Помоги проекту - поделись книгой:
– А нельзя ли конкретнее: чем вам мои предложения не нравятся? – бросил реплику Кузнецов.
– Пожалуйста! – Васильев отпил глоток чая и повернулся к Кузнецову. – Если говорить коротко, то ваши предложения исключают централизованное управление и планирование…
Кузнецов резко вскочил с места.
– Александр Александрович! Извините, пожалуйста. Но вы предъявляете мне слишком серьезные обвинения. Вы сказали, что внимательно читали брошюру. Вот вам, пожалуйста, брошюра, покажите, где это сказано.
– Генрих Яковлевич, не надо волноваться. Я вашу просьбу выполню, но при одном условии…
– А если без всяких условий? Вы и ваши единомышленники говорите, что я ратую за стихийность, за анархию. В моей брошюре этого совершенно нет… Это ваши домыслы. Вот я и прошу вас подкрепить сказанное без всяких условий.
– Мое условие – сущий пустяк: не включать ответ в регламент…
Зал, предвкушая удовольствие от назревающего острого спора, заметно оживился. «Пусть говорит!», «Дать ему дополнительное время!» – раздалось со всех сторон. Особенно бурно отреагировали сторонники Кузнецова.
Выделился голос Бельского:
– Надо согласиться с условием оратора. А то стало уже модно обвинять нас во всех грехах, хотя я лично не знаю ни одного советского экономиста, который бы ратовал за ликвидацию централизованного планирования…
– Пожалуйста, Александр Александрович, продолжайте, – сделал легкий жест рукой председатель.
Васильев, дождавшись тишины, спокойно заговорил:
– Товарищи, я хочу вам напомнить общеизвестный факт. Вы знаете, что первоначально носителями коммунистических идей были социал-демократы. Это было в большинстве стран, в том числе и в России. Как вы все отлично знаете, социал-демократическую партию в России создал Владимир Ильич Ленин. С тех пор как слово социализм стало привлекательным, многие партии используют его в своих названиях, хотя по сути и являются сугубо реакционными. Даже Гитлер нарек свою партию социал-националистической. А сколько мы знаем сегодня самого разного толка социалистических, социал-демократических партий и центров? Создан даже «Всемирный союз национал-социалистов» – открыто неофашистская организация. Однако рабочие судят о партиях не по названиям, а по характеру их деятельности, по тому, чьи интересы они защищают.
Поэтому я вас хочу спросить, уважаемый Владимир Михайлович: неужели вы полагаете, что после того, как мы убедительно доказали всему миру преимущество централизованного планирования, у нас найдется экономист, который выдвинет лозунг: «Долой централизованное планирование! Да здравствует стихия, анархия – мать порядка!»
Обратимся к брошюре. Действительно, слов «план», «планирование» в ней больше чем надо. Но это – слова. И только. Давайте будем судить не по словам, а по существу. «Зри в корень!» – советовал Козьма Прутков. – Васильев вышел из-за трибуны и попросил у Кузнецова брошюру. – Откроем раздел «Пропорциональность и прибыль». Здесь вы справедливо отмечаете, что у нас еще немало диспропорций. Как же вы объясняете их появление и что предлагаете для ликвидации? Читаем: «Причины возникающих диспропорций таковы: во-первых, невозможность своевременного переливания капиталов из одной отрасли в другую, из одного предприятия в другое; во-вторых, отсутствие критерия, позволяющего автоматически открывать то тут, то там клапан, чтобы выпускать излишние средства, направляя их туда, где их можно эффективнее использовать…» Таков ваш вывод, уважаемый Генрих Яковлевич! – обратился Васильев к Кузнецову. – Надеюсь, вы не станете упрекать меня в неточном изложении вашей мысли?
– Нет, конечно. Но как же этот вывод вы используете против планирования, когда в нем даже этого слова нет?! – недоумевал Кузнецов.
– Вот именно: в ваших рекомендациях по устранению диспропорций о планировании нет даже упоминания! Что значит «автоматически выпускать средства из одной отрасли в другую»? Автоматизм автоматизму рознь. Автоматизм, регулируемый планом, в соответствии с общегосударственными интересами, не родня «автоматизму», регулируемому рынком, погоней за прибылью. Как явствует из ваших трудов, вы понимаете автоматизм в экономике как стихийное развитие ее под воздействием каких-то сверхъестественных факторов. Экономика может развиваться планомерно или стихийно. Третьего не дано!
Далее. Что значит «выпускать излишние средства туда, где их можно использовать эффективнее»? Что вы понимаете под эффективностью?
На следующей странице, рассуждая о повышении нормы прибыли, вы ставите точки над «и». Читаю: «Где выше норма прибыли, туда и устремляются деньги, средства производства». Это и есть, по-вашему, путь к наиболее эффективному использованию денег и средств производства?! Для внедрения такого механизма в жизнь вы предлагаете создать условия, при которых цены могли бы «под воздействием спроса и предложения отклоняться в том направлении, которое подсказывает всеобщее тайное и равное голосование на рынке с помощью рубля». Что это за условия? Речь идет о капиталистическом механизме эпохи свободной конкуренции, где закон стоимости является стихийным регулятором…
Васильев подошел к Кузнецову, вернул ему брошюру с извиняющимся и в то же время победным выражением глаз, давая понять: «Сам же напросился!»
– Прошлый раз один молодой человек тут рассказал о «поминальнике», висевшем у меня над столом в аспирантские годы, – продолжил Васильев с трибуны. – В нем было несколько вопросов, на которые я искал ответы. Более десяти лет минуло с начала моего поиска… Многое давно для меня прояснилось. И чем яснее я себе представляю эти ответы, тем более простыми они кажутся. Еще работая в строительстве и на заводе, я убедился в непригодности показателя «валовая продукция» для измерения стоимостного объема продукции и оценки работы предприятий. Естественно, меня заинтересовало: кто, когда и почему предложил определять на его базе объем производства в денежном выражении?
Я внимательно изучил литературу двадцатых и тридцатых годов. Выяснилось: частенько мы спорим о том, что еще в двадцатые годы было совершенно очевидным. Позвольте привести вам выдержку не из научного трактата, а из массового издания – первой Большой Советской Энциклопедии, изданной в 1927 году. – Васильев взял лист и начал читать: – «Исчисляя валовую продукцию какой-либо совокупности хозяйственных единиц, объединенных хозяйственной связью, как, например, какой-либо отрасли промышленности и тем более всей промышленности в целом, путем простого суммирования валовой продукции отдельных хозяйств, составляющих данную систему, – мы удаляемся от действительного стоимостного объема производства, а именно: преувеличиваем его. Это увеличение вызывается повторным счетом, происходящим вследствие того, что продукция одних хозяйств, будучи однажды учтена, может вновь и вновь попасть в учет продукции других хозяйств, куда она поступает в порядке дальнейшей обработки. Так, например, ткань, будучи раз учтена как продукция текстильной промышленности, может затем вновь попасть в учет при исчислении продукции швейной промышленности.
…Несостоятельность метода валовой продукции как для нахождения общего стоимостного объема производства, так и для сопоставления удельного веса отраслей производства между собой вызвала к жизни ряд других методов учета продукции, ставящих себе задачей возможно ближе подойти к определению ее реального объема. Таковы, например, методы исчисления: „ценности, прибавленной обработкою“ (value added by manufacture) у американцев и „чистой выработки“ (netoutput) у англичан».
Как видите, атака на вал началась не сегодня и не вчера. Еще в двадцатые годы экономисты стали искать другие стоимостные (в рублях) показатели, которые более объективно отражали бы объем выпущенной продукции и результаты работы трудовых коллективов. Это отражено и в энциклопедии: «В советской статистике получили распространение методы: валового оборота, товарной продукции и чистой продукции».
Однако постепенно культ вала настолько стал непререкаем, что во втором издании Большой Советской Энциклопедии, вышедшей в 1951 году, о его недостатках не говорится уже ни слова! А о чистой продукции нет даже упоминания. Хотя повторного счета стоимости одних и тех же материальных ресурсов в составе валовой продукции стало гораздо больше. Развитие специализации и кооперирования привело к тому, что наряду с сырьем и материалами в повторный счет теперь пошли и готовые изделия, узлы и даже машины.
Чем больше углубляется специализация, тем больше многократного повтора стоимости одних и тех же материалов, полуфабрикатов и готовых изделий. В погоне за планом в рублях под видом специализации кое-где проводят кооперирование, которое противоречит не только экономическим законам, логике хозяйствования, но и… здравому смыслу. Положение обострялось еще и тем, что валовая (товарная) продукция постепенно стала и основным
– От этого показателя зависит и категория предприятий и организаций, – дополнил Венидиктов. – А чем выше категория, тем выше оклады административно-управленческого аппарата…
– Тоже верно, – согласился Васильев. – И еще надо учесть, что увеличение объема валовой продукции имеет решающее значение в определении победителей социалистического соревнования, связано с моральным и материальным поощрением.
Товар, как известно, имеет два свойства: потребительную стоимость и стоимость. Вспомним Маркса: полезность вещи, указывал он, делает ее потребительной стоимостью. Стоимость же данной потребительной стоимости определяется лишь количеством труда или количеством рабочего времени, общественно необходимого для ее изготовления. Чем меньше затрачивается прошлого и живого труда на создание конкретных потребительных стоимостей, тем выгоднее обществу – ведь производство организуется ради потребительных стоимостей, а стоимость является лишь средством достижения этой цели.
При господстве же валовой продукции хозяйственные звенья ставят своей целью увеличение прежде всего стоимостного объема. Постепенно складывалось противоречие между стоимостью и потребительной стоимостью. Общественные интересы в должной мере не совпадали с коллективными. Обществу выгодно производство продукции при наименьших затратах, а предприятиям наоборот: чем выше затраты, на базе которых устанавливаются цены, тем лучше! В результате сложился так называемый
До войны и в период восстановления народного хозяйства лозунг «план любой ценой» не сходил со страниц прессы. И вы прекрасно знаете, что в ту пору, в тех исторических условиях он был не только правильным, но и необходимым: надо было обеспечить экономическую независимость нашей страны в капиталистическом окружении. Мы должны были любой ценой надежно защитить наши границы, обеспечить людей продовольствием, товарами первой необходимости. И под руководством партии наш народ добился этого.
Но жизнь не стоит на месте, в экономике произошло много перемен. Сейчас все больше практиков и ученых убеждаются: интересы дела требуют принципиального совершенствования хозяйственного механизма. Настала пора внедрить более объективные показатели планирования и оценки работы производственных коллективов. Но вот спорный вопрос: чем измерять объем, какой из показателей должен быть главным?
В прошлую субботу на эту роль выдвигали несколько показателей. Особенно настойчиво предлагалась прибыль. Если вы мне позволите, – повернулся Васильев к председателю, – я выскажу свое мнение по этим предложениям.
Венидиктов согласно кивнул головой:
– Милостиво просим!
– Скажу откровенно: поиск главного, или, как его некоторые называют, универсального, показателя мне представляется напрасным. Мне кажется, что этот поиск в чем-то похож на попытки ученых средневековья найти философский камень.
Зал оживился. Было видно: такого заявления от оратора не ожидали. Многие свое удивление стали выражать чересчур эмоционально. Председатель нажал на кнопку звонка и попросил успокоиться…
– Попытаюсь объяснить столь отрицательную позицию, – спокойно продолжил Васильев. – С помощью показателя «валовая продукция» мы измеряем стоимостный объем совокупного общественного продукта и оцениваем хозяйственную деятельность производственных коллективов. Как справляется вал с этими задачами?
Все единодушны в том, что неудовлетворительно. Откровенно говоря, они ему, так же как и любому другому директивному показателю, просто не под силу. Поэтому поиск альтернативного показателя для выполнения названных функций – пустая трата времени. Надо идти по другому пути – по пути разделения названных функций, так как они находятся в определенном противоречии. Разве можно с помощью
Начнем с определения совокупного общественного продукта.
Можно использовать для этой цели валовую продукцию? Думаю, вы согласитесь, что нельзя!
– А разве «валовой общественный продукт» не является «совокупным общественным продуктом»? – с недоумением спросил юноша из первых рядов.
– Конечно нет! – ответил оратор. – «Валовой общественный продукт» представляет собой сумму денежного объема продукции отдельных хозяйственных звеньев, в которой стоимость многих изделий и машин неоднократно повторяется. Иначе говоря, прошлый труд не переносит свою стоимость на новый продукт, а при каждом повторе вопреки марксистско-ленинской теории воспроизводства и реализации совокупного общественного продукта «увеличивает» стоимость нового продукта.
Таким образом, вал по своей сущности непригоден для измерения объема производства. Он подобен
– Но ведь Маркс не признавал чистую продукцию, – попытался возразить Бельский.
– Внимательнее надо читать Маркса, – парировал Васильев. Он взял из папки нужную бумажку. – Послушайте: «Чтобы не запутывать дела, создавая бесполезные затруднения, необходимо отличать валовую выручку и чистую выручку от валового дохода и чистого дохода», – предупреждает Маркс в третьем томе «Капитала». И далее он раскрывает содержание этих понятий и объясняет, почему их надо отличать. Валовая выручка или валовой продукт у Маркса соответствуют показателю валовой продукции, а валовой доход – чистой продукции.
А теперь несколько слов об оценке работы хозяйственных звеньев. О том, что валовая продукция не подходит для этой цели, ныне ясно всем. Какой же показатель при социализме лучше всего может «сыграть» роль оценочного? При капитализме эту роль выполняет прибыль. Может ли она, уважаемые Генрих Яковлевич и Владимир Михайлович, и при социализме оставаться в этой роли? – обратился к Кузнецову и Бельскому Васильев.
Но те, видимо почувствовав подвох в этом вопросе, решили промолчать.
– Наверно, может, – неуверенно произнес молодой человек из первых рядов.
– Нет, не может! – резко махнул перед собой рукой Васильев. – Почему прибыль при капитализме служит главным оценочным показателем? Потому что ради нее и организуется производство. Получить максимальную прибыль – это цель, оправдывающая любые средства для ее достижения. И тем не менее хочу обратить внимание, что прибыль – показатель далеко не универсальный. Объем производства, производительность труда и темпы их развития и при капитализме определяются на базе других показателей.
Социалистическая же экономика направлена совсем на иную цель: на удовлетворение материальных и культурных потребностей народа на базе непрерывного развития производства с учетом достижений научно-технического прогресса. Как конкретно сделать эту державную цель и целью всех предприятий и организаций? Как заинтересовать их в ее реализации и наиболее объективно оценить вклад каждого коллектива в общее дело? Сделать это с помощью какого-либо одного показателя очень сложно. Практически невозможно. Для этого следует разработать и внедрить дифференцированную систему натуральных, трудовых и стоимостных показателей и нормативов, что открывало бы дорогу научному применению в практике хозяйствования объективных экономических законов.
Для убедительности своей мысли хотелось бы провести такую параллель из области медицины. Вам, к примеру, потребовалась справка о состоянии здоровья. Прежде чем сделать заключение «практически здоров», врач, несмотря на то что температура, пульс и давление у вас нормальные, заставит пройти диспансеризацию. Ведь нередко после получения кардиограммы, результатов анализов и заключений специалистов выясняется: больной нуждается в срочном лечении… Неужели сторонники главного показателя думают, что количественный и качественный анализ деятельности завода или совхоза более простое дело, чем определение состояния здоровья человека? Если это так, то они глубоко заблуждаются.
Никакой показатель «единолично» не может дать ответа на вопрос: хорошо или плохо работает завод? Для этого нужна «диспансеризация», в процессе которой следует выяснить: как выполнено задание по номенклатуре и ассортименту? Как использовались производственные мощности, материальные и трудовые ресурсы? Какова производительность труда, себестоимость, рентабельность и прибыль? Это можно сделать только с помощью системы натуральных стоимостных и трудовых показателей, о чем справедливо в прошлый раз говорили здесь многие товарищи…
– Вы ломитесь, Александр Александрович, в открытую дверь, – перебил Бельский. – У нас и сейчас имеется система показателей!
– Надо, чтобы она не только «имелась», но и действовала! – отпарировал Васильев. – Что представляет собой нынешняя система показателей?
Первый из них – выпуск основных видов продукции в натуре (штуки, тонны, метры). Случайно ли это? Разумеется, нет! Из этих «основных видов» состоит материальный баланс народного хозяйства. Их выпуск диктуется законом пропорционального развития хозяйства, без реализации которого о сбалансированности экономики и речи быть не может.
Ведь в чем причина возникающих у нас диспропорций? Далеко не в отсутствии «возможности переливания капиталов из одной отрасли в другую – где выше норма прибыли», как пишет Кузнецов. Причина кроется в срыве многими предприятиями задания по важнейшим видам продукции! Почему же случаются срывы?
Да потому, что задание по важнейшим видам продукции лишь формально стоит на первом месте, а в «экономической пьесе» по оценке работы предприятий ему роли не досталось и он ждет своей очереди «за кулисами». Натуральный показатель подобен английской королеве или японскому императору, которые формально провозглашены главами государства, но реальной власти не имеют. При выполнении предприятием плана в рублях вступает в силу принцип: победителей не судят!
Если бы система показателей не только «имелась», но и четко действовала, то невыполнение первого директивного показателя рассматривалась бы как ЧП. И понятно почему. При нынешней зависимости предприятий друг от друга невыполнение задания по важнейшим видам продукции в одном месте дает цепную реакцию срывов и сбоев ритма. Поэтому в условиях централизованного планирования этот показатель должен не только стоять на первом месте, но и быть первой скрипкой при оценке работы хозяйственных звеньев всех уровней!..
Сбалансированное народное хозяйство нам нужно не само по себе, а для наиболее полного удовлетворения материальных и культурных потребностей трудящихся. А для этого постоянно необходима «тысяча мелочей». Отсюда следует: предприятия должны полностью вовремя и в нужном ассортименте выпускать продукцию согласно хозяйственным договорам и принятым заявкам от торговых организаций. Если оно не выполняет своих обязательств, значит, не отвечает в полной мере своему предназначению, не справляется с целью, ради которой оно создавалось. По экономическим законам и хозяйственной логике это производственное звено надо считать отстающим. Времена, когда мы вынуждены были выполнять план любой ценой, канули в Лету. Во что обходится нам продукция и каково ее качество, ныне не менее важно, чем четкое выполнение плана в натуральном выражении. Словом, когда предприятие срывает задание по выпуску конкретных видов в натуральном выражении, то оно нуждается даже не в «диспансеризации», а в лечении. Болезнь тут налицо. При «лечении» надо установить ее причины, принять все меры к тому, чтобы недуг не повторился.
Только разумное сочетание натуральных и стоимостных показателей создает необходимые условия для более глубокого использования системы экономических законов. Недооценка стоимостных показателей (так же, как сейчас натуральных) может плохо сказаться на повышении экономической эффективности общественного производства.
– У вас получается, что показатель «валовая продукция» вообще не нужен? – спросили из зала.
– Почему же не нужен? Пока существуют товарно-денежные отношения, без него мы никак не можем обойтись. Только с помощью вала мы можем узнать динамику материалоемкости продукции и общий ее оборот. Но этот показатель должен быть расчетным. Мне думается, что и чистую продукцию в роли обобщающего показателя для определения вновь созданной стоимости целесообразнее сделать тоже расчетным. Допустим, что вместо вала директивным показателем станет чистая продукция. Из двух зол это будет, безусловно, меньшее. Однако предприятия не перестанут делить продукцию на выгодную и невыгодную. В погоне за выполнением плана в рублях предприятия будут отдавать предпочтение более трудоемкой и рентабельной продукции…
Поэтому повышение роли натуральных и трудовых показателей не следует принимать как недооценку показателей стоимостных – их роль в хозяйственном механизме также очень велика. Назначение натуральных, трудовых и стоимостных параметров продукции – различное. Дополняя друг друга, оптимально и гармонично сочетаясь, они призваны стать «советниками» при выборе вариантов решения экономических проблем и оценке вклада хозяйственных звеньев в реализацию высшей цели социалистического производства. Стоимостные показатели, образно говоря, должны прочно стоять на плечах показателей натуральных и трудовых, а не парить на воздушном вале. Лишь при таком условии они, подобно компасу, способны указывать ближайший путь к цели.
И в заключение позвольте несколько слов сказать о «загрязнении» чистой продукции… Согласно марксистско-ленинской теории новая стоимость создается живым трудом, и только живым! Но согласитесь, что это общеизвестное положение игнорируется на практике. Возьмем оптовые цены. Как они сегодня определяются? К полной себестоимости согласно норме рентабельности в процентах добавляется прибыль, и получается оптовая цена. При таком методе ценообразования в создании новой стоимости участвует и труд, овеществленный в материалах. Использование чужого, то есть прошлого, труда увеличивает не только вал, но и прибыль. А чем больше прибыли, тем больше чистой продукции, а в масштабе народного хозяйства – национального дохода!
Так, превращая трактор Т-330 в бульдозер, завод дорожных машин тратит на зарплату одну тысячу шестьсот рублей, а получает от каждого бульдозера четырнадцать тысяч рублей прибыли! Но ведь не прошлый труд, овеществленный в тракторе, создал солидную новую стоимость. Видимо, надо совершенствовать ценообразование. Нельзя допустить, чтобы на каждый рубль прибыли все меньше и меньше приходилось реальных ценностей, а экономические расчеты на базе национального дохода становились бы все менее достоверными.
Из-за несовершенства ценообразования во многих случаях заметно «загрязняется» чистая продукция. Если придерживаться положения Маркса, то рентабельность надо устанавливать в процентах не ко всем затратам, а к расходам на зарплату с учетом фондовооруженности труда. Вот тогда мы и «очистим» чистую продукцию.
Из первого ряда, привлекая внимание оратора, подняла руку девушка – по-видимому, аспирантка:
– А вы не идеализируете показатель чистой продукции? Не может получиться так, что в погоне за трудоемкими изделиями предприятия начнут свертывать специализацию и кооперирование, потеряют интерес к механизации и автоматизации?
– Я уже говорил, что такое вполне может случиться. Идеальных показателей нет, – ответил Васильев. – Замена культа вала культом чистой продукции мало чего даст. Фетишизация любого экономического показателя, в том числе и чистой продукции, может плохо сказаться на сочетании общественных и коллективных интересов. Нет показателя, который мог бы одинаково отразить все стороны деятельности производственного коллектива. «Жюри» для этой цели должно состоять из системы показателей, отступление от любого из них должно ущемлять интересы коллектива.
Именно поэтому я решительно выступаю за систему показателей. Ведь если сделать чистую продукцию директивным показателем, то, естественно, коллективы будут стремиться выполнить его любой ценой. Хотите вы того или нет, – будет действовать принцип: чем больше затрат живого труда и выше предусмотренная в цене рентабельность, тем лучше.
Нам нужна система показателей, которая бы звала, я бы сказал – принуждала трудовые коллективы выпускать именно те виды продукции и товары массового потребления, которые пользуются спросом. И чем лучше и дешевле получатся изделия, тем доходнее это должно быть для тех, кто их выпускает. Короче говоря, все, что необходимо и выгодно обществу, должно быть выгодным и для предприятий. Интересы общества и коллектива должны совпадать. Только с таких позиций надо подходить к подбору системы показателей для оценки работы предприятий, объединений и отраслей.
Васильеву зааплодировали – не так дружно, как громко. Это его подбодрило, он стал говорить еще жарче, эмоциональнее прежнего:
– Говорят: кто деньги платит, тот и музыку заказывает. Ныне оплату ведут по валу, стало быть, он и заказывает соответствующую музыку. Поэтому оплата должна быть накрепко связана с количеством, качеством и ассортиментом изделий. Иначе говоря, натуральные показатели должны заказывать музыку, помогающую по-хозяйски вести дела в экономике. Невыполнение задания в натуральном выражении должно бить по интересам коллектива так же, как сейчас недовыполнение плана по валу.
– Советую вам поразмыслить на досуге, – обращаясь к девушке, продолжил Васильев, – станете ли вы делать ставку на ручной труд, если срыв задания по номенклатуре проваливает план, лишает коллектив не только премии, но и зарплаты? И с другой стороны, выполнение задания в натуральном выражении слишком дорогой ценой тоже создает экономические затруднения.
Только система показателей может быть объективным арбитром оценки работы коллектива. И в этом направлении, по-моему, нам надо вести поиск. Любая крайность в этом деле неприемлема, ущербна.
Чтобы скорее улучшить хозяйственный механизм, надо повысить активность и действенность экономической науки, сблизить науку с производством, а производство – с наукой. В этом плане, мне кажется, нынешняя встреча дала нам всем добрый творческий заряд, богатую пищу для размышлений. Считаю, что полезно проводить и семинары, посвященные отдельным проблемам.
Пользуясь случаем, приглашаю участников сегодняшней дискуссии на заседания «Делового клуба» в редакцию нашей газеты «Экономика и жизнь». На них, как правило, обсуждаются актуальные экономические проблемы. Материалы заседаний публикуются в газете, а наиболее важные войдут в сборники. Так что милости просим быть нашими гостями…
– Слово доктору экономических наук, профессору Арханову Георгию Ивановичу, – коротко объявил председатель.
Арханов наигранно-театральным жестом поправил очки.
– Я не собирался выступать, но предложения Васильева, только что прозвучавшие здесь, вряд ли оставят равнодушным мало-мальски мыслящего ученого… Оратор пытался нас убедить, по крайней мере у меня создалось такое впечатление, что мы планируем и оцениваем работу хозяйственных звеньев только в рублях.
– А у нас не создается, – выкрикнул кто-то из зала.
– Прошу не мешать оратору, – строго одернул Венидиктов. – Продолжайте, пожалуйста, Георгий Иванович.
– Как составляются у нас сейчас годовые и пятилетние планы? Сначала предприятия, взвесив свои возможности, делают наметки – в натуре и в рублях и передают проект задания в свою вышестоящую организацию. Постепенно документ поднимается все выше и выше. В конечном счете территориальные совнархозы и союзные ведомства направляют его в Госэкономсовет. Здесь план обобщают, балансируют, с материальными и трудовыми ресурсами, при необходимости корректируют и отправляют в обратный путь – но уже в ранге директивы…
Арханов еще долго разъяснял ученым технологию рождения заданий, повторялся – чувствовалось, что вышел на трибуну не столько с мыслями, сколько с желанием показать незыблемость существующей системы планирования. И только после третьего тактичного напоминания председателя о регламенте Арханов наконец высказался по существу:
– Считаю, что нам не надо создавать какую-то новую систему показателей, о которой говорил Васильев…
– А он и не предлагает новой системы… – подал голос тот, кого уже одернул председатель.
– А что же он тут предлагал?
– Задействовать имеющуюся систему показателей, повысив при этом роль натуральных и трудовых показателей. И кроме того, измерять стоимостный объем производства на базе показателя, исключающего повторный счет прошлого труда, – подсказал Васильев. – Резиновый метр надо заменить нормальным, чтобы он не накручивал рубли за счет многократного повтора стоимости сырья и полуфабрикатов.
Венидиктов косо взглянул на него, но промолчал…
– Если в системе показателей на первом месте стоит задание по выпуску продукции в натуральном выражении и кое-где оно выполняется плохо, то за это руководителей предприятий, комитетов и совнархозов надо наказывать самым строгим образом, – запальчиво заключил свою речь Арханов.
– А как быть с зарплатой, которая зависит от объема в рублях, независимо от выполнения задания по выпуску продукции в натуральном выражении и ее трудоемкости? – громко спросила женщина из первых рядов. Но Арханов уже сошел с трибуны и на вопрос не ответил.
– Разрешите, товарищ председатель, несколько слов, – попросила женщина, задававшая вопрос.
– Пожалуйста.
Председатель внимательно наблюдал за симпатичной грузинкой и, когда она подошла к трибуне, спросил:
– Как вас зовут?
– Нона Георгиевна.
– Я прошу вас, Нона Георгиевна: представьтесь, пожалуйста, аудитории…
– Моя фамилия Церцвадзе, – приятным голосом с чуть-чуть заметным акцентом заговорила она. – Работаю начальником планового управления Закавказского совнархоза. Я не собиралась выходить на трибуну, но выступления Васильева и последнего оратора побудили меня сказать несколько слов.
…Церцвадзе часто бывала в Москве и в каждый приезд старалась увидеться со старыми друзьями и знакомыми. Воспользовавшись ее очередной командировкой, Васильев пригласил Церцвадзе в Дом ученых, предложил выступить. Она решительно отказалась. А теперь вот попросила слова. «Что же она надумала сказать?» – размышлял Александр.
Поделиться книгой: