Помоги проекту - поделись книгой:
Поселили Веру и Антона в той же квартире, где они прожили все годы подготовки. Только теперь она была обставлена импортной мебелью и укомплектована бытовой техникой, пожалуй, даже лучше, чем объект «Дача», на котором они когда-то привыкали к западным вещичкам.
В первый же вечер приехал врач, который осмотрел Веру и поставил предварительный диагноз: нейродерматоз на фоне нервного перенапряжения. Под влиянием положительных эмоций болезнь вскоре прошла и никогда больше не тревожила Свиблову, какими бы ни были сложными обстоятельства ее жизни в дальнейшем.
Адаптироваться к новому положению оказалось непросто. Привычка постоянно «проверяться», не оставлять после себя записи преследовала их постоянно, даже в самых обычных житейских обстоятельствах. Забавным было и то, что первое время Вера и Антон даже не реагировали на свои русские имена, рефлекторно делая вид, что не понимают, о ком идет речь.
Возвращение в Москву ознаменовалось важной встречей, которую разведчики не раз с особой теплотой вспоминали в последующие годы. Прибыв на особо секретную конспиративную квартиру, о местонахождении которой знали немногие, Вера и Антон расположились у окна, ожидая приезда руководителя нелегальной разведки. Именно он поддержал молодых людей, когда Вера возвратилась из сложной поездки в Таллин, а потом отправлял их в первую командировку и давал последние напутствия в дорогу.
Когда Морозов вошел в комнату, Вера едва не кинулась Юрию Ивановичу на шею. Даже всегда уравновешенный Вязин не совладал с собой и порывисто пожал протянутую ему руку.
– Ну, как настроение? – с присущей ему простотой в общении спросил Морозов, усаживаясь в кресло перед журнальным столиком, на котором уже стояли три чайные пары и печенье.
– Отличное! – хором ответили молодые люди.
– Я прочитал ваши отчеты, молодцы, – похвалил Морозов.
– Жаль проделанной работы, наработанных связей и еще… ведь бежать пришлось, – огорченно сказала Вера.
– Во-первых, не бежать, а спасаться. Это разные понятия. Во-вторых, кое-что сделать вам удалось. Вы и сами не можете пока представить, насколько это оказалось важным делом. Любая поставленная и выполненная задача в нелегальной разведке может иметь самые непредсказуемые по своей значимости последствия, – твердо произнес Юрий Иванович и на мгновение задумался. Прошедший Великую Отечественную войну, организовывавший большинство значимых операций СВР и лично участвовавший в них, Морозов имел полное право и на первое, и на второе утверждение. За столом возникла пауза, а затем он продолжил:
– Я хотел бы поговорить о вашем будущем. У Центра есть к вам предложение продолжить работу, только теперь в Европе. Таким ценным и уже «обкатанным» сотрудникам бездействовать никак нельзя. Как вы на это смотрите?
Молодые люди мечтали услышать такой вопрос. Они догадывались, что рано или поздно он прозвучит, и немедленно, нисколько не сомневаясь и не раздумывая, дали согласие. Вера и Антон после первой командировки чувствовали себя повзрослевшими людьми. Мир вокруг них изменился вместе с ними, но одно осталось непоколебимым – желание работать и приносить пользу той земле, на которой они родились и выросли.
– Ну вот и замечательно, – подвел итог Юрий Иванович, а Вера подхватила:
– Значит, если перефразировать название фильма, – «вперед в прошлое»?
– Что-что? – переспросил Морозов.
– Фильм такой есть американский. «Назад в будущее» называется, – пояснил Антон.
– Интересное название, но со своим прошлым лучше не встречаться, его можно только вспоминать. Тем более что прошлое у вас теперь будет другое. Нарабатывать его вы будете в Европе, а там посмотрим… Завтра к вам придет наш сотрудник. Доведет до вас подробности, – Юрий Иванович быстро допил чай и поднялся с места. Молодые люди тоже встали. Морозов поднял руку, посмотрел на часы и добавил: – Мне уже пора…
В прихожей Юрий Иванович надел плащ и, уже совсем собравшись выходить, неожиданно добавил:
– Удачи вам на новом месте, а мы здесь будем отстаивать нашу Службу. Времена сейчас, как вы поняли, непростые. Да! Чуть не забыл! Послезавтра можете отправиться в отпуск домой, к родным.
Юрий Иванович Морозов – одна из самых ярких и легендарных личностей в истории СВР. Он был среди тех, кто спасал Службу внешней разведки России от развала «демократами», пришедшими к власти в стране. Вскоре после отправки Свибловой и Вязина в следующую командировку генерал Морозов ушел в отставку.
Глава 20
Иди вперед, навстречу туманному будущему, без страха и с мужественным сердцем.
Свиблова и Вязин сидели на скамейке в тихом уголке Гоголевского бульвара под сенью густых лип. К счастью, это место не пострадало в ходе либеральных преобразований в России. Погода в Москве наконец изменилась в лучшую сторону, и только порывистый ветер мешал полному комфорту, но и он уже постепенно стихал. Над головой ласково шумели липы, светило солнце.
Поблизости не было ни торговых палаток, ни пенсионеров, торгующих всякой всячиной прямо с деревянных ящиков, нигде не было видно броских рекламных плакатов. Как прежде, на скамейках сидели старики и влюбленные, гуляли мамаши с детьми, на которых Вера смотрела с грустью и легкой завистью.
Может быть, потому, что последние несколько лет в судьбе Свибловой и Вязина выдались напряженными, а может, потому, что им пришлось прожить, по сути, несколько жизней, молодым людям казалось, что их студенческие годы в Томске были такими же нереальными, как и детство и юность Анабель Ламонт и Дэйва Харди. Вера и Антон даже почувствовали себя чужаками в новой России, в которой главными стали материальные ценности, а молодые люди остались по-прежнему верны своим убеждениям и устремлениям, в которых меркантильное не было главным. Более того, испытав на себе в полной мере особенности западного менталитета, они еще больше уверились в своей правоте и теперь готовы были приступить к выполнению нового задания уже как зрелые разведчики, отдающие себе отчет в том, для чего все это необходимо.
Только что Свиблова и Вязин вернулись из Томска, где наконец смогли повидаться с родными. Встреча с родителями, о которых Вера постоянно думала и переживала в далекой чужой стране, была трогательной, но даже в такой момент приходилось придерживаться легенды и ограничиваться скудными рассказами о своей работе в качестве «переводчика». От общения с многочисленными знакомыми пришлось и вовсе отказаться во избежание лишних вопросов – правила профессии накладывали ограничения и на Родине.
Антон посмотрел на часы и поторопил Веру, которая хотела продолжить прогулку по Москве. Через час у них дома должен был появиться новый куратор по фамилии Козлов, с которым молодые люди должны были познакомиться. Однако вместо него прибыл Виталий Петрович. Его появление оказалось для них неожиданным.
– Козлова не будет, – сообщил он. – Принято решение отправить его в служебную командировку. А пока с вами буду работать я.
Эта новость вызвала у молодых людей радостные улыбки, а Виталий Петрович со словами «надо поговорить» присел в кресло. Он был, как никогда, серьезен и сосредоточен:
– Вам предстоит очень сложная и конкретная работа. Необходимо будет внедриться в круги, близкие к руководству НАТО в Брюсселе. Это очень важный стратегический вопрос. На подготовку дается полтора месяца. Во-первых, надо разработать новую легенду. Знакомиться вам придется еще раз. Еще необходимо будет подшлифовать французский. Особенно Антону. Ваши документы готовятся. Новые имена сообщу чуть позже. Вкратце пока все. Вот-вот должен подойти Алексей Иванович, – продолжил Виталий Петрович. – Этот человек прошел непростую школу работы нелегала. Вместе с супругой они жили во Франции более пятнадцати лет. Он поможет вам и с французским языком, и с вопросами обустройства в Европе. А теперь позвольте мне попрощаться, к сожалению, я спешу.
Виталий Петрович поднялся с места и направился в прихожую, озабоченно глядя на часы. Молодые люди последовали за ним. За несколько минут разговора куратор сумел так настроить Веру и Антона на новое задание, что они уже мысленно начали составлять план действий, не сговариваясь и не догадываясь о соображениях друг друга. Однако они не могли знать, что через несколько минут им предстоит особенный разговор, который окажет большое влияние на всю их дальнейшую судьбу и личную жизнь.
Виталий Петрович уже совсем был готов уходить, когда раздался звонок. Антон открыл дверь. Куратор, увидев гостя, воскликнул:
– А вот и Алексей Иванович! – и тут же, обратившись к молодым людям, произнес: – Это тот самый человек, о котором я вам только что рассказывал.
Высокий черноволосый мужчина с заметной сединой на висках сначала протянул для рукопожатия руку Виталию Петровичу, затем Антону и, слегка поклонившись Вере, представился:
– Алексей Иванович. Здравствуйте.
Пока Свиблова и Вязин знакомились с гостем, Виталий Петрович ушел. В гостиной Антон придвинул поближе к журнальному столику тяжелое кресло и пригласил Алексея Ивановича присесть. Мужчина занял предложенное место, а молодые люди устроились на мягком диване, напротив.
– Ну что ж, Madame et Monsieur, занятия по французскому языку начнем уже завтра – времени у нас немного. А сегодня только познакомимся, просто поговорим. Я уверен, что смогу быть вам полезен не только языковыми занятиями, – сказал Алексей Иванович и сел чуть поглубже в кресло, потом опять подвинулся на край и наконец поднялся с места. Вера и Антон с нетерпением ждали, что еще скажет их новый преподаватель, а тот обошел кресло и встал позади него, опершись руками на спинку. Тема, которую он намеревался сейчас затронуть, была довольно деликатная, и это заставляло его немного волноваться.
– Вернулись мы с семьей из командировки пару лет назад… – начал Алексей Иванович и вдруг, прервав себя на полуслове, спросил: – Может, на кухню пройдем?
– Могу я предложить чай или кофе? – предложила Вера.
– Нет-нет, что вы, Madame! – отказался мужчина и пояснил: – Просто комфортная обстановка не располагает к серьезному разговору. Ну разве что чуть позже…
На кухне он убрал в сторону красивый стул, взял удивительным образом сохранившийся еще со времен подготовки Свибловой и Вязина старенький табурет, сел на него и плотно придвинулся к столу.
– Продолжу мысль… помните, наверное, историю с арестом чиновника из Минобороны в Париже? – спросил Алексей Иванович.
– Нет. Мы ведь работали на другом континенте, – ответил Антон.
– Ах да, простите, Monsieur. Ну и хорошо, не могу об этом подробно рассказывать. Так или иначе, моего агента во Франции арестовали, но нам удалось всей семьей вовремя выехать… главное – спасти детей. Впрочем, спасение оказалось достаточно относительным.
– У вас есть дети? – немного удивленно спросила Вера.
Преподаватель, услышав вопрос, внешне остался спокойным, но едва заметная тень пробежала по лицу мужчины, и девушка догадалась, что это тяжелый для него вопрос. Тем не менее Алексей Иванович снова начал говорить:
– Да, есть. Две дочери… Нам удалось избежать ареста, но проблемы остались, только несколько иного порядка. Если младшей дочери удалось адаптироваться в России, то для старшей это был сильнейший психологический удар. Ей пришлось расстаться с любимым человеком там… а здесь, не зная русского языка, она осталась в полной изоляции, в совершенно незнакомой среде. Точнее, новой среды общения у нее нет. Я сейчас говорю о ее сверстниках. Груз вины не дает нам с супругой жить спокойно… – Алексей Иванович умолк.
Судя по внезапно появившимся складкам возле губ, эта тема была для него крайне болезненной, но тем не менее он продолжил говорить:
– Вы меня простите, молодые люди, за то, что я сейчас посвящаю вас в сугубо семейные секреты, но это касается… может затронуть и вас… Я хочу, чтобы вы это поняли, потому что рано или поздно вам придется принимать такое решение – иметь детей или нет.
Вера слушала этот монолог с замиранием сердца. По Антону трудно было понять его чувства, но, судя по всему, супруг тоже не смог остаться к этому равнодушным.
– Вы уже поняли, что жизнь разведчика-нелегала есть отречение, в некоторой степени подобное монашескому, – Алексей Иванович на какой-то миг замолк, и казалось, что он скрупулезно подбирает слова для дальнейшего разговора, внимательно взвешивая каждое из них и мысленно примеряя, насколько оно подходит для этого конкретного случая и для сидящих перед ним собеседников. – Отказ от любви и заботы родителей, близких людей, отказ от привычного образа жизни. Одним это дается легче, другим труднее, те, кто вовсе не способен это преодолеть, отсеиваются на стадии подготовки… но воспитать ребенка – для нелегала это подвиг вдвойне. Ведь в вашей жизни могут случиться любые непредвиденные обстоятельства: переезд, эвакуация, даже провал. А ребенок? Представьте, что это случится, когда ему будет годик. А три, а пять лет? Да и в более старшем возрасте – легче не будет. Что станет с вашим малышом? Короче говоря, родительский инстинкт непременно наложит отпечаток на ваше мышление, на вашу способность работать. Как видите, дети неизбежно принесут массу вопросов.
Вера задумалась. Однако однозначного мнения о ребенке у нее не было. Глубоко в душе она была уверена в своих с Антоном силах, в способности не только успешно работать, но и создать семью с детьми.
Алексей Иванович, словно прочитав мысли Веры, поднялся с места и принялся расхаживать по небольшой кухне. Через некоторое время он продолжил излагать свои соображения:
– Западный мир отличается от России. Вам придется воспитывать своих детей, и я рекомендую это делать, учитывая местный менталитет. В русском не получится, ребенок просто не впишется в то общество. Однако не исключена ситуация, когда вам придется вернуться на Родину, а для детей это будет совсем не Родина, для них это будет шок, и вам надо быть готовыми к различным трагическим и не очень трагическим ситуациям в семье. Возможно, я сейчас вас удивлю… но если бы сейчас нас с супругой спросили: если начать сначала и знать свое будущее, то отказались бы вы от рождения детей? Мы бы ответили однозначно – нет. Не отказались бы. И вам я советую не сомневаться на этот счет. Возможно, придет время, когда дети окажутся единственной вашей поддержкой и опорой. Что бы с вами ни случилось, вы всегда будете для своих детей любимыми мамой и папой, – закончил свой искренний рассказ Алексей Иванович и, чтобы немного разрядить обстановку, теперь уже с совсем другими интонациями сказал: – А теперь, Madame et Monsieur, давайте пить чай.
Беседа с наставником продолжалась еще долго, темы детей больше не касались, однако и у Веры, и у Антона возникло ощущение, что решение о том, иметь или не иметь детей, ими уже принято.
Глава 21
Техника ломается, а человека не сломаешь. Если только он не предатель.
Вашингтон гораздо спокойнее Нью-Йорка, но и его можно с полной уверенностью назвать «городом, который никогда не спит». Если днем столица США выглядит официозной и немного напыщенной, то ночью, украшенная неоном рекламных огней и светом прожекторов, становится немного похожей на раскованную даму «la courtisane». Поток автомобилей заметно уменьшается, но не иссякает окончательно. Туристы и прохожие наслаждаются новизной видов города, по своей красоте не сравнимых с дневными. Зато бары и рестораны кипят иной жизнью, превратившись из благопристойных обителей питания в логово сомнительных развлечений.
Потугин гнал свою машину по Винсент-стрит. Сергей Иванович обожал ночные автомобильные поездки по столице США. Он полюбил этот город сразу. Чопорный Белый дом, торжественный Капитолий, исполненный патриотизма, окруженный американскими флагами мемориал первому президенту Соединенных Штатов Америки, монументальный архитектурный ансамбль Авраама Линкольна привлекали сотни тысяч туристов со всего мира, но ощущать себя горожанином Вашингтона было особое состояние. Этот восторг не угасал в Сергее Ивановиче никогда, даже когда он находился на работе и занимался важными делами. Впрочем, эти эмоции не мешали майору Потугину, официально занимавшему должность третьего секретаря посольства, добросовестно исполнять свои обязанности.
Обладавший острым умом и проницательностью, Сергей Иванович легко находил общий язык и с начальством, и с подчиненными. Отличная память позволяла ему запоминать положительные и отрицательные качества как тех, так и других, а затем использовать это в служебных делах, что отчасти помогло сделать ему достаточно успешную карьеру.
После отъезда из Афганистана, где ему привелось участвовать в нескольких боестолкновениях в составе отряда «Зенит», он успешно поступил и окончил с отличием Высшую школу КГБ. За время работы в территориальных управлениях КГБ Потугин прослыл надежным офицером, и в конце концов был приглашен в Первое главное управление КГБ, чему немало способствовала боевая награда за выполнение особого задания. Теперь это ведомство называлось Службой внешней разведки Российской Федерации.
Просторные проспекты и площади, светлые здания столицы США, тот яркий и солнечный день, когда Потугин впервые оказался здесь, вызвали в нем ощущение раскрепощенности и своеобразной эйфории. Несомненно, яркость этих эмоций объяснялась контрастом в сравнении со службой в Москве.
Во-первых, потому, что работа в центральном аппарате СВР требовала определенной дисциплины, а непосредственная близость начальства всегда вызывает дискомфорт у подчиненного. Здесь, на новом месте работы, такого почти не было. Во-вторых, сиюминутное ощущение приподнятого настроения и в данном случае было вызвано лишь сменой обстановки, что, в свою очередь, ассоциировалось с отпуском. Потугин осознавал это, но то состояние ему запомнилось и требовало повторения.
Больше всего новому назначению обрадовалась семья Потугина. Сын и дочь были в восторге от того, что будут жить в Америке, а жена не без оснований рассчитывала, что ее материальные проблемы решатся в той мере, в которой ей теперь мечталось.
Сергей Иванович прибыл к новому месту службы недавно, город знал плохо и поэтому автомобильный променад по ночным улицам совершал по одному и тому же незамысловатому маршруту. С Винсент-стрит он поворачивал налево по М-стрит до Пенсильвания-авеню, любовался некоторое время Белым домом, затем подсвеченным яркими прожекторами Капитолием, потом поворачивал направо, сделав небольшой крюк до набережной Потомака, возвращался на Пенсильвания-авеню и обратным путем возвращался домой. Этот маршрут однажды показал ему водитель посольства, и с тех пор Потугин почти каждый уик-энд совершал ночной, а реже – дневной – променад.
Каждый раз он предварительно заходил в небольшой бар близ посольства, выпивал там бокал пива и отправлялся в путь. Благо что здешний закон позволял это делать. Изредка Сергей Иванович мог выпить и больше, тогда особую пикантность ночному вояжу придавало ощущение того, что красные дипломатические номера ограждали его от неприятностей.
Так было и в этот раз. Потугин сидел за дальним столиком и наблюдал за посетителями, потягивая пиво из бокала. Он взглянул на часы и собрался было отправиться в обычный круиз по городу, как его внимание привлек черноволосый мужчина, одетый в «military style». Необычным было то, что этот человек был облачен в «песочку»[9], то есть в такую же форму, которую Потугин носил, когда служил в составе отряда «Зенит» в Афганистане.
Пока мужчина покупал пиво, Сергей Иванович внимательно наблюдал за ним, но когда тот присел рядом за соседний столик, не выдержал и окликнул его по-английски: «Эй, парень, ты военный?» Мужчина, уловив акцент Потугина, кивнул головой и произнес на русском языке: «Я советский… российский офицер».
– За «речкой» был? – перешел на родной язык Потугин.
– Да, – ответил тот и пересел за столик к Сергею Ивановичу.
– «Зенитовец»?
– Кандагар. Спецназ.
– Жаль… – произнес Потугин и затем спросил: – Значит, общих знакомых нет?
– Нет, – сказал мужчина, разочарованно вздохнул и добавил: – Давай еще по кружечке пива. За мой счет.
Сергей Иванович никогда не был против выпивки за чужой счет, поэтому сразу согласился. Незнакомец махнул рукой, и официант тут же принес пару кружек. Собеседники были не настолько пьяны, чтобы пускаться в глубокие и, как правило в таких случаях, бессвязные воспоминания. Внезапно у Потугина возникло ощущение чего-то странного, что-то было не так вокруг. Он посмотрел по сторонам, но все было как обычно. Мужчина посмотрел на часы и начал собираться. Поблагодарил Сергея Ивановича за компанию, уточнил, как часто тот здесь бывает, попрощался и вышел. Следом поднялся Потугин и после некоторых раздумий все-таки решил не отменять свой привычный вояж по городу.
Всю дорогу его не покидало чувство тревоги. Эйфория после выпитого необычной приятностью растекалась по телу, и Сергей Иванович сбросил скорость. Разогнался он только на обратном пути на Пенсильвания-авеню, когда до посольства было еще далеко. Он чуть притормозил перед пешеходным переходом. В этот момент впереди мелькнула тень, и Погутин почувствовал удар о бампер автомобиля. Первым порывом Сергея Ивановича было выскочить из машины и посмотреть, что случилось. Но он тут же остановил себя и сразу закрыл двери на замок. Автомобиль являлся собственностью и территорией Российской Федерации, на которую никто не мог посягнуть. На асфальте в свете фар он увидел тело мужчины. Слава богу, он был жив. Меньше чем через минуту в зеркале заднего вида Потугин увидел проблесковые огни полицейского автомобиля. С другой стороны подъехал минивэн с надписью в зеркальном отображении «Ambulance».
«Наши бы так быстро работали!» – чертыхнулся Потугин. В стекло вежливо постучал полицейский, но Сергей Иванович в большом смятении только слегка повернул голову в его сторону и затем попытался сквозь лобовое стекло рассмотреть, что там происходит с пострадавшим. Крови он не увидел.
Медики склонились над мужчиной, лежавшим на дороге. Пострадавшего врачи переложили на носилки, задвинули их в машину, однако уезжать не спешили. В стекло опять постучали. Сергей Иванович со страхом повернул голову и увидел там человека в светлом джемпере и темной рубашке. Тот предъявил жетон сотрудника ФБР, тогда Потугин чуть приоткрыл окно.
– Я хочу вам помочь. Прежде чем поставят в известность ваше руководство о происшествии, вы не хотите со мной поговорить? – спросил агент ФБР.
– Мне не о чем с вами разговаривать, – резко ответил третий секретарь посольства, но не успел он закрыть окно, как услышал в ответ:
– Господин Потугин, вам не жаль вашу карьеру? Я ведь просто предлагаю вам помощь, чтобы вы смогли избежать неприятностей. В конце концов вы ничем не рискуете. Мы ведь не можем вас арестовать.
Чтобы выиграть время, Сергей Иванович начал, не торопясь, расстегивать ремень безопасности, затем так же не спеша вынул ключ зажигания. Он решил, что есть смысл выслушать сотрудника ФБР, и распахнул дверь своего автомобиля.
– Ну вот и хорошо, – констатировал незнакомец и пригласил Потугина к себе машину. Тому ничего не оставалось делать, как принять приглашение.
– Меня зовут Джеймс, – представился он. – Вы действительно решитесь на такое бесславное завершение карьеры?
– А почему вы решили, что это будет конец карьеры? – ответил вопросом на вопрос Сергей Иванович.
– Посмотрите, уже и телевидение приехало. Ваше начальство узнает о вашем проступке по новостям раньше, чем вы доберетесь до посольства, – равнодушным тоном продолжал гнуть свою линию сотрудник ФБР. – Потом анализ крови на алкоголь, а не дай бог, еще и наркотики обнаружат. Нет-нет. Анализ, разумеется, будем делать не мы, а ваши коллеги. Уверяю вас, так оно и будет, – продолжал напирать собеседник.
Сергей Иванович понял, что подставился, и продолжал, делая вид, что внимательно слушает своего визави, лихорадочно соображать, ища выход из ситуации. «Решения может быть только два, – размышлял майор Потугин. – Первое – самому поставить в известность руководство, а дальше… дальше “чемодан-вокзал-Россия”, скандал в семье и провинциальное управление где-нибудь в Сибири. Это в лучшем случае. Второе – сделать вид, что согласился на “дружбу”, закрыть эту ситуацию, а там… там посмотрим».
Потугин лукавил, обманывал самого себя и верил, что так оно и будет, что ему удастся выкрутиться. Но он еще не знал ФБР, которое давно изучило слабые места майора СВР и ни за что не ослабит свою волчью хватку.
Тем временем обработка продолжалась. Джеймс понимал, что сейчас важно убедить собеседника в том, что ничего страшного не происходит и что их разговор не носит враждебного характера, а речь идет только лишь о взаимовыгодном для их спецслужб сотрудничестве, поэтому подключил второй по значимости аргумент. Главный довод во все времена был один и тот же – доллары, но его сотрудник ФБР приберегал для второй встречи, а сейчас он спокойно и даже буднично продолжал говорить:
– А чего вы так опасаетесь? После развала СССР Россия и США идут бок о бок, разделяющие нас стены рушатся. Только посмотрите на взаимоотношения наших президентов. Не сегодня завтра наши спецслужбы официально объявят о совпадении стратегических интересов и будут плодотворно сотрудничать.
Потугин немного успокоился. Действительно, с виду отношения двух стран уже и противостоянием нельзя было назвать, не то что враждебностью. Но это было ложное представление. То коварство, которое США осуществляли на высшем уровне по отношению к РФ с целью ее подчинения, повторял сейчас и Джеймс в разговоре с секретарем российского посольства, причем с точно такой же целью. И это ему удалось.
– Что вы от меня хотите? – с трудом вымолвил Потугин.
– Ничего особенного. Просто я хочу вам помочь выбраться из неприятной ситуации. Вам повезло, что я оказался рядом, – врал Джеймс. – …а потом, возможно, будем обмениваться взаимно полезной информацией, – закончил говорить агент ФБР.
– Предлагаете еще раз встретиться? Когда? – спросил Потугин. За время разговора он успел себя убедить, что ничего страшного не происходит, что через некоторое время он без последствий вернется домой и все будет как прежде. Сергею Ивановичу даже не приходило в голову задать себе вопрос: почему на этом месте оказался именно он? Зато это точно знал агент ФБР. Джеймс давно изучил все положительные и отрицательные качества, сильные и слабые стороны характера своего будущего подопечного. Он даже знал, что собой представляют члены его семьи. Все эти сведения находились в черной кожаной папке, которую сотрудник ФБР держал сейчас в руках, чтобы предъявить собеседнику некоторые материалы личного и при этом отрицательного свойства. Но сделать это он намеревался только в крайнем случае, если «объект» проявит строптивость. Однако, согласно выводам, которые лежали сейчас в той же папке, этого не должно было случиться.
Джеймс отрицательно покачал головой, а вслух произнес:
Поделиться книгой: