МЕДИАНН №1, 2019

Кажется, он просидел так вечность. В этот раз не было ни сигнальной ракеты, ни бегущих в отчаянную атаку солдат. Абсолютно ничего. Серое безмолвие оставалось неизменным. Повинуясь странному инстинкту, лейтенант встал и медленно побрел вперед. Туда, где по его представлениям должны были находиться траншеи «бошей». Спустя добрых пять сотен шагов мгла стала редеть. Впереди вдруг оказалось нечто, похожее на… дорогу? Нет. Не на дорогу. Льюис брел по улице какого-то азиатского города. Редкие здания в колониальном стиле терялись среди местного колорита. Чахлые деревья, низкие глинобитные изгороди. То тут, то там — брошенные возки рикш и перевернутые телеги. И полная, гнетущая тишина. С этим городом что-то было сильно не так. В нем была дремлющая. сила? Злоба? Что-то, состоящее в неуловимом родстве с тем проклятым ощущением, что Льюис испытал в замке Кобаяши.

Здесь нельзя было оставаться. Сон или не сон, но город явно чувствовал чуждую ему душу. Он словно бы просыпался, разворачивался к пришельцу. Демонстрировал то, что старался скрыть поначалу. Вот — пятно крови. А вот — несколько тел, сваленных в кучу прямо посреди дороги. Там — следы от пуль на стене. А тут — мертвая женщина с бесстыдно задранной юбкой. Лейтенант развернулся. Бросился бежать. И едва не врезался в виселицу посреди дороги. Мгновение назад там не было ничего, а теперь — на длиной перекладине в ряд висело одиннадцать трупов. У двух повешенных были вспороты животы и их кишки лежали на дороге, словно мертвые змеи.

Бум.

Гулкий удар раздался откуда-то из глубины поселения. Время было на исходе.

Бум.

Снова! Льюис заметался, чувствуя, как паника поглощает все его естество.

Бум.

Что-то белое густо посыпалось с неба. Задрав голову, Льюис увидел исполинский вихрь, что сыпал мириадами крохотных снежинок. Земля все гуще покрывалась ими, словно стараясь спрятать свою неприглядную наготу.

«Посмотри, — навязчивая чужая мысль билась в мозгу Льюиса пойманной птицей. — Посмотри».

«Посмотри, посмотри, посмотри!!!»

Лейтенант зачерпнул белый снег ладонями. Нет. Это был не снег. А тысячи тысяч белых мотыльков. Живых и умирающих.

Бум!

Время вышло. Вихрь кружился все быстрее и быстрее. Кошмарный танец миллионов насекомых закружился вокруг Льюиса Арктура. И когда он понял, что никогда не сможет выбраться из этого сна, он закричал.

Бум. Бум. Бум.

Льюис оторвал неподъемно-тяжелую голову от смятой подушки. Чертов сон. В какой-то миг он был уверен, что белый вихрь поглотит и пожрет его душу. Душу… Вихрь душ. Дознаватель утер со лба холодную испарину. Вихрь душ. Так вот что видел тот несчастный китаец. Вот что сопровождало неожиданный всплеск.

Бум.

Льюис вздрогнул. Звук, сопровождавший сон почему-то проник в реальность.

Бум.

Издав нервный смешок, дознаватель вскочил с кровати. Дежавю. Только пару дней назад в его дверь точно также ломились.

Снова дежавю: на пороге двое. Одинаковые котелки, одинаковые плащи европейского кроя. Одинаковые лица.

— Господин Сато шлет вам свою признательность за бескровное разрешение дневного инцидента.

Оба визитера синхронно поклонились. Льюис в замешательстве кивнул в ответ.

— Также господин Сато благодарит вас за стражей, которые от имени Римского дома несли службу ночью. И сожалеет, что вынужден прервать ваш сон и настаивать на вашем обязательном визите в его владения.

Льюиса пробил ледяной пот. За официальной японской вежливостью скрывалась простая и страшная новость: неведомый душелов снова вышел на охоту. И охота явно была успешной.

— Куда мы едем?

— Вы все увидите, господин. В свое время.

Улица Стыдливой Сакуры. Автомобиль господина Сато — массивный и угловатый, словно старый комод, домчал их сквозь проливной дождь меньше, чем за пятнадцать минут. Спрыгнув с подножки автомобиля, Льюис натянул на голову капюшон, спасаясь от ледяных струй. Огляделся по сторонам, морщась от брызг: аккуратные садики, крохотные аллейки, белоснежные — словно игрушечные — домики с загнутыми вверх крышами, бордели, чайные домики и легальные игорные дома. По слухам, тут можно было отыскать наслаждение на любой, даже самый взыскательный и неординарный вкус. Разумеется, обычно в это время суток вся улица была погружена в таинственный полумрак: фиолетовые, синие и багряные бумажные фонари давали клиентам дополнительную иллюзию интимности. Обычно в это время суток, под утро, на самой улице было пусто. Разве что скорым шагом удалялся к себе домой довольный клиент, или, напротив — тянулся в бордель запоздалый гуляка.

Сегодня все было иначе. Газовые фонари сияли как никогда ярко. Свет автомобильных фар отражался от мокрой брусчатки, преломлялся в падающих струях, окрашивал лужи в причудливый радужный цвет. И щелкали, щелкали затворы фотоаппаратов, ослепляя магниевыми вспышками.

— Третий дом слева, господин Льюис.

Японец традиционно не смог выговорить букву «Л», отчего лейтенант услышал удивительное по звучанию «Руисо».

Несмотря на ливень, пробиться к нужному дому оказалось непросто. Улица была запружена людьми. Праздные зеваки из местных под зонтиками из промасленной бумаги. Напуганные завсегдатаи борделей и казино, часто — чуть ли не в исподнем. Злые и промокшие насквозь стражи. Наконец — у самых ворот во двор искомого здания они нос к носу столкнулись с группой из почти двух десятков японцев. Черные зонты, одежда европейского кроя, мрачные лица.

Префект Клавдий тоже был здесь. Оживленно жестикулируя, он спорил с худощавым японцем средних лет.

— Репортеры. Во имя Юпитера, чего вы добиваетесь, Сато? Город и без того похож на кипящий котел с дерьмом. Хотите подогреть это варево страхом?

— Страх уже царит на улицах города. А вы ничего с этим не делаете. Возможно, несколько колких статей заставят вас пересмотреть подход к делам города, а, Клавдий?

Если бы взгляд Клавдия Септимия мог убивать, господин Сато был бы мертв. Равно как и вся его свита.

— Вы забрали себе слишком много власти, господин Сато. И при этом взяли совсем немного ответственности. У вас под рукой — порядок в одном квартале. У меня — обязательства перед целым Фоэторисом, а еще и перед людьми, которые живут в окрестных землях. Кем бы или чем бы ни был этот убийца — его поймают. Рано или поздно.

— Ваше «поздно» уже который день оплачивается нашими жизнями, префект. Налогов, что платит каждая диаспора в этом городе, уже мало? Успехи стражей нынче надо оплачивать еще и кровью?

Клавдий уже был готов разразиться гневной отповедью, но вдруг заметил стоявшего неподалеку Льюиса.

— Луций. Ты вовремя. Хотя я и не припомню, чтобы посылал за тобой.

— За вашим дознавателем послал я, — господин Сато холодно улыбнулся. — Знаете, глядя на таких людей, как этот дознаватель я продолжаю верить в силу Римского дома.

— Рад это слышать, — интонации в голосе префекта говорили совершенно обратное. — Думаю, Луций, тебе следует осмотреть место преступления. Пока мы с почтенным господином Сато выясним некоторые детали совместных действий.

До того, как убийца явил себя на улице Стыдливой Сакуры, этот дом был вполне себе уважаемым борделем. Теперь он стал кладбищем. Хуже. Бойней.

Богатое убранство, стилизованное под эпоху сегуната залито кровью, забрызгано желчью и экскрементами. Бледный стражник на входе обмолвился, что в борделе обычно работало два десятка «бабочек» обоих полов. Все они, а также несколько неудачливых клиентов, были здесь. В той или иной степени сохранности. Освежеванные до голых костей. Выпотрошенные, словно рыбины на прилавке. Разорванные на куски. Перекрученные в липкий мясной фарш. Льюис видел подобное не так давно. Но здесь. Здесь все было в разы хуже. Удушливый послед проклятого колдовства сдавливал горло, не давал дышать. Исключал возможность мыслить здраво.

И, конечно же, все вокруг было усыпано мертвыми мотыльками. Сотни, если не тысячи насекомых покрывали останки людей белым одеялом.

Хуже всего была бессмысленность содеянного. Если резню в замке Кобаяши можно было хоть как-то привязать к человеческой логике, то здесь.

Льюис остановился. Логика? Какая к дьяволу логика в деле, если замешано колдовство? Пора завязывать с мышлением человека из двадцатого века. Пора обратиться к иным знаниям. И, раз уж господин Сато был здесь, Льюис Арктур точно знал — у кого он сможет получить доступ к этим знаниям.

Она стояла под плакучими ивами, у пруда во внутреннем дворике. Черный жакет, черная юбка — все мокрое насквозь, потому что зонта у нее не было. Льюис остановился под крышей веранды.

— Норико.

Она обернулась.

— А, господин страж из Римского дома. Спасибо.

Льюис покачал головой.

— Не благодари. Днем я сделал то, что мог. Но я ничего не могу поделать с тем, что происходит по ночам.

Японка обхватила себя руками, поморщившись от холода.

— Я тоже бессильна. То, что происходит — этого просто не может быть. Это невозможно, понимаешь?

Лейтенант промолчал.

— Все обереги были усилены. И не только мной. Всеми, кто хоть что-то понимает в магии. Любого екая это должно было просто испепелить. Уничтожить в один-единственный миг.

— Но ничего не сработало, так?

Норико покачала головой.

— Ничего. Чтобы это ни было, оно прошло сквозь все барьеры.

— А если это все-таки человек? Чародей с уникальной силой и талантом?

Японка невесело усмехнулась.

— Ни один человек на такое не способен. Да и не только человек. Я не знаю, какой силой должен обладать екай или какая-нибудь тварь из преисподней, чтобы вот так тратить десятки и сотни душ.

— Белые мотыльки. Сожженные души.

— И чем дальше, тем больше он их сжигает. Как будто в его власти — настоящий сонм чужих жизней. Но. Это возможно, если где-то было крупное сражение. Тварь могла бы подпитаться там. Собрать жизни павших. Вырасти на заемной силе.

Сонм душ. Или. Вихрь?

— Дай-ка я угадаю. В последнее время в Медианне не было ни крупных войн, ни по-настоящему кровавых сражений.

Японка кивнула.

— Смерть тут обычное дело. Но даже в Приграничье. Стычки уносят жизни сотен людей и нелюдей. Но не в одном месте. И не в одно время. И. удерживать души, пить из них силу — это под силу далеко не каждому екаю. Души рвутся на свободу. Постоянно сопротивляются. Значит, екай исключительно силен. Настоящий господин сотен душ.

— Скорее уж десятков тысяч душ. И много таких тварей ты знаешь?

— Совсем немного. И все они наперечет. И вряд ли хоть одна из них способна годами копить души. Чтобы вот так, в один миг их растратить.

— И все же мы говорим не о том. Пытаемся догадаться, откуда оно взяло силу. А лучше подумать, каким образом оно попало в город и почему нападает именно на ваш квартал.

Норико пожала плечами.

— Если это существо умеет удерживать такое количество душ, то оно может попросту завернуться в них, как в защитный кокон.

— Но… — японка вдруг помрачнела. — Это все равно не объясняет, почему чародеи префекта не заметили таких искажений силы.

Не заметили. Или не захотели заметить.

— А причина? Почему оно нападет только тут?

— Екай всегда старается довершить то, что он не успел доделать при жизни. или будучи еще простым смертным. Возможно, он мстит? Я не знаю.

Значит, месть. Что ж. Причина не хуже прочих. А если сопоставить некоторые факты. Догадка буквально обжигала мозг лейтенанта.

— Извини.

Норико посмотрела на него с недоумением.

— Извини, но мне надо бежать. Проверить. кое-что. Одну мысль. Надеюсь, что времени хватит. И если что — найди способ со мной связаться. До наступления новой ночи.

— Но… я даже не знаю, как тебя зовут!

— Льюис Арктур. Лейтенант Кэмбридширского полка. Гайджин и пришлец.

Еще раз взглянув на кипу книг, папок и блокнотов, Льюис вздохнул и устало потер слезящиеся глаза. Лейтенанта мутило, он чудовищно устал, но он не мог, не имел права останавливаться сейчас. На кону были жизни. И. чьи-то души? Что происходит с теми, чья суть воплотилась в белого мотылька? Поднявшись с неудобного стула, он подошел к окну. Окно выходило во внутренний двор-колодец околотка. Судя по тому, что как раз сейчас туда въехал черный фургон со скрещенными ликторскими топориками, какая-то часть его ночных идей сейчас исполняется. По правде говоря, до последнего момента Льюис не был уверен в том, что ему удалось убедить префекта. Там, на улице борделей и игорных домов, Клавдий смотрел на него, словно на безумца. Несколько раз переспрашивал, зачем все это понадобилось. В открытую сомневался в здравом рассудке своего подчиненного. А потом, буркнув что он отдаст необходимые распоряжения, зашагал к своему автомобилю. Предложить подвезти до участка Льюиса патриций как-то забыл. И вот теперь.

Дверь в кабинет распахнулась без стука.

— Надеюсь, что ты знаешь, что делаешь. — Клавдий Маенус, несмотря на безупречно сидящий мундир и длинную патрицианскую родословную, выглядел еще хуже, чем ночью. Лицо префекта осунулось, а красноте его глаз позавидовал бы даже настоящий альбинос.

— Не знаю, по правде говоря. Несколько мыслей крутятся в голове.

«И далеко не все я бы хотел сейчас озвучивать».

— Сейчас нам нужны не мысли. Еще одна резня, и Сато сам начнет войну. Просто для того, чтобы ослабить противника. Тех же ассирийцев.

Префект устало вздохнул и тяжело опустился на край стола.

— А нам будет важно остаться в стороне, верно? — Льюис испытующе посмотрел на патриция. — Ведь главное — это покой в городе, который так или иначе, но настанет после всеобщей бойни.

— Суть ты уловил верно, Луций. И во имя Юпитера: если бойни не избежать, то я постараюсь извлечь из нее максимальную выгоду.

Вот оно. «Максимальная выгода». И слова Норико о том, что префект с самого начала знал, что нечто проникло в город.

— А что вообще с демонологами и чародеями? Господин Сато уверен, что его атакует инфернальная тварь. Я, если честно, начинаю думать так же.

Префект нахмурился.

— Я попытался связаться по радио с нашей поисковой группой. Хотел сообщить, что демон, которого они гоняют по лесам, жив, здоров и обретается в Фоэторисе. Но видимо, в атмосфере снова какие-то помехи. Или боги против нас. Связи нет.

— То есть, на ближайшие пять-семь дней демонологов у нас под рукой не будет.

— Дольше. Я отправил гонцов затемно, но пять дней пути — это только в одну сторону. И если не считать времени на поиски отряда по лесам. На деле, пара-тройка чародеев, что могут противостоять инфернальным созданиям, в городе имеются. Но все они или дилетанты, или слабенькие самоучки.