Помоги проекту - поделись книгой:
Поведение народа определяется характером и психическим состоянием его вождей. Во время исхода и скитаний в пустыне этими вождями были Моисей и Иисус Навин.
Моисей. Жестокий и свирепый, с очень примитивным, но необыкновенно изощрённым умом и патологической тягой к власти. Бешеная энергия и умение просчитывать события на несколько шагов вперёд. Быстрая реакция на события. Умение использовать любую ситуацию в свою пользу. Никаких принципов. Никаких моральных ограничений. Власть, власть, власть! Ради власти Моисей готов на всё.
Масса комплексов, связанных с физическими недостатками: косноязычие, маленький рост. Неустойчивая психика. Склонность к панике в критических ситуациях.
Иисус Навин. Полководец, отчаянный воин. Знаток и любитель всяких ловушек и военных хитростей. Партизанская война его стихия. При этом садист, палач и убийца. Любил лично и прилюдно казнить захваченных в плен вражеских вождей. Отрезал им головы.
В воинах ценил одно: дикость и свирепость. Предпочитал тех, кто лакали воду из реки как собаки, не выпуская оружие из рук даже вне боя.
Опять же, по мнению моих оппонентов, время было такое.
Не было то время таким. Выделялся своей лютостью Иисус Навин. Через много лет повторил эти его подвиги другой герой еврейской истории — судья Гидеон. Лично и прилюдно отрезал голову побеждённому врагу. И это было событие для евреев. Отдельно написано в Торе, что брал пример Гидеон с Иисуса Навина.
Ничто не интересовало Иисуса в жизни. Только война и убийства. Идеальный соратник для Моисея. И идеальный исполнитель его безумных идей. Идей тотального геноцида народов, лежащих на пути евреев.
Предисловие к первой части
Иисус Навин (Иисус сын Навин, ивр.????????????????????? Иехошуа бин-Нун; в исламе Йуша бин Нун или Юша ибн Нун) — библейский персонаж, согласно Ветхому Завету (Танаху), предводитель еврейского народа в период завоевания Ханаана, преемник Моисея. Его деятельность подробно изложена в Книге Иисуса Навина.
Существование Иисуса Навина, а также достоверность его жизнеописания в Библии является предметом споров среди библеистов и историков.
Так что же это было,
Кстати, а почему это детектив? Ну а как же? Произошло убийство, и не одно. Умерли Моисей, Аарон, Корей. И это насильственные смерти. Ведь не зря в Торе специально отмечается, что были Моисей и Аарон здоровы и сильны перед тем, как умереть. Про Корея и говорить нечего.
Знаем мы мотивы убийств и имена убийц. Что же тогда непонятно? А непонятно, почему эти люди дали себя убить так, как это описано в Торе.
Почему Моисей перед смертью передаёт свою власть убийцам? Что такого мог сказать ему Иисус Навин, чтобы Моисей так безропотно пошёл на казнь?
Можно понять похожую смерть Аарона. Боялся Аарон за семью свою, за сыновей и внуков. Было чем прижать старого левита.
Но Моисей? Не тот это был человек, чтобы бояться за кого-то другого. И обмануть его было вряд ли возможно. А ведь шёл на явную смерть.
Как погиб Корей? Из Торы ясно, кто заказал его смерть. Конечно, Моисей. Но кто исполнил этот заказ? Кто взорвал склады с взрывчаткой в его шатрах и в шатрах его друзей?
Чтобы ответить на эти и ещё многие другие вопросы, мы должны начать с незаметного и незначительного события, произошедшего за некоторое время до исхода израильтян из Египта. Вот это событие:
«В таверне при постоялом дворе, что расположен неподалеку от знаменитой солдатской школы Иуды, сидел невысокий худощавый юноша по имени Осия. Ждал, когда ему подадут его еду».
Глава 01. Ор. Постоялый двор
Мой разум честно сердцу служит,
всегда шепча, что повезло,
что всё могло намного хуже,
ещё херовей быть могло.
Прошло четыре дня, как я живу у Ора, владельца таверны и постоялого двора, что расположен неподалёку от знаменитой солдатской школы Иуды. Жду, когда появится Корей, брат моего учителя Захри.
Таверна эта ближайшая к поместьям Корея. Отсюда до его владений полдня пути. Это если не торопясь, пешком. Если бегом, то можно добраться в три-четыре раза быстрее.
Делать мне совершенно нечего. Может, это и неплохо. Есть возможность силы восстановить. Встаю, как всегда, до восхода солнца. Обязательное утреннее омовение. Мою ступни и между пальцами ног. Потом под коленями. Потом пах, задний проход, пупок, подмышками. Прочищаю уши, глаза. Полощу рот и нос. Поливаю голову и шею водой из ковша.
Здесь хорошо — много воды. В пустыне приходится делать бoльшую часть ритуала очищения песком или пылью.
Долго бегу вдоль канала, подальше от людей. Забираюсь на крутой холм. Сначала медитация. Пока солнце не пройдёт половину пути до зенита. Потом упражнения: на гибкость и на скорость. Ищу змей. Играюсь с ними. Ловлю и отпускаю. Снова расслабление, как учат древние рукописи. Спускаюсь к каналу, стираю одежду и лезу в воду, пока одежда сохнет.
В канале водятся крокодилы. Здесь эти безмозглые животные пугливые. Сказывается близость солдатской школы. Тут и без меня есть удальцы, любящие игры с этими не очень-то опасными тварями.
Снова упражнения и короткий сон. Пора возвращаться в таверну. Перед возвращением повторяю полный обряд омовения и медитацию.
В таверне меня ждёт Ор. Я у него сейчас единственный постоялец. Последнее время всё у меня складывается неудачно. Я к этому даже как-то привык. Вот и теперь я прибыл к Корею как раз тогда, когда он ушёл на праздник, посвящённый рождению сына Фараона. В программу праздника входят спортивные и военные игры, в которых участвуют все солдатские школы, включая, естественно, и школу Иуды.
Ор говорит, что обычно в таверне полно народу. Здесь останавливаются посетители, направляющиеся к Корею лично или в знаменитую учёную академию Иосифа, руководимую Кореем. Часто это левиты — жрецы Амона. Ведь Корей — главный жрец этого бога. Останавливаются родственники студентов, обучающихся в Академии или в военной школе, учёные из израильских и неизраильских племён и много ещё другого народа с разными, иногда довольно необычными делами.
По вечерам в таверне веселье особое. Заходят ученики из солдатской школы. Молодые, здоровые парни, любят и умеют хорошо поесть и хорошо выпить.
В таверне к их услугам любые израильские и многие неизраильские кушанья. А уж сладкое вино и более крепкие напитки льются просто рекой.
Два повара с четырьмя помощниками и пять подавальщиков обслуживают посетителей. Да и Ор крутится как белка в колесе.
Так выглядит таверна в нормальное время, но когда четыре дня назад я зашёл в неё, то там был только Ор и один подавальщик. Военная школа и Академия Иосифа в полном составе уехали вместе с Кореем. Исчезли и остальные обычные клиенты таверны.
Я поздоровался, огляделся и прошёл в дальний угол. Сел на пол, скрестив ноги, за низкий длинный стол.
Хозяин, сильно прихрамывая, вышел в соседнюю комнату и вернулся с лепёшкой и кувшином воды. Подошёл ко мне, поставил хлеб и кувшин на стол и сел рядом на циновку.
— Мир тебе, парень. Можешь звать меня дядя Ор. Какими судьбами в наших краях?
— Мир и Вам, дядя Ор. Осия меня зовут. Осия сын Нава Ефремлянин.
Я поднял глаза и посмотрел на Ора.
Почти год прошёл с тех пор, как умер учитель Захри. И почти год я живу среди людей. Живу, и уже привык к реакции людей на мои глаза. Всегда испуг и отвращение. Не могу сказать, чтобы это так уж мне не нравилось, но жизнь осложняло сильно.
Реакция Ора отличалась от обычной. Насчёт испуга, как я понял потом, вряд ли есть на этом свете что-либо, что может испугать старого солдата. Отвращения не было тоже. Ор смотрел на меня внимательно. Внимательно и спокойно. Я отвёл взгляд и снова опустил глаза.
— Можешь не отвечать на мой вопрос, — Ор позвал подавальщика и приказал принести сыр, кувшин молока и овощи. — Ешь, вижу, идёшь издалека и давно еда у тебя кончилась. Мясо и вино тебе не предлагаю. Или я ошибся?
— Да нет дядя Ор. Всё правильно.
— Ешь, я сам попробую угадать кто ты, куда и зачем идёшь. Время у меня сейчас есть, да и у тебя его много. Если что не так скажу, поправишь.
Так кто ты? По глазам ясно — одна из школ убийц. Знаю я, что умер Захри. Знаю, остался один ученик у него. Так что ты это. Знаю также, что убил ты троих в солдатской школе Ефрема.
— Дядя Ор, они сами напали на меня. Не задирал я их. Памятью учителя клянусь.
— Знаю. Потому только выгнали тебя. Не убили. А ведь были ребятки из знатных семей. Нашли с кем шутить, дурни.
Теперь: куда идёшь? Может, просто так идёшь — никуда. Это возможно, но неинтересно. В солдатскую школу вроде ни к чему тебе. Ростом ты в солдаты Иуды не вышел, да и не берут они из другого племени. Не говоря уже про твои глаза.
В Академию Иосифа тоже вряд ли. Не похоже, чтобы тебя науки интересовали. Значит, идёшь ты к Корею. Есть письмо от брата Кореева?
— Есть. Могу показать.
— Это ни к чему. Чужие письма не читаю и тебе не советую. Письмо есть — это хорошо. Ну, а зачем идёшь, понятно. Некуда тебе больше идти, если решил к Корею податься. Что, совсем жизнь замордовала?
— Есть немного. Да Вы не волнуйтесь, дядя Ор. Я перекусил, отдохну и уйду. Отсюда до Корея уже недалеко. Еду только продайте мне и воды я бы взял в запас.
— Идти тебе сейчас некуда. Корей будет дома через неделю, а то и через две. Кто знает, когда его Фараон отпустит.
И попасть тебе к нему будет непросто. Думаю, много у него дел накопилось. Многим к нему надо будет. Ко мне он на обратном пути заглянёт обязательно. Любит у меня поесть-попить-поговорить.
Тут он ни с кем кроме меня не общается, но тебя примет. Попрошу за тебя — мне не откажет. Считай, повезло тебе. Должен я одному такому, как ты. Жизнь должен. Хоть немного, но рассчитаюсь через тебя.
Так что живи у меня до возвращения Корея. Учти только: проблемы мне ни к чему. Обещай, что у меня их с тобой не будет. Обещай и живи.
— Не могу я обещать Вам. Не от меня это зависит, дядя Ор. Думаете, я хотел тех парней убивать? Накатывает на меня. Собой не управляю.
Я лучше пойду. Подожду Корея возле его дома. Не впервые мне под открытым небом ночевать.
— Сказал живи, значит живи. Я старый, и я солдат. Обещай и оставайся. Разных людей я знал, и таких, как ты, тоже. Не много, но видел. Ты свое слово не предашь. Сказал, сдержишь.
Так что будем считать, ты пообещал. Платить будешь по монете в день. Выдержит твой кошель?
— За еду и за жильё одна монета — не мало ли будет?
— Не торгуйся — не на базаре. Плохо тебя Захри воспитал. Манеру взяли — старшим перечить.
Так вот и получилось: четвёртый день пошёл, как я живу у Ора. Ближе к закату вернулся в таверну. Ор куда-то вышел. В таверне сидел только мальчишка-подавальщик. Поздоровался я с ним и прошёл в дальний угол, на свое обычное место. Подавальщик принёс и поставил на стол миску с похлёбкой, сыр, хлеб и кувшин с водой.
Так хорошо я, по-моему, никогда не жил. По крайней мере, весь последний год было мне намного хуже. Да и дальше всё виделось в чёрном свете.
Ну что ж, надо ловить момент. Как говорил Захри, сейчас хорошо, и какая разница, что будет потом. Живи сейчас.
Во дворе раздался весёлый гогот, и в таверну ввалилась компания парней. Все как на подбор, высокого роста, крепкие, как молодые бычки.
Среди них особенно выделялся один. Выше остальных, мощный, немного полноватый. В общем, уже не бычок, а настоящий бык или, точнее, лев — тотем племени Иуды.
У всех на рукавах вышиты шестиконечные звезды — знак Иуды. Кончились праздничные игры, и, судя по радостным лицам, не одну победу одержали ученики этой военной школы.
От компании отделились двое и подошли ко мне.
— Послушай, парень. Пересядь куда-нибудь. Тут ты нам будешь мешать. Мы здесь всегда сидим. И давай побыстрей, проголодались. Будешь медлить, мы тебя вообще вынесем во двор, там доешь свою еду.
Компания сзади снова радостно загоготала.
Я перестал есть и поднял глаза. Парни растерянно отпрянули чуть назад. Будь они только вдвоём, на этом бы всё и кончилось. Но за спиной у них вовсю веселились приятели.
— Ты что не только тупой, но ещё и глухой? Не слышишь, что тебе сказали? — вставил второй парень.
Сладкий туман поплыл у меня перед глазами. Все стали двигаться медленно-медленно. Я как будто сверху видел всю картину предстоящего избиения. Всю толпу вместе и каждую фигуру в отдельности. Я точно знал, кто и когда начнёт действовать и кто и куда будет двигаться. Двигаться они будут очень медленно. Предвкушение крови переполнило меня. Во рту стала бурно выделяться слюна.
В этот момент я увидел искаженное лицо Ора. Он мне что-то пытался сказать. Сквозь туман я различил смешные тягучие слова:
П-ааа- р — еее — н — ь т — ыыы ооо — б — еее — щ — ааа — л.
Тут до меня дошло, что говорит Ор. Я тяжело сглотнул слюну и прикрыл глаза. Всё стало на свои места. Открыл глаза.
Два парня с испуганными лицами, притихшая компания, в дверях встревоженный, мокрый от пота Ор.
— Где же тебя носило, дядя Ор? — сказал я и попробовал улыбнуться.
Моя улыбка ещё больше испугала парней. Не сговариваясь, они попятились назад. Я окинул взглядом толпу позади них. На лицах знакомый животный страх и отвращение…
И тут я наткнулся на спокойный, внимательный взгляд высокого парня. Он раздвинул остальных и вышел вперёд.
— Никто не может сказать, что Халеф отказался от хорошей драки, — сказал парень, глядя мне в глаза. Я как-то сразу и окончательно успокоился. Хорошо он смотрел: без отвращения и без страха.
— Я драться не люблю, но если тебе этого так хочется и разрешит дядя Ор, то давай. Чтобы никто не сказал, что ты отказался от честной драки.
— Не здесь, не в таверне. И помни, ты мне обещал, — вмешался Ор.
— Не будет никаких проблем, дядя Ор. Я помню: я обещал.
Я встал из-за стола, прошёл мимо парня и направился к двери. Остановился перед Ором. Он молча вышел во двор — я за ним. В дверях я обернулся: парень шёл за мной. Все остальные держались хорошо сзади.
Мы вышли из постоялого двора. Перед ним была хорошо утоптанная и довольно большая площадка. Почти ровная.
— Здесь тебя устроит? — спросил я.
Парень криво усмехнулся: — Тебе выбирать. Меня всё устроит.
А ведь дрейфит. Пустячок, а приятно. Смотри, как я люблю, когда меня боятся.
Мы разошлись в разные стороны и стали лицом к лицу на расстоянии трёх шагов друг от друга.
Парень стоял, широко расставив ноги и выдвинув громадные кулаки на одной линии, направленной в мою сторону. Левый кулак чуть впереди, правый — сразу за ним. Локти прижаты к туловищу и защищают живот и печень.
Хорошая стойка. Мне специальная стойка не нужна. Я стал ровно, руки скрестил на груди.
— Начнёте по моей команде, — сказал Ор. — Ну что, готовы? Давай!
Парень сделал плавный широкий шаг левой ногой вперёд и вышел на правильную дистанцию для удара левой рукой. Бить не стал. Ждал, что я отскочу или назад или в сторону.
Я продолжал стоять в той же позе. Тогда он не выдержал и резко ударил правой рукой мне в голову. В последний момент я мягко бросил мою левую руку навстречу его кулаку, скользнув по его руке от кисти к локтю, совсем незначительно изменив направление его удара. Ровно настолько, чтобы его кулак прошёл рядом с моим лицом. Ещё я сделал скользящий шаг левой ногой чуть влево и вперёд и оказался в мёртвой зоне слева и немного сзади его туловища, так что он потерял меня из виду. Правую руку я мягко опустил на его локоть.
У парня оказалась удивительная реакция для обычного человека. Хорошо их учат в военной школе. Потеряв меня из виду, он тут же попытался наугад нанести мне удар локтем правой руки. Но я-то его видел хорошо и чувствовал правой рукой всё, что он делает. Слегка крутнувшись на левой ноге, я легко ушёл от его слепой атаки, и он снова провалился в пустое пространство.
До сих пор это был бой обычных людей. Разве что, отличающихся школой. Он сильнее, потому что больше меня и тяжелее. Я быстрее, потому что умею лучше расслабляться и использовать силу противника.
А ещё я быстрее потому, что я меньше. Большие, длинные руки и ноги, мышечная масса — всё это хорошо для группового боя. В бою один на один Халеф в принципе не может дать такую же скорость движений, как и я. Просто потому, что он большой.
Поделиться книгой: