МЕДИАНН №1, 2019

Значит, уличная война фактически неизбежна. И. «максимальная выгода» уже рядом. Только протяни руку.

— Десять дней — это все равно, что сто лет. У нас нет даже одного дня.

— Это я уже понял, Луций. А еще сейчас всем свободным гвардейцам приходится отлавливать свежих пришлецов и везти их в город.

— Не просто пришлецов. А тех, кто попал сюда с последним всплеском. Похоже, что именно этот всплеск породил инфернальную сущность.

Патриций усмехнулся.

— Хочешь копать от корней? Ну что ж. Мешать не буду.

Камеры на подземных этажах префектуры, обычно пустые, сегодня были забиты до отказа. Патрульным за короткое время удалось собрать без малого пятьдесят пришлецов. Почти все — азиаты. Китайцы или японцы. Почти все — мужчины. Женщин не больше четверти от общего количества. И, естественно, никто не говорил на местном арго. Впрочем, этот момент Льюис учел заранее, заплатив из казенных средств паре переводчиков.

Что ж, вот он — момент истины.

— Шестнадцатая дивизия. Мой взвод должен был проверить крестьянский дом на отшибе деревни, но нас ждала засада.

— …они забросали нас снарядами! Солдаты, уже несколько лет воевавшие вместе с Чан Кайши, рыдали от страха. У них было все! Самолеты! Танки! Артиллерия! А нас бросило собственное командование!

— …переоделся в крестьянскую одежду. Выбросил винтовку. Я хотел жить, хотел спастись из этого кошмара!

— …пулеметы! Они прятались по подвалам, обстреливали нас с крыш. Уже были разбиты, но не собирались признавать этого.

— …а потом нам сказали, что принц не будет возражать, если вопрос с пленными будет решаться быстро и просто.

— …все кругом горело. Мы поджигали дома, сараи, бросали в огонь домашнюю утварь. Сжигали все, только бы оно не досталось японцам!

— Помню дым. И рослого типа с саперной лопатой. Он выпрыгнул на меня, словно демон. Потом все.

— …она плакала, просила отпустить. А потом их главный сбил ее ударом на землю. Насиловали… двадцать или тридцать человек. Потом вспороли живот штыком.

— …река была красная от крови. Пулеметы били по людям короткими очередями, не оставляя шанса.

— ….сказал, что он просто торговец. Продает овощи. Я сказал, что поверил ему и ударил мечом по шее.

— …подводили ко рву по десять-двадцать человек. Ставили на колени, а потом рубили и кололи. Старались не тратить пулю.

Голоса переводчиков сливались в монотонный гул. А Льюис понимал, что он уже видел все это. Разграбленные дома, изуродованные тела, перевернутые повозки. Город из его сна был реальным. И то, что в нем творилось, было достойно самых глубин ледяного ада. А голоса продолжали вещать.

— …попытались спрятаться в погребе, но нас нашли.

— …рубили головы. На скорость. Их было двое. Молодые, подтянутые. Обменивались шутками.

— …приходили в колледж. Там собралось много беженцев. Дипломаты обещали, что нас никто не тронет, но они творили все, что хотели. Грабили, убивали. Красивых студенток уводили. Я попытался помешать.

Лейтенант понял, что больше не выдержит.

— Спросите их, когда и где это было. И. достаточно. Я услышал все.

* * *

Льюис не сомневался, что она будет ждать его. Норико стояла в узком переулке, ведущем к многоэтажному кирпичному муравейнику. Те же жакет и юбка, что и ночью. У лейтенанта мелькнула мысль, что для заклинательницы духов японка. современна? Пожалуй, что так.

— Нанкин, декабрь тысяча девятьсот тридцать седьмого, — произнес Льюис вместо приветствия. — Там была чудовищная резня, — добавил он, видя непонимание в глазах чародейки. — Оттуда тварь и зачерпнула чужих душ. Чертовски много, судя по всему.

— Души из другого мира. Это возможно. Странно, необычно, но возможно. В теории, конечно. Хотя. Нет. Демон должен был предвидеть всплеск. Невозможно.

— Даже если это очень сильный демон?

— Если он настолько силен — это настоящий князь Ада. Тварь, которую не остановить и сотне демонологов. Да и с такой силой демон просто уничтожил бы весь Фоэторис, не размениваясь на мелочи.

Невнятная догадка вдруг обрела жизнь.

— Если демон вытащил души из другого мира, — медленно проговорил Льюис, — что, если он был сам рожден в другом мире? Я плохо понимаю законы колдовства, но когда случается что-то чертовски плохое — оно разве не способно создать демона? Боль? Страх? Ярость? И месть… Мы говорили о мести, помнишь?

Заклинательница духов задумалась.

— Нет. Неважно, где был рожден демон. Спираль отбросит его из Истинного Медианна в огненные земли, далеко за Тоттенланде. А значит. значит, снова тупик.

Демон, настолько могучий, что сумел и удержать сотни, десятки тысяч душ. Демон, настолько безумный, что не желает применять всю свою силу в полной мере. Демон, которого не могут обнаружить чародеи. Во всем этом не было логики. Что-то не складывалось, и существующий в воображении Льюиса механизм сбоил. Словно между зубцами шестеренок попала мельчайшая песчинка.

Внезапно он понял, что не давало ему покоя: лица. Лица пришлецов-китайцев. Страх. Обреченность. И. какое-то извращенное облегчение? Все закончилось. Все осталось где-то там, далеко.

И глаза того молодого китайца на площади. Тогда Льюис не сумел разглядеть нечто важное. Нечто глубинное. Этот китаец. он плакал тогда.

Но кроме слез и боли на его лице читался гнев. И жажда мести. Проклятье. Льюис схватил японку за руку.

— Ответь. Только хорошо-хорошо подумай. Может ли демон. а, черт. Не просто демон. А новорожденный демон. Может ли он не знать о своей сути? Чувствовать себя человеком? Думать как человек?

Глаза Норико расширились.

— Многие екаи рождаются из людей, одержимых чем-либо. Их действительно сложно обнаружить.

— Хорошо. — во рту у Льюиса пересохло. — А теперь скажи: если этот екай одержим местью. Местью не только за себя, а еще за других. тех, кто погиб с ним в одно время и в одном месте. Он ведь может и не сковывать души. Просто потому, что. черт. Я не знаю, как это работает. Но он. это существо. Оно сумело договориться. Договориться с душами.

— Это возможно.

Лейтенант с силой ударил кулаком по кирпичной кладке.

— Это не просто возможно — это так и есть. Нанкин. Из того, что я понял — резню там устроила императорская армия Японии. А теперь. Месть. Рок. Неотвратимость. И этому. созданию. все равно, кому мстить. Проклятье. Я видел его. Стоял рядом. И ни черта не понял.

Норико дотронулась до его руки.

— Ты бы ничего не сумел сделать. Даже если бы знал. Если он настолько напитался душами. Да еще и душами, которые отдались в его руки добровольно. Ты знаешь, как его найти? До того, как наступит ночь?

Льюис задумался. Затем уверенно произнес:

— Возможно. Но что потом?

— Я соберу всех, кто хоть раз имел дело с инфернальными существами. И. будем молиться, чтобы в нем все еще оставалось хоть что-то от человека.

Они расстались, договорившись встретиться через четыре часа, перед самым наступлением темноты. Местом встречи был назначен ажурный мостик, недалеко от ворот, ведущих в японский квартал.

— Если до того тебе не удастся отыскать это существо — придется патрулировать улицы всю ночь, — сказала на прощание Норико. О том, что шансы одолеть екая при таком раскладе стремительно падают, она не упомянула. Все и без того было понятно.

Четыре часа. Льюис поначалу хотел добраться до префектуры и подрядить на поиск патрульных, но вскоре с сожалением отверг эту идею. Все гвардейцы валились с ног после бессонной ночи и розыска свежих пришлецов. Да и потом, даки вначале будут пытаться задержать «заказанного». В случае с демоном, до поры прикрытым человеческой оболочкой, это могло иметь самые печальные последствия.

Три часа. Лейтенант валился ног от усталости. Обошел пять или шесть улочек, где преимущественно обитали китайцы. В отличие от «самураев», эти «узкоглазые» даже не думали формировать единый район. Хотя, если прикинуть расположение этих самых улочек… Похоже, китайцы рассчитывали, что весь Фоэторис обратится в этот самый единый район, сиречь — «Чайна-таун».

Дьявол. Вся эта затея была абсолютной глупостью. В городе почти полтора миллиона жителей, а он ищет одного-единственного одержимого типа. Он может быть где угодно. Сидеть в какой-нибудь гнусной забегаловке. Мочится у кирпичной ограды какого-нибудь завода. Да они могут просто ходить кругами друг за другом, проходя те же улицы, заглядывая в те же переулки.

Льюис прислонился к закопченной стене высотного здания. Мимо лейтенанта сплошным потоком шли люди. Плащи, шляпы, рабочие робы, нищенские лохмотья. Мелькнули даже богато расшитые храмовые одеяния какого-то не то священника, не то языческого жреца.

«Я ищу иголку в стоге сена. Хуже: я заставил кого-то, довериться мне».

Толпа людей разных наций, рас и эпох продолжала течь мимо него сплошным потоком. Яркие одеяния жреца уже затерялись среди будничных серых красок.

Внезапное озарение было похоже на удар электрическим током. Жрец. Храмы. Ну конечно. Это Льюис, будучи атеистом, никогда не искал утешения у служителей культа. А многие пришлецы направляются именно в храмы. Или церкви. Или молельные дома. Человек, потерявший все и обретший новую жизнь. Да еще и получивший чудовищную силу для свершения мести. Лейтенант легко мог представить, насколько противоречивые мысли владеют такой личностью.

Хотя своего чайна-тауна в Вонючем Городе не было, своеобразный храмовый район именно с китайским колоритом имелся. Площадь Пяти пагод располагалась в заболоченной низине, в западной части мегаполиса. Дым и смог от многочисленных заводов порождал густой и ядовитый туман, который в отсутствие ветра мог окутывать все пять пагод круглые сутки, но, похоже, никого из китайцев это не смущало.

Окрашенные в алый цвет ворота. Статуи Будд, драконов, странных монстров или демонов. Рукотворные холмики с высаженными чахлыми деревцами и теряющиеся в тумане силуэты всех пяти пагод. Маленькие и нелепые по сравнению с чудовищными громадами градирен, домн и целого леса заводских труб.

Он был тут. Коленопреклоненная фигура под сенью медленно умирающего дерева. Сломленный и на первый взгляд, безобидный. Что ж, значит, пьеса будет завершена. Не позднее, чем сегодня.

Норико привела с собой девятерых. Несколько седобородых старцев. Мужчина средних лет с самурайской прической и обжигающе-холодным взглядом. Две женщины неопределенного возраста в традиционных кимоно. Молодой человек, похожий на студента, и пара постоянно болтающих между собой девиц.

Льюис скептически оглядел собранное воинство.

— Это — лучшие. — Норико истолковала его взгляд совершенно правильно. — Они знают, с кем придется иметь дело.

— Хорошо, если так. Я нашел его. Ищет утешения у богов. Или у предков. Площадь пяти Пагод. Экипажем доберемся задолго до ночи.

Японка кивнула.

— В таком случае, у нас будут шансы.

Кавалькада закрытых фиакров медленно двигалась в сторону храмового комплекса.

В душном сумраке Норико неожиданно крепко прижалась к лейтенанту.

— Я рада, что встретила такого человека, как ты. Гайджины. то есть, пришлецы — они другие. Замкнулись в себе, в своем горе. В своей. злобе на весь мир. И на тот обман, что сотворило Мироздание.

— Я такой же. — Льюис усмехнулся. — Живу, только пока нужен. Даже не живу. скорее — оживаю. Я выгорел изнутри. Постоянно видел во сне момент собственной смерти.

— А сейчас? Сейчас ты тоже просто ожил? Или живешь по-настоящему? — Ладонь японки сжала его пальцы. Нежно. И. чересчур интимно?

— Сейчас я жив. Без всяких скидок. Словно пепел осыпался, а под ним оказалась новая плоть.

— Как Феникс. — Норико улыбнулась.

— Да, как Феникс. Вдруг почувствовал, что я нужен. Что я могу еще что-то делать. Что здесь не просто Чистилище. Здесь живут и рождаются люди. И здесь можно…

— Можно что? — Глаза заклинательницы лукаво сверкнули, и лейтенант смутился.

— Неважно. Сейчас неважно.

— Жаль, что ты не почувствовал себя живым раньше. И жаль, что я узнала тебя так поздно. Ты…хороший человек, Льюис Арктур.

Она произнесла его имя с характерным японским акцентом, заменив «л» буквой «р». Руисо. Почти испанец. Знойный герой-любовник. Черт.

— Думаю, — произнес лейтенант осторожно, — у нас еще будет время узнать друг друга лучше.

Что-то странное мелькнуло в глазах Норико.

— Да. Конечно, — она неестественно улыбнулась, — время еще будет. Обязательно.

Он ждал их. Фигура в грязных лохмотьях, прямо перед воротами. Туман боязливо клубился по сторонам, словно чувствуя скрытую скверну. Человек? Демон? Что-то среднее? Что-то меньшее или большее? Кем бы стал он, Льюис Арктур, если бы пережил то, что выпало этому несчастному китайцу? Война никогда не меняется, это верно. Но одно дело — поле битвы. И другое — окровавленный Молох на пороге твоего дома.

Между тем заклинатели духов выстроились напротив ворот широким полумесяцем.

— Ждите. — Норико сделала предостерегающий жест. — Я попробую поговорить с ним. Если он в большей степени человек — все пройдет легче. Не с каждым екаем нужно сражаться.

— Послушай! — Норико повысила голос, — Ты уже причинил достаточно зла. Погубил невинных людей. Поселившееся в тебе требует новой крови. Я знаю это. Но ты — все еще человек. Не слушай чуждую тварь. Послушай сам себя.

Японка говорила на наречии Медианна, которого не мог знать одержимый китаец. Льюис подался вперед, но.

— Зло. Невинные люди, — человек, что стоял у храмовых врат говорил так, словно провел в Фоэторисе добрую дюжину лет. У лейтенанта мелькнула мысль, что демон начинает приспосабливаться, перекраивая оболочку под свои нужды. — А сколько невинных было в Нанкине? В чем была виновата моя семья? Сотни других семей?

— Это было не здесь. В другом месте. В другом времени. Этого места больше не существует. Для тебя его никогда и не было. Как и для тех, кого ты убил.

— Правда? — на человеческий голос накладывалось что-то рокочуще-глубинное. Словно хор тысяч и тысяч голосов. — Не было, не существует. Забудь, что было. Та жизнь — просто сон. И, — рокот неожиданно стих, и китаец едва слышно закончил. — Что дальше? Что я буду делать тут? В. Медианне? Так вы его называете?

Плохой поворот. По всем законам убийце грозила смерть. Причем максимально мучительная. Но сказать об этом екаю?

— А ты хочешь тут жить? — в голосе заклинательницы слышалась печаль. — Мне так не кажется. Загляни внутрь себя.

Китаец молча шагнул вперед. Туман за его спиной заклубился, скрывая грязно-серой пеленой храмовые ворота.

— Жить? Я хотел жить. Вставать на рассвете. Ощущать кожей прохладный ветер с полей. Видеть солнце, голубое небо. Видеть улыбку жены, — лицо одержимого исказила злобная гримаса. — У меня отобрали все это. Как думаешь, чародейка, хочу ли я теперь жить?

— Поэтому я и предлагаю тебе мир и покой. Ты просто уснешь. Кошмар прекратится. И для тебя, и для тех душ, что связаны с тобой обещанием.