Темные отражения. Темное наследие

– Точно, – согласилась я.

– Мне кажется, я кого-то вижу, – проговорил Роман и прищурился, всматриваясь вдаль. И точно, секунду спустя раздался слабый всплеск, будто что-то погрузилось в темную воду.

Лодка и единственный человек на веслах всe четче вырисовывались в ночи. Лопасти легко погружались в воду. Я поднялась, сжимая в руках фонарик так крепко, что ощутила искру от его батарейки. Фланелевая рубашка… светлые волосы…

Это был не Лиам.

Когда лодка подплыла к нам, гребец привстал, чтобы оценить оставшуюся дистанцию. Я даже узнала, кто это был. Лиза – ее одной из первых забрали сюда три года назад. Сейчас девушке исполнилось восемнадцать, как и мне. Возможно, она была одной из самых старших «пси» в Убежище.

Не Лиам. Не Руби.

Лиза посмотрела на меня, и ее лицо просветлело, когда она меня узнала. Чувствуя, как мой план разваливается окончательно, я предприняла последнее усилие, чтобы довести его до конца.

– Кто ты вообще такая?! – крикнула я.

Она застыла, не успев выбраться из лодки. Роман встал рядом со мной, держа руку у пистолета.

– Я тебя не знаю, – проговорила я громко и настойчиво. И ты тоже меня не знаешь. Ну же, Лиза… – Где главные «пси»?

Лиза открыла рот. Снова закрыла. Она испугалась.

Почему не пришли Лиам или Руби? Не может быть, чтобы здесь все настолько сильно изменилось, в особенности в том, что касалось безопасности.

Что-то не так. Что-то случилось.

Все это время Роман стоял рядом со мной. Если бы я ничего не знала об их планах, могла бы подумать, что они хотят меня защитить, а не убедиться, что я не сбегу.

Вдруг в тишине треснула ветка, и в то же мгновение кто-то рявкнул:

– Бросай пистолет!

Шесть человек в черных лыжных масках, скрывающих лица, вышли из леса у нас за спиной, вооруженные винтовками и пистолетами. Рубашки и брюки из темной ткани – не армейская униформа, но для ночных засад подойдет. Воспользовавшись тем, что мы отвлеклись, глядя на медленно подплывавшую лодку с Лизой, они окружили нас со спины.

Один из них, высокий подросток, вышел вперед, держа палец на спусковом крючке винтовки, и повторил на этот раз спокойнее:

– Бросай пистолет.

Я уже знала, что увижу: жуткую бесстрастную маску на лице Романа и зажатое в руке оружие. Парень переводил взгляд с одного противника на другого, оценивая их.

Он с ними справится. Это понимание словно ножом пронзило мне внутренности. Роман не из тех, кто полагается на случайность. Если он проигнорировал приказ, значит, был уверен, что победит.

Я протянула руку и положила ладонь на дуло пистолета. Парень посмотрел на меня пустым ледяным взглядом. Я медленно толкнула пистолет вниз, и Роман с трудом сглотнул.

Наконец он снова переключился в безопасный режим и швырнул пистолет к ногам говорившего. Мне не понравился взгляд, который он бросил на Приянку, и заключенный в нем смысл. Я торопливо сцепила руки за головой и опустилась на колени.

– На всякий случай, чтобы не было недоразумений, – я вооружена.

Проверьте, нет ли у них еще оружия.

Лиза кивнула другому подростку в маске. Это была девушка, которая принялась хлопать по моей одежде. Покончив с обыском, она пихнула меня в спину так, что я приземлилась на руки, чтобы не наесться грязи.

– Не прикасайся к ней, – предупредил Роман.

К моему удивлению, оказалось, что ничего, кроме пистолета, у них нет. У Приянки отобрали оба телефона. Лиза заметила, что я пристально смотрю на них, и спрятала аппараты в карман своей фланелевой толстовки.

«Разделите нас, – мысленно умоляла я. – Уведите меня подальше, и вы узнаете, что случилось. Разделите нас. Не отводите их в дом».

– Я могу все объяснить, – заговорила я.

Первый парень схватил меня за руку и рывком поставил на ноги.

– Ты чертовски права, тебе придется.

Приянка шагнула вперед, не обращая внимания на направленные на нее стволы.

– Ах, вот как вы обращаетесь с дамами?

Я подняла руку, пытаясь скрыть удивление.

– Всe в порядке… все нормально.

Парень в маске сжал мою руку. Ободряюще, не угрожающе.

– Отведите остальных в яму. Мы допросим эту.

– Нет! – Роман рванулся вперед так, что двоим пришлось его схватить, а третьему – направить пистолет прямо ему в лицо. – Нет!.. пожалуйста…

От того, как прозвучало это слово, у меня перехватило дыхание. Пожалуйста. Я заставила себя повернуться к Лизе, которая наблюдала за происходящим с выражением боли на лице. Игра, которую я вела, заставляла страдать других.

Лицо Романа пылало искренним гневом. И страх в его голосе был настоящим.

Остальные повернулись к Приянке. Она подняла руки.

– Я не собираюсь устраивать представление. – И кивнув в мою сторону в последний раз, девушка добавила: – Но если на ней останется хоть одна царапина, вы на собственной шкуре узнаете, на что я способна.

Первый парень подтолкнул меня в сторону лодки. Он устроил целое шоу, топая за мной с винтовкой на изготовку, и если бы я обернулась посмотреть, что происходит с моими спутниками, испортила бы весь спектакль.

Он стащил небольшое суденышко обратно в воду, и мы втроем вполне в нем поместились. Посудина закачалась на волнах, в которых растворялся лунный свет. Я глубоко вдохнула холодный влажный воздух. Чем дальше мы отплывали, тем меньше я понимала, что сейчас произошло. Почему Роман и Приянка не сопротивлялись и позволили нас разделить? Ведь так они лишались своего орудия, еще не успев им воспользоваться, но…

Странно.

Когда до противоположного берега оставалось метров десять, парень стянул маску и сам выдохнул, успокаиваясь. Это был Джейкоб.

– Это было нечто, – проговорил он.

– Точно. – Голос Лизы все же дрожал.

– Ты в порядке?

С тех пор как я видела Джейкоба в последний раз, парень вымахал почти на полметра. Даже сидя в лодке, ему приходилось немного наклоняться, чтобы заглянуть мне в глаза. Он был самым тихим из первой тройки, даже чересчур застенчивым. Тогда мне даже казалось, что он чем-то похож на Толстяка – и внешне, и по характеру. Теперь парень легко поднимет Толстяка вместо штанги.

– Зу? – взволнованно проговорил он. – Ты же хотела, чтобы мы тебя от них увели, верно?

– Ага, – кивнула я, сражаясь с желанием оглянуться.

– Ты не использовала обычную процедуру, но мы сомневались… вдруг ты просто забыла, – сказала Лиза, запнувшись на последних словах. – Столько времени прошло.

– Ты здорово сообразила использовать знак «Х», – добавил Джейкоб. – Мигель сразу догадался. Мы проплыли за домом и двинулись вдоль берега, чтобы встретить вас. Это хорошо, что ты завела их подальше.

Этот безумный план сработал. Мне было чем гордиться. Так или иначе, это всего лишь…

Пожалуйста.

– Я в порядке и да, именно этого я и добивалась, – кивнула я, а лодка зашуршала дном по мелководью. – Наверняка вы все уже наслышаны о моих «подвигах»?

Я почти не знала этих ребят, мы встретились лишь однажды, и наша встреча измерялась минутами, даже не часами. Мы все просто случайно оказались в одном ярком созвездии с Руби и Лиамом.

Но в этот момент, когда они сочувственно смотрели на меня, безусловно уверенные в моей невиновности, мне захотелось обнять их и никогда не отпускать.

– Слушай, – напряженно проговорила Лиза, – пока мы еще здесь…

Лодка раскачивалась на волнах, но ни Джейкоб, ни Лиза не пытались сойти на берег. И тут я поняла.

– Где они? – спросила я.

– А разве Чарли тебе не сказал? Руби и Лиам ушли две недели назад, чтобы кого-то забрать, – сказал Джейкоб, – и до сих пор не вернулись.

Три года назад

Вторники я ненавидела.

Похоже, что это было решением мирового масштаба: понедельники нужны, чтобы постепенно начать неделю, а вот вторники… гайки в эти дни закручивались по полной. Квартира становилась пустой и тихой, телефон замолкал, потому что мои друзья пропадали на разных мероприятиях. И чтобы совсем меня добить, миссис Флетчер решила, что именно по вторникам мы должны заниматься математикой.

У меня не было никаких проблем с математикой. Предмет мне даже нравился – все однозначно и надежно. Правильный ответ всегда оказывался единственным, и получить его можно было только единственным правильным способом. Ничего неопределенного в отличие от чтения и письма, где единственное слово могло изменить смысл предложения. С математикой всe было в порядке.

Проблема состояла в том, что математику мы прошли с Толстяком полтора года назад, а миссис Флетчер отказалась пропустить несколько тем, потому что «истинного понимания можно добиться, только выстраивая один кирпичик за другим».

Откуда-то из гостиной донесся радостный перезвон – на мой телефон пришло сообщение.

Откинувшись на спинку кресла, я вытянула шею и заглянула за край кухонной стойки.

Где же я его оставила?

С этой точки мне была видна только спина Нико. Он сидел на диване в своих шумоподавляющих наушниках, подключенных к компьютеру, и сосредоточенно писал программу, над которой работал всю неделю. Не было никакой возможности привлечь его внимание и попросить проверить, от кого эсэмэска – может, это наконец-то они, после того, как несколько месяцев мне снились самые страшные кошмары.

– Нет. – Миссис Флетчер даже не подняла глаз от контрольной, которую проверяла. Ее красная ручка двигалась по алгебраическим задачам, отмечая правильные ответы, вычеркивая немногочисленные ошибки. – Сначала закончи с уравнениями.

Я положила карандаш и изобразила самую умильную улыбку. Ту, о которой Вайда как-то сказала, что ее стоило бы запретить законодательно.

– Что, если… – начала я.

– Нет.

– Но уже почти обед…

– Нет.

Я стиснула зубы. Я заскребла голыми ступнями по плиткам пола, пока не ощутила, как с каждым движением статическое электричество покусывает меня за пальцы. Что, если у них была только секунда, чтобы отправить сообщение, и мой ответ нужен прямо сейчас? Что, если это мой единственный шанс поговорить с ними, а потом они снова исчезнут на несколько месяцев?

Что, если… это Толстяк звонит мне, чтобы сообщить, что случилось худшее?

Я не хотела показывать, что расстроена, но мой голос все равно прозвучал вызывающе.

– Вы же знаете, что это не настоящая школа? Мне не нужно разрешение, чтобы выйти.

Миссис Флетчер наконец подняла на меня взгляд и отложила ручку. Телефон в гостиной звякнул еще раз, и почему-то во второй раз звонок показался еще более срочным.

Простите, миссис Флетчер, мне просто нужно проверить, может, это кто-то из моих друзей – ага, тех, что пропали шесть месяцев назад. Ну знаете, этих, которые в розыске?

– Ты считаешь, что я впустую трачу твое время? – спросила она наконец.

На это у меня был простой ответ: «Нет». Но я не могла заставить себя произнести это слово.

Она посмотрела в другой конец комнаты, переводя взгляд своих слезившихся глаз с кастрюль, которые висели на стене в кухне Кейт – мы их так ни разу не использовали, потому что заказывали еду, на гостиную, где сидел Нико, бешено молотивший пальцами по клавиатуре.

Не знаю, на что именно она смотрела. Всe в этой квартире было странным: слишком новым, слишком идеальным. Похожим на кукольный домик, который когда-то давно был у меня. В комплекте с ним продавались мебель и другие предметы интерьера, идеально подобранные по цветам, идеально расставленные в миниатюрных комнатах.

На самом деле все так и было. Большая часть мебели досталась нам вместе со съемной квартирой. Диван и кресла в гостиной были просто гигантскими, словно выросли на покрытом коврами полу, как грибы.

Похоже, что Кейт забегала домой рано утром – на краю кофейного столика были пристроены новые папки с документами. Она обычно появлялась, только чтобы принять душ и переодеться, а потом снова вернуться к работе над проектом вместе с Вайдой.

К настоящей работе, а не основам алгебры.

Миссис Флетчер было лет сорок, но последние несколько лет принесли в два раза больше стресса, в два раза больше страха, в два раза больше гнева, и на всех нас это отражалось по-разному. По обеим сторонам ее рта шли вниз две глубокие морщины. Одна появилась из-за учеников, а другая – из-за сына, который должен был сидеть вместе с ней за кухонным столом, если бы в жизни была хоть какая-то справедливость.

– После всего, что случилось, наверное, сложно приспособиться к распорядку, – мягко проговорила она. – Уверена, это невыносимо скучно по сравнению с тем, что ты успела увидеть.

– Скучно – это хорошо, – прошептала я.

Именно это сказал Толстяк, когда мы обустроили мне комнату в новой квартире Кейт.

Потом он ушел, а я в одиночестве сидела на своей кровати, слушая, как грузчики ходят туда-сюда, как они заносят новую кровать для Нико. Только две наши маленькие спальни не были обставлены полностью. Грузчики называли их «гостевыми комнатами», а Кейт каждый раз их поправляла. Но на самом-то деле все так и было. Я останусь здесь, пока не одобрят мой переезд в собственную квартиру в том здании, где уже жили Толстяк, Вайда и остальные сотрудники Совета Пси.

Мне нравилась Кейт – очень нравилась. Но у нас и выбора особого не было. Согласно закону, до достижения восемнадцати лет «пси»-дети должны были жить с опекуном, который не является «пси», и Кейт оказалась единственным взрослым человеком, которому мои друзья полностью доверяли. А Кейт была слишком хорошей, чтобы отказать.

Пока что это была моя комната. Кейт предложила мне покрасить стены и обставить ее так, как мне хочется, но мне это казалось неправильным. Мне была нужна только дверь. Чтобы я могла открывать и закрывать ее по своему желанию. Чтобы она запиралась изнутри, а не снаружи. Чтобы она отделяла мое личное пространство от остального мира.

Скучно означало хорошо. Каждую ночь, когда я ложилась в кровать, я могла не бояться того, что вдруг случится, пока я сплю.