Поиск (Экономическая повесть)

– А какая разница? – попросил уточнить Савельев.

– Видите ли, когда я читаю лекцию студентам, то обязан дать многие формулировки и определения – им это надо для экзамена. Некоторые из них записывают, зубрят и сдают, так и не поняв сути. В этой связи И.П. Бардин очень метко заметил, что разница между знанием и пониманием большая. Знание постигается памятью, а понимание разумом… А поскольку вам экзамены не сдавать, я попытаюсь объяснить сущность экономических законов в популярной форме, покажу необходимость их использования на практике. Многим из вас это может пригодиться: «мода», как вы, Юрий Борисович, сейчас выразились в отношении экономических законов, на них будет непреходящей…

– Однако нас учили, что в жизни нет ничего постоянного, все течет, все изменяется, – возразил из зала молодой человек.

– Прошу не перебивать лектора, – осадил его Савельев.

– Почему же, – не согласился Васильев. – Ведь мы отреклись от лекции – там реплики неприличны, а в беседе это можно и нужно.

Он внимательно оглядел присутствующих и после небольшой паузы продолжил:

– Представьте, что общество прекратило производство…

– Это трудно представить, – откликнулись в зале.

– Верно. Маркс пишет, что общество не может прекратить производство материальных благ, так же как оно не может прекратить их потребление. А если это так, то, пока существует человеческое общество, будет существовать и производство. Согласны?

– Конечно.

– А пока существует производство, будут существовать и экономические законы, так как они выражают отношения, которые складываются между людьми в процессе производства материальных благ. Но формы этих отношений, – обращаясь к юноше, подавшему реплику, продолжал Васильев, – «текут и изменяются». Экономическая теория должна не только и даже не столько фиксировать, фотографировать эти изменения, а главное – определять, предсказывать, как и почему будут и должны изменяться производственные отношения.

– Но ведь раньше у нас экономических законов не было? – уточнила девушка из отдела культуры.

– Законы были, но мы их игнорировали. А они независимо от нас действовали! Причем действовали далеко не в пользу производства!.. Последствия этого мы до сих пор ощущаем…

– А вы не могли бы сказать: кто и почему их отрицал?

– Многие, – вздохнул Васильев. – И это понятно. Ведь в двадцатые годы не считались и с политической экономией социализма как наукой, призванной изучать экономические законы. А потерявши голову, как вы знаете, о волосах не жалеют. Особенно активно против объективных экономических законов выступал Бухарин. Он утверждал, что они-де, мол, могут действовать только в стихийно-анархическом хозяйстве. Ему вторили другие экономисты двадцатых годов. Тогда считалось: при плановом хозяйстве экономические законы совсем устраняются, поскольку, дескать, производство носит здесь организованный характер. А возьмите известного советского экономиста Леонтьева. И он не избежал заблуждений. Ученый так выразился: говорить, мол, об объективных экономических законах социализма – значит говорить о горячем льде…

По лицам присутствующих Васильев понял, что они оценили образность этого сравнения.

– Против подобных взглядов тогда выступил Николай Алексеевич Вознесенский. «Есть мудрецы, – писал он в 1931 году в журнале „Большевик“, – которые говорят, что социализм не знает экономических законов: это по меньшей мере пустяки».

Однако и после признания в тридцатых годах политической экономии социализма объективные экономические законы не смогли занять должного места в науке и практике. Мешал широко распространенный тогда взгляд, согласно которому экономические законы «сознательно устанавливались государством». И знаете, какие «законы» имелись в виду? – выступающий сделал паузу. – Тут действительно трудно догадаться, – улыбнулся Васильев. – Так вот: в ранг экономических законов возводились планирование, индустриализация, социалистическая реконструкция сельского хозяйства, социалистическая организация труда и распределение общественного продукта, социалистическое соревнование… То есть под законами подразумевались первоочередные экономические задачи Советской власти и методы хозяйствования!

И только в начале пятидесятых годов, после выхода работы Сталина «Экономические проблемы социализма в СССР», объективный характер законов получил постоянную прописку в нашей литературе. Я вам могу привести выдержку из этой работы. Послушайте внимательно.

«Некоторые товарищи отрицают объективный характер законов науки, особенно законов политической экономии при социализме. Они отрицают, что эти законы отражают закономерности процессов, совершающихся независимо от воли людей. Они считают, что Советское государство, его руководители могут отменить существующие законы политической экономии, могут „сформировать“, „создать“ новые законы. Эти товарищи глубоко ошибаются. Они, как видно, смешивают законы науки, отражающие объективные процессы в природе или обществе, происходящие независимо от воли людей, с юридическими законами, которые создаются по воле людей. Но их смешивать нельзя. Объективные законы люди могут лишь открыть, познать их и учитывать в своих действиях в интересах общества. Но они не могут изменить или отменить их. Тем более они не могут сформировать или создавать новые подобные законы науки».

Любопытно, что после выхода в свет названной работы Лев Абрамович Леонтьев «взглянул» уже на проблему совершенно другими глазами. Он писал: «Бесспорной истиной является объективный характер экономических законов: они действуют независимо от воли и сознания людей».

– Видимо, не только у него одного произошла перемена взглядов? – спросил Савельев.

– Естественно. И тем не менее период превращения «горячего льда» в «бесспорную истину» продолжался три с половиной десятилетия! Разумеется, это не могло не сказаться на теоретической разработке проблемы хозяйственного механизма.

В этой связи хочу сказать несколько слов о теории вообще. Издавна говорят: «Нет ничего практичнее, чем научно обоснованная теория». Вспомните, например, теорию Коперника. Вращением Земли вокруг своей оси ученый открыл сущность закона природы, согласно которому происходит смена дня и ночи. На этой основе Кеплер установил законы движения планет, пользуясь которыми можно предсказать и объяснить многие явления в солнечной системе. Используя эти законы, астрономы определяют затмения Солнца за сотни лет вперед с точностью до секунды. А ведь «почернение Солнца», которое произошло в Китае 22 октября 2136 года до нашей эры, вызвало такой ужас и панику, что высочайшая власть сочла нужным казнить двух жрецов Жи и Хо за нерадивость и забвение обязанностей предсказывать всякое бедствие…

Ученик Ньютона Галлей на основе теоретических расчетов предсказал: «Комета 1682 года вновь должна появиться». Француженка Гортензия Лепот много лет продолжала рассчитывать путь кометы Галлея и подтвердила: «Появится в 1758 году». И действительно появилась! Это был триумф астрономии. В тот год из дальних стран вернулась группа ботаников с цветком, еще не имевшим названия. В честь выдающейся женщины-астронома его назвали гортензия…

Немало примеров говорят о практичности теории в общественной жизни. Скажем, Маркс и Энгельс пришли к выводу, что социалистическая революция возможна «одновременно во всех цивилизованных странах, то есть, по крайней мере, в Англии, Америке, Франции и Германии». Для многих русских большевиков это положение стало камнем преткновения, иные из них не верили в победу социалистической революции в России. Но Ленин открыл закон неравномерности политического и экономического развития капитализма в эпоху империализма и доказал, что в этот период социалистическая революция возможна в ряде или даже в одной, отдельно взятой, стране. Вооружившись этой новой теорией, партия большевиков повела народ на штурм Зимнего дворца и победила.

Этим примером я хотел показать, товарищи, что в обществе научно обоснованная теория подобна компасу…

– А если теория научно не обоснованная? – поинтересовался настойчивый юноша, «диалектик», как про себя окрестил его Васильев. Савельев представил его:

– Михаил Карасев из отдела науки; у нас он известен своим дотошным журналистским любопытством.

– Я это только приветствую, – откликнулся Васильев. – Но сначала о теории. Если теория ненаучна, то тогда она подобна испорченному компасу… Но вы знаете, что теорию знать мало, ее надо уметь применять на практике. Карпинский так эту мысль выразил: знающие теорию, но не умеющие ее применять на практике похожи на машину без двигателя…

Перейдем к законам. Что такое закон? В природе и обществе масса самых разнообразных явлений и связей. Одни из них – случайные, эпизодические, а другие – устойчивые, постоянные. Законы как раз и выражают последние: устойчивые, постоянно повторяющиеся явления и связи. Отсюда и название: закономерное явление. Никто не может сказать, какая погода будет, например, на Новый год. В эту пору в Москве бывают морозы под сорок, но случаются и дожди. Но есть в природе явления иного характера. Скажем, любой предмет, подброшенный вверх, возвращается на землю. Это явление случайным не назовешь. Значит, здесь мы имеем дело уже с законом. С каким? Раньше люди этого не знали. Теперь мы знаем – законом земного притяжения. И не только знаем, но и сознательно его используем.

Спрашивается: а до открытия этот закон использовался? Да, он учитывался. Человек прекрасно знал: упавший сверху предмет может упасть на голову. Учитывал он силу земного притяжения и при разгрузочно-погрузочных работах, хотя ему, как и мольеровскому герою, который не подозревал, что всю жизнь говорит прозой, даже в голову не приходило, что имеет дело с законом. Но чем глубже люди проникают в тайны природы, познают законы ее развития, тем успешнее противостоят они силам стихии.

Однако многих явлений природы мы, к сожалению, еще объяснить не можем. Непознанный закон, считал Ленин, делает нас рабами слепой необходимости. Раз мы узнали этот закон, действующий, как он писал, независимо от нашей воли и от нашего сознания, – мы господа природы. Владимир Ильич пророчески предсказывал, что человеческий ум, открывший уже немало диковинного в природе, откроет еще больше, увеличивая тем свою власть над ней…

Думаю, что нет необходимости говорить вам о новейших достижениях науки и использовании их на благо человека. Это каждый знает.

А в экономике разве мало происходит самых разнообразных явлений и событий? Причем многие из них – непредсказуемые, случайные. Например, недавно с завода Лихачева вместо Краснодарского края партию запчастей к автомобилям ошибочно отправили в Красноярский край… Это закономерное или случайное явление?

– Случайное, – первым живо откликнулся юноша, хорошо усвоивший диалектику…

– Совершенно верно, – улыбнулся ему Васильев, – таких случайных, эпизодических явлений в хозяйственной жизни не перечесть: кто-то чего-то недопоставил, кому-то не дали вагоны, и он не отправил продукцию заказчику. Все это, безусловно, тормозит производство. Но не подобные явления нас интересуют. В экономической жизни масса устойчивых явлений. Например: чем сложнее, тяжелее труд, тем выше он оплачивается. Шахтеры и нефтяники повсюду и во все, наверное, времена зарабатывают больше, чем уборщицы и курьеры. Верно?

– Это само собой разумеется…

– Значит, тут мы имеем уже дело с экономическим законом, который выражает это устойчивое явление.

– Каким законом?

– Законом распределения по труду. Еще пример. Чем выше затраты на производство товара, тем дороже он стоит. Как бы ни менялись цены, сахар всегда дороже соли, а кожаная обувь ценится выше резиновой. Значит, и здесь мы имеем дело с экономическим законом, законом стоимости…

– А нельзя ли более подробно сказать об этих законах? – спросил Карасев.

– Позвольте для этого привести вам один пример. Правда, прошу учесть, что всякое сравнение условно, а это в особенности. Представьте, что вы купили собаку. Сознательно ли это сделали или стихийно, под влиянием моды или по капризу жены – значения не имеет. Объективный факт: она у вас появилась. Не замечать теперь ее вы уже не можете. Животное надо кормить, в определенное время выводить на прогулку… Если вы махнете рукой на это, то собака устроит вам в собственной квартире… собачью жизнь.

Любое устойчивое производственное отношение, независимо от того, стихийно ли оно складывалось веками или сознательно устанавливалось при социализме, выражает определенный экономический закон. И не считаться с ним, игнорировать его нельзя.

– Как и присутствие в доме собаки, – дополнили из первого ряда.

– И пока существует данное отношение, – продолжал Васильев, не обращая внимания на реплику, – будет действовать и выражающий его закон. Отменить экономический закон невозможно, так же как нельзя избавиться от тени, не убрав предмета, который она отражает. Образно говоря, каждый экономический закон служит «тенью» какого-нибудь постоянно повторяющегося явления или процесса, в отношениях между участниками производства. Ясно это положение или показать на примере?

– Лучше на примере, – попросил мужчина средних лет, пристроившийся на приставном стуле неподалеку от стола.

– Хорошо. Все вы знаете, что при капитализме существует частная собственность на средства производства. Владельцы фабрик и заводов нанимают специалистов и рабочих, организуют выпуск той или иной продукции. Но делают они это не ради спортивного интереса, не от нечего делать, а ради получения прибавочной стоимости. Хозяин предприятия, не получающий прибавочной стоимости, разоряется как не выдержавший конкуренции. Короче говоря, без прибавочной стоимости капиталист существовать не может. Вот почему закон прибавочной стоимости Маркс назвал основным законом капитализма.

После победы социалистической революции частная собственность исчезла, а вместе с ней и эксплуатация человека человеком. Если нет эксплуатации, может ли действовать закон прибавочной стоимости, который выражал это отношение?

– Наверно, нет… – откликнулся кто-то из зала.

– Совершенно верно. Не стало отношений эксплуатации при социализме – не стало и закона прибавочной стоимости. В этой связи Маркс писал: «Если я устраняю этот наемный труд, – то, естественно, я устраняю и его законы, будь они „железные“ или мягкие, как губка».

– Простите, Александр Александрович, что перебиваю, – привстал один из журналистов, – но прошу кое-что уточнить. Законы мы отменить не можем. Это ясно! Но если они сами прекращают действовать после того, как исчезли явления, которые они отражали, то у меня возникает такой вопрос: потеряет ли силу тот или иной закон, если мы устраним хозяйственную связь, которую он выражает? Иначе говоря, убрать предмет, чтобы его тень не мешала нам загорать…

– Да, можем, – Васильеву стал нравиться все растущий интерес молодых журналистов к беседе. – Можем, но что из этого получится? Допустим, нам не по душе закон распределения по труду. Но он действует помимо нашей воли и сознания! Ведь этот закон выражает отношение, которое сложилось между людьми в процессе распределения материальных благ. Если этого отношения не будет, не станет и закона. Но вот вопрос: чем заменить это отношение? Как распределять материальные блага между людьми? По потребности? Такой возможности у нас пока еще нет. Допустим, решили платить всем поровну. Тогда вместо закона распределения по труду постепенно начнет действовать принцип равной оплаты. Кстати, в первые годы Советской власти были попытки ввести уравниловку, но жизнь ее решительно отвергнула…

– Стало быть, плохих, неугодных большинству членов общества, экономических законов не бывает. Так вас понимать? – уточнил журналист, задавший вопрос.

– Именно так, – кивнул согласно головой Васильев. – Отношения, которые выражаются законами, стихийно складывались веками: нерациональные отмирали, отбрасывались, а разумные крепли и развивались. В этой связи хочу напомнить, что экономические законы есть общие и специфические. Первые действуют при всех способах производства, а вторые лишь при одном из них. Поэтому с утверждением социалистических производственных отношений отмирают далеко не все экономические законы, а лишь те, которые выражали суть капиталистических отношений. Законы, которые выражают отношения, присущие ряду способов производства, сохраняются и при социализме. К ним относятся, например, закон пропорционального развития, закон стоимости и другие. Однако социализм рождает и новые специфические законы, которые объективно выражают те отношения, которые складываются, развиваются и совершенствуются в практике социалистического производства и распределения материальных благ. Давайте рассмотрим некоторые из них…

– Если я не ошибаюсь, в вашей газете была большая статья против основного закона? – спросил пожилой мужчина.

– Верно. Такая статья была у нас. Правда, я тогда еще не работал в газете. Но знаю, что в редакцию поступило много статей и писем ученых несогласных с автором, и редакция поместила статью, в которой высказано несогласие с отрицанием основного закона. В каждом способе производства основной закон выражает сущность, цель данного способа производства. Целью социализма является наиболее полное удовлетворение непрерывно растущих потребностей трудящихся.

Итак, начнем с общего закона – закона пропорционального развития. Он действует и при капитализме. Закон предполагает соблюдение определенных пропорций в экономике. Если в стране намечено выпустить, допустим, миллион автомобилей, то для этого надо произвести и соответствующее количество металла, резины и прочих материалов…

– Простите, Александр Александрович, но, как мы знаем, при капитализме существует анархия производства. Разве можно в этом случае вести речь о пропорциональном развитии экономики?

У Михаила Карасева, казалось, был заготовлен вопрос на каждое положение выступающего.

– Действие закона и его использование не одно и то же, – отхлебнув глоток воды из стакана, продолжил Васильев. – Ведь раньше, как я вам уже сказал, мы не считались с объективными законами. Но от этого они не переставали действовать. Действуют эти законы и при капитализме и при социализме помимо воли и сознания людей. Но на практике применяются по-разному. Есть две формы реализации законов – стихийная и сознательная. Но люди не могут произвольно выбирать ту или иную форму; она зависит от господствующих в обществе производственных отношений.

При частной собственности на средства производства отношения между людьми складываются стихийно. Каждый фермер, владелец мастерской, завода и корпорации, будучи полновластным хозяином, сам решает, какие изделия и сколько выпускать. Отсюда начинается анархия, здесь берет начало конкуренция. Никакой возможности для сознательного использования законов – даже если они и познаны – там нет. Они проявляются стихийно. Фридрих Энгельс отмечал, что знание экономических законов само по себе не может спасти капиталиста от убытков и банкротства, а рабочего – от безработицы и нищеты.

– Сказано в прошлом веке, а как современно звучит!.. – заметил негромко Савельев.

– У классиков всегда много современного, – согласился Васильев. – Вот посмотрите, что дальше пишет Энгельс: «Одного только познания… недостаточно для того, чтобы подчинить общественные силы господству общества. Для этого необходимо прежде всего общественное действие». Энгельс так и подчеркивает: действие! А частная собственность и планомерное действие в масштабах всего общества, как вы понимаете, абсолютно несовместимы. Планомерное действие людей в рамках отдельных предприятий и фирм сталкивается с анархией, господствующей в западном обществе в целом.

Экономическая согласованность в масштабах государства возможна лишь при общественной собственности на средства производства. И только в этих условиях появляется возможность и, я подчеркиваю, необходимость сознательного использования экономических законов.

– А почему вы подчеркиваете «необходимость»? – не успокаивался Карасев.

– Потому что мы не только можем, но и должны, просто обязаны сознательно применять экономические законы – ведь у нас нет условий для их стихийного проявления. Если мы допускаем какой-нибудь просчет, то стихийно положение не исправится. Его мы должны сознательно исправить. Это делается с помощью системы экономических рычагов, категорий и показателей. В их числе – управление, планирование, хозрасчет, цена, кредит, финансы, режим экономии, материальное стимулирование. В комплексе и взаимодействии они образуют хозяйственную систему.

– Мы, кажется, отдалились от закона пропорционального развития, – послышалось из дальнего угла Голубого зала.

– Не волнуйтесь, – успокоил Васильев. – Мы просто к нему логически приближаемся… Этот закон, как я уже сказал, действует и при капитализме. Его знают и стремятся учитывать. Но из этого ничего не получается и получиться не может. Обратимся к Марксу: «…При капиталистическом производстве, – писал он, – пропорциональность отдельных отраслей производства воспроизводится из диспропорциональности как постоянный процесс… как слепой закон…» А Ленин отмечал, что пропорциональность «есть идеал капитализма, но отнюдь не его действительность…».

Правда, следует признать, что в условиях империализма, когда концентрация производства стала довольно высокой, капиталистам удается значительно лучше использовать закон пропорционального развития. Мощным рычагом у них служат исключительно жесткие санкции за невыполнение взаимных обязательств. За срыв поставок приходится полностью возмещать партнеру убытки…

– Такие меры и нашему хозяйству не помешали бы, – выкрикнул кто-то из слушателей.

– Да, но если ущерб будет возмещаться так же, как ныне штрафы, из государственного кармана, то вряд ли дело изменится, – ответил на реплику Васильев и, не теряя главной мысли, продолжил: – При социализме закон пропорциональности применяется сознательно. Каким образом? Материальные балансы включают важнейшие виды продукции, от которых зависит сбалансированность народного хозяйства. Эти виды продукции затем в директивном порядке доводятся до министерств, которые распределяют их между предприятиями как обязательную номенклатуру…

– Но ведь и у нас случаются диспропорции?

– К сожалению, да. Если говорить в общем, то это происходит из-за недооценки закона пропорционального развития. А конкретно – из-за срыва заданий по выпуску важнейших видов продукции. Допустим, план выполнен на девяносто процентов. Недодано десять процентов металла, цемента, древесины, топлива и так далее. В экономике начинается разлад, или, говоря языком специалистов, дисбаланс. Начинается цепная реакция сбоев на зависимых друг от друга предприятиях. Производство сокращается, эффективность его падает.

Научное применение закона пропорциональности исключает срыв выпуска важнейших видов продукции, на которых базируется материальный баланс. Если где-то произошло ЧП, то на такой случай мы должны иметь необходимые резервы и не допустить разбалансирования. Только тогда общественное производство сможет действовать, как предсказывал Ленин, подобно часовому механизму.

Когда нет должной пропорциональности, скажем, между производством сельскохозяйственной продукции и мощностью предприятий по ее переработке в оптимальные сроки, страна несет огромные потери. Много продукции гибнет из-за нехватки транспорта для своевременной доставки ее к потребителям. Это дорогая плата за недооценку закона пропорциональности. К урону материальному надо добавить моральный: каково людям наблюдать, как гибнет продукция, которую они вырастили с таким трудом и заботой.

Однажды в командировке я это хорошо прочувствовал… Приехал по заданию редакции в лучшее хозяйство одной из южных республик. В ту пору там вовсю убирали помидоры – второй урожай. Колесили-колесили по колхозу – никак не можем найти председателя. Неужели, думаем, дома? Оказалось – точно! Сидит за столом, что-то пишет.

А со мной в машине был представитель из области. Он сразу – разнос председателю: «Такое время, страда идет, люди все от зари до зари в поле, а тебя днем с огнем не сыщешь. За домохозяйку, что ли, время отсиживаешь?..» – «Не могу я сейчас быть в поле, – спокойно отвечает председатель. – Мне стыдно людям в глаза смотреть… Ведь зряшной работой они занимаются…» – «Как это – зряшной?» – взвился товарищ из области. «Очень просто – помидоры-то все равно погибнут… Поедем, покажу кое-что».

Привез он нас на железнодорожную станцию, где идет погрузка овощей в рефрижераторный состав. Что тут творилось! Хвост машин с помидорами, и конца не видно…

«Я считаю так, – сказал председатель, – если нет возможности для нормального хранения продукции, для ее своевременной доставки в торговлю или на переработку, то лучше ее не производить! Будет солидная экономия». Как вы думаете: прав председатель в своих рассуждениях? – обратился к журналистам Васильев.

– Совершенно прав! – раздались голоса вразнобой.

– Ну вот видите, какое единодушие, – улыбнулся Васильев. – Вообще примеров игнорирования закона пропорциональности пока хватает. Вот, скажем, такой: недостает запасных частей для автомобилей, тракторов и другой техники. Кое-где до тридцати процентов машин простаивает по этой причине. Кстати, еще один пример. Недавно был в командировке в двух областях. Всюду жаловались: примерно треть автомобилей «босые», то есть стоят на колодках без резины. В редакцию идет поток тревожных писем. Думаю, что и вас они не обходят.

– Очень много, – подтвердили несколько человек.

– Каждый день с конвейера сходят все новые и новые машины, а те, что выпустили раньше, ржавеют, портятся. Научное применение закона предполагает: коль диспропорция допущена и обнаружена, ее надо устранить как можно скорее. Это значит: надо несколько сократить выпуск новых автомобилей, а те агрегаты, запчасти, резину, которые есть на складах, пустить на комплектацию простаивающей техники. Это дало бы нам огромную экономию…

– А как же быть с рабочими завода?

– Во-первых, если мы выплатим всем рабочим средний заработок, то и тогда получим огромную экономию материальных ресурсов и особенно металла.

Во-вторых, из сэкономленного металла эти же рабочие на тех же станках и за ту же зарплату могут выпускать товары народного потребления.

И в-третьих, и пожалуй, самый выгодный вариант – тот, который предложил бы коллектив завода. Он лучше знает, как использовать свои мощности и силы на благо народа…

– Александр Александрович, – обратился Савельев, – но, по-моему, даже временная остановка автозаводов может привести к снижению наших темпов развития.

– В какой-то мере это не исключено. Но ведь темпы сами по себе не являются самоцелью. Главное, надо всегда видеть: служат ли любые экономические акции основному закону, цели социалистического производства – более полному удовлетворению материальных и культурных потребностей трудящихся. В процессе производства между людьми сложились определенные отношения. Вот это, в частности, отношение и выражает основной экономический закон. И мы должны учитывать его в своей деятельности. Как это конкретно происходит? Что необходимо для удовлетворения потребностей людей?

Васильев сделал паузу, как бы выжидая, что кто-нибудь ответит на вопрос, но слушатели молчали.

– Для этого нужны самые разнообразные товары, – продолжал он, – хлеб, мясо, молоко, одежда, жилье и т.д. и т.п. Когда речь идет об удовлетворении потребностей людей, то главных и второстепенных изделий не бывает. Без пуговицы, как вы понимаете, брюки не будут держаться на положенном месте. Именно поэтому в планах предприятий по выпуску товаров на первом месте стоит задание не только по важнейшим видам продукции в натуральном выражении, но и производство товаров по заказам торговли.

– Однако же они стараются выполнять задание прежде всего в рублях, – заметил Карасев.

– И тем самым игнорируют основной экономический закон, – согласился Васильев. – Только виноваты ли в этом предприятия? Думаю, что далеко не всегда.

– Кто же виноват? – развел руками «диалектик».

– Неполадки в механизме реализации основного экономического закона. В результате цель социалистического производства как бы раздваивается: выпуск многих изделий, и особенно дешевых, но крайне нужных обществу, может не совпадать с интересами иных производственных коллективов. Поэтому они вынуждены под всякими предлогами отказываться от них, а если это не удается, то просто срывать задание. И, к сожалению, это бывает для них порой меньшим злом, чем его выполнение.

– Почему?

– Да потому, что если с выпуском продукции в натуральном выражении будет все в порядке, а план в рублях будет провален, тогда коллектив остается в накладе: снижаются показатели роста производства, падает производительность труда, уменьшается фонд зарплаты, премии… Ныне главной целью предприятий, по сути дела, стало увеличение объема продукции в рублях. Погоня, как говорится, за длинным рублем поставлена во главу угла. Отсюда вывод: основной экономический закон в должной мере не реализуется. Поэтому хотите вы этого или нет, такое положение вовсе не будет способствовать максимальному удовлетворению потребностей людей.

Научное применение основного закона предполагает, что все обязательства предприятий по хозяйственным договорам и заказам торговли должны выполняться полностью, в заданном ассортименте и своевременно. Отклонение от намеченной номенклатуры должно «бить» по благополучию коллектива еще более ощутимо, чем невыполнение плана в рублях. Но для этого надо строго следовать принципу: что выгодно и нужно обществу, должно быть экономически выгодно и предприятию. В этом отношении предстоит еще немало поработать. И чем раньше мы это сделаем, тем быстрее ликвидируем перечень дефицитных товаров… Ясно?

– Вполне.