Помоги проекту - поделись книгой:
Так было тогда, а сейчас… впрочем, и сейчас, одетая в недорогое белое платье, Анабель бок о бок с Дэйвом входила в церковь без лишней помпезности. Их сопровождала только Инес со своим другом. Храм, как всегда в полуденные часы, пустовал.
Отец Эдвард встретил их возле алтаря. Как положено по обряду, он произнес несколько приветственных слов, а затем прочитал положенные по каноническому правилу молитвы. Потом сказал:
– Возлюбленные Дэйв и Анабель, вы слушали слово Божие, напомнившее вам о значении человеческой любви и супружества. Теперь от имени святой Церкви я желаю испытать ваши намерения. Дэйв и Анабель, имеете ли вы добровольное и искреннее желание соединиться друг с другом узами супружества?
Молодые люди поочередно произнесли «да». А священник продолжил задавать вопросы:
– Имеете ли вы намерение хранить верность друг другу в здравии и болезни, в счастии и в несчастии, до конца своей жизни?
И вновь Ламонт и Харди ответили согласием.
– Имеете ли вы намерение с любовью принимать детей, которых пошлет вам Бог, и воспитывать их в христианской вере? – Отец Эдвард задал третий обязательный вопрос, и вновь ответ был положительным.
Затем все вместе пропели гимн Святому Духу, после чего Анабель и Дэйв повернулись лицом к лицу и подали друг другу правые руки, а отец Эдвард покрыл их ладони столой[6]. Теперь наступил кульминационный момент венчания. Молодые люди поочередно произнесли супружескую клятву. Первым ее сказал Дэйв: «Я, Дэйв Харди, беру тебя, Анабель Ламонт, в жены и обещаю тебе хранить верность в счастии и несчастии, в здравии и болезни, а также любить и уважать тебя во всей жизни моей».
Затем клятву повторила и Анабель. Она вдруг осознала, что в этой пустынной церкви, за тысячи километров от ее родной земли, происходит их с Дэйвом венчание, как пояснил священник, пред Христом и пред общиной Церкви в лице Инес и ее друга. Обряд завершился. Отец Эдвард подтвердил заключение брака, произнеся: «Что Бог сочетал, того человек да не разлучает. И заключенный вами супружеский союз я подтверждаю и благословляю властью Вселенской Церкви во имя Отца, и Сына, и Святого Духа».
Супруги вновь повернулись лицом к священнику, и он сказал им напутственное слово: «Теперь ваш союз – это не просто союз, который имеет не только некоторое общее дело или вынуждает вас делить друг с другом материальные блага. Теперь ваш союз освящен Божьей любовью, и все духовные достижения, а также потери, падения тоже станут общими. За все благие поступки каждого из вас вы будете получать единую благодать вместе, но ответ перед Богом за личные грехи тоже придется держать совместно, поэтому в своей дальнейшей жизни не забывайте об этом и проявляйте заботу друг о друге. Да хранит вас Господь».
Через несколько минут супруги вышли из церкви в сопровождении Инес и ее друга. Так было сейчас… а тогда… тогда после ЗАГСа состоялось небольшое путешествие по Томску.
Анабель вспомнился мемориал погибшим в Великой Отечественной войне, который тогда они посетили в первую очередь. Скорбность изваяний родины-матери и воина-сына подчеркивала дух потерь, а их величественность – торжество победы. Молодожены возложили цветы к Вечному огню, полюбовались безбрежным простором с высокого берега Томи в Лагерном саду.
Затем посетили Воскресенскую гору – место, где было построено первое казачье поселение – и Университетскую рощу, с которой были связаны особые личные воспоминания молодоженов. Каждый из них в тот момент понимал, что это не простая свадебная экскурсия, а прощание с родным городом, пожалуй, навсегда. Тогда хотелось как можно ярче запомнить переполнявшие их сердца чувства, и это, похоже, получилось, потому что до сих пор в минуты грусти Анабель обожала погружаться в бездну своих теплых воспоминаний о Томске.
Чтобы изучить человека, недостаточно узнать его биографию, взгляды и убеждения. Анабель и Дэйв стремились как можно чаще общаться с отцом Эдвардом, глубже изучить его личность и составить наиболее исчерпывающий портрет этой персоны, которая интересовала Центр.
После венчания отношения со священником стали ближе и доверительнее. Отец Эдвард, видимо почувствовав особую причастность к семейной жизни супругов, и по их приглашению, стал частенько бывать в гостях у Ламонт и Харди. Чуть позже он предложил Анабель подрабатывать в храме, помогая ему в церковном хозяйстве. Разумеется, девушка согласилась.
Результатом нескольких месяцев целенаправленной работы была шифровка в Центр с подробной характеристикой священника Лорана, его политических взглядов и убеждений. Разведчики предполагали, что он согласится на сотрудничество, но понимали, что будет безопаснее, если такое предложение ему сделают другие.
Отец Эдвард оказался добрым человеком и честным священником, для которого социальная справедливость стояла в одном ряду с христианскими ценностями. Их встреча в дальнейшем переросла в глубокое взаимное уважение и искреннюю дружбу. Впрочем, примерно через год общение внезапно прервалось…
Глава 17
Неудача – это наш учитель, это обучающий нас опыт.
Жизнь разведчика-нелегала, как и жизнь простого обывателя, состоит из схожих житейских проблем: необходимо искать работу, снимать жилье, оформлять страховки, получать различные справки и документы. Разница заключается в том, что последнее им приходится добывать, частенько не имея на то юридических оснований, а это может быть чревато провалом, потому что при попадании в поле зрения властей всегда есть риск быть уличенным как минимум в незаконном пересечении границы.
Простые обыватели в целях карьеры либо для получения прочих преференций и обеспечения личных благ знакомятся с нужными людьми, дружат с теми, кто может оказаться им полезным, стремятся понравиться начальнику для продвижения по службе. Нелегал делает то же самое, только задача у него совсем иная – добыть информацию, полезную своей стране, в первую очередь необходимую для ее безопасности.
Разведчик делает это вполне осознанно, рискуя своей свободой, а порой и жизнью, подвергая опасности свою семью. Иногда на то, чтобы обеспечить себя всеми необходимыми документальными подтверждениями фактов, которых в действительности не было, уходят месяцы, а то и годы. Все это накладывает отпечаток на характер и образ жизни. Свою истинную личность и систему ценностей разведчик вынужден скрывать.
За два года жизни в Ванкувере Анабелью и Дэйвом было немало сделано для так называемого оседания. За плечами уже было прозрачное и надежное прошлое, а впереди – предсказуемое будущее.
Ламонт и Харди теперь жили в уютном пентхаусе высотного дома. Наладили быт, обзавелись автомобилем. Анабель закончила компьютерные курсы, а Дэйв усиленно готовился к поступлению в университет.
Круг общения Ламонт не замыкался только на церковном хоре. Священник и Инес давно стали их добрыми друзьями, но все же Анабель не теряла времени даром. Ей удалось выяснить, что среди прихожан священника Лорана, постоянно у него исповедующихся, были высокопоставленные чиновники. По ее просьбе отец Эдвард познакомил ее с некоторыми из них, а Дэйву даже удалось заручиться обещанием одного чиновника устроить его на работу в мэрию.
Центр не ставил других конкретных заданий. Руководство осознанно давало время на так называемое закрепление и обзаведение связями, но Ламонт и Харди изначально настраивались на результат и старались даже на этом этапе принести максимальную пользу, хотя прекрасно понимали, что в любой момент может последовать распоряжение сменить место жительства, чтобы начать работу в другом городе или стране.
Каждый день Дэйв покупал ворох центральных и местных газет. Его интересовали все материалы, касающиеся политической и экономической жизни Канады, особенное внимание он уделял аналитическим статьям, а в ванкуверской прессе он в первую очередь просматривал рубрики трудоустройства.
Как всегда в субботу, Харди встречал Анабель возле церкви Святого Августина после вечерней службы. Он сидел неподалеку на скамейке и держал в руках развернутую газету. Погода для августовского вчера была прохладной. Поросшие хвойным лесом склоны горных хребтов под лучами заходящего солнца приобрели красноватый налет, а вершины и вовсе стали багряными.
Анабель незаметно подкралась к мужу сзади и, наклонившись, тихим шепотом спросила:
– И что там пишут?
– Ничего хорошего. И даже наоборот, сообщили нам неприятное известие, – ответил Дэйв и показал большую фотографию на второй странице газеты, где крупными буквами был написан заголовок небольшой статьи «Выслан российский дипломат». Ламонт наклонилась ближе и прочитала: «Вчера за деятельность, несовместимую с дипломатической, российский дипломат, работавший в ванкуверском консульстве России, был объявлен персоной нон грата и…» Дальше Анабель читать не стала и вопросительно посмотрела на Харди, а тот вместо ответа поднялся со скамейки и произнес: «Пойдем-ка прогуляемся».
Когда молодые люди отошли от церкви на приличное расстояние, девушка наконец спросила Дэйва:
– Это что-то значит для нас?
– Скорее всего, да, – ответил Харди и неожиданно потянул Анабель через пешеходный переход на противоположную сторону улицы и уже там объяснил: – Этого человека я видел, когда делал метку о последнем изъятии денег, поэтому вполне возможно, что за ним уже тогда следили, а значит, могли вычислить и меня.
– Но ведь ничего подозрительного мы не замечали? И времени прошло уже много с тех пор.
– Не замечали, – согласился Дэйв и продолжил: – Но дело вот в чем… во-первых, если мы не замечали, это не значит, что ничего не было, а во-вторых… что касается много времени прошло… возможно, активная стадия их операции только сейчас началась.
– Но им в любом случае нечего будет нам предъявить… Хотя деньги мы уже не раз изымали из тайников.
– Именно! Так что не сегодня завтра можно ждать гостей из CSIS[7], – сделал неутешительный вывод Харди, подумал и добавил: – Впрочем, я думаю пара-тройка дней у нас точно есть.
– Тогда «изымаем» запасные паспорта и?..
– В любом случае место жительства надо менять. Завтра сообщаешь отцу Эдварду, что я нашел хорошую работу в Монреале, и попрощаешься со всеми. Надо срочно запросить Центр. Без их согласия мы не можем далеко уехать. Дождемся сегодняшнего сеанса, а там посмотрим…
Дэйв опять развернул газету и еще раз посмотрел фотографии сотрудника российского посольства, покачал головой и уверенно произнес: «Все-таки это точно он».
Молодые люди никак не могли привыкнуть к словам «российский» и Россия. Они не были для них чужими, скорее непривычными, потому что та страна, в которой они родились и выросли, называлась Советским Союзом и все в ней было советским.
Ламонт и Харди узнали о смене власти и развале СССР из средств массовой информации и следили за событиями по телевизору. Следили и не могли осознать, что происходит и почему так случилось, что будет дальше с ними.
Вечером в установленное время Анабель и Дэйв приготовились к сеансу связи. Радиоприемник был настроен на соответствующую частоту, рядом стояла тарелка с теплой водой и лежал спичечный коробок. Ламонт сидела за столом, и, как только зазвучала азбука Морзе, девушка начала быстро записывать. Харди сидел рядом и внимательно прислушивался к каждому звуку за входными дверями. Психологически этот сеанс был самым напряженным из всех предыдущих, и на то были веские основания, но все закончилось благополучно.
Молодые люди несколько раз перечитали сообщение из Центра:
Дэйв оказался прав. Казалось, он даже не удивился, что распоряжение о спешной эвакуации поступит так быстро. Ламонт и Харди немедленно ликвидировали все следы радиосеанса и теперь сидели и смотрели друг на друга. Они думали об одном и том же, но сожалели о разном. Анабель – о том, что по крупицам собранная в течение долгого времени легенда в одночасье стала не нужна, а Дэйв – о том, что рушились тщательно выстраиваемые связи, среди которых были высокопоставленные чиновники и даже помощник члена парламента. Но ни Ламонт, ни Харди не думали о том, что теперь в любую минуту мог последовать арест. Им было обидно, что проделанная ими работа могла так неожиданно прерваться.
Дэйв написал на клочке бумаги «Завтра обсудим» и тут же ее уничтожил. Анабель кивнула головой, но до завтра надо было еще дожить…
Глава 18
Мужество делает ничтожными удары судьбы.
В маленькой и уютной кондитерской стоял приятный запах кофе. Смуглый официант ловко разливал готовый напиток в прозрачные чашки. Одна из них предназначалась Анабель. Молодой человек поставил перед девушкой кофе и блюдце с пирожным, рядом положил маленькую ложечку и вежливо спросил:
– Что-нибудь еще?
– Спасибо. Пока нет, – ответила Ламонт и придвинула чашку с кофе поближе.
Местом для наблюдения была выбрана кофейня, которая находилась на перекрестке Харо-стрит и Денман-стрит. Анабель сидела за зеркальным окном-витриной, и поэтому снаружи ее невозможно было увидеть, в то время как она могла контролировать значительную часть обеих улиц.
Ламонт вела контрнаблюдение. Она сидела здесь уже десять минут, ожидая появления Дэйва и внимательно наблюдая за тем, что происходило на улице. Согласно заранее рассчитанному времени, молодой человек должен был появиться за окном через две-три минуты.
Уже полтора часа Ламонт и Харди не спеша приближались к тайнику, который в шифровке фигурировал под кодовым названием «Дупло». Первым из квартиры вышел Дэйв. Через тридцать минут на улице появилась Анабель. Дэйв двигался по запланированному маршруту, постоянно «проверяясь»: останавливался, переходил на другую сторону улицы, при этом незаметно осматриваясь. Задача Анабель заключалась в том, чтобы наблюдать за тем, что происходит у Харди за спиной. Однажды девушка уже использовала прием контрнаблюдения, укрывшись в магазине, и сейчас возле парка Девониан Харбор, где находился тайник с запасными паспортами, она должна была сделать то же самое еще раз.
Наконец Дэйв появился. Он не спеша шел по улице, держа в руках пакет, в котором угадывалась коробка конфет. На шее у него висел фотоаппарат, с которым он никогда не расставался. Анабель поставила чашку на стол и начала внимательно изучать каждого человека, который находился за спиной у Харди. Неожиданно Дэйв остановился возле телефонной будки и вошел внутрь. Мужчина в белой футболке и с газетой в руке на мгновение замешкался и тут же нырнул в распахнутую дверь итальянского ресторанчика. Харди этого не успел заметить, но это не укрылось от внимания Анабель. Девушка догадалась, что это слежка, а когда мужчина, увидев, что Дэйв вышел из будки и двинулся дальше, тоже пошел следом, она уверилась в своих подозрениях.
Ситуация усложнялась. Торопливо рассчитавшись, Ламонт выбежала из кофейни и пошла за агентом спецслужбы. Изъять контейнер с паспортами теперь было почти невозможно, а другой такой случай вряд ли представился бы. Появление возле места закладки тайника во второй раз могло вызвать подозрения у агентов конной полиции RCMP[8] и повлечь непредсказуемые последствия. Ламонт лихорадочно соображала, что можно предпринять, ничего придумать не смогла и, чуть замедлив шаг, она просто продолжала идти следом. На пересечении с Робсон-стрит мужчина в белой футболке повернул в сторону, а его место тут же заняла женщина с маленькой сумочкой в руке, до этого момента сидевшая в летнем кафе.
Теперь смысла двигаться следом за Дэйвом не было, и, чтобы не попасть в поле зрения агентов канадской спецслужбы, Ламонт повернула в противоположную сторону. Она решила добраться к условленному месту встречи другой дорогой.
Расположение каждого из тайников молодые люди изучили заблаговременно, также заранее придумывался способ изъятия их содержимого. Местность здесь была открытая, что давало некоторые преимущества для контроля за обстановкой, но только в пасмурную или прохладную погоду, когда гуляющей публики почти не было.
Несколько лет назад в парке переломился и рухнул старый клен, не выдержав штормового напора. Дожди и ветра отшлифовали его ветви и ствол почти до блеска, и теперь он лежал, уткнувшись вершиной в аккуратный газон, фантасмагорической инсталляцией, вздымая к небу обрубки веток. Тайник был устроен в щели между узловатых щупалец-корневищ, возле самой земли.
Когда Анабель приблизилась к месту тайника, ее встретил Дэйв, протянув ей пакет с коробкой конфет. На дальней скамейке сидела женщина с газетой и делала вид, что читает ее. Девушка заглянула в пакет и потянулась к молодому человеку, чтобы поцеловать в щеку и прошептала:
– За тобой слежка.
– Я догадался, – ответил Харди.
Чтобы иметь возможность продолжить диалог, Ламонт нежно положила голову на плечо мужа и едва слышно спросила:
– Что будем делать?
– Пока не знаю, но забирать надо сейчас. Больше такого случая не представится. Или сейчас, или… нас рано или поздно возьмут.
– Согласна, – отозвалась девушка. Сердце ее бешено колотилось, щеки порозовели, но она быстро взяла себя в руки и предложила: – Тогда уводи их через несколько минут, как договаривались…
– Понял. Давай.
Со стороны этот напряженный разговор выглядел как беспечная болтовня влюбленных. Ламонт пошла к дереву, а Харди тем временем расчехлил фотоаппарат. Элегантно одетая Анабель на фоне мертвого дерева выглядела обворожительно. Дэйв сделал несколько снимков. Затем девушка, чуть одернув короткую юбку, присела на траву, при этом не забывая наблюдать за агентом на скамейке, которая скрытно бросала на них заинтересованные взгляды.
Вдобавок выяснилось, что тайник был не только хранилищем контейнера, но убежищем муравьев, которые тут же набросились на незваную гостью, защищая свое жилище. Эта неожиданно сложившаяся, по сути, комичная ситуация могла привести к провалу всей операции. Анабель пришлось стойко переносить укусы муравьев, которые нежданно выполняли функции помощников местной спецслужбы. Но продолжаться так долго не могло. Ведь предсказать намерения агента наблюдения, которая под предлогом оказания помощи могла подойти к молодым людям, было невозможно. Теперь изъятие контейнера, который был изготовлен из куска дерева, стало еще более затруднительным.
Харди мысленно проштудировал множество вариантов выхода из сложившейся ситуации, затем подошел к Анабель и тихо произнес:
– Сейчас я постараюсь ее увести за собой. Пойду куплю мороженое. Она должна последовать за мной… должна… иначе…
Ламонт кивнула головой и двинулась в сторону ближайшей скамейки, а Харди быстрыми шагами пошел в сторону оживленной улицы, где было много магазинчиков. Молодой человек направился именно туда, откуда совсем недавно пришел. Расчет был сделан на то, что если у агента и был дублер, то он должен был занять пост наблюдения по ходу движения Харди, чтобы в нужный подменить женщину. За спиной у Дэйва, то есть на том пути, что он уже преодолел, никого из агентов не должно было быть. И в этом случае сотрудница RCMP будет вынуждена проследовать за ним.
Молодой человек с замиранием сердца прошел мимо скамейки, где сидела женщина, и уверенно двинулся дальше. Обернуться он не мог. Всю дорогу Дэйв лихорадочно соображал, что делать, если и этот трюк не получится. Только при входе в магазин он увидел, что сотрудница следовала за ним.
Когда он вернулся, то по счастливому выражению лица Анабель догадался, что дело сделано. Оставалось только продолжить прогулку, чтобы не вызывать подозрений.
Прежде чем вернуться домой, молодые люди выкупили три туристические путевки в Мексику на ближайший уик-энд, который наступал через три дня, – это было рассчитано заранее. Третья путевка была на имя Инес. Она должна была помочь им бежать, даже не догадываясь об этом. Понятно, что покупка не осталась без внимания сотрудников RCMP.
Ночью Ламонт и Харди разожгли камин и в огне тщательно уничтожили старые паспорта. Анабель вдруг стало грустно. Она понимала, что сейчас сгорает ее никогда не существовавшее прошлое и так и не состоявшееся будущее. Ей было жалко до слез Анабель Ламонт и Дэйва Харди.
Расстроенная Анабель прилегла на диван, но сон не шел…
Девушка проснулась. Сердце ее бешено колотилось. Она пыталась понять, что означает этот сон, но мысли ее сбивались… Анабель вдруг показалось, что впереди их с Дэйвом ждет нечто особенное, и им обязательно повезет.
На следующее утро молодые люди с небольшой сумкой отправились к Инес. Девушка жила в многоэтажном доме, до которого можно было добраться на автобусе. Наступал, пожалуй, самый важный и решающий этап их спасительного путешествия. Несмотря на напряжение, Ламонт и Харди должны были выглядеть радостными и оживленными, и это у них получалось.
Инес уже ждала их, заранее согласившись отвезти молодых людей в аэропорт. Дэйв и Анабель сделали расчет на то, что если агенты RCMP следили за ними, то они наверняка будут ожидать их выхода из подъезда, но молодые люди так и не появились. Венесуэлка, ничего не подозревая, посадила друзей в свой автомобиль и выехала с ними с подземной стоянки через ворота, которые были с противоположной стороны дома.
Точный расчет Анабель и Дэйва оказался верен. Билеты молодые люди купили непосредственно в аэропорту, и через пару часов самолет вылетел по направлению к Мексике, а канадские спецслужбы наверняка надолго, если не насовсем, потеряли след молодых людей.
После нескольких продолжительных перелетов из одной страны в другую Ламонт и Харди наконец оказались в Женеве. Отсюда они должны были отправиться в Москву. Оставалось только по условленному номеру телефона сообщить Центру о своем прибытии, переночевать в гостинице, чтобы утром сесть в самолет до аэропорта Шереметьево.
Неподалеку от гостиницы Анабель вошла в телефонную будку, сняла трубку, набрала заученный номер и произнесла: «Это косметический салон? Могу я записаться на завтра, 24 августа, на маникюр? На половину одиннадцатого». Получила согласие и повесила трубку. В действительности это означало, что авиарейсом из Женевы в 10 часов 30 минут утра Ламонт и Харди вылетают в Москву.
В европейском городе молодые люди чувствовали себя относительно безопасно. Хотелось одного – привести себя в порядок и выспаться в номере гостиницы до утра, но отдохнуть им не удалось.
Ночью Анабель почувствовала сильный зуд в районе спины. Она долго терпела, не желая будить Дэйва, но тот, почувствовав беспокойство жены, проснулся сам. Оказалось, у девушки появилось красное высыпание, которое доставляло ей сильное мучение. Только в Москве опытные врачи определили, что это был дерматит, возникший на нервной почве. Психологическое напряжение последних нескольких дней дало о себе знать самым неожиданным образом.
Глава 19
Хорошо известное новое никогда не бывает совсем новым.
Москва встретила Веру и Антона пасмурной погодой, которая не смогла заглушить их радость от приезда в любимую столицу. Не испортил настроения и изменившийся не в лучшую сторону внешний вид города. Обилие вывесок и рекламы на английском языке, ряды торговых палаток на улицах и площадях, киоски с алкоголем на каждом углу, металлические решетки на окнах первых этажей, стихийные рынки сделали некогда чистую и уютную Москву похожей на худшие города Латинской Америки. Если бы не кремлевские башни, станции метро, широкие проспекты с дорогими иномарками, сходство было бы полным.
Неопрятные городские пейзажи поразили Свиблову и Вязина, но внутренне они ощущали себя свободно впервые за несколько лет. Впереди их ждала долгожданная встреча с родными и с теми, кто так кропотливо и тщательно готовил их к работе.
Поделиться книгой: