Лучше бы смотрел, куда прешь, чем жизни учить! — не осталась в долгу девица. — Кретин вислоухий.

Вислоухим Илью никогда в жизни еще не называли. Уши у него всегда были нормальные. Не большие, не маленькие, и лопоухими не были, тем более вислоухими. И Илья очень на девицу обиделся и повел себя как последний придурок.

— На себя посмотри, пигалица, нос как у Буратино. — Сказал и пожалел. Нос у девицы хоть и был острым, но вовсе не длинным. Но дело даже не в этом, хамить девушкам плохо. Это все из-за убийства и из-за матери. Илья тут же раскаялся и, будучи по натуре человеком воспитанным и честным, сказал: — Извините. Погорячился.

— Ладно уж, — смилостивилась девица. — Я тоже была не права. Только теперь придется полицию вызывать и два часа ждать, пока они явятся.

Илья включил аварийку и, выйдя из машины, осмотрел повреждения. Крыло помято не сильно, а вот дверь у девицы конкретно перекосило.

— Знаете, девушка, давайте я вам свой номер оставлю, а сам ненадолго отойду. Мне вон в тот салон нужно, с приятелем переговорить, — предложил Илья, доставая визитку. До Венчика он не доехал всего метров пять.

— Ну уж нет! — не согласилась девица. — Это у меня в том доме важная встреча. Так что я тоже по делам пойду! — И она, вытащив из машины большой прямоугольник с номером телефона, засунула его под дворник.

— Послушайте. Так нельзя. Полиция не станет нас разыскивать, они просто уедут.

— Да? Тогда суньте им под визитку тысячи две, — предложила остроносая после короткой паузы.

Илья на эту глупость даже отвечать не стал.

— Ладно. Кого признают виновным в аварии? Кто мне дверь чуть не снес? — пошла в атаку девица, демонстрируя завидную сообразительность. — Вот то-то. Вызывайте полицию и ждите. А я пошла, у меня дела.

— У вас, между прочим, машина не закрывается, не боитесь, что угонят? — не дал ей уйти Илья, радуясь своей находчивости.