Тайна кохау ронго-ронго

Загадка на загадке. А тут еще случилось событие, которое запутало окончательно ситуацию и придало ей совсем уже детективный характер.

Однажды Раутледж, возвращаясь домой, нашла на земле клочок бумаги. Бумага — вещь весьма редкая на острове. Раутледж подняла листок.

Он был вырван из чилийской конторской книги.

Рассмотрев его внимательней, она не поверила своим глазам. На листке были начертаны письмена кохау ронго-ронго! Кто-то на острове не только умел читать, но и писать загадочными знаками! Более того, строки шли не бустрофедоном — слева направо, потом справа налево, а как европейские, слева направо, строка за строкой.

Частично знаки совпадали со знаками на дощечках, частично — нет. Вообще листок напоминал какое-то деловое письмо или записку.

Значит, искусством письма на острове Пасхи владеют! И, быть может, не только древним письмом, но и каким-то новым, модернизированным, где строки идут на езропейский манер.

Кто писал записку? Кому принадлежит листок из чилийской конторской книги? После долгих бесплодных поисков Раутледж, наконец, удалось узнать, что писал записку старик Томеника (искаженное христианское имя Доминго). Он будто бы является последним человеком, который знаком с древним письмом, а ныне дожизает последние дни в... колонии прокаженных. Энергичная Раутледж с копиями древних дощечек отправляется в колонию.

Англичанка показала старику фотокопии, попросив прочесть хотя бы одну фразу. Томеника продекламировал: «хе тимо те ако-ако». А затем объяснил, что знаки имеют отношение к Иисусу Христу.

Но слова «хе тимо те ако-ако» были знакомы Раутледж и ранее. Многие островитяне, не умевшие читать кохау ронгоронго, неоднократно брались делать это и повторяли «хе тимо те ако-ако». Они утверждали, что это слова одной из наиболее ранних дощечек, которые как алфавит учат в первую очередь. Причем же здесь Иисус Христос? «Он (Томеника. —

А. К.) сидел на одеяле около своей травяной хижины, — писала Раутледж, — босой, одетый в длинную куртку и фетровую шляпу; у него были пронизывающие карие глаза, и в молодые годы он, вероятно, был красив и умен». Старик попросил бумагу и карандаш. Бумагу он положил перед собой между ногами, затем взял карандаш, держа его большим пальцем сверху и указательным снизу. Он сделал три вертикальных столбца, сначала из ноликов, потом из «птичек», дал название каждому столбцу и стал рассказывать. Не было никаких сомнений в подлинности рассказа, но он бормотал быстро, а когда его попросили говорить медленнее, чтобы записать, сбился и должен был начать снова: он несомненно использовал значки лишь для счета различных фраз. В конце нашего посещения он предложил написать что-нибудь к следующему разу. Мы оставили ему бумагу, — продолжает Раутледж, — и к нашему возвращению через два-три дня он нарисовал пять горизонтальных строк, из которых четыре срстояли из знаков, но один и тот же знак постоянно повторялся, а всего было не больше дюжины различных знаков».

Томеника жаловался, что бумага была «недостаточно толстой». Ему предложили другой лист. Старик положил его рядом с первым и стал с легкостью писать слева направо» Следя, как он писал, Раутледж сделала копию.

Очередной визит был неудачен. Томеника чувствовал себя очень плохо, и весь разговор с ним велся через дверь хижины. Он нарисовал два новых знака, сообщив, что они «новые», а немного спустя добавил, что они «старые». Раутледж нанесла еще два визита — и с точно таким же успехом.

«Я вышла из хижины и, прислонившись к стене, еще раз обдумала, не остался ли какой-либо вопрос невыясненным, нет ли хоть какой-нибудь возможности получить данные; но старик забыл большую часть того, что знал, а то, что он смутно вспомнил, не был способен объяснить, — пишет Раутледж. — Я сделала еще одну напрасную попытку, попрощалась с ним и ушла. Был конец необычайно тихого дня, все в этом уединенном месте было совершенно спокойно; впереди расстилалось, как стекло, море, и солнце, как огненный шар, склонялось к горизонту, а совсем близко лежал постепенно угасающий старик, усталый мозг которого сохранил последние остатки некогда высокоценных знаний. Через две недели он умер».

ЗАГАДОЧНЫЕ ТЕТРАДИ

О аутяедж думала, что со смертью старого Томеники не оставалось в живых ни одного человека, который умел бы читать письмена кохау ронго-ронго. Однако это оказалось не так.

Замечательный ученый, более тридцати лет живший на острове Пасхи, Себастьян Энглерт впоследствии обнаружил, что Томеника имел учеников среди островитян. Больше того, хозяин дома, где жила Раутледж, был из их числа. Вероятно, ему-то и была адресована записка, найденная англичанкой около дома... Значит, знатоки древних письмен еще могут быть на острове!

Правда, руководителю французско-бельгийской экспедиции на остров Пасхи 1934-1935 гг. А. Метро не удалось обнаружить ни новых дощечек, ни людей, владеющих искусством письма кохау ронго-ронго или умеющих читать тексты.

Но позднее Себастьяну Энглерту удалось записать содержание небольшого текста «кохау-тау». Вот как он излагает этот текст в книге «Земля Хоту Матуа», посвященной острову Пасхи: «Один мужчина, по имени Марама, спустился вместе с мальчиком Нгунуреи, сыном Уре-а-Река, к морю ловить рыбу около Ана-Моа-Таху. Когда они, возвращаясь обратно, поднимались по крутому берегу, Марама толкнул мальчика ногой и сбросил его вниз. Мальчик умер. Уре-а-Река увидел, что Марама вернулся один, без спутника. Он спросил: '«Где мальчик?». Тот ответил: «Не знаю, я пошел вперед». Уре-а-Река послал за своим сыном. В конце концов, какие-то женщины, собиравшие морские ракушки в Ана-Моа-Таху, нашли труп и известили об этом Уре-а-Река. Мальчика похоронили.

Прошло десять лет. Марама почувствовал себя тяжело сольным. Он позвал одного из своих братьев, исповедал ему свой грех и попросил его сделать тау, кохау ронго-ронго, с таким текстом: «Как катящийся камень свалился с высоты в Ана-Моа-Таху сын Уре-а-Река; с тех пор прошло десять лет». Это тау читали во многих местах. Уре-а-Реку узнал об этом. Он пришел в дом Марама, и тот чистосердечно признался ему в своем преступлении. Они оба плакали. Чтобы отомстить за смерть Нгунуреи, Уре-а-Река приказал позвать братьев Марама и убить их в присутствии Марама, за исключением младшего брата».

Энглерту удалось найти обломок дощечки, покрытый знаками кохау ронго-ронго. Причем расположение знаков отличалось от того «перевернутого бустрофедона», каким, написаны обычные тексты острова Пасхи, и было сходно с расположением знаков на «письме Томеники», найденном Раутледж. Это свидетельствовало о том, что на Рапа-Нуи и после христианизации острова существовало искусство письма, причем несколько видоизмененного.

Новые сведения об этом удалось добыть норвежской археологической экспедиции на остров Пасхи, история которой столь красочно описана в книге Тура Хейердала «Аку-Аку».

В октябре 1955 г. во время посещения колонии прокаженных Хейердал и его жена заметили, что интерес к утерянному искусству письма кохау ронго-ронго все еще живет, хотя прошло девяносто лет со времени гибели большинства дощечек. Габриель Херивери, мужчина средних лет, один из наиболее развитых больных в колонии, сидел у открытого окна в своей комнате и писал чернилами в книге наподобие учетной. Заметив удивление гостей, Херивери гордо показал написанные чернилами вертикальные ряды знаков кохау ронгоронго и тотчас же объяснил, что он может написать и «значение» этих знаков.

Хейердал решил, что больной просто развлекается, копируя знаки с опубликованных иллюстраций дощечек, и не придал этой встрече особого значения.

Спустя несколько месяцев, когда пребывание экспедиции на острове подходило к концу, норвежский исследователь обнаружил, что у островитян есть пещеры со скрытыми входами в различных частях острова, хранилища ворованных предметов и священных семейных реликвий. В ночьна 13 марта 1956 г. Хейердал посетил Атана Атана Пакомио и его брата Эстебана в доме, находившемся в предместье деревни Хангароа. И тут он с удивлением узнал от Эстебана, что тот владеет «книгой». Ее изготовил дед, который знал, как делать и петь кохау ронго-ронго. В этой «книге» дед нарисовал все знаки письма острова Пасхи и рядом со знаками записал латинскими буквами их значение. Эстебан добавил, что у его старшего брата, Педро Атана, также есть подобная «книга».

Вспомните книгу «Аку-Аку» и историю со старой тетрадью, которую дал сфотографировать Эстебан Атан, названный в книге «деревенским капитаном». «Хозяин принес из соседней комнаты плотный бумажный мешок из-под цемента; осторожно вынул из него толстую без обложки тетрадь и положил на освещенный столик. Это была обычная чилийская тетрадь с желтыми поблекшими страницами, но использовалась она совсем для иных целей. На всех страницах мы увидели значки ронго-ронго, маленькие изящно нарисованные фигурки птице-человеков и другие загадочные символы, столь хорошо нам известные по редким письменам острова Пасхи», — пишет Тур Хейердал.

Листая тетрадь, Хейердал обнаружил, что отдельные страницы содержат ряды непонятных иероглифов. А-другие сделаны в виде словаря с переводом каждого отдельного знака. Значки кохау ронго-ронго были нарисованы с левой стороны . страницы вертикально друг под другом. А справа от каждого знака был дан, неуклюжими латинскими буквами, перевод на язык острова Пасхи.

«Все, кто сидел за столом, смотрели при свете свечи на пожелтевшую тетрадь с письменами ронго-ронго и словно онемели. Было ясно, что перед нами не фальшивка, изготовленная хозяином тетради. Но если челозек, нарисовавший эти загадочные знаки, действительно владел тайной письма ронго-ронго, то. эта простая, без обложки тетрадь, представляла огромную ценность и открывала невиданные перспективы толкования древней неразгаданной письменности острова Пасхи», — читаем мы в «Аку-Аку».

Неужели Хейердалу удалось найти ключ к загадочным письменам? В книге «Аку-Аку» Хейердал опубликовал несколько страниц из тетради Атана — загадочные значки кохау ронго-ронго и рапануйские слова, записанные латинским алфавитом, стоящие рядом со значками. Этот текст гласил: где второй второй знаток дощечек где дети, вырезающие знаки на дощечках где знаток дощечек третий знаток дощечек четвертый знаток дощечек дети хорошо болтают, но не читают дощечек хорошее для тебя кончилось хорошие обычаи отцов.

Знаки кохау ронго-ронго, написанные в тексте, приводимом в «Аку-Аку», были сходны со знаками из книги Макмиллана Брауна «Тайна Тихого океана» и со знаками каталога Жоссана, о котором мы рассказывали выше.

Но ведь это — только несколько страниц из толстых тетрадей, добытых Хейердалом на острове Пасхи. Быть может, другие страницы содержат заветный ключ к значкам кохау ронго-ронго? В 1962 г. Хейердал во время посещения нашей страны передал оригиналы и фотокопии тетрадей группе ленинградских исследователей рапануйских письмен.

Во втором томе «Трудов Норвежской археологической экспедиции на остров Пасхи» было опубликовано три статьи советских исследователей — доктора исторических наук Ю. В. Кнорозова, кандидата исторических наук И. К. Федоровой и автора этих строк, — посвященные «тетрадям Хейердала» (в обработке материалов экспедиции на остров Пасхи принимали участие ученые самых разных стран — от СССР до Чили — и самых различных специальностей — филологи, дешифровщики, антропологи, археологи, этнографы).

Какой же итог изучения этих «тетрадей Хейердала»? Предоставим слово самому Туру Хейердалу. «Как показали эти исследования, тексты тетрадей содержат мифы и исторические предания, календарные списки, названия важных хозяйственных растений, другие фрагментарные тексты острова Пасхи, записанные латинскими буквами; кроме того, в тетрадях содержится ряд знаков ронго-ронго, сгруппированных вместе в горизонтальные линии без какой-либо интерпретации знаков. Статьи Федоровой и Кондратова, в основном, посвящены анализу различных текстов острова Пасхи, записанных латинскими буквами. Однако и страницы, записанные только лишь знаками ронго-ронго, также анализируются Кондратовым... В основном толкования большинства знаков в тетрадях совпадают с теми, что получил Жоссан на основании пения Меторо, и имеют, вероятно, такую же ценность».

Археологическая экспедиция на остров Пасхи дала много интересного для науки, но найти «ключ» к кохау ронгоронго ей не удалось.

В своей книге «Аку-Аку» Хейердал не сообщает о том, что на острове работала еще чилийская экспедиция. Ее участник Хорхе Сильва Оливарес разыскал родственников Томеники, у которого Кэтрин Раутледж тщетно добивалась раскрытия тайны письма кохау ронго-ронго.

«18 февраля 1956 г., — пишет Оливарес, — разыскивая документы, я нашел в доме Хуана Теао в Ханга роа копию, вероятно, неполную, своего рода словаря .ронго-ронго. Эта копия была сделана с другого документа, принадлежащего Падро Пате. Он получил его в наследство от своего деда Томеники (Доминго), который был «профессором» (маори ронго-ронго) и написал эту тетрадь приблизительно 65 лет назад, чтобы обучать своих учеников».

Хорхе Сильва Оливарес сфотографировал всю тетрадь со словарем ронго-ронго, но катушка с фотопленкой была затем иди утеряна, или похищена. Исчезла и сама тетрадь.

Быть может, на острове Пасхи и по еей день живут люди, знающие тайны древнего письма, ибо, как вы помните, у старого Томеники были ученики. «В начале этого столетия, — пишет Знглерт, — еще жили многие «старики», как их называют теперь островитяне. Эти старики, видя неизбежное разрушение древней культуры, хотели оставить молодому поколению заветные предания; говорят, что они могли неутомимо рассказывать о старине и даже хотели обучить кого-нибудь читать дощечки с письменами, но не нашли внимательной аудитории».

Но эти же «старики» явно не хотели передавать свои знания чужеземцам, на какие бы ухищрения ни шли ученые, какие бы деньги и блага ни сулили им за раскрытие тайны письма. Уре Ваеико не хотел встречаться с Томсоном; Томеника обманул Раутледж. Когда на острове Пасхи в 1934-1935 гг. была франко-бельгийская экспедиция, Альфред Метро предлагал островитянам несколько тысяч долларов за одну дощечку кохау ронго-ронго. Пожалуй, такой суммы денег жители острова никогда не имели, если даже сложить воедино все их капиталы. И все же дощечек с письменами Метро не получил,

Как вы помните, многочисленные памятники кохау ронго-ронго исчезли за короткий срок сразу же после принятия христианства. Но, быть может, они исчезли не бесследно?

«Что произошло с большим числом табличек, которые брат Эйро видел еще в 1864 г.?.. Эйро видел их в домах, когда эпоха войн закончилась. Трудно понять, почему они исчезли. Наиболее вероятно предположение, что дощечки были запрятаны в тайных пещерах. Миссионеры, которые получили от епископа Жоссана распоряжение собрать дощечки, смогли достать лишь очень малое число их. Туземцы, вероятно, считали «профанацией» отдавать им дощечки, которые были табу для чужеземцев; к тому же они боялись преднамеренной мести духов, может быть, мертвых маори ронго-ронго... Тайные пещеры служили для утаивания предметов ценных или священных, наподобие дощечек», — писал Себастьян Энглерт,

Среди ученых существует подозрение, что в этих пещерах тщательно запрятаны кохау ронго-ронго. И все же ни один рапануец, знающий тайну, не принес дощечек и не продал их. Слишком много зла причинили жителям острова чужеземцы, чтобы жить с ними «душа в душу». И дощечки, быть может, до сих пор хранятся в тайниках Рапа-Нуи.

Ни Томсону, ни Раутледж, ни Метро, ни Хейердалу не удалось узнать от островитян тайну кохау ронго-ронго. Немецкий исследователь Томас Бартель, отправившийся на Рапа-Нуи сразу же после того, как ему стало известно о «тетрадях Хейердала», также не сумел сделать это. Ему посчастливилось лишь добыть несколько таких же тетрадей, где записаны латинскими буквами фольклорные тексты, порою непонятные — и только. Даже Энглерт, более трех десятилетий живущий с островитянами, пишет о том, что многие тайны Рапа-Нуи скрываются от него, как от «чужеземца».

Возможно, что и по сей день на острове Пасхи есть маори ронго-ронго. Хотя гораздо более вероятно, что древнее знание письмен умерло вместе с последними стариками — хранителями традиций погибшей цивилизации острова Пасхи.

В ПОИСКАХ СХОДСТВА

Итак, до сих пор попытки найти живых знатоков письма среди жителей острова Пасхи не увенчались успехом.

Но, быть может, разгадка ее кроется в других иероглифах, которыми писали жрецы иных стран? Быть может, письменность и вся цивилизация острова Пасхи — только далекий отголосок некогда могущественных государств Востока? И тогда нужно найти общие черты в древних письменах, уже расшифрованных, а затем с их помощью попытаться разгадать и тайну кохау ронго-ронго.

Величественные пирамиды Древнего Египта — и каменные гиганты острова Пасхи. Иероглифы египтяц — и кохау ронго-ронго рапануйцев. Овеянные тайной, покрытые туманом времен... И у многих невольно рождается мысль: а нет ли между Древним Египтом и островом Пасхи какой-либо связи, несмотря на тысячи километров, разделяющих их?

Английский исследователь профессор Эллиот Смит считал, что культура острова Пасхи создана выходцами из Египта. И не только одна она. По мнению Смита, все древние цивилизации обязаны своим существованием египтянам. Вавилон и Индия, Китай и Индонезия, Америка и Океания — во все части света проникли «сыны Солнца», египтяне, поклонявшиеся могущественному богу Солнца — Ра,

На языке жителей острова Пасхи солнце называется почти точно так же: «раа». Каменные гиганты Рапа-Нуи напоминают колоссов Древнего Египта. Древние жители страны Нила хоронили мертвых в пирамидах; жители острова Пасхи — в гигантских каменных аху., длина которых достигает 60 метров.

Многие исследователи указывали на сходство письмен острова Пасхи и египетских иероглифов. В самом деле: знаки этих письмен очень похожи по способу написания: четкие, рисуночные фигуры людей и животных, предметов быта и оружия. И в рапануйском, и в египетском письме слова не разделяются, и знаки идут сплошь, без разделительных черт или промежутков. Но...

На этом, собственно говоря, сходство и кончается. Египетские иероглифы отражают фауну и флору долины Нила; предметы быта и оружия, одежды людей — также чисто египетские. А знаки на дощечках острова Пасхи, хотя столь же тщательно прорисованные, не имеют ничего общего с ними: не нильский крокодил, а тихоокеанская акула, не царский жезл, а каменное тесло; не огромный бегемот, а крохотная крыса представлены рапануйскими значками-иероглифами.

Египетские иероглифы писались слева направо, а жрецы острова Пасхи применяли «перевернутый бустрофедон». Снова несоответствие! Большинство ученых с самого начала не принимало всерьез рассуждений о родстве египетских и рапануйских иероглифов. И только романтично настроенные, но мало сведущие энтузиасты и по сей день тщетно пытаются открыть «египетским ключом» тайну кохау ронго-ронго.

Но почему именно египетским? — задавались вопросом другие искатели. Быть может, истоки рапануйского письма находятся где-либо поближе к острову Пасхи?

Древние ассирийцы и вавилоняне пользовались клинописными знаками. А новейшие раскопки археологов установили, что знаки эти восходят к более ранним письменам шумеров, обитателей долины Тигра и Евфрата. Первые шумерские письмена не были клинописными — лишь в дальнейшем они превратились в схематичные значки клинописи. В нашей стране, в Государственном Эрмитаже, хранится едва ли не самый древний письменный документ на нашей планете — табличка из шумерского города Урука. И на ней ясно видно: эти знаки по своему характеру ближе к рапануйским рисунчатым знакам, чем к геометрическим клинописным знакам ассирийцев и вавилонян.

Некоторые шумерские иероглифы очень похожи на рапануйские, например, знак рыбы или знак звезды (см. сравнит. таблД. Правда, совпадения еще не означают заимствования или общего происхождения знаков. В самом деле, если знак похож на изображаемый предмет, то почему бы не совпасть шумерскому и рапануйскому изображению звезды или рыбы? Ведь знаки и рыбы и звезды письмен острова Крит также похожи на них.

А вот как удивительно похожи знаки луны в критской, египетской, китайской и рапануйской иероглифике (см. сравнит, табл). Попросите любого ребенка нарисовать вам луну — и почти наверное его рисунок также совпадет. В этом нет ничего удивительного: не нужно быть древним египтянином, жителем Крита, китайцем или рапануйцем, чтобы похоже изобразить полумесяц.

Многие совпадения объясняются этим. А другие — просто случайны. Например, и в письме острова Пасхи и в раннем шумерском есть совершенно одинаковые знаки (см. сравнит, табл.) Но шумерский знак — это изображение пучка лука, который, как известно, на острове Пасхи не рос. Значит, рапануйский знак изображает какое-то другое растение. И сходство здесь чисто внешнее. Другое подобное же совпадение: шумерский знак, изображающий колос, и рапануйский, передающий совсем другое (ведь на острове Пасхи, как и на остальных островах Полинезии, не выращивали ни пшеницы, ни ржи, ни ячменя).

Примеры подобных совпадений — и не только со знаками шумерских письмен — можно продолжать очень долго. Есть, например, совпадение между рапануйскими знаками и знаками индейцев Калифорнии, древнейших письмен Палестины и финикийского города Библа. Но разве можно всерьез говорить на основании такого рода случайных совпадений о калифорнийско-рапануйских или финикийско-рапануйских связях?

Полторы тысячи лет до н.э. в долину реки Инд вторглись с северо-запада племена кочевников — арьев. Они создали собственную культуру и письменность. История знала об этом давно. Но лишь недавно археологи неожиданно обнаружили, что едва ли не за 25 столетий до арьев в долине Инда существовала другая, не менее могучая и развитая культура. Раскопки обнаружили древние города, существовавшие во времена шумерской и ранней культуры Древнего Египта.

Кто был создатель этих городов? На этот вопрос до сих пор нет ответа. Ответить на него, видимо, могли бы квадратные печати, найденные в Мохенджо-Даро и Хараппе, древних городах, но они до сих пор не прочитаны.

В 1928 г. известный чешский знаток письмен Ч. Лоукотка заметил, что знаки письмен долины Инда... похожи на значки кохау ронго-ронго. Об этом он сообщил венгерскому ученому В. фон Хевешн.

В 1932 г. Хевеши сделал доклад во французской Академии Надписей в Париже. Он сообщил, что загадочные письмена на печатях долины Инда имеют поразительное сходство с письменами кохау ронго-ронго острова Пасхи (к сожалению,

Хевеши не сослался на Лоукотку — и современной науке гипотеза о родстве знаков письмен Рапа-Нуи и долины Инда известна как «гипотеза Хевеши»),

В кохау ронго-ронго несколько сотен различных знаков, на древнеиндийских печатях примерно столько же. И из них, как указывал Хевеши, совпадает около сотни. Позднее он довел это число до 175. Если это так, то, разумеется, ни о каком случайном совпадении и речи быть не может. Но неужели островитяне крохотного островка, затерянного в Тихом океане, могут иметь чтонибудь общее с жителями долины Инда? Ведь их разделяет 20 тысяч километров! Мало того: Нгаара, великий учитель кохау ронго-ронго, делал свои дощечки еще в прошлом веке. А надписи на печатях из Индии были сделаны за 4 тысячи лет до этого.

«Остров Пасхи лежит на расстоянии более 13 000 миль от Мохенджо-Даро, цивилизация которого датируется 2000 г. до н. э. Как могли знаки сохраниться, пока люди в борьбе со стихиями мигрировали на расстояние в более 13 000 миль на протяжении 3000 лет, и прибыть на одинокий остров Пасхи, не оставив следа...» — писал крунейший знаток Полинезии Те Ранги Хироа, критикуя гипотезу Хевеши.

Профессор Метро также выступил с резкой критикой гипотезы Хевеши. По его мнению, венгерский лингвист применил неправильный метод, выбирая для сравнения выхваченные наудачу знаки двух различных систем письма, подбирая не типичные, а случайные и редкие варианты (ведь тексты кохау ронго-ронго и печатей написаны от руки, поэтому в написании знаков могут быть варианты «почерка»).

«Я могу сравнить письменность долины Инда с пиктографией американских индейцев и найти еще большее сходство... Если ученые настаивают на связях острова Пасхи с долиной Инда, я настаиваю на этой же самой привилегии и для оставленных без внимания индейцев куна в современной республике Панама», — писал Метро.

Куна живут в джунглях Панамского перешейка. Они занимаются охотой и рыбной ловлей, выращивают кокосовые орехи и апельсины. Еще до прихода колонизаторов и завоевания Америки европейцами индейцы куна имели развитую и своеобразную культуру; эта культура сохранилась у них и до сих пор. Индейцы пользуются оригинальной письменностью.

Норденшельд, известный исследователь американских индейцев, нашел доказательства тому, что это современное письмо происходит из древнего рисуночного письма, существовавшего здесь до открытия Америки.

Подавляющее большинство письмен индейцев куна — на европейской бумаге. Однако, пишет Норденшельд, более «необычные письмена-рисунки нарисованы на деревянных дощечках... Дерево было естественным материалом для письма, и лишь потом, под влиянием белых, он был заменен... Способ чтения письмен-рисунков справа налево и затем слева направо, так же, как начало чтения их с нижнего правого угла, заставляет считать, что идея рисуночного письма индейцев куна родилась без всякого влияния письменности белых людей».

Индейцы куна писали на дереве, как и жители острова Пасхи. Сходно их письмо с письмом кохау ронго-ронго и направлением строк — они написаны бустрофедоном и идут снизу вверх (правда, у куна строки идут равномерно, а в кохау ронго-ронго каждая строка перевернута вверх ногами — «перевернутым бустрофедоном»). И куна и рапануйцы (если верить Меторо) не читают, а поют свои тексты. Но указывает ли это на то, что письмена индейцев куна и загадочные кохау ронго-ронго имеют общее происхождение?

Эту гипотезу выдвинул в 1930 г., за два года до сенсационного доклада Хевеши, этнограф Хорнбостель.

Еще в конце прошлого века французский ученый Террьец де Лякупери высказал предположение о связях кохау ронгоронго острова Пасхи и надписями, найденными в Южной Индии. Австралийский археолог и этнолог Роберт Хайне-Гельдерн отметил сходство знаков письмен острова Пасхи с древнекитайскими рисуночными иероглифами, прототипами современного китайского письма, а также своеобразными письменами, существующими у некоторых народов Южного Китая, например, народа ло-ло. Хайне-Гельдерн предположил, что в древности морские купцы могли занести какой-либо из видов китайского письма далеко на восток, в Океанию.

В 1951 г. антрополог и этнограф Ральф фон Кенигсвальд показал, что многие знаки, изображающие птиц в письме кохау ронго-ронго, имеют сходство с изображениями птиц, встречающимися в орнаменте вышивок острова Суматра. Еще раньше другие исследователи находили сходство «птичьих» знаков кохау с изображениями птиц, встречающимися в Меланезии. Отсюда они делали вывод, что кохау ронго-ронго происходит из Меланезии, так как сходство это «не может быть случайностью».

По мнению других исследователей, письмо на остров Пасхи было принесено из более близкой Полинезии — с Мангаревы, Маркизских островов или, как считает Томас Бартель, — с острова Рапатеа в архипелаге Таити. Правда, ни в Меланезии, ни в Полинезии не встречается самобытных форм письма. И лишь на маленьком островке Волеаи в Каролинском архипелаге английскому этнографу Макмиллану Брауну удалось обнаружить совершенно оригинальную письменность. Браун предположил, что и кохау ронго-ронго и письменность Волеаи являются остатками культуры Пацифиды, страны с высокой цивилизацией, погибшей в волнах Тихого океана.

В последние годы Тур Хейердал привел доказательства в пользу гипотезы о том, что кохау ронго-ронго происходит от древнего андского письма. Испанские хронисты сообщают, что иероглифические тексты, говорящие о традициях и легендарной истории народа, наносились на доски; для передачи писем-сообщений использовались жезлы.

Писали в древнем Перу и на банановых листьях. Все это — доски, жезлы и листья банана — употреблялось и маори ронго-ронго острова Пасхи.

По мнению Хейердала, символы, найденные археологами на произведениях культового искусства Перу, в особенности в древнем религиозном центре Тиагуанако, содержат все элементы, которые можно найти в знаках письмен кохау ронго-ронго; например, изображения человека-птицы, рыбы, солнечного символа, человека с церемониальным жезлом и т. д.

Древние тексты андского письма, дошедшие до нас, очень кратки. Самый длинный состоит всего лишь из двух строк. Но и по ним можно догадаться о направлении письма: знаки второй строки идут слева направо, первой — справа налево — бустрофедоном. Вторая строка к тому же перевернута кверху ногами — этим способом письма, «перевернутым бустрофедоном», располагаются тексты еще в одной письменности планеты. И это — кохау ронго-ронго острова Пасхи. Знаменательное совпадение!

Хейердал считает, что способ письма на дощечках был когда-то широко распространен в Центральной и Южной Америке, от Панамы до Перу. Ответвление его достигло и острова Пасхи, однако умение читать тексты было утрачено в результате междоусобных войн. В Америке дощечки использовались при пении ритуальных текстов во время церемоний, и этот ритуал сохранился в Рапа-Нуи. Сохранились и «магико-художественные представления, воплощенные в очертаниях знаков и, наконец, уникальная система письма, перевернутый бустрофедон, ограниченная двумя смежными районами восточной части Тихого океана: древним Перу и островом Пасхи».

Как читатель мог убедиться сам, число «кандидатов» на то, чтобы стать «отцом» кохау ронго-ронго, очень велико. И район их распространения охватывает добрую половину земного шара. Аргентинский профессор Хосе Имбеллони предпринял попытку примирить, казалось бы, несовместимые точки зрения. Он предположил, что существует одна-единственная, названная им Индо-Тихоокеанской, графическая система, звеньями которой являются письменность долины Инда, острова Цейлон, Южного Китая, Индонезии, островка Волеаи, острова Пасхи и, наконец, системы письма Нового Света, включая письмо индейцев куна и андское иероглифическое письмо «килка».

Гипотеза очень заманчивая, особенно если вспомнить, что не так давно археологи Индии открыли, поблизости от современного международного порта Бомбей, самый древний порт в мире. Оказывается, уже 4-5 тысяч лет назад индийские мореходы совершали плавания по океану! Другой знаменательный факт — распространение так называемых аустричееких («южных», языков. В Индии и Юго-Восточной Азии живут народы, говорящие на родственных друг другу, австро-азиатских («южноазиатских») языках. Языки эти, как показывают последние работы лингвистов, в глубокой древности были родственны малайско-полинезийским языкам, к которым относятся языки Микронезии, Индонезии, Полинезии и африканского острова Мадагаскар. Таким образом, носители родственных языков обитают на огромном пространстве — от Мадагаскара до острова Пасхи, включая Индию, Индокитай, многочисленные острова Океании.

Существует и гипотеза, согласно которой расселение древнейших народов шло не по морю, а по суше, связывающей некогда Юго-Восточную Азию, Индонезию и Океанию — вплоть до Рапа-Нуи. Наконец, «Индо-.Тихоокеанская гипотеза» перекликается с другой смелой гипотезой, но не лингвистической, а геологической — речь идет о теории «расширяющейся земли», утверждающей, что несколько тысяч лет назад материки были гораздо ближе расположены друг к другу, чем ныне.

Только нужно учесть, что звенья Индо-Тихоокеанской системы разделены теперь не только сотнями и тысячами километров, но веками и тысячелетиями. К тому же многие из письмен не расшифрованы, и мы не знаем, имеют ли знаки, сходные по форме, и сходное звучание — или же сходство является чисто внешним.

Заметим еще и следующее. Знаки кохау ронго-ронго отражают полинезийскую фауну и флору. Хевеши считал, что среди них есть изображения слонов и обезьян, и это указывает якобы на индийское происхождение. Но на самом деле «слоны» — это птицы с длинным клювом, который Хевеши принял за хобот слона, а «обезьяны» — просто-напросто стилизованные изображения людей. Акулы, тунцы, спруты, палка для рыхления почвы, известная всем полинезийцам, нагрудное украшение реи-миро, кокосовая пальма, банан, сахарный тростник — вот основной «репертуар» знаков-рисунков кохау ронго-ронго. Кроме того, среди них есть множество изображений людей-птиц, людей-рыб и других фантастических существ, персонажей местного фольклора.

Многие из знаков кохау ронго-ронго сходны с наскальными изображениями, которыми испещрены скалы острова Пасхи, в особенности в районе древнего культурного центра Оронго. А это говорит о том, что, но всей видимости, на острове первоначально существовала лишь пиктография, рисуночное письмо, которое характерно почти для всех первобытных народов и заменяет им настоящее письмо, передающее звуковую речь. И лишь потом из знаков-рисунков развилось иероглифическое письмо, именно здесь, на острове Пасхи, а не где-либо з другом месте планеты.

Конечно, первые поселенцы, прибывшие на остров, могли иметь письмо и вместе с тем покрывать скалы знаками символического и магического значения. Письмо и священная символика могли сосуществовать. А легенды о заселении острова Пасхи прямо утверждают, что первый правитель острова Хоту Матуа привез с собой с далекой родины — жаркой страны Марае-Ренга — 67 дощечек кохау ронго-ронго.

Если бы рапануйцы хотели «приписать» своему легендарному королю заслугу появления письма на острове, они, по всей видимости, назвали бы иное число дощечек. Священным числом у жителей острова Пасхи было 30 (так, жители остроза Пасхи говорили, что со времени Хоту Матуа сменилось 30 поколений и т. п.). Число же 67 не является священным, поэтому, вероятней всего, оно не выдумано. Но были ли 67 кохау ронго-ронго, привезенные Хоту Матуа, подлинными памятниками письма? Быть может, это были просто дощечки с памятными зарубками, также носившие название кохау ронгоронго? И только затем, уже на самом острове Пасхи, много после прибытия Хоту Матуа и его спутников, на Рапа-Нуи развилось самобытное письмо на основе этих «памятных зарубок»?

Очень может быть, что так именно и было. Ведь нигде в Полинезии нет памятников письма, аналогичных кохау ронгоронго острова Пасхи. Но, быть может, они были просто уничтожены? Ведь не перешли миссионер Руссель несколько дощечек с письменами острова Пасхи епископу Жоссану, мы считали бы, что и здесь никогда не существовало искусство письма!

Американский археолог Роберт Саггс доказывает, что когда-то иероглифическая письменность была общим достоянием всех полинезийцев. Грамотными были, однако, только немногочисленные жрецы, составлявшие особую, замкнутую касту,

Эта каста исчезла с появлением в Полинезии европейцев, обративших островитян в христианство, И только на острове Пасхи, благодаря счастливой случайности, сохранилось несколько памятников полинезийского письма.

Таким образом, легендарный Хоту Матуа прибыл с острова Мангарева или Маркизских островов — ближайших к острову Пасхи земель — и привез с собой памятники письма, распространенного по всей Полинезии... Но полинезийское происхождение удивительной культуры острова Пасхи оспаривают многие ученые, например, Хейердал. Он считает, что Хоту Матуа прибыл не с запада, из Полинезии, а с востока, из Южной Америки, где, кстати сказать, существовала письменность, имеющая общие черты с кохау ронго-ронго. Как видите, существуют различные точки зрения. И, по-видимому, проблема происхождения письма острова Пасхи может быть решена лишь в том случае, если удастся прочитать знаки кохау ронго-ронго. Но можно ли их прочитать?

ОТКРЫТИЕ ШКОЛЬНИКА ИЗ ЛЕНИНГРАДА

тот вопрос был задан едва ли не с первых дней открытия рапануйских дощечек. Миклухо-Маклай приводит в своих записях разговор с английским ученым Гекели, который показывал ему копию с дощечек на заседании Этнографического общества в Лондоне. «Гекели, показывающий мне их, очень сомневался, чтобы на этих досках было изображено что-нибудь шрифтообразное, — пишет Маклай. — Гекели предполагал, что они служили как своеобразный штемпель при выделывании тканей. Он думал также, что эти доски как-нибудь случайно принесены на о. Рапа-Нуи течениями».

«По сделанным на пропускной бумаге копиям, — продолжает русский ученый, — я не решился тогда прийти к какому-нибудь положительному суждению об этих загадочных таблицах». Но лишь потом, увидев в музее Сант-Яго оригиналы дощечек, он отверг предположение Гекели и пришел к выводу, «что ряды значков действительно изображают письмена» и что они вовсе не предназначались для выделки ткани.

Предположение Гекели было решительно отвергнуто также подавляющим большинством ученых. Но в конце 30-х годов нашего века появилась гипотеза, несколько сходная с точкой зрения Гекели: сам факт существования искусства письма на Рапа-Нуи был поставлен под сомнение. Первым обосновал эту гипотезу крупнейший исследователь культуры острова Пасхи профессор Альфред Метро.

В 1934-1935 гг. на Рапа-Нуи находилась франко-бельгийская экспедиция под его руководством, собравшая ценный материал по культуре, этнографии, фольклору, искусству жителей загадочного острова. В 1940 г, в Гонолулу вышла объемистая монография, посвященная острову Пасхи. И в последних главах этой книги профессор Метро высказал мысль, что загадочная письменность рапануйцев по сути дела не является письмом.

«Таблички были первоначально дощечками, которые употреблялись людьми ронго-ронго (знатоками заклинаний) для отбивания такта при пении, — писал он. — Они украшались резьбой, которая стала связываться с заклинаниями. Символы составили нечто вроде пиктографии в том смысле, что каждый знак стал связываться с определенной фразой или группой слов и заклинанием, но каждая табличка могла употребляться со многими заклинаниями, и с каждым изображением связывались различные фразы. Так как связь между заклинаниями и табличками была довольно слабой, то знаки стали условными и традиционными».

Альфреда Метро поддержал Те Ранги Хироа. «Европейцы никогда не сомневались в том, что разные знаки, вырезанные на дощечке, определенно соответствуют словам песнопений и являются, следовательно, формой письменности, — писал он. — Рассматривая вопрос о дощечках с точки зрения их полинезийского происхождения, я склоняюсь к предположению, что исполнители песнопений ронго-ронго первоначально вырезали фигуры, изображавшие Макемаке (верховного бога), и художественные мотивы, связанные с культом птиц на жезлах «коухау». По мнению Те Ранги Хироа, маори ронгоронго знали родословные вождей и песнопения наизусть, без всяких записей (как и на других островах Полинезии). А дощечки они держали как ораторский жезл, покрытый знаками чисто декоративными, которые «не представляют особой формы письменного языка».

«Художественное стремление избежать монотонного повторения небольшого числа знаков привело к тому, — писал он далее, — что основные мотивы, заимствованные из культа птиц, стали разнообразить и добавлять новые, чисто декоративного значения. Дощечки стали произведениями местного искусства и, подобно другим ценностям, получили собственные имена, так же, как нефритовые украшения в Новой Зеландии. Жители острова Пасхи, подобно другим полинезийцам, знали свои песнопения и родословные наизусть. Они держали дощечки в руках чисто символически, как держат ораторский жезл».