Поиск (Экономическая повесть)

– Слышал… – нисколько не возмутился Царев. – Могу добавить к сказанному, что встреча наша не закрытая, объявление сделано своевременно, так что каждый желающий мог сюда прийти. Естественно, хотелось бы выслушать в первую очередь именно молодых ученых…

– А что вы вкладываете в понятие «молодых»? – перебил тот же голос. – Недавно журнал «Шпигель» перепечатал статью одного советского экономиста, в биогр-рафических данных сообщил: «Автор-ру в этом году исполнилось пятьдесят лет, по р-русским понятиям, это молодой функционер-р». Вы р-разделяете такое понятие «молодой»?

– «Шпигель» я не читаю и, естественно, разделять его взгляды не могу, но что касается понятия «молодой», то оно действительно весьма растяжимо. А теперь слово предоставляется председателю нашей секции, ректору Всесоюзного экономического института имени Карла Маркса товарищу Венидиктову. Пожалуйста, Сергей Илларионович.

– Товарищи! Вы знаете, что в последние годы в печати идет дискуссия о путях дальнейшего совершенствования хозяйственного механизма. Она особенно оживилась после публикации в «Правде» статьи Либермана «План, прибыль, премия». Нашему институту поручено подготовить предложения о совершенствовании показателей планирования и оценки работы производственных коллективов и ведомств. Мы мобилизовали все силы и, скажу без ложной скромности, многое успели сделать. Определенные надежды возлагаются и на эту встречу молодых ученых; думаю, они выскажут немало дельных предложений…

– Я с интересом читаю многие работы Венидиктова, – чуть склонился Комаров к Васильеву.

– Да, он известный специалист в области управления. И кроме всего прочего – прекрасный, отзывчивый человек, талантливый организатор. До него один за другим два ректора сменились. Обстановка в институте была нездоровая: склоки, группировки… Словом, Венидиктова послали в экономический институт на укрепление. Теперь там все по-иному. Он очень требовательный, даже строгий. Но демократичный. С учеными самого разного толка общий язык находит, сам много работает. Его книги во многих странах переводят, выступает часто на международных форумах. Ко всему прочему – фронтовик. На День Победы появляется в президиуме – вся грудь в орденах. Командовал полком во время войны… Достаточно информации?

– Вполне, спасибо, – поблагодарил Комаров.

– Здесь уже упоминалось о необходимости создания академии экономических наук, – говорил в это время Венидиктов. – К сожалению, мы пока об этом только рассуждаем. А ведь многие науки, к примеру, педагогическая, медицинская, сельскохозяйственная, имеют свои академии. Я нисколько не преуменьшаю роль этих и других отраслевых академий. Но почему кто-то решил, что академия коммунального хозяйства больше нужна стране, чем академия экономических наук?

В зале засмеялись. Венидиктов оглядел аудиторию, откашлялся и продолжал:

– На этот свой вопрос я, к сожалению, не могу ответить. А вот на реплику уважаемого Владимира Михайловича Бельского в отношении «старых меринов», которые «борозды не портят», – с удовольствием. Почему мы отдали сегодня предпочтение молодым? Да потому, что опытные, известные наши ученые имеют возможность высказать по нескольку раз и даже пересказывать свои взгляды, убеждения. Ведь издательства всегда в первую очередь берут работы маститых… Поэтому, чтобы узнать их точку зрения, не обязательно собираться на подобную встречу. Достаточно открыть их книги, прочитать статьи. К тому же мнения ветераны меняют, как правило, редко, подчас вопреки жизни иные ученые упорно отстаивают свои взгляды даже в тех случаях, когда они явно устарели. Спросим себя честно: всегда ли мы прислушиваемся к мудрому совету Льва Николаевича Толстого, который говорил: надо любить истину так, чтобы всякую минуту быть готовым, узнав высшую истину, отречься от всего того, что прежде считал истиной? Уместно напомнить высказывание Андре Моруа: «Искусство старения заключается в том, чтобы быть для молодых опорой, а не препятствием, учителем, а не соперником, понимающим, а не равнодушным». Всем нам давно полюбилась песня «О Родине». В ней есть строки: «Молодым везде у нас дорога, старикам везде у нас почет». Но чего греха таить: некоторые ученые преклонного возраста упорно цепляются за свои отжившие концепции, не торопятся уступать дорогу новым прогрессивным идеям… Именно поэтому мы и решили сегодня отдать предпочтение молодым… Но это вовсе не означает, что мы недооцениваем представителей старшего поколения… А теперь – поближе к сути дела.

В этой аудитории, я думаю, нет необходимости говорить об успехах социализма, о преимуществах плановой системы ведения хозяйства. Сам факт говорит за себя: в исторически кратчайший срок такая отсталая страна, как царская Россия, превратилась в одну из передовых, могущественных держав мира. Хотя какие беды на нее обрушились, сколько горя перенес наш народ! Самый страшный урон принесло фашистское нашествие, цифры вы знаете… Вам также известны заявления всяческих «пророков», что Советам потребуются десятилетия для того, чтобы достичь довоенных экономических рубежей. Оракулов на этот счет на Западе было хоть отбавляй. И тем не менее страна поднималась из руин на глазах! Мне довелось быть на предвыборном собрании избирателей в феврале 1946 года, где выступал Сталин. Когда он назвал цифры, которые следовало достичь за две-три пятилетки, они нам просто показались фантастикой. С той поры прошел небольшой исторический срок, и мы воочию убеждаемся: намеченные планы выполняются. Особенно быстрыми темпами развиваются прогрессивные отрасли народного хозяйства. Но полностью ли используем мы преимущества социализма?

К сожалению, нет. Экономическая наука мало влияет на хозяйственную практику, зачастую теория плетется в хвосте. Вспомним, к примеру, одно очень важное положение Программы нашей партии: «Достижение в интересах общества наибольших результатов при наименьших затратах – таков непреложный закон хозяйственного строительства». Сущность этого закона красной нитью проходит через все учебники и учебные пособия. Но это, так сказать, теория. А на практике? В жизни получается так: чем экономнее предприятия ведут производство, тем хуже согласно действующим оценочным показателям они работают. Разве это нормально?

По расчетам экономистов, промышленность может полгода работать на материальных ресурсах, которые скопились на складах… Здесь возникает вопрос: в чем дело? То ли эти ресурсы попали не по адресу и находятся не там, где надо, то ли созданы не те материальные ценности, которые нужны сегодня? С одной стороны, большое скопление запасов, а с другой – немало простоев предприятий из-за нехватки сырья.

Возьмем другую проблему. Дефицит запасных частей. Сколько уже исписано бумаги по этому поводу. По данным, которыми мы располагаем, до четверти автомобилей ежедневно не выходят на линию из-за отсутствия запчастей. На селе простаивает огромное количество тракторов. Обостряется снабжение запчастями нефтяного оборудования, полиграфических машин… Словом, деталей и узлов, которые быстро изнашиваются и которые надо всегда иметь под руками, повсюду недостает. Спрашивается: почему? Ответ на этот вопрос тоже хотелось бы от вас услышать…

Венидиктов ставил все новые и новые почему. Чувствовалось, что к выступлению готовился основательно. Он задавал вопросы аудитории, чтобы зажечь ее, подать пример партийного, принципиального подхода к наболевшим проблемам экономики.

– Весьма неважно идут дела в капитальном строительстве. Здесь сроки сдачи объектов затягиваются. Непомерно выросло число незавершенных сооружений. Вместо запланированного сокращения «незавершенки» ее объемы год от года продолжают нарастать. Почему это происходит? Почему меры, которые принимаются, не дают должного эффекта? Актуальнейшая проблема…

Не оставил без анализа Венидиктов и непроизводственную сферу:

– С ростом производительных сил появились возможности для расширения непроизводственной сферы. В сороковом году, например, восемьдесят восемь и три десятых процента деятельного населения было занято в сфере производства и лишь одиннадцать и семь десятых процента – вне ее. Ныне удельный вес занятых в сфере услуг почти удвоился. Но вот отдача обслуживающих отраслей оставляет желать много лучшего. Почему?

Не принесла должного эффекта реорганизация управления промышленностью и строительством, в ходе которой вместо отраслевых министерств созданы территориальные совнархозы. Главная цель этой революционной меры – полнее использовать преимущества социализма. В семилетием плане, принятом на Двадцать первом съезде партии, поставлена задача добиться улучшения всех качественных показателей, особенно снижения себестоимости и повышения качества продукции. Как она выполняется? Прямо скажем – не совсем успешно. Тревожит повышение материалоемкости продукции и рост производственных затрат. Заметно расширяется число убыточных изделий и предприятий, снижается фондоотдача. Теряются миллиарды дополнительных рублей, отвлеченных из национального дохода, которые мы могли бы использовать с гораздо большей выгодой…

И последний момент, – Венидиктов глянул на большие часы, вмонтированные в стену зала. – Все вы знаете, что ориентиром для нас с вами служит четкая, научно обоснованная экономическая политика партии и государства. Но в реализации этой политики есть пока немало шероховатостей. На пути от центральных ведомств к совнархозам и особенно к производственным и научным коллективам, мне кажется, нет должной обратной связи. Между верхним и нижними «этажами» «приводные ремни», «рычаги» где-то не срабатывают, пробуксовывают. Видимо, нет должной увязки между научной разработкой экономической политики и ее воплощением в практику. Несовпадение интересов общества и коллективов мешает применению «непреложного закона» социалистического хозяйствования. Потому и разговор на нашей встрече должен идти главным образом вокруг того, как лучше управлять социалистическим производством, как более достоверно оценивать работу коллективов, справедливее поощрять людей материально и морально.

Предоставляю слово кандидату экономических наук Кузнецову, автору брошюры «О роли рынка при социализме». Она, как вы помните, вызвала много споров. Пожалуйста, Генрих Яковлевич…

Молодой мужчина пружинисто взошел по ступенькам. Держался он уверенно и непринужденно.

– Мое выступление несколько облегчается тем, что, как уже здесь сказал уважаемый председатель, недавно вышла моя брошюра, в которой я рассматриваю ряд принципиальных вопросов дальнейшего улучшения нашего хозяйственного механизма. Вокруг брошюры разгорелись споры. Высказывались разные точки зрения.

Кузнецов зачитал несколько благосклонных откликов именитых ученых.

– Были, разумеется, и критические замечания, многие из них я учту в будущей работе.

А теперь перейду к вопросам, которых я хотел бы коснуться отдельно. Первый. Это вопрос о товарном производстве… Вы знаете, что некоторые экономисты пытаются доказать, что у нас нет товарного производства и закон стоимости не действует. Считаю эти взгляды ненаучными. Они отражают прошлое, когда наша наука топталась на месте. По моему убеждению, подлинное развитие экономической науки началось лишь в последние годы. И на нашу с вами долю выпала нелегкая задача создать настоящую науку о социалистическом хозяйствовании! Почему я говорю «настоящую»? Да потому, что в управлении главенствуют внеэкономические методы управления и наука оказалась не подготовленной к решению многих практических задач. Думаю, что с этим положением сложно спорить.

Венидиктов полуобернулся к Васильеву и тихо шепнул:

– Ну как, принимаешь такого сторонника товарного производства в свои ряды? Ведь противник-то у вас общий, – он хитро покосился на Царева, который с недовольной миной слушал выступающего.

– Поживем – увидим… – уклончиво ответил Васильев.

Что ж предлагал Кузнецов для создания настоящей науки о хозяйствовании? Он утверждал, что прибыль должна стать главным экономическим показателем работы социалистических предприятий. Более того, по его мнению, прибыль может быть целью производства и при социализме…

Критикуя действующие измерители производительности труда, Кузнецов предложил определять и этот показатель прибылью, она, дескать, служит наиболее объективным измерителем. Через нее же он предлагал устанавливать и пропорции развития социалистического производства. Получалось: прибыль посредством цен должна регулировать производство.

– К сожалению, в нашей экономической науке до сих пор в ходу такое утверждение: мол, закон стоимости в условиях социализма не является регулятором производства. Это предрассудок! – возмущался Кузнецов. – Цены должны колебаться под воздействием спроса, с одной стороны, и предложения – с другой. При дефиците какой-либо продукции, например текстильной, цены на нее должны расти, а соответственно должна возрастать и прибыль отрасли. Обратную картину мы наблюдали бы в условиях перепроизводства.

Наличие диспропорций в социалистической экономике Генрих Яковлевич объяснил отсутствием возможности свободного переливания капиталовложений из одной отрасли в другую, из одного предприятия в другое. По его мнению, нужен своеобразный регулятор, который бы автоматически то тут, то там открывал клапан и выпускал излишние средства, одновременно направлял их туда, где в данный момент можно получить наивысшую прибыль.

Кузнецов говорил напористо, хорошо поставленным голосом. Чувствовалось, что он умеет держать внимание аудитории и производить благоприятное впечатление.

– Все сейчас признают, что нынешние оценочные показатели деятельности производственных коллективов стали непригодными, ибо отражают работу предприятий как в кривом зеркале. Я, по крайней мере, не встретил ни одного серьезного выступления в их защиту. Возникает вопрос: какие же новые показатели должны прийти на смену, обрести законную силу?

Думаю, что те товарищи, которые не могут признать главенствующую роль показателя прибыли, попросту заблуждаются. Ведь основной упор критики делают на то, что, дескать, ни один из показателей не может быть главным. Они ратуют за систему неких равноценных показателей. Такое предложение я решительно отвергаю! Давно подмечено, что у семи нянек дитя без глазу. И это, пожалуй, является основной причиной нынешних срывов в экономике. Формально мы живем без основного показателя. У нас есть система показателей. Она-то и привела к тому, что эффективность производства не повышается, а на многих предприятиях даже ухудшается. Вот что значит не принимать прибыль за главный показатель! Примеров того, как непочтение к прибыли приводит к отрицательным последствиям, сколько угодно. Назову лишь фельетон Филиппова «Тайна пропавшего города», опубликованный в газете «Ленинское знамя». Если кто из вас не читал, советую прочесть. Главный бухгалтер совнархоза рассказывает, что у них две тысячи пятьсот изделий убыточны – начиная от чугуна и стального литья, кончая пряжей и тканями. Переведя эти убытки в квартиры, жилые дома и кварталы, которых так остро не хватает тем же самым предприятиям, бухгалтерия вычислила потерянный город на сто тысяч человек – это за один год и только по одному экономическому району! Сколько же мы теряем таких городов ежегодно?!

Кузнецов покинул трибуну под аплодисменты, но Васильев заметил в зале и много скептических улыбок.

•

– Выступает кандидат экономических наук, заместитель главного редактора журнала «Народное хозяйство» Егоров, – объявил председатель.

Егоров окинул быстрым взглядом зал, как бы призывая коллег в единомышленники.

– Хотел бы начать разговор о противоречиях в экономике социалистического общества. Раньше, вы знаете, мы их не признавали. Их называли недостатками. У меня в свое время на этой почве были серьезные трения с научным руководителем. Он все внушал мне: выбросьте из головы слово «противоречия», забудьте его. Нет и быть не может такого при социализме! Есть лишь отдельные недостатки, но они устраняются в процессе практической деятельности.

Аудитория оживилась: начало выступления нового оратора, судя по всему, понравилось всем.

– Что же это за противоречия? Прежде всего хочу сказать о противоречии между стоимостью и потребительной стоимостью. – Егоров достал из кармана пиджака журнальные гранки. – Не секрет, что предприятия всячески стремятся выпускать продукцию подороже, и, увы, они часто этого добиваются. Пути к достижению этой, с позволения сказать, коммерческой цели самые разнообразные. Наиболее распространен такой – замена старых изделий новыми, более дорогими. Покупатель в проигрыше, коллектив – на коне: план есть, а с ним, значит, и премии, и почет. Те же предприятия, которые снижают материальные и трудовые затраты, оказываются в числе отстающих, лишаются поощрений. На эту тему в редакцию журнала приходит немало материалов и писем. Перескажу вам содержание лишь некоторых из них.

На Восточном заводе тракторного электрооборудования освоили новый генератор «Г-306». Он на два килограмма легче и на треть дешевле ранее выпускавшегося. В результате государство получило более двенадцати, миллионов рублей экономии. Но завод «сел» по всем экономическим показателям. Коллектив оказался в исключительно трудном положении. Его взяла под защиту печать. Но и после этого план в рублях был уменьшен не настолько, чтобы полностью компенсировать сокращение вала от удешевления генератора, а лишь частично.

Недавно мы опубликовали заметку «Не на песке построено». В ней речь идет о том, что стекольные заводы Сибири завозят песок, необходимый для производства стекла, с берегов Волги. А вместе с тем между Торском и Суржанском залегает третья часть всех запасов такого сырья, имеющегося в стране. Может, об этих близлежащих песках стекольщики и не подозревают? «Нет, что вы, – удивляются работники Восточного научно-исследовательского института геологии, геофизики и минерального сырья. – Эти пески обнаружены более двадцати лет назад. К тому же они еще и очень удобно расположены – вдоль железной дороги. Пески эти прилегают… к проходной Суржанского стекольного завода. Но завод завозит песок с Волги». Почему такое стало возможным? Да все очень просто. Начни завод использовать местный песок, тонна его обойдется всего лишь в четыре рубля, а тонна песочка, поставленного с берегов великой реки, обходится более чем в десять рублей. Таким образом, если ему перейти на местное сырье, объем выпуска продукции в рублях резко сократится. А уж отсюда и все вытекающие отрицательные последствия, которые незамедлительно свалятся на предприятие, на его коллектив.

Егоров приводил случаи один любопытнее другого – видно, немало писем о наболевшем прислали читатели журнала.

– А вот письмо в редакцию начальника технического отдела Юровского из Гомеля. Послушайте: «Машины для литья под давлением за последние десять лет вздорожали в два с лишним раза, а производительность их не только не повысилась, но даже снизилась. Выпускавшиеся в прошлом десятилетии машины модели 515 более производительны, чем выпускаемые сейчас машины того же типоразмера модели 71107. Цена старой машины 9 тысяч рублей, новой – 18 тысяч рублей. Аналогичная картина наблюдается с агрегатными станками, прессами многих моделей». «Наше предприятие, – сообщает мастер Коровинского комбината, – оснащается ткацкими пневморапирными станками. Сейчас поступает последняя модель АТПР-100-2. Этот станок тяжелее своего собрата АТПР-100 на 440 кг, а чтобы его обслуживать, рост ткача должен быть баскетбольным. Естественно, станок стал намного дороже».

Южный компрессорный завод заменил чугунные кольца на капроновые. Металлические служили три тысячи часов, капроновые стали выдерживать тринадцать тысяч. Прежнее кольцо стоило два рубля двадцать копеек, новое – всего-навсего двадцать семь копеек. Завод таких колец выпускал полмиллиона в год. И на каждом из них экономилось около двух рублей плюс четырехкратное увеличение долговечности. Общество получило огромную экономию! Но что от этого имел сам завод? Сэкономил два рубля на кольце – потерял миллион рублей вала! Вот на этот-то миллион и недовыполнило план предприятие. Руководство обратилось в вышестоящую организацию с просьбой уменьшить на эту сумму план объема валовой продукции. Им не только отказали, но еще и отчитали: мол, своей самодеятельностью завод может сорвать выполнение программы управления в целом, и уж если сами, мол, снижали стоимость детали, то сами и выкручивайтесь.

К чему ведет эта погоня за рублем? Стоит лишь проследить заголовки в газетных и журнальных статьях на эту злободневную тему, и все станет ясно: «Терка в дефиците», «Дефицитная прищепка», «Невесомая табуретка», «Пуговица в опале», «Неуловимая конфорка» и так далее. Предприятиям невыгодно производить вещи мелкие, дешевые, хотя без них просто-напросто не обойдешься в быту, они нужны буквально каждой семье. Но сделай на них ставку – прогоришь с планом в рублях. Вот и получается: общество стремится удовлетворить материальные и культурные потребности населения с наименьшими затратами, производственные же коллективы заинтересованы в обратном – в увеличении этих затрат.

О чем говорят примеры и факты, которые я привел? Если прибегнуть к научной терминологии, они свидетельствуют о противоречии между общественными и коллективными интересами. А ведь мы знаем, что общественные, коллективные и личные интересы при социализме должны совпадать. Верно я говорю?

– Совершенно верно! – поддержали в зале.

– При социализме нет антагонистических противоречий, потому что в нашем обществе нет эксплуатации, нет классов, интересы которых противостояли бы друг другу. Но в то же время, как мы убедились, экономические противоречия существуют…

В заключение несколько слов о предыдущем выступлении. Я внимательно прочитал брошюру Генриха Яковлевича. Скажу прямо: у меня она вызывает недоумение. Если претворить те идеи, которые высказывает автор, в жизнь, то централизованное планирование, по существу, исчезнет. На словах Кузнецов ратует за укрепление планирования, а предлагаемый им механизм явно настроен на стихийное развитие экономики. Но не может же быть планово-стихийного развития производства! Оно может быть или стихийным, или планомерным… В брошюре много говорится о сочетании рынка и плана. Но это опять-таки несоотносимые категории. Рынок как сфера обращения может быть и стихийным, и плановым. У нас он является составной частью плана, который не сочетать надо, а выполнять! Понятию «план» противостоит стихийность. В общем, мне кажется, идея Кузнецова – одно из модных течений в экономике, претендующих на новаторство. Но я не нахожу в ней ничего новаторского…

Усевшись на свое место, чуть успокоившись, Егоров выжидательно посмотрел на Ирину, явно ожидая комплимента.

– Здорово выступил, тебя слушали как завороженные, – похвалила она. – Вот и мне бы так…

Лаврентьева замолчала и проводила взглядом до самой трибуны нового выступающего.

•

Председательствующий представил ученым аспиранта – Ивана Дмитриевича Петрова. Ему, пожалуй, не было и тридцати. Держался он на трибуне уверенно, хотя было заметно, что он волнуется.

Вслед за Егоровым он признал, что противоречия между общественными и коллективными интересами – факт неоспоримый, и сразу перешел к критике тех, кто утверждает, будто при социализме производственные отношения находятся в полном соответствии с состоянием производительных сил:

– Практика показывает, что к полному соответствию этих двух сторон способа производства можно лишь стремиться, – заявил он под одобрительный шумок зала. – Достигнуть идеального соответствия попросту невозможно. В век технической революции развитие производительных сил и количественно, и качественно заметно ускоряется. Отсюда и ряд противоречий, которые могут и должны устраняться в процессе постоянного совершенствования производственных отношений.

В своих утверждениях молодой ученый опирался на высказывания основоположников марксизма-ленинизма.

– Вспомним, – горячо и эмоционально продолжал Петров, – что у Карла Маркса и Владимира Ильича Ленина речь идет просто о «законе соответствия…». Затем появились сталинские дополнения «о полном» и «обязательном» соответствии. Я думаю, что от этих дополнений целесообразно отказаться и внести в связи с этим необходимые уточнения в учебные программы и учебники. Я убежден, что это будет содействовать активной разработке научно обоснованных методов хозяйствования с учетом объективных экономических законов. Вы знаете восточную поговорку: хоть тысячу раз повтори слово «халва», во рту слаще не станет. К чему я это говорю? А к тому, что многие противоречия – мы к ним постепенно привыкаем и считаем уже нормальными, – даже если мы к ним привыкли окончательно, все равно от этого не перестают быть противоречиями. В этой связи мне вспомнился один знакомый, который, будучи аспирантом, сформулировал вопросы, на которые необходимо найти ответы в процессе подготовки диссертации. Этот вопросник, висевший у него над письменным столом, друзья окрестили «поминальником».

Оратор повернулся в сторону президиума, подумал: «Как бы Васильев не возмутился…» Однако тот увлеченно шептался с соседом, и Петров продолжал:

– Соль вопросов «поминальника» сводилась к следующему: почему удорожание продукции выгодно предприятиям, а удешевление ухудшает экономическое положение? В дополнение к тому «поминальнику» мне хотелось бы назвать несколько «почему», хорошо известных любому из вас:

· Почему на вас косо посмотрят, долго и плохо будут обслуживать в ресторане, если вы не закажете спиртного?

· Почему в парикмахерской, после того как вас подстригут, очень торопятся освежить жидкостью, порой подозрительной свежести?

· Почему наша активная работа по борьбе с алкоголизмом пока еще не дает желаемых результатов?

· Почему в столовых и ресторанах довольно редко встречаются дешевые овощные блюда?

· Почему весной батареи в квартире настолько горячие, что приходится открывать не только форточку, но и окна, а холодной осенью батареи ледяные?

· Почему в булочных вы часто не находите разрезанных буханок и вам приходится покупать целую, большая часть которой попадает затем в мусоропровод?

Все эти «почему», на мой взгляд, имеют объективные причины. Если мы будем объяснять подобные явления несознательностью отдельных работников и стремиться исправить дело с помощью воспитательных мер, то, значит, «диагноз» окажется неточным и лечение не даст желаемого результата. Болезнь загоним внутрь, и, естественно, она станет хронической. А впрочем, некоторые «почему» уже давно стали как бородавки, к которым человек до того привыкает, что и замечать-то перестает. Хотя и отрицать в этом деле несознательность некоторых работников и важную роль организационно-воспитательной работы также значило бы допустить серьезную ошибку. Но если исключение становится правилом, а правило – исключением, то здесь налицо противоречие, игнорирование объективных условий…

Егоров наклонился к Ирине и вполголоса сказал:

– Молодец, Иван, как выступает! А вчера божился, что поджилки трясутся. Но смотри, как собрался! Как все четко излагает! Вот умница.

Ирина согласно кивнула.

– Пока трибуна в моем распоряжении, – начал тем временем Петров «раскручивать» новую мысль, – я хочу выразить свое отношение к «герою нашего времени». Я имею в виду того оратора, который нынче слывет, пожалуй, самым модным экономистом. Так вот: если пойти по пути, который он предлагает, то количество «почему» возрастет настолько, что постепенно из исключения они действительно превратятся в правило. По моему убеждению, причины многих болезней кроются в несовершенстве показателей планирования и оценки работы предприятий и организаций. Все несуразности отсюда! – рубанул воздух ладонью Петров. – Возьмем практику установления заданий от достигнутого уровня. Мне в этом видится сходство со снежным комом. Что ж, если я сегодня скатал из снега холм, то завтра от меня потребуют гору? А если снега не будет столько, сколько вчера? А если ударит оттепель?.. Конечно, достигнутый уровень игнорировать нельзя, но учитывать его надо не формально, автоматически, а с учетом реальных условий. Иначе неизбежны перекосы и просчеты в планировании, как неизбежны и отрицательные их последствия.

Время поджимает, и я не могу, естественно, ответить на все «почему», но для наглядности давайте рассмотрим хотя бы некоторые вопросы. Как, например, оценивается работа ресторана или столовой? Главный показатель – выручка в рублях: чем больше они заполучили денег по сравнению с предыдущим периодом, тем лучше! Каким путем им удается получить прирост? Это уже другой вопрос. Здесь вступает в силу принцип: победителей не судят. Поэтому и рестораны, и столовые все внимание направляют на выручку, на выполнение плана товарооборота. Еще бы! От этого зависит и рост производительности труда, и, естественно, зарплата.

Присмотритесь внимательнее… На рынках и в других бойких местах как грибы растут киоски, лотки и палатки от столовых и ресторанов, в которых продаются полуфабрикаты с наценкой. Хорошо это или плохо? В принципе, хорошо, когда б торговали пирожками, пончиками и другими собственными изделиями и полуфабрикатами. Но, к сожалению, сплошь и рядом эти ларьки торгуют не своей продукцией, а полуфабрикатами и продуктами, что предназначены для приготовления блюд в столовых и ресторанах. Почему? Да потому что гораздо проще получить готовые полуфабрикаты и не возиться с ними на кухне, а продать их на улице с лотка и иметь оборот.

Запомнился совет одного экономиста. Он рекомендовал для повышения рентабельности столовых вообще не открывать их двери.

В зале раздался дружный смех.

Улыбнулся и сам оратор:

– Так вот, он предлагал все полуфабрикаты, особенно мясные, благо на них спрос возрастает, получать и продавать с лотка: никаких тебе затрат на обслуживание в столовой, на приготовление пищи, на уборку помещения. Можно держать при столовой одного-двух продавцов – и все. Вот тогда-то, как это ни смешно и ни больно, общепит добьется высочайшей рентабельности и эффективности работы. Конечно, экономист предлагал это с иронией, но нет ли в ней доли истины?

Возьмем, например, самое ходовое блюдо – котлеты. Они бывают мясные и овощные. Трудовые затраты на них одинаковы, а стоимость мясных котлет в два-три раза дороже. Стоимость морковных и капустных котлет далеко не всегда покрывает расходы на зарплату. Поэтому они приносят общепитовцам немалые убытки, а мясные – солидную прибыль. Подобная картина происходит с овощными и мясными рагу. Цена многих пирожков на две-три копейки ниже их себестоимости…

Надо ли объяснять, почему пирожков вообще, а с капустой в особенности, овощных котлет и других дешевых изделий в кулинарных магазинах днем с огнем не сыщешь? По той же причине овощные и фруктовые блюда – приятное, но редкое исключение в заведениях общепита.

Таким образом, противоречие между интересами работников общепита и посетителями очевидно…

Или: почему борьба с алкоголизмом не дает желаемых результатов? Одна из причин в том, что выручка от спиртного существенно влияет на выполнение плана товарооборота. А от него, как известно, зависят и рост выручки, и премии, и моральные поощрения торговых работников. Если подходить к проблеме разумно, то давно бы надо исключить выручку от алкогольных напитков из плана товарооборота.

– Вы знаете, какой доход приносит эта статья? – наперебой спросили несколько голосов.

– Я прекрасно знаю о доходе по этой статье и крайне удивлен вопросом, прозвучавшим именно в нашей аудитории. Разговорами о бюджете, когда речь заходит о спиртном, прикрываются те, кто толком не разбирается в экономических законах.

Есть другие пути пополнить бюджет. Давайте прикинем. Если мы доведем незавершенное производство в строительстве до норматива, я подчеркиваю – научно обоснованного норматива, и в пределах намеченного повысим фондоотдачу, то казна получит столько дополнительных средств, что они с лихвой возместят тот самый доход от продажи «горькой». Да ведь и сухой закон вводить никто не предлагает. Значит, речь идет лишь о частичном возмещении «горького» дохода. Но самое главное, самое важное в этой проблеме то, что нельзя измерить никакими миллиардами рублей, – это моральная сторона. Исключительно важное социально-экономическое значение ее переоценить невозможно. Вспомним отношение Ленина к ней. В заключительном слове по докладу на Всероссийской конференции РКП(б), которая проходила 26 – 28 мая 1921 года и обсуждала вопрос о продовольственном налоге, Владимир Ильич сказал: «Я думаю, что в отличие от капиталистических стран, которые пускают в ход такие вещи, как водку и прочий дурман, мы этого не допустим, потому что, как бы они ни были выгодны для торговли, но они поведут нас назад к капитализму, а не вперед к коммунизму…»

Угроза возврата к капитализму ныне ликвидирована. В материалах Двадцать второго съезда партии записано, что социализм в СССР «победил не только полностью, но и окончательно». Однако и в этих условиях вред от спиртного, к сожалению, достаточно велик. Пагубная привычка безвольных людей ущербно сказывается в экономике, в быту, на воспитании нового поколения…

Но особенно нетерпимой мне представляется погоня за валом и оборотом в рублях, когда речь заходит о хлебе. Вы знаете, что цена на хлеб у нас самая низкая в мире. Спрос на него давно и полностью удовлетворяется. По мере роста благосостояния стол советских людей становится все богаче и разнообразнее. Появляется больше высококалорийных продуктов, а это ведет к снижению потребления хлеба на душу населения. Если в 1940 году в среднем на человека приходилось сто девяносто пять килограммов хлебопродуктов в год, то сейчас – сто пятьдесят пять. Однако выпуск хлеба, так же как металла и цемента, потребность в которых растет, неизменно планируется от достигнутого уровня в рублях.

Передо мной – итоги работы десяти хлебных комбинатов разных городов страны. На каждом из этих предприятий вал вырос, а выпуск хлеба в тоннах снизился. Как это возможно, спросите вы, ведь цена на хлеб не меняется и ее никто не имеет права повышать? Удивиться можно. Именно этот парадокс и заинтриговал меня в свое время. Я решил заглянуть «вовнутрь» хлебной кухни, выяснить, как же удается такое. Вот что открылось на Щербаковском комбинате.

Петров взял со стола лист ватмана с диаграммой и, держа в широко разведенных руках, стал пояснять:

– Смотрите, объем валовой продукции за пятилетку увеличился на двенадцать процентов. Производительность труда с учетом уменьшения численности работников повысилась на восемнадцать процентов. Выпуск хлебобулочных изделий в тоннах сократился на девятнадцать процентов. Средняя же цена одной тонны изделий поднялась на двенадцать процентов. Это удалось благодаря замене одних видов булочек другими, естественно, более дорогими. А почему они становятся дороже? Да потому, что булочки все больше насыщают дорогой начинкой: орехами, медом, изюмом, жирами и прочим и прочим. Особенно обильные «урожаи» вала собирают комбинаты благодаря освоению новых видов кондитерских изделий, – ведь тут кроме тех деликатесов, что я назвал, учитывается и коньяк, который, кстати, нередко идет на опохмелку кулинаров. И наконец, часть муки превращают в оладьевую и реализуют ее уже как продукцию собственного производства.

Петров свернул лист, положил обратно на стол, продолжил:

– Хочу обратить ваше внимание и на такую сторону хлебной эпопеи. Основную массу хлеба выпекают килограммовыми и восьмисотграммовыми буханками. При нынешнем планировании, когда объем в рублях все время растет, а трудоемкость изделий в расчет не принимается, выпускать буханки мелкой расфасовки накладно.

Если учесть расходы, начиная от пахоты земли до прилавка хлебного магазина, то экономия каждого процента хлебопродуктов дает обществу десятки миллионов рублей. Поэтому потери производителей и продавцов хлеба, связанные с его экономией, выглядят копеечными монетами на фоне сторублевых купюр, получаемых обществом от такой экономии. Но эта огромная выгода находится за пределами интересов пекарей и торговцев. Здесь начинает действовать принцип: свой рубль дороже «чужого» миллиона. Поэтому на проблему дефицитных баранок и диетических изделий иногда полезно взглянуть и с позиций пекаря…

– Но ведь потребитель в первую очередь должен смотреть на прилавок с позиций потребителя… Не приспосабливаться же ему под интересы пекаря или торговца?! – не понравилась кому-то обтекаемость последней мысли Петрова.

– Это хорошо, что нас возмущает зависимость от хлебопеков, – улыбнулся оратор. – Если смотреть шире на проблему узкого ассортимента низкокалорийных хлебобулочных изделий, овощных и фруктовых блюд и полуфабрикатов, то она уж и не такая безобидная. Не боясь высокопарных слов, скажу прямо: недостаток невыгодных для пищевиков изделий на нашем столе ослабляет мощь производительных сил… Да, да, не улыбайтесь, пожалуйста. Я вижу, иные подумали: «Это уж, мол, слишком».

– А какая связь между булками и производительными силами? – иронически спросил кто-то из зала.

– Главная производительная сила общества – человек. Так ведь? – спокойно продолжал Петров. – Так вот: нехватка изделий, о которых я говорил, ведет к тому, что у многих людей появляется лишний вес, что снижает их производительность труда. В Кавказске меня познакомили с весьма любопытными данными. Число отдыхающих с лишним весом в возрасте от сорока и более лет увеличилось по сравнению с довоенным периодом почти в четыре раза! И в девять раз больше стало среди них курортников, превысивших норму на десять и более килограммов…