Помоги проекту - поделись книгой:
— Нет, не боюсь. Ваш драндулет ее заблокировал, — самодовольно парировала девица. И, развернувшись, нахально зашагала по улице прочь, а Илья только сейчас заметил образовавшуюся на улице пробку и злые, агрессивные лица водителей, которым его машина перекрыла проезд.
Илья выставил позади машины знак аварийной остановки, вызвал полицию, сунул под стекло визитку и пошел в салон. В машине он принципиально не остался.
— Илья? Чем обязан? — удивленно взглянул на вошедшего Венчик.
Вениамин был, как обычно, аккуратен и ярок, пестрый шарфик на шее, желтый пиджак, но сегодня он отчего-то не показался Илье ни приторным, ни женоподобным. Может, из-за выражения лица или отсутствия сюсюкающей интонации в разговоре?
— Здорово, — присаживаясь в одно из кресел, проговорил Илья.
— Что-то случилось? Тебя Инна прислала? — Голос Венчика звучал бесцветно, да и сам он выглядел так, словно из него всю энергию выкачали.
— У тебя случилось что-то? — неожиданно для себя спросил Илья. — Может, помощь нужна?
Лицо Венчика сморщилось от кислой кривой улыбочки.
— Забавно. Я бы скорее поверил, если бы ты предложил мне морду набить.
— Почему? Точнее, за что? — удивленно, а точнее, настороженно переспросил Илья.
— Да так. Отчего-то мне казалось, что тебе давненько хочется это сделать, — продемонстрировал удивительную проницательность Венчик.
— Было дело, — не стал врать Илья. — Но сейчас перехотелось. Так что стряслось?
— Так, ничего, — покачал головой родственник. — Устал просто. Так что надо-то, зачем приехал?
— Поговорить об убийстве отца хотел.
— Со мной? — Венчик даже как-то ожил от удивления.
— С тобой. Ты же у нас, оказывается, двойным агентом был, — глядя на недоуменно приподнятые брови Венчика, пояснил Илья. — И с матерью дружил, и отцу постукивал.
— Ах, вот ты о чем! Заложил кто-то? Кто?
— Сам подумай.
— Кобздев, наверное. Больше никому. Он всегда возле Юрия Кирилловича крутился. Мне это не нравилось, но твой отец отчего-то считал это само собой разумеющимся.
— В самом деле? Значит, он посвящал Кобздева во все дела, даже в личные? Ай да Валерий Иванович, плотно внедрился.
— Слушай, Илья, что тебя конкретно занимает? Убийство расследует полиция, или тебе кажется, что они не справляются? Или ты боишься, что я им лишнего про семью наболтаю?
— А что, наболтал?
— Нет, и не планировал. Так что Кобздев тебе про мать наговорил?
— С чего ты взял?
— Да уж больно ты хмурый да какой-то серьезный стал. Сам на себя не похож.
— Ну, ты тоже на себя не похож, — огрызнулся Илья. Венчик его, что, за сосунка малолетнего держит, за мальчишку сопливого?
— Не злись. Но ты, Илья, у папочки как за пазухой жил, ни тревог, ни волнений, а у меня, помимо светских тусовок, еще и реальная жизнь имеется. В которой приходится выживать. А у тебя она только начинается, и поверь, я тебе от души сочувствую. А что касается матери, расслабься. Уж кого-кого, а тебя она любит и на деньги не кинет. И все эти «увлечения»-развлечения для нее ничего не значат, она слишком умна, чтобы серьезные отношения с человеком ниже себя по статусу или по капиталу заводить.
Илью этот ответ немного успокоил, но подозрений до конца развеять не смог.
— Глупо, наверное, задавать тебе этот вопрос, но не мог кто-то из ее любовников убрать отца? В надежде потом занять его место?
— Вряд ли, — пожал плечами Венчик. — Но головой не поручусь. Не потому, что кого-то подозреваю, а потому, что не привык брать на себя лишнее. Да и потом, не так уж я хорошо знаю ее приятелей.
— А мать, — после долгой паузы, презирая себя, спросил Илья, — она не могла заказать отца?
— Илья, у тебя совсем крыша поехала? — постучал себе пальцем по лбу Венчик. — Мы про Инну говорим?
— Да, с крышей у меня в последнее время напряженка, — невесело отшутился Илья. — Просто не могу понять, кто это сделал.
— Ну ты даешь! Да и вообще, зачем это Инне было надо? Чтобы «самой царствовать и всем владети»? Юрий и так ее ни в чем не ограничивал. Чтобы выскочить замуж? За кого? Просто из ненависти? Или свободы захотелось? Брось.
— А Кобздев?
— Это другое дело. Хитрый мужик. Все время в тени, за спиной. А оттуда, как известно, ловчее всего ударить. Но это так, впечатления. Об их делах мне ничего не известно, — тут же поспешил он заверить Илью.
— Ну, мать, ты ваще! Я, конечно, привык к твоим заворотам, но в этот раз ты чего-то совсем загнула, — глядя на Леру, с лестным восхищением протянул Фаддей, дымя вонючей дешевой сигарой. Понтов у Фаддея было немерено, а вот денег на них ощутимо не хватало. — Подробности не сообщишь?
— Нет, — категорически отказалась Лера, продолжая осматривать стоящие вдоль стены картины.
— Может, купишь одну? В качестве гонорара за посредничество, повесишь у папашки в галерее? — одергивая ярко-желтые, в красных ромашках семейные трусы, единственную деталь своего костюма, спросил с надеждой Фаддей.
— Прости, не тот жанр. — Фаддей сразу надулся. — Но знаешь, я сведу тебя с одной теткой, ей наверняка понравится, — разглядывая похабные, яркие, как лубок, примитивные творения Фаддея, пообещала Лера.
— Врешь, — окончательно скисая, отошел в сторонку Фаддей, в отчаянии скребя рыжую щетину на худой ввалившейся груди.
— Эх ты, Фаддей неверующий, — доставая мобильник, усмехнулась Лера. — Софья Гермогеновна? Здравствуйте, а это Лера. Софья Гермогеновна, у меня имеется очень талантливый молодой человек, работающий в интересующей вас тематике, — ворковала она под горящим жадностью взглядом Фаддея, он даже сигару затушил от волнения и шею вытянул, тощую, как у жирафа.
— Ну вот, а ты сомневался. Завтра в три приедет знакомиться и картины смотреть. Так что будь добр, приоденься, — посоветовала Лера. — Хотя бы подштанники надень.
— Ну ясень пень, — охрипшим от волнения голосом пообещал Фаддей.
— Ну а с моим делом что?
— Ну не извольте беспокоиться. Ща кликну, не мешало бы для такого разговора за пивком сгонять, а?
— Нет уж. Сперва разговор, а потом пиво, а то нажретесь до умопомрачения, потом с вами каши не сваришь. И еще, о том, кто я такая, не болтай. Просто знакомая. Художница. Фамилии не знаешь, только имя. Потому, Фаддей, что коли ты меня заложишь, больше ни одной картины продать не сможешь на всей территории нашей необъятной родины и даже за ее пределами. Я болтать не люблю, ты знаешь.
Фаддей нервно сглотнул. Лере он верил, особенно после многообещающего разговора с Софьей Гермогеновной, а перспектива голодной смерти его не привлекала.
— Ну, давай зови, — распорядилась Лера, устраиваясь в засаленном продавленном кресле.
— Митрич! — закричал, высовываясь в распахнутое окно, Фаддей. — Митрич! Выглянь, дело есть!
Справа во флигеле распахнулось облезлое деревянное оконце, и оттуда выглянул вполне приличный тип, гладко выбритый, в чистой футболке.
— Ну что орешь? Опять взаймы? — недовольно поинтересовался сосед. — Не дам.
— Не, Митрич, тут другое. Разговор есть серьезный, зайди?
— Опять картины впаривать начнешь?
— Да нет, — начал нервничать Фаддей, косясь на Леру. — Говорю, важное.
Лера, видя, что разговор у Фаддея с соседом не клеится, поднялась с кресла и встала у Фаддея за спиной, так, чтобы ее было видно из соседнего окошка.
Митрич без особого интереса окинул ее цепким взглядом, но все же кивнул:
— Ладно, сейчас.
Этой встречи Лера побаивалась. Сосед Фаддея был, как это говорилось в старых детективных фильмах, рецидивистом. То есть неоднократно сиживал в тюрьме, по сведениям Фаддея, именно за кражи. Звали его Сергеев Сергей Дмитриевич, сам Фаддей познакомился с Сергеевым лет семь назад на почве алкоголизма. Фаддей переехал в мансарду, а Сергеев как раз в очередной раз освободился. С тех пор их знакомство несколько раз прерывалось в связи с гастрольными поездками Сергеева и очередной его отсидкой. Все это Лера знала из рассказов Фаддея, который, когда выпивал, любил бравировать перед знакомыми тем, что водит дружбу с настоящим уголовником.
Но одно дело было слушать рассказы о «нормальном» мужике, с которым Фаддей напивался в стельку, другое дело — подряжать этого типа на дело. А вдруг он не так безобиден, как плел им Фаддей? А вдруг он не только вор, но и убийца? И вообще, насколько сумела усвоить Лера из художественных фильмов и детективной литературы, любые контакты с криминальной средой всегда заканчиваются плачевно для законопослушных граждан. Стоит вспомнить один очень старый и очень неплохой фильм с Ириной Метлицкой «Палач». Девушка тоже просто захотела воспользоваться услугами криминального элемента. А чем все закончилось?
Мысли эти возникли в Лериной голове, пока они с Фаддеем ждали Митрича. Почему не раньше?
— Знаешь что, Фаддей, — поднимаясь, торопливо проговорила Лера.
Дзинь!
— О! А вот и он, — радостно перебил ее Фаддей и пошлепал отпирать.
Бежать было поздно. А может, прикинуться журналисткой, взять интервью и топать отсюда куда подальше? — родилась в Лериной голове спасительная идея.
— Здорово, проходи, — суетился между тем Фаддей. — А это вот Лера, у нее к тебе предложение щекотливого плана, за вознаграждение, конечно. Ну да она сама тебе расскажет. Ты, главное, не сомневайся, она человек надежный. Не подведет. Мы с ней сто лет знакомы, — тарахтел Фаддей, начисто забыв Лерины наставления. Если не вмешаться, он этому уголовнику Лерины адрес с фамилией сообщит и кем родители работают. Придурок!
— Здравствуйте, вы его не слушайте, — перебила художника Лера, зло стрельнув в него глазами. — Знакомы мы не так давно, а дело у меня пустяковое. Просто не знаю, как самой справиться.
Митрич молча смотрел на Леру. Потом вдруг ожил.
— Добрый день. Приятно познакомиться, Сергей, — проговорил он совершенно нормальным тоном, вполне себе вежливо, и даже протянул руку.
— Лера, — вынуждена была ответить девушка.
— Что же у вас за проблема, Лера? — проходя вместе с ней к столу, заваленному всяким живописным хламом, поинтересовался гость. — У вас заклинило замок в квартире?
— Что? — нервно вздрогнула легкомысленная искательница приключений. — Какой замок?
— На входной двери. Я работаю в фирме по вскрытию дверей, — глядя в глаза Лере, проговорил гость.
Очень умно. Где же еще работать такому специалисту? Лера уже открыла было рот, чтобы ляпнуть, что с замками у нее все в порядке и вообще, не в замках дело, как вдруг сообразила, какой ей представился шанс выпутаться.
— Да я знаю. Простите, задумалась о своем, — произнесла она, расцветая улыбкой. — У меня вот какое дело. Фаддей говорил, что вы специалист по замкам, а я как раз собираюсь в новую квартиру дверь ставить, вот хотела посоветоваться, какие замки надежнее?
Фаддей, топтавшийся тут же, сразу замер и вытаращился на Леру, даже рот открыл, чтобы по своей дурной привычке ляпнуть что-нибудь неуместное. Так что Лере пришлось прибавить громкость и снова стрельнуть в него глазами.
— Вы можете меня проконсультировать, разумеется, не бесплатно?
Уголовник смотрел на нее таким ироничным взглядом, словно видел насквозь.
Ответить, однако, Лере он не успел. Затрезвонил ее мобильник.
— Да? — торопливо ответила она, даже не взглянув на дисплей.
— Полиция уже подъехала, приходите быстрее, — раздался чей-то сердитый незнакомый голос.
— Что? Кто приехал? — очумело переспросила Лера, с испугом глядя на сидевшего напротив рецидивиста. Сообщение о полиции в ее голове логически соединилось с уголовником Сергеем.
— ГИБДД! Девушка, вам дверь сегодня сносили у машины? Или вы на лобовом стекле чужой номер телефона оставили? — теряя терпение, переспросил мужчина.
— Ой! Это я! Бегу! — Лера сорвалась с места, потом опомнилась, вернулась. — Извините. Мне там машину помяли, вот как раз полиция приехала, в другой раз договорим. А тебе, Фаддей, я позвоню, — грозно пообещала она, жалея, что у художника в квартире не имеется ни одного укромного уголка, ни кухни, ни прихожей, где можно было бы шепнуть ему на ушко несколько «ласковых» слов.
Глава 11
— Это что же получается, товарищи? — грозно, сурово поинтересовался у своих подчиненных полковник Саранцев, глядя в их стыдливо опущенные лица. — Вся страна празднует Первомай. Рапортует о своих героических трудовых свершениях. Руководство города принимает парад на Дворцовой площади, трудящиеся, комсомолия и пионерия в праздничных колоннах маршируют, а у нас с вами труп в подворотне? Так, значит? И это в такой день, когда у нас весь наличный состав на дежурстве? Да что же это мы за милиция такая, которая своих граждан от бандитов защитить не может?
Слова полковника больно задевали каждого, потому что, во‐первых, были справедливы, во‐вторых, напоминали, что задета честь их мундира, а в‐третьих, сулили большие неприятности.
— Вы понимаете, что это ЧП? Что мне уже из горкома звонили? Вы это понимаете?
— Понимаем, Алексей Евгеньевич, — первым подал голос начальник оперативного отдела майор Ермаков. — И делаем все, что в наших силах. Уже сформирована следственная группа. В нее включены наши лучшие специалисты. К выяснению личности убитого подключили Ленинградское радио. Четыре раза в сутки будут давать объявление, искать знакомых и родственников убитого. Может, кто-то откликнется.
— Гм. Это хорошо. Это может нам здорово помочь, — все еще недовольным, но уже рабочим тоном согласился полковник. — Что еще предпринимается?
— Стандартные мероприятия, — раскрывая папку, сообщил майор. — Ищем свидетелей, которые могли видеть, как убийца и жертва попали в ту подворотню. Криминалисты работают с материалами, собранными на месте преступления. Патологоанатомы свое заключение уже дали. Удар колюще-режущим предметом. Предположительно ножом. Нанесен вполне профессионально. Убитый скончался на месте.
— А что с личностью убитого?
— Маслов Петр Федорович, пенсионер. Постоянно проживает в городе Алапаевске. Запрос по месту жительства уже отправлен, но вчера было девятое, местным было не до того. Надеюсь, сегодня получим телефонограмму.
— Что он делал в нашем городе, не известно?
— Пока нет. Но как только получим ответ от коллег из Алапаевска, думаю, картина прояснится.
— Ну что ж. Будем надеяться, — с умеренным оптимизмом заметил полковник. — Как только информация поступит, сразу же ко мне на доклад. Ну а теперь свободны, за работу.
— Видно, старика здорово сверху прижали. Вон мрачный какой сидит, — спеша по коридору подальше от начальственного кабинета, шепнул коллеге Борис Беспалов, смешливый очкарик с коротко стриженными кудрявыми волосами, вчерашний выпускник юрфака.
Вчерашний студент так и лез из Бориса, где надо и не надо. Его излишняя смешливость, склонность к легкомысленным шуточкам и слишком пылкий интерес к противоположному полу плохо сочетались с его нынешней должностью и званием. Все-таки уголовный розыск — это вам не танцплощадка, как недавно заметил ему майор Уваров, старый опытный оперативник, у которого по праздникам от орденов и медалей на кителе места пустого не было. Герой. Ветеран. Уважаемый человек, а Борис ему анекдотец сморозил про профессора и первокурсницу, да еще и на месте преступления. Несерьезный человек. И как только его в угро распределили? Куда кадры смотрят?
— Беспалов, Свиридов! — обгоняя в коридоре молодых сотрудников, окликнул майор Ермаков. — Зайдите. Садитесь, — кивнул майор, усаживаясь на рабочее место. — Значит, так, товарищи комсомольцы, — оглядывая по очереди Беспалова и его коллегу, старшего лейтенанта Виктора Свиридова, проговорил Николай Владимирович. — Начальство вы слышали, поставленные задачи вам, надеюсь, в общем ясны?
Виктор серьезно кивнул.
Поделиться книгой: