Помоги проекту - поделись книгой:
Незадолго до августовского путча 1991 года бывший капитан Хохлов как ни в чем не бывало приехал в Москву. Он заходил и в редакцию журнала «Новое время», где я тогда работал. Бывший специалист по «мокрым делам» производил несколько странное впечатление. Николай Хохлов давно перебрался за океан и был профессором психологии в Калифорнийском университете. Кажется, его больше интересовала парапсихология. Впрочем, и само его появление в Москве было чем-то сверхъестественным. Он даже сходил на Лубянку, где в центре общественных связей КГБ с ним поговорили вполне вежливо.
В те времена чекисты вообще были на редкость предупредительны и любезны. Возможно, потому, что самому Комитету государственной безопасности существовать оставалось всего несколько месяцев… Хохлова указом президента России помиловали в марте 1992 года.
Другого видного деятеля эмигрантского НТС — Александра Рудольфовича Трушновича офицеры КГБ, работавшие в Берлине, все-таки похитили в апреле 1954 года.
Главой представительства КГБ по координации и связи с МГБ ГДР был генерал-лейтенант Евгений Петрович Питовранов. Его аппарат в Восточном Берлине представлял ведомство госбезопасности в миниатюре. Представительство размещалось в берлинском пригороде Карлсхорст. В удостоверениях служивших там офицеров значилось: «воинская часть полевая почта номер 62076».
«Здание инспекции сильно охранялось, хотя и помещалось внутри общей ограды, — вспоминал один из побывавших там офицеров госбезопасности. — Часовые — у проходной будки, часовые — у подъездов, часовые — в коридорах. Документы сотрудников тщательно проверялись. С осени 1951 года одна из комнат на первом этаже была отдана нескольким людям, только что приехавшим из Советского Союза. Они были гостями в Берлине и отчитывались в своей работе непосредственно Москве. Эти люди составляли оперативное отделение судоплатовского Бюро номер один, откомандированное в Германию».
В приемной начальника инспекции в самодельной будке находился аппарат правительственной междугородной ВЧ-связи, к которому каждый день выстраивалась длинная очередь офицеров, желавших обсудить с Москвой что-то важное.
Люди Питовранова одновременно присматривали за высшей номенклатурой в ГДР и учили восточногерманских чекистов, вели разведывательную работу в ФРГ и пытались вербовать американцев, англичан и французов, которые служили в Западном Берлине и Западной Германии.
Начальником 1-го (разведывательного) отдела был подполковник Виталий Геннадьевич Чернявский. Он рассказывал мне:
— Мой сосед по дому в Берлине был начальником отделения аппарата уполномоченного КГБ по работе с эмиграцией. Он занимался Трушновичем. Правда, получилось неудачно. Его завернули в ковер, чтобы никто не обратил внимания, и вынесли на улицу. Привезли, развернули, а он уже труп — задохнулся. Убивать не хотели. Хотели похитить.
Выстрел из газового пистолета
Красная армия, отступая под напором частей вермахта, покинула Львов в ночь на 30 июня 1941 года. Пока не создалась оккупационная администрация, примерно на сутки город оказался во власти вооруженных формирований украинских националистов — и загодя созданных немецкой военной разведкой, и наскоро сколоченной из горожан добровольческой полиции. Они распространились по всему городу, занимая все важнейшие объекты, в том числе тюрьмы. Затем в городе начался один из самых страшных и омерзительных погромов. Первыми стали убивать евреев, затем поляков.
В город прибыла передовая группа Организации украинских националистов[1] из двадцати человек во главе с соратником и заместителем Бандеры Ярославом Семеновичем Стецько, молодым человеком в очках, старавшимся выглядеть старше своих лет.
Степан Андреевич Бандера решил, что настал самый благоприятный момент для осуществления вековых чаяний украинского народа. Со свойственными ему авантюризмом и дерзостью поручил Ярославу Стецько провозгласить на освобожденной от большевиков территории независимую Украину.
30 июня в восемь часов вечера во Львове, в здании, которое с середины ХIХ века принадлежало культурно-просветительному обществу «Просвита» («Просвещение»), бандеровская организация устроила собрание представителей западноукраинских земель, на котором провозгласили воссоздание независимого государства.
Сохранился отчет о собрании, которое «прошло в обстановке небывалого воодушевления»:
«Собрание открыл речью заместитель Проводника ОУН[1] Ярослав Стецько, который передал привет Проводника ОУН[1] Степана Бандеры, предложил почтить память борцов, павших за свободу Украины, и зачитал священный акт провозглашения Украинской государственности.
Присутствовавшие бурей овации и слезами радости приветствовали, стоя, эту великую историческую минуту, а потом спели национальный гимн…
Потом был зачитан первый декрет Проводника ОУН[1] Степана Бандеры о созыве Краевого Правления западных областей Украины во главе с председателем Ярославом Стецько. Собрание закончилось пением национального гимна».
Прямо с балкона здания «Просвиты» участники собрания обратились к горожанам, оказавшимся на площади. Сообщили, что отныне ими будет управлять новое украинское правительство под руководством Ярослава Стецько:
— Волею украинского народа Организация украинских националистов[1] под руководством Степана Бандеры провозглашает создание Украинского государства, за которое положили головы целые поколения наилучших сынов Украины. Суверенная украинская власть обеспечит украинскому народу порядок, всестороннее развитие его сил и удовлетворение всех его потребностей.
Заместителем Стецько был назван публицист Лев Михайлович Ребет, руководитель краевой экзекутивы (местный руководящий орган) ОУН[1] на западноукраинских землях. Адвокат по профессии, Ребет арестовывался еще польским правительством. Сидел в лагере в Березе-Картузской. После нападения Германии на Советский Союз добрался до Львова.
Бандеровцы рассчитывали обрести свое государство под германским протекторатом. Но Адольф Гитлер был взбешен самовольством неизвестных ему доселе украинских националистов — Бандеры и его людей. Создание независимой Украины не входило в его планы. На этой земле он предполагал разместить немецких колонистов, которые бы снабжали зерном Германию. Фюрер не нуждался в «украинских союзниках»!
И немецкие власти не желали терпеть беспорядка на оккупированных территориях. Проявившие самовольство Бандера и его люди были арестованы. Льва Ребета задержали 15 сентября 1941 года и отправили в концлагерь Аушвиц (Освенцим).
В лагере украинские националисты держались вместе. Никому не доверяли. Считали, что даже в лагере они на особом положении. И действительно, немцы их не расстреливали и не отправляли в газовые камеры. Им разрешали получать посылки Красного Креста.
Опекали их политический отдел лагерной администрации и уполномоченные гестапо, что гарантировало им выживание. Бандеровцам подбирали работу на вещевом складе и на кухне, в канцелярии и в больнице. Симпатий со стороны остальных лагерников это им не прибавило — презирали их не только за предвоенный террор, но и за сотрудничество с немцами. Заключенные-поляки ненавидели украинских националистов. Двух братьев Степана Бандеры, Александра и Василия, они забили до смерти.
Льва Ребета нацисты освободили 19 декабря 1944 года. Он обосновался в гитлеровской Германии. Остался там и после войны. В эмиграции считался главным идеологом Организации украинских националистов[1], редактировал журнал «Украинский самостийник». С Бандерой он разошелся, обвинив его в авторитаризме, и возглавил отколовшуюся от ОУН[1] «Организацию украинских националистов за рубежом». Но в Москве он все равно воспринимался как злейший враг советской власти.
Ликвидировать Ребета поручили молодому, но уже умелому агенту госбезопасности Богдану Николаевичу Сташинскому.
Сташинский родился в 1931 году на Западной Украине, принадлежавшей тогда Польше. Семья была униатской и симпатизировала украинской национальной идее. Но Богдан, который учился во Львовском педагогическом институте и намеревался стать преподавателем математики, после прихода Красной армии порвал с родными. В 1951 году он был завербован чекистами Львовской области.
Сейчас на Украине рассекречены документы ведомства госбезопасности, относящиеся к Сташинскому. В том числе его анкета с типографской пометкой: «Заполнение анкеты самим вербуемым, как в момент вербовки, так и после, категорически запрещается». Такие анкеты заводились на агентов, резидентов и осведомителей. Он подписал стандартное обязательство и стал агентом под псевдонимом Олег.
Сташинский помог чекистам найти убийц писателя Ярослава Галана. Прозаик, драматург и публицист Ярослав Александрович Галан был последовательным противником украинского национализма и поклонником советского строя. После войны он писал страстные статьи против ОУН[1] и антицерковные памфлеты. В октябре 1949 года оуновский боевик одиннадцать раз ударил гуцульским топором Галана в его собственной квартире. Во Львове в доме, где жил Галан, при советской власти существовал музей. Теперь его нет.
Родная сестра познакомила Сташинского со своим женихом, близким к националистам. С его помощью Богдан ушел в лес и был принят в одну из боевых групп Организации украинских националистов[1]. Он раздобыл нужную информацию, и убийцы Галана были арестованы.
Молодой человек проявил очевидные способности к нелегальной работе. Его отправили учиться в Киев, сняли ему квартиру. В документах он фигурирует под псевдонимом Тарас. В закрытом учебном заведении Министерства госбезопасности ему составили индивидуальный курс спецподготовки, который 7 января 1953 года утвердил начальник 1-го (разведывательного) отдела МГБ Украины полковник Григорий Федорович Бурлаченко, в войну занимавшийся организацией партизанского движения, затем служивший в спецгруппе на территории Румынии.
Что входило в курс обучения? Немецкий и польский языки. Самооборона без оружия, вождение автомобиля в экстремальных условиях. В тире «Динамо» — стрельба из ТТ, парабеллума и винтовки. Тайная фотосъемка, закладка тайников, умение оторваться от слежки, контакты со связным. Сташинскому читали лекции «Каким должен быть советский разведчик, действующий в стане врагов» и «Украинские националисты — злейшие враги советского народа, агентура англо-американских разведывательных органов».
Перед исполнением нового задания его отправили к родным. Он поехал к родителям в феврале 1954 года. Родители потеряли веру в бандеровское движение. Отец сказал ему:
— Что же может сделать кучка людей против целого государства! С самого начала этого подполья я знал, что все это закончится очень плохо.
Отныне семья Сташинского будет получать ежемесячное пособие от украинской госбезопасности. Через год его родителям торжественно сообщат, что Богдан — разведчик и патриот. Сташинский-старший ответит: «Приятно слышать, что сын выполняет такую почетную работу».
Богдану Сташинскому разработали надежную легенду: его мать — немка, отец — поляк. Поскольку интимные отношения с поляками в Третьем рейхе были запрещены, все держалось в тайне. А во время войны и мать, и отец погибли… И теперь молодой человек возвращается туда, где он родился. Летом 1954 года его переправили в социалистическую Польшу, где он жил полгода, работал водителем на сахарном заводе. В октябре украинские чекисты доложили в Москву: «Агент Тарас закончил подготовку в Польше, и нами дано указание о выводе его в Германскую Демократическую Республику».
Под именем Йозефа Лемана, родившегося на территории Польши, его перебросили в ГДР для акклиматизации уже в немецкой среде. Богдан Сташинский умело выдавал себя за немца, выросшего среди поляков, что объясняло его славянский акцент. Настоящий Леман был к тому времени мертв и родственников не имел. На всякий случай Сташинского свозили в те места, где вырос Леман, чтобы он не прокололся в разговоре или, не дай бог, на допросе.
Два года он осваивался в новой среде.
28 января 1956 года председателю КГБ Украины генералу Виталию Федотовичу Никитченко доложили:
«Первым отделом КГБ при Совете министров УССР был подготовлен и в 1954 году выведен за кордон агент Тарас. В связи с тем, что с момента вывода Тараса за кордон прошло почти два года и он за все это время успешно выполняет задания органов государственной безопасности, прошу Вас установить ему ежемесячное вознаграждение в сумме 800 рублей».
В ГДР он получил новые документы и в пятьдесят шестом году совершил первое путешествие в Западную Германию, в Мюнхен, где обосновались вожди украинских националистов. Для начала ему поручили встречаться с давно завербованным советской разведкой агентом, чьего имени он не знал. Сташинский получал от него информацию и передавал деньги.
Наконец начальство решило, что он готов действовать. Начальником 13-го отдела был в ту пору полковник Иван Анисимович Фадейкин, который вскоре получит генеральские погоны. Он окончил войну командиром дивизии. В 1949 году Фадейкин завершил учебу в Военной академии имени М.В. Фрунзе и был взят в разведку. Окончил еще и Высшую разведывательную школу Комитета информации. «Молодой, красивый, высокий и умный» — таким его запомнил один из подчиненных. Ключевые годы, с 1950 по 1954-й, Фадейкин прослужил в Восточной Германии.
А Богдан Сташинский вновь отправился в Мюнхен. Отыскал Ребета, несколько дней следил за ним, изучая его образ жизни, привычки, маршруты. Лев Ребет делил свой день между редакцией газеты, находившейся на Дахауэрштрассе, и штаб-квартирой Организации украинских националистов[1] на Карлсплац.
Из Москвы Сташинскому доставили оружие — специально сконструированный для него газовый пистолет одноразового использования. Яд находился в герметично запечатанной капсуле. При нажатии кнопки выстреливался тонкой струйкой. Но стрелять следовало практически в упор. Яд вызывал сужение сосудов головного мозга. Смерть наступала в считаные мгновения, а обнаружить следы яда было почти невозможно.
Сташинскому вручили и противоядие двух видов — в таблетках и ампулах.
— Для вашей безопасности, — предупредил Сташинского офицер оперативно-технического управления КГБ, доставивший оружие. — Непосредственно перед акцией надо проглотить одну из этих таблеток, а сразу после выстрела раздавить еще и ампулу и вдохнуть ее содержимое.
Офицер раздобыл где-то маленькую собачку. Они сели в машину и поехали в лес. Московский гость предложил испытать новое оружие на животном. Собаку он привязал к дереву.
— Итак, — сказал он Сташинскому, — глотай таблетку и стреляй.
Собака сдохла мгновенно, не издав ни единого звука. Богдан Сташинский остался доволен оружием.
9 октября 1957 года он вновь появился в Мюнхене и остановился в гостинице. Он путешествовал под именем Зигфрида Дрегера. Газовый пистолет спрятал в большой колбасе.
Московский офицер предупредил его:
— У тебя есть только десять дней. Потом оружие придет в негодность.
Богдан Сташинский следил за Ребетом от редакции эмигрантской газеты «Сучасна Україна». В субботу, 12 октября, он подстерег Льва Ребета в подъезде. Пистолет он прикрывал газетой. Ребет поднимался по лестнице, Сташинский спускался. Поравнявшись с жертвой, он поднял правую руку и выпустил смертоносный яд прямо в лицо Ребету. Тот рухнул на ступеньки лестницы.
Сташинский заранее принял нейтрализующую яд таблетку и сразу после выстрела прикрыл лицо платком, в котором находилась ампула с другим нейтрализующим веществом. Он действовал уверенно и спокойно. Быстро вышел из подъезда. Использованный пистолет выбросил.
Московские специалисты не ошиблись в своих расчетах. Немецкий патологоанатом пришел к выводу, что Ребет умер от сердечного приступа. Мюнхенская полиция даже не стала заниматься расследованием причин смерти эмигранта-украинца. И лишь позже будет установлено, что он был убит. А в 2010 году останки Льва Ребета и его жены Дарии торжественно перезахоронят во Львове. Выступая на кладбище, мэр города назовет это важным событием:
— Сегодня мы исполняем волю наших героев быть похороненными во Львове. Наши герои возвращаются домой, чтобы мы хранили память, которую у нас хотели и хотят забрать, чтобы придать нам дополнительные силы, чтобы быть нашим знаменем.
А тогда, выполнив задание, Богдан Сташинский на поезде доехал до Франкфурта-на-Майне, оттуда улетел в Западный Берлин и перешел в Восточный, столицу ГДР. В представительстве КГБ в его честь устроили торжественный ужин. О проведении важного «мероприятия в Германии» доложили лично первому секретарю ЦК КПСС Никите Сергеевичу Хрущеву.
Начальник советской разведки генерал Александр Михайлович Сахаровский подготовил для руководителя страны докладную записку на двух страницах. В архиве внешней разведки сохранилась справка:
«Письмо исполнено от руки на двух листах. Без оставления копии в секретариате Комитета госбезопасности.
Исполнитель т. Сахаровский, ПГУ».
Найти Степана Бандеру
Отыскать Степана Андреевича Бандеру оказалось более трудным делом, пока Богдана Сташинского не предупредили, что вождь ОУН[1] обязательно приедет в Роттердам, где будут поминать создателя Организации украинских националистов[1] бывшего полковника петлюровской армии Евгена Коновальца. В мае 1958 года отмечали двадцатилетие со дня его смерти.
На кладбище Сташинский встал как можно ближе к могиле полковника, чтобы выяснить, как теперь выглядит Бандера. Он сумел хорошо разглядеть Степана Андреевича, но сфотографировать вождя ОУН[1] ему не позволили. Оставалось узнать, где тот живет.
Богдан Сташинский раз за разом приезжал в Мюнхен. Теперь у него были немецкие документы на имя Ханса Иоахима Будайта. А Бандеру никак не удавалось найти. И все же Сташинский обнаружил адрес некого Стефана Попеля. А именно под этим именем обосновался в столице Баварии руководитель украинских националистов.
Степан Бандера привык к тому, что за ним охотятся. В отличие от идеолога Льва Ребета профессиональный боевик держался крайне осторожно. Сташинскому никак не удавалось проникнуть в дом Бандеры, чтобы найти удобное место.
А умельцы в Москве подготовили ему усовершенствованный газовый пистолет, теперь уже двуствольный, то есть стрелять можно было два раза. Его снабдили и набором отмычек, чтобы он смог открыть подъезд. Но отмычки не подошли. И в гараж, куда Бандера ставил свой «Опель», Сташинский тоже не проник.
Он выбросил пистолет, пришедший в негодность, и вернулся в Восточный Берлин. С помощью своих кураторов обзавелся другим набором ключей, один из которых все-таки подошел. Ночью Сташинский забрался в подъезд и на четвертом этаже обнаружил табличку с фамилией Попель.
Сташинский получил еще один специальный газовый пистолет. Расчет был на то, что патологоанатом, как и в случае с Ребетом, решит, будто причина смерти — сердечная недостаточность. Самого Сташинского вновь снабдили нейтрализующими таблетками и ингалятором, дабы он сам не погиб от ядовитых паров.
Таблетку он принимал за завтраком и весь день следил за Бандерой, выбирая удобный момент. 15 октября 1959 года он тоже дежурил возле его дома. Около часа дня увидел знакомую машину: Бандера приехал домой обедать, предварительно заглянув со своей секретаршей на рынок.
Богдан Сташинский быстро забежал в подъезд, выждал минуту и, уже не спеша, двинулся вниз по лестнице, навстречу Бандере. Он действовал совершенно хладнокровно.
Степан Андреевич поставил машину в гараж. Одной рукой он держал бумажный пакет с только что купленными помидорами, а другой пытался вытащить ключ, застрявший в замочной скважине.
Сташинский участливо спросил:
— Что, замок испортился?
Бандера ответил:
— Нет, все в порядке.
При этом он посмотрел на незнакомца. Сташинский поднял пистолет, завернутый в газету, и выстрелил Бандере прямо в лицо… Вождь ОУН[1] еще сумел подняться на третий этаж, прежде чем смертельный яд его свалил. Услышав хрип умирающего, выскочили соседи, которые увидели на полу человека, которого они знали как Стефана Попеля. Рядом валялся пакет с рассыпавшимися помидорами.
Бандера умер по дороге в больницу. Первоначальный диагноз — травма черепа из-за падения на лестнице. Но лицо пошло синими и черными пятнами. Это насторожило полицейских. Более тщательное, чем обычно, вскрытие показало, что его отравили цианистым калием. 20 октября его похоронили на мюнхенском кладбище. Никто тогда не мог предположить, что очень скоро тайна его смерти будет раскрыта…
На следующий день после уничтожения Бандеры Сташинский был уже в Восточном Берлине, где его поздравляли с удачно выполненным заданием.
3 ноября 1959 года постановлением президиума ЦК КПСС был утвержден проект указа президиума Верховного Совета СССР о награждении Богдана Николаевича Сташинского орденом Красного Знамени.
В сопроводительной записке заместитель председателя КГБ и куратор Первого главного управления (внешняя разведка) генерал-полковник Петр Иванович Ивашутин писал, что Сташинский «в течение ряда лет активно использовался в мероприятиях по пресечению антисоветской деятельности украинских националистов за границей и выполнил несколько ответственных заданий, связанных с риском для жизни».
6 ноября председатель президиума Верховного Совета СССР маршал Климент Ефремович Ворошилов подписал закрытый указ. Сташинского привезли в Москву получать награду. Это была высокая честь. Богдану Николаевичу вручил орден сам председатель КГБ Александр Николаевич Шелепин.
Председатель КГБ говорил о блестящем будущем, которое ожидало молодого чекиста. Богдану Николаевичу невероятно нравилась шпионская работа, он просто наслаждался своей новой жизнью. Но большим планам госбезопасности помешала любимая женщина Сташинского.
В ГДР на танцах он познакомился с девушкой по имени Инге Поль. С благословения начальства у них начался роман. Она работала в парикмахерской. Ее отец владел авторемонтной мастерской. Сташинский и Инге Поль обручились. Богдан Николаевич попросил у председателя КГБ разрешения вступить с немкой в брак.
Шелепин наставительно объяснил, что чекисту-нелегалу позволительно жениться только на проверенном человеке, на женщине, способной стать надежной подругой и помощницей. Тем более что Сташинскому предстоит пройти переподготовку и получить новое задание — на сей раз в Англии или в Соединенных Штатах.
— Работа вас ждет нелегкая, но почетная, — со значением сказал ему Шелепин.
Сташинский стоял на своем. Он доказывал, что его невеста будет таким же верным человеком, как и он сам.
Доброжелательно настроенный Шелепин, недавний вождь комсомола, сдался.
Герою позволили вернуться в Восточный Берлин, чтобы он забрал Инге Поль.
23 апреля 1960 года они поженились — сначала зарегистрировали отношения, а потом обвенчались в церкви. В представительстве КГБ затею с венчанием не одобрили, но Сташинский настоял на своем — он должен вести себя как настоящий немец.
Когда Богдан Николаевич признался невесте, что он на самом деле не польский немец, а сотрудник советской разведки, она не обрадовалась. Предложила вместе бежать на Запад. Сташинский не хотел:
— Мне предстоит учеба. После этого они так и так пошлют нас на Запад. Тогда мы и решим, что нам делать.
В мае с документами на имя супругов Крыловых они приехали в Москву на инструктаж и переподготовку. Поселили их в служебной квартире, которая прослушивалась, и Сташинский это обнаружил. Обиделся и пожаловался своему начальству, чего делать не следовало. Чекист обязан понимать необходимость контроля и проверок. Начальство и без того было весьма разочаровано: герой-ликвидатор оказался не таким уж надежным и исполнительным оперативником, каким казался.
Когда Инге забеременела, Сташинский, как положено, доложил начальству, что в семействе ожидается пополнение.
— Вам придется сделать аборт или оставить ребенка в детском доме, — таков был категорический ответ куратора. — С учетом вашего будущего задания ребенок вам будет только мешать.
Но они оба хотели ребенка. Богдан и Инге пребывали в отчаянии. Инге сказала, что поедет рожать домой, тогда их ребенок станет гражданином ГДР.
— Когда ты родишь, — согласился Сташинский, — то напишешь личное письмо Шелепину. Он нам не откажет, он разрешит мне поехать к тебе. Тогда мы уйдем на Запад втроем.
КГБ разрешил Инге вернуться на родину, в социалистическую ГДР. 31 марта 1961 года она родила мальчика. Его назвали Петером. Вытащить мужа из Советского Союза Инге не смогла. Она решила вернуться к Богдану. Накануне ее отъезда произошло несчастье: ребенок заболел и умер.
В полном отчаянии она позвонила мужу:
— Петер мертв!
Поделиться книгой: