Темные отражения. Темное наследие

– А если не скучно, то… бессмысленно. Мне кажется, я понимаю, что это означает, – сказала миссис Флетчер. – Когда проходишь через такое, что переворачивает твою вселенную, другое кажется незначащим. Ненужным. Но пожалуйста… наберись терпения – все, о чем я прошу. Узнай как можно больше, прежде чем выйти в мир. Это то, чего у тебя никто не отнимет.

Я исподлобья взглянула на женщину.

– А разве у меня еще не все забрали?

– Надеюсь, ты никогда не узнаешь ответа на этот вопрос. – Миссис Флетчер тихо вздохнула и выпрямилась. – Ладно. Давай сделаем небольшой перерыв. Но после того, как ты проверишь сообщение, выключи телефон, договорились?

Я соскользнула со своего стула и заставила себя пойти, а не побежать, в гостиную. Нико поднял на меня глаза, когда я проходила мимо, осматривая диванные подушки, и кивнул на стол рядом.

– Спасибо… – начала я.

Но он лишь слабо улыбнулся мне и вернулся к своей работе.

Экран телефона не светился, но под разбросанными газетными листами я сразу заметила розовый чехол, который мне купила Вайда. С каждым шагом сердце словно подскакивало в горле.

Помедлив секунду, я перевернула мобильник.

Это был Толстяк.

МОЖЕМ УСТРОИТЬ СЕМЕЙНЫЙ УЖИН СЕГОДНЯ ВМЕСТО ПЯТНИЦЫ?

«Можно подумать, я очень занята?» – захотелось написать мне. Но вместо этого я набрала:

КОНЕЧНО. У ТЕБЯ ИЛИ У ВИ?

У МЕНЯ. ДАВАЙ ВСТРЕТИМСЯ В ПАРКЕ В 18:30

Я выглянула из окна. Всю неделю ледяные дожди сменялись мокрым снегом и наоборот. В квартирах Толстяка и Вайды сразу установили жучки. Если мы встречались снаружи, значит, информация предназначалась только для меня.

Впервые оказавшись в его квартире, я ощутила слабые уколы от аккумуляторов, питавших микрофоны. Когда мы вышли прогуляться и встретиться с Кейт, Толстяк сказал, что причин для беспокойства нет: жучки – это дополнительный аргумент в пользу того, что им можно доверять.

– Сузуми, всe в порядке, ты готова? – окликнула меня миссис Флетчер.

Я быстро ответила на последнее сообщение Толстяка и, как и обещала, выключила мобильник. Я понятия не имела, как следующие два часа у меня получится на чем-то сосредоточиться.

– Готова.

Толстяк ждал меня в своем любимом месте в парке Меридиан-Хилл, расположенном в нескольких кварталах от небольшого многоквартирного дома. Президент Круз и ее кабинет выделили здание для членов Совета Пси, в который вошли представители от каждого из реабилитационных лагерей. Перед открытием Меридиан-Хилл, как и другие городские парки и памятные места, успели привести в порядок, вот только огромный фонтан, его главная достопримечательность, был по-прежнему отключен, и вода в нем набиралась только из-за непрестанно моросившего дождя.

Но Толстяка, который, усевшись на ограду, рассматривал сооружение, похоже, это совсем не волновало.

Приближаясь, я замедлила шаг. Почему-то, увидев, как он сидит там, я ощутила укол боли и невольно обхватила себя за плечи, пытаясь избавиться от покалывания под кожей. Парень промок насквозь: его одежда защищала от холода, но не от дождя. Без зонтика. Без шапки. И даже без перчаток?

Что-то не так.

Он глубже зарылся подбородком в шарф, потирая голые руки. Стоявший рядом мокрый портфель ничем не отличался от тех, что держали в руках бизнесмены и чиновники, которые торопились домой через парк по его переплетенным тропинкам. Одна молодая женщина, заметив Толстяка, замедлила шаг, уставилась на него, словно не поверив своим глазам, и чуть не споткнулась.

Парень привстал и потянулся, чтобы ее поддержать, но женщина побледнела и отдернула руку, прижав ее к груди. Опустив голову, она молча поспешила прочь.

Когда я увидела его растерянное выражение, мое сердце сжалось. Та женщина понятия не имела, что он за человек. Я покачала головой и тяжело вздохнула. Вот для чего всe это нужно. Вот почему такие, как мы, образовали Совет. Нам нужно убедить людей, что бояться им нечего.

«Она не боялась, – прошептал тихий голосок в моем сознании. – Она испытывала отвращение».

Отвечающий за безопасность Толстяка агент Фрэнк нахмурился – он сидел на соседней скамейке, делая вид, что читает газету. Но Толстяк просто уселся обратно, опираясь руками о холодный камень. Он как можно выше поднял плечи, будто пытаясь защитить уши от холода. Не знаю, из-за чего его лицо стало таким напряженным – из-за той женщины или из-за того, о чем он думал сейчас. Мне не нравились оба варианта.

Когда я подошла к Толстяку, дождь громко колотил по моему розовому зонтику. Услышав шлепки моих шагов по лужам, парень обернулся.

– Отличный вечер ты выбрал для прогулки, – сказала я, держа зонтик над нами обоими.

Толстяк улыбался нечасто, и потому я так любила эти редкие искренние улыбки.

– Привет… – Внезапно взгляд его глаз, скрытых за стеклами очков, стал настороженным. – Погоди, а куда делся твой телохранитель?

Аурелия была очень милой – гораздо лучше, чем Фрэнк, и научила меня заплетать французскую косу.

– Ее отозвали. Начальство сказало, что я больше не публичная фигура, и все мои нужды должна обеспечивать Кейт.

Фрэнк посмотрел на нас и снова принялся контролировать обстановку в парке. Мужчина встал, потянулся и переместился на другую тропинку, чтобы у нас появилось немного больше личного пространства. Я заметила, что его зеленоватые штаны были слишком легкими – не по сезону, но, похоже, Фрэнка это обстоятельство совсем не беспокоило.

– Это мы еще посмотрим! – раздраженно фыркнул Толстяк. – Не публичная фигура! Как будто твое имя и лицо не мелькают в новостях уже несколько месяцев. А вчера вечером я сам видел, как один из каналов повторял твое интервью! Поверить не могу. Ну я знаю, с кем поговорить…

– Как ты думаешь, у Фрэнка это единственная пара штанов? – перебила я парня. – Может, нам купить ему другие – потеплее. Вдруг у тебя войдет в привычку сидеть на улице в самый мороз, погрузившись в свои глубокие мысли.

– Даже не думай стащить одежду у него из шкафа и заказать новую, – предупредил меня Толстяк.

– А ты в своей так хорошо смотришься! И с размером я угадала, да?

Толстяк всегда заботился о том, как он выглядит, даже когда мы путешествовали в «Бетти». Лиам часто посмеивался над ним из-за того, что тот гладил рубашки, но иначе Толстяк не мог. И вообще он принадлежал к числу тех, на кого всегда можно положиться. Для своих первых пресс-конференций парню пришлось одолжить костюм у отца. Одежда была ему велика, но просить у родителей деньги на новую Толстяк не стал. Им нужно было оплатить медицинские расходы, потому что папе Чарльза понадобилась операция на открытом сердце.

Я спросила Кейт, не положено ли Толстяку небольшое пособие, чтобы он не перекапывал контейнеры для пожертвований в поисках приличного делового костюма. Мы подали прошение на имя Круз, и она выписала мне личный чек на сумму, которой хватило для покупки трех новых. Когда-нибудь Толстяк начнет получать достаточно, чтобы ни у кого ничего не просить. Но это случится еще очень нескоро. Сейчас Толстяк и Вайда отрабатывали оплату квартиры и питания. После того как ООН лишила должности Грея, мы столкнулись с ужасными нарушениями в распределении продуктов, и ситуация пока еще не выправилась.

Толстяк так усердно работал, а в ответ люди шарахались от него или выкрикивали оскорбления, когда он ехал на метро на работу. Он заслужил возможность порадоваться хотя бы чему-то.

– Я вдруг подумал, что ты собираешься забраться еще в чью-то квартиру, и у меня чуть инфаркт не случился, – прищурился Толстяк. – Ладно, хватит отвлекаться. Если тебя отвез не телохранитель, то как ты сюда добралась? Если ты ехала на метро одна, лучше соври.

– Метро сейчас совершенно безопасно.

– Кто бы говорил!

– Ты и говорил в своей речи на прошлой неделе, когда объяснял, почему нам не нужны специальные проездные, – напомнила я. – Так что, привет.

Под темным пальто Толстяка я разглядела хороший костюм, к которому он надел синий галстук – мой подарок для его первого рабочего дня. Галстук был почти такого же оттенка, что и значок, который Толстяк носил на лацкане. Выходя из дома, я прикрепила к пальто свой, желтый, и теперь пыталась отцепить от него волосы.

– Привет, – повторил он, осторожно уворачиваясь от зонтика и обнимая меня. – Но если серьезно, как ты сюда добралась?

– Миссис Флетчер подвезла меня. Она подождала, пока я тебя высмотрю, и только потом уехала, – объяснила я, уткнувшись ему в плечо. – Ты в порядке? По твоим меркам это довольно долгие объятия… – В следующую секунду меня оглушило ужасное предположение. – Ви? С ней ничего не случилось?

Парень отпустил меня.

– Она в порядке. Не против немного посидеть здесь?

Дождь замерзал у меня на волосах и плечах, превращаясь в слипшиеся льдинки. Я уже не чувствовала губ и не могла понять, улыбаюсь я или пускаю слюни.

– М… уверен?

Толстяк был способен на такую осмотрительность, только если безуспешно пытался сохранить что-то в секрете. Он неловко поерзал, завозил ногами, будто в поисках более надежной опоры. Лиам называл это нервными танцами. Остальным американцам еще предстояло усвоить, что можно доверять его слову просто потому, что каждая ложь повисала бы на его шее, как тяжелый корабельный якорь.

– Мне нужно кое-что с тобой обсудить… – начал он.

Мой пульс резко ускорился. Я кивнула и глубоко вдохнула. Открыв портфель, Толстяк еще раз взглянул на Фрэнка, а потом достал несколько отсыревших листов бумаги.

– Я хочу поговорить с тобой о важности чтения, – договорил он.

Непонимающе глядя на Толстяка, я взяла протянутые мне бумаги.

– Потому что мне слишком мало задают?

– Я нашел несколько книг, которые, думаю, могли бы тебе понравиться, и распечатал рецензии, чтобы тебе было проще выбрать. Чтение может изменить твою жизнь, – значительно проговорил Толстяк. – И открыть твой ум…

– Сегодня я уже выслушала один монолог о важности образования, – перебила его я, сражаясь с желанием отшвырнуть эти бумаги. Зачем все эти шпионские игры, если он просто хотел огласить список того, что могло бы меня заинтересовать? Я взглянула на листок: «Обитатели холмов». – Шутишь что ли?

Парень наклонился ко мне и провел пальцем по полям распечатки.

– Я подумал, мы сможем сравнить наши заметки, так как мы делали это с родителями.

Не сразу, но до меня наконец дошло, и я чуть не свалилась со скамейки.

– Ты… – С трудом сглотнув, я прошептала: – Ты доверяешь этим рецензентам?

– Да, – кивнул Толстяк. – Я полагался на них долгие годы.

Это были те самые рецензии. Только Руби и Лиам знали, как Толстяк и его родители обменивались сообщениями, когда он был в бегах. Теперь я внимательнее всмотрелась в первую: это было письмо из онлайн-магазина, который они использовали, с темой «рекомендация от пользователя EleanorRigbyyy».

Облегчение волной окатило меня, и в этот момент я осознала, какой страшный груз носила в себе эти шесть месяцев. Они в порядке. Они живы.

Но когда этот страх ушел, в моем сердце зашевелилась боль иного рода. Слишком горячая и слишком острая – невозможно дотронуться. За секунду до того, как парень отвел взгляд, я увидела те же эмоции в лице Толстяка. Мы оба молчали, не пытаясь поведать друг другу о том, что мучило нас. Но я почувствовала, как это чувство обретает форму, подобную обоюдоострому клинку.

Они ушли.

– Почему бы тебе не взять их домой и не подумать о том, какую книгу прочитать первой? – Толстяк забрал у меня листки и сложил их несколько раз, чтобы они влезли в мою сумочку. – Давай зайдем ко мне. Умираю от голода. Я снова заказал итальянскую еду – надеюсь, ты не против.

В радиусе двенадцати кварталов пока удалось открыться только одному ресторану, которым стал «Север Италии».

– Мечтаю, что когда-нибудь смогу восхищаться чесночным хлебом так же, как ты, – пошутила я и взяла его под руку.

И мы, включая Фрэнка, который держался чуть позади, направились к дому, где жил Толстяк.

Теперь это стало для нас частью новой действительности, так же как новое правительство и его новые законы. Открывались парки. Проходили встречи. Заработали школы. Мы остались.

Они ушли.

Эти слова непрестанно крутились у меня в голове, хотя все это время Толстяк рассказывал о своей работе и расспрашивал о школе. И хотя наша жизнь была по большей части хорошей, по большей части нормальной и в хорошем смысле слова скучной…

Они ушли.

Я понимала, почему. Я понимала их выбор. Но все равно никак не могла понять, как четверо превратились в двоих.

Кейт, видимо, настолько устала, что не услышала, как я выскользнула из квартиры в три часа утра.

Я основательно утеплилась, надев полосатый флисовый свитер, пальто, сапоги с меховой подкладкой и вязаную шапку в придачу. И даже этого оказалось недостаточно, чтобы защититься от порывов обжигающе холодного ветра с дождем, который обрушился на меня, стоило открыть заднюю дверь и выйти в проход между домами. Я пробежала мимо мусорных контейнеров и автомобилей, выискивая нужный.

– Эй!

Я резко повернулась, поскользнувшись на мокром тротуаре. Внутри непримечательного синего «седана» зажегся свет. На водительском месте сидел Толстяк в черном свитере с высоким воротником, который он натянул до самого носа. Черная шапка-бини сдвинута так низко, что почти скрывала глаза.

Я взглянула в салон и сразу вспомнила: «Нас только двое», поэтому забралась на переднее пассажирское сиденье и тихо захлопнула за собой дверь. Поток теплого воздуха от печки приятно согревал лицо. Когда я пристегнулась, Толстяк задним ходом снова выехал на улицу, осмотрелся еще раз и только потом опустил воротник.

– Ви хотела пойти, – объяснил он, – но мы решили, что если мы трое исчезнем одновременно, это будет слишком подозрительно.

– Думаю, наше отсутствие всe равно будет выглядеть довольно подозрительным, – сказала я.

Барабаня пальцами по рулю, парень наклонился вперед и прищурился, вглядываясь в темную улицу. Машина набирала скорость, и дворники задвигались быстрее.

– Сегодня Ви скажет Кейт, что мы с тобой собрались вместе съездить куда-нибудь, – пояснил он. – И они придумают хорошее оправдание, почему мы не захватили Фрэнка. Предполагается, что у меня должны быть свободные выходные – теоретически…

– Сегодня среда, – напомнила я.

– У меня может быть выходной и в среду, учитывая, что я не брал выходных уже… – И Толстяк замолчал.

– Никогда. – Я покачала головой. – Ты никогда не брал выходных. Слушай, а чья это машина?

– Ее добыла Вайда у… На самом деле я не спрашивал, потому что решил, что так будет лучше, – сообщил он. – Ви проверила ее сама на предмет GPS-трекеров и следящих устройств.

Зачем она вообще тратила на это время? Автомобиль выглядел старше нас троих вместе взятых. Тут и колпаков на колесах не было, не то что GPS-навигатора.

– Итак… – помолчав, снова заговорил Толстяк. – Что ты думаешь об этих посланиях?

Сообщений было три. Два от Лиама и Руби, а одно от Толстяка с указанием встретиться с ним позднее тем же утром. Мы живы и в безопасности и все объясним, если ты к нам приедешь, – гласило первое сообщение. Второе было менее четким: Граффити в Блэкстоуне, напиши имя на стене. Оставь камень у чайного магазина напротив.

– Нам разрешили узнать, что они все еще живы. Предполагается, мы должны быть благодарны за одно только это. И все-таки, как это в духе Лиама, – пробормотал Толстяк. – Не мог он просто написать: «Приезжайте туда-то и туда-то, и я вас подберу».

– По крайней мере, нас не заставляют искать какие-нибудь предметы, – порадовалась я.

Инструкции не вполне четкие, но для начала их было достаточно. Блэкстоун – это город в Вирджинии в нескольких часах езды на юг. Нам оставалось лишь найти там разрисованную стену и чайный магазин.