Ключ к разгадке

«Что делать? — думал Лексман. — Последовать совету Кары или нет?»

Конечно, идти на встречу с озлобленным человеком, который тебе угрожает, без оружия — значило в известной степени испытывать судьбу. С другой стороны, вся ситуация казалась ему определенно нелепой. Зачем он занимал деньги у ростовщика? Зачем он вообще вляпался в эту глупую историю? И вот теперь ему приходится раздумывать — принимать совет Кары или нет.

Вдруг его осенило. Кара не советовал ему приобретать эти чертовы акции, он просто расхваливал надежность предприятия. Джон подумал еще мгновение, затем медленно вернулся в кабинет, вытащил ящик стола, достал маленький браунинг и опустил его в карман.

— Я скоро вернусь, дорогая, — он поцеловал Грейс и шагнул в темноту.

…Кара откинулся на мягкие подушки сиденья роскошного автомобиля, мурлыча под нос какую-то мелодию. Водитель осторожно вел машину по незнакомой дороге. Дождь все еще лил как из ведра, и Кара время от времени протирал запотевшее стекло, чтобы определить, где они находились. В зале ожидания станции Льюис его уже ждали. Низкого роста человек, закутанный по уши в длинный плащ, стоял перед затухающим камином. Увидев входящего Кару, он замер и по его сигналу молча направился за ним вслед.

Незнакомец был явно не англичанин. Впалые щеки, нездоровый цвет лица, клочковатая, неопрятная борода — вот, пожалуй, и все, что можно было сказать о его внешности.

Кара молча прошел к темному краю платформы и остановился.

— Вы выполнили все мои указания? — выдохнул он по-арабски.

— Все, как вы приказали, эфенди, — ответил незнакомец на том же языке.

— У вас есть револьвер?

Мужчина кивнул и похлопал себя по карману.

— Заряжен?

— Ваше сиятельство, какой смысл носить с собой незаряженный револьвер?

— Поймите, вы не должны стрелять в этого человека. Ваша задача — припугнуть его. Разрядите-ка лучше его при мне.

Человек пожал плечами, но повиновался беспрекословно.

— Я заберу патроны с собой, — сказал Кара, протягивая вперед руку. Он ссыпал патроны в карман, еще раз проверил револьвер и вернул его владельцу.

— Пригрозите ему, затем приставьте револьвер к его груди. Этого будет вполне достаточно.

— Как прикажете, эфенди, — неуверенно ответил человек, — но…

— Никаких но, — отрезал Кара. — Вы обязаны четко выполнять мои указания и только. Ясно? Все остальное потом. Я буду рядом, я должен быть уверен в результате моего замысла.

— А вдруг он выстрелит? — с беспокойством в голосе спросил человек.

— Не волнуйтесь, он не будет стрелять. Кроме того, его револьвер также не заряжен. Теперь в путь. У вас мало времени. Вы знаете дорогу?

— Я там уже бывал, — уверенно произнес закутанный в плащ человек.

Кара возвратился к большому автомобилю, стоявшему невдалеке от здания станции, наклонился и сказал шоферу несколько слов по-гречески. Тот ничего не ответил, только поднес руку к шляпе.

Глава II

Комиссар полиции Т. Х. Мередит не имел офиса в Новом Скотланд Ярде. Прямо беда с этими государственными организациями. При проектировании зданий для них обычно создавался солидный запас помещений на случай расширения служб или увеличения их количества. Но по окончании строительства все с удивлением отмечали, что площадь здания совершенно не соответствовала значительно возросшим потребностям организации.

«Т. Х.», а именно так называли Мередита в полициях разных стран мира, обосновался в Уайтхолле, в одном из старинных особняков, как раз напротив торговой палаты. На массивных дверях красовалась табличка, извещающая прохожих, что за ними трудится управление по расследованию особо опасных преступлений во главе с его прославленным начальником.

Функции Т.Х. были более чем разнообразны. О нем поговаривали (впрочем, это было сущими сплетнями), что он возглавлял «нелегальное» подразделение Скотланд Ярда. Если вы потеряете ключи от сейфа, вам тут же посоветуют обратиться к Т.Х., и он к вам пришлет взломщика, для которого вскрыть ваш сейф не составит ни малейшего труда.

Если в Англии появлялся нежелательный гость, против которого полиция не могла найти ни одной, даже косвенной улики для привлечения его к суду, а интересы общества требовали настоятельной его депортации, дело поручалось именно Т.Х., который арестовывал подозрительную личность, затаскивал ее в автомобиль и не спускал глаз до тех пор, пока не высаживал персону нон грата под негодующие крики аборигенов на берег какой-нибудь дружественной страны.

Если руководство какой-нибудь малой страны (не будем уточнять какой) внезапно отзывает своего министра и тут же отдаст его под суд за выпуск фальшивых ценных бумаг, можно с уверенностью утверждать, что кто-то из управления Т.Х. забрался в дом министра, сбил замки с сейфов и добыл необходимые улики.

Я не отрицаю вероятности сказанного выше, но в данном случае лишь выражаю мнение действительно очень осведомленных лиц: крепких задним умом руководителей департаментов, таинственных помощников министров — любителей пошептаться в укромных уголках своих клубов, более откровенных американских корреспондентов, которые без всяких сомнений отражают собственные взгляды на страницах газет, к радости своих многочисленных читателей.

Конечно, у Т. Х. была и вполне «легальная» должность, так как именно этот легкомысленный человек выступил с таким возмутительным комментарием по поводу деятельности аппарата министерства внутренних дел, что один из министров отправился непосредственно в мир иной, а сэр Джулиус Уоглайт предстал перед судом за присвоение крупных денежных средств, несмотря на то, что пытался упрятать концы в балансовых отчетах аж тридцати четырех компаний. Кстати, тайну дептфордских убийств разгадал также не кто иной, как Т. Х.

Вечером третьего марта Мередит сидел в своем внутреннем офисе и беседовал с впавшим в отчаяние инспектором городской полиции Мэнсусом. Внешне Мередит выглядел как воплощение вечной молодости. Только пристально вглядевшись в его почти мальчишеское лицо, можно было заметить сеточку морщин вокруг глаз и рта. В общем он приближался к своему сорокалетнему юбилею. В юности Мередит пробовал свои силы в поэзии и даже опубликовал небольшой сборник стихов. Достигнув более зрелого возраста, он бросил писать, и сейчас само напоминание о поэтических упражнениях повергало его в уныние.

В общении с другими Мередит был тактичным, но мнение свое отстаивал с упорством, достойным уважения. В языковых средствах он довольно неразборчив, если раздражен, может вспылить. Имеется документальное подтверждение того, что однажды он наговорил такого, что бывший министр внутренних дел заявил буквально следующее: «… к сожалению, мистер Мередит не проявил достаточной серьезности в выражении своей позиции, что недостойно государственного деятеля его уровня».

Как я уже говорил, если Т. Х. раздразнить, от него можно услышать все, что угодно. Он использовал слова в совершенно невероятных значениях, составлял затейливые словосочетания, отчего все его указания и наставления приобретали отчасти фантастический оттенок.

В эту минуту он сидел в своем кресле, отклонившись назад до критического угла, и отчитывал беднягу инспектора, почтительно примостившегося на краешке стула по противоположную сторону стола.

— Но позвольте, Т. Х., — оправдывался инспектор, — там ничего не было!

По настоянию мистера Мередита, подчиненные обращались к нему, называя только инициалы «Т. Х.», что подвергалось постоянной критике со стороны вышестоящего руководства.

— Ничего не было! — с сарказмом повторил он. — Боже праведный!

Он резко выпрямился. Полицейский инспектор от неожиданности отпрянул.

— Пончик несчастный, — заорал Мередит, барабаня ножиком из слоновой кости по пресс-папье.

— Я не пончик, — угрюмо заявил инспектор, — я полицейский.

— Полицейский? — воскликнул комиссар. — Вы хуже пончика, вы — морковка! Боюсь, из вас сыщик не получится никогда!

Мередит с сожалением покачал головой. Инспектор Мэнсус с улыбкой смотрел на своего начальника. Дело в том, что Т.Х. еще ходил в школу, когда тот уже служил в полиции.

— Вам не хватает ни мудрости, ни хитрости, — продолжил комиссар, — в вас сочетается невинность внебрачного дитяти и заторможенность деревенского архиерея. Ваше место, Мэнсус, в церковном хоре, а не в полиции.

Мистер Мэнсус молча выслушал гневную тираду босса. Чем мог закончиться этот вызов «на ковер», одному Богу известно, однако в это мгновение в кабинет вошел сам начальник полиции Джордж Хейли.

Благородная седина в волосах, орлиный нос, усталые глубокие глаза под клочковатыми бровями наводили ужас на всех его подчиненных, кроме Т.Х., которому было плевать на все на этой грешной земле и почти на все за ее пределами. Кивком головы начальник полиции приветствовал Мэнсуса.

— Ну, Т.Х., — сказал он, — что новенького о нашем приятеле Каре? — С этими словами Хейли отвернулся от него и стал пристально рассматривать расстроенного Мэнсуса.

— Очень мало, — ответил Мередит, — расследованием занимается Мэнсус.

— И он ничего не нашел? — прорычал начальник.

— Он нашел все, что можно было найти, — парировал Мередит. — В моем управлении работают полицейские, а не волшебники. Кроме того, сэр Джордж, у нас совершенно не было времени.

Джордж Хейли ухмыльнулся.

— Мэнсус сработал отлично, — продолжал комиссар, — хотя трудно оценить результат, если ты не можешь даже четко сформулировать задание.

Начальник полиции устало опустился в кресло и вытянул перед собой длинные худые ноги.

— Задача состоит в следующем, — сказал он, скрестив руки на животе и уставившись в потолок. — Мне нужна информация о некоем Ремингтоне Каре. Этот богатый грек приобрел дом на Кадоган-сквер, кроме того, он владеет роскошным замком в горах Албании. Кара — прекрасный наездник, меткий стрелок и сносный пилот. В лондонских кругах его положение остается неопределенным. Веских причин для переезда в Лондон у него не было. Молчалив. Отрицательно высказывался по поводу нашего климата.

Мередит кивнул Мэнсусу, и последний, пробормотав что-то вроде благодарности, откланялся.

— Теперь, когда нас никто не слышит, — сказал он, усаживаясь на край стола, — позвольте узнать, чем вызван такой внезапный интерес к одному из столпов общества?

Мередит достал из кармана пачку сигарет и с величайшей осторожностью вытащил одну из них.

Джордж Хейли грустно улыбнулся.

— Мой интерес — это интерес организации, которую я возглавляю, — сказал он. — Можете считать, что я интересуюсь людьми с различными отклонениями. Недавно Кара обратился к нам с несколько необычной просьбой. Вероятно, он опасается покушения на свою жизнь и настаивает на установке прямой телефонной связи между его домом и нашим главным офисом. Ему было предложено в случае необходимости связаться с ближайшим полицейским участком, но это его не удовлетворило. По его словам, он поссорился с одним из своих соотечественников, который пообещал рано или поздно перерезать ему глотку.

— Все это я уже знаю, — терпеливо выслушал комиссар. — Но если вы желаете приоткрыть еще несколько страниц этого секретного досье, я готов слушать дальше. Ужасы будут?

— Ужасов не будет, — прорычал сэр Джордж, вставая. — Но я хорошо помню перестрелку македонцев в южном Лондоне и не хочу повторения этой трагедии. Если кому-то хочется крови, пусть сводят счеты где угодно, только не в столице.

— Конечно, сэр, вы полностью правы. Я тоже за то, чтобы они убрались куда-нибудь подальше. Но если это все, что вы знаете о Каре, позвольте несколько расширить границы вашей осведомленности. Он реконструировал дом на Кадоган-сквер и превратил свою спальню в настоящий сейф…

— В сейф? — переспросил Джордж Хейли, подняв брови.

Мередит кивнул в ответ.

— Вот именно. Он усилил конструкции стен, все деревянные перекрытия сменил на железобетонные, добавил еще одну стальную дверь с внутренним засовом. К окнам подобраться невозможно, внутренние коридоры перекрываются наглухо. Спальня может выдержать длительную осаду.

— Что еще? — с интересом спросил начальник полиции.

— Дайте подумать. — Мередит уставился в потолок, задумался на мгновение и добавил: — Обстановка в спальне довольно проста, там есть большой камин, старинная кровать, в стену встроен стальной сейф, дверь которого видна через окно. Это может подтвердить дежурный полицейский, чей маршрут обхода включает Кадоган-сквер.

— Откуда вы все это знаете? — спросил начальник полиции.

— Я был в его спальне, — просто ответил тот. — Втерся в доверие к его слуге, кстати, — он повернулся к столу и написал на листке блокнота чье-то имя, — завтра он будет уволен, нужно помочь найти бедняге место.

— Вы не заметили там ничего особенного?

— Нет, сэр, абсолютно ничего. И дом и его хозяин в полном порядке. Конечно, он несколько эксцентричен, но не более. Он заявил о своем намерении проводить я Англии всего три месяца в году, остальные девять — за границей. Кара очень богат, стремится к власти и не имеет родственников.

— Значит, его ждет виселица, — заключил начальник полиции, вставая.

— Сомневаюсь, — возразил Мередит, — богачи редко попадают на виселицу. Чаще эта судьба уготована тем, кто вечно находится в погоне за деньгами.

— Тогда берегитесь, Т.Х., — улыбнулся Хейли, — насколько я знаю, вы всегда испытываете недостаток в средствах.

— Клевета чистейшей воды, — парировал комиссар, — но если говорить о банкротах, следует упомянуть Джона Лексмана. Кстати, я виделся с ним сегодня. Вы его знаете?

Начальник полиции утвердительно кивнул.

— Мне показалось, что у него крупные неприятности. Он прогорел на акциях золотодобывающей компании и выглядел очень подавленным. Так выглядят либо влюбленные, либо банкроты. Поскольку первое отпадает — он недавно женился, — остается второе. Боюсь, он еще не пришел в себя после этой аферы.

В углу комнаты раздался резкий звонок телефона. Мередит снял трубку и прислушался.

— Междугородняя, — сказал он через плечо, — может быть, узнаем что-нибудь новенькое.

Через мгновение он услышал хриплый голос.

— Это вы,Т.Х.?

— Да, я, — ответил помощник начальника полиции.

— Говорит Джон Лексман.

— Я с трудом узнал ваш голос, Джон. Что случилось? Нужна срочная консультация по очередному сюжету?

— Я прошу вас немедленно приехать сюда, — с надрывом произнес Лексман, и Мередит понял, что произошло нечто очень серьезное. — Я стрелял в человека. Я убил его.

На мгновение Мередит лишился дара речи.

— О Боже, — выдохнул он, — какой же вы, простите, осел.

Глава III

Ранним утром в кабинете Лексмана в «Бестон Прайори» царила гробовая тишина. Джон с белым, как мел, изможденным лицом сидел на диване рядом с Грейс. Констебль — представитель местной власти — дежурил у входа в коридоре. Мередит сидел за столом и со слов Лексмана записывал в блокнот изложение событий трагической ночи.

— Письмо у вас? — спросил он.

Джон кивнул в ответ.

— Прекрасно, — вздохнул с облегчением комиссар, — надеюсь, это несколько смягчит ситуацию, мой бедный друг. Расскажите, как все произошло.

— Я добрался до деревни, не встретив по дороге ни души. Дождь все не прекращался, деревенские улицы были пусты. За пять минут до назначенного времени я уже был на месте встречи. На углу Истбурн-роуд около станционного здания я увидел Вассаларо. Мне было стыдно, ибо считал для себя позорным подчиниться его требованиям, но я не мог допустить его появления в моем доме. Грейс была бы очень огорчена. Да еще этот дурацкий пистолет в кармане, колотивший меня в бок при каждом шаге. Он как бы напоминал о безрассудности моего поступка.

— Где вы встретили Вассаларо? — спросил Мередит.

— Он стоял на противоположной стороне дороги. Увидев меня, он направился навстречу. Поначалу все было хорошо. Он, правда, был несколько возбужден, но держался в рамках приличия. Внезапно все изменилось. У меня создалось впечатление, что он сам себя подстегивал, искусственно пытаясь пробудить в себе злость и ярость. Я пообещал перевести на его счет значительную часть долга, но он зверел на глазах. Я не успел ничего понять, как он выхватил револьвер и с жуткими угрозами направил его мне прямо в лицо. И тут я вспомнил слова Кары.

— Кары? — быстро переспросил Мередит.

— Да, это очень богатый человек, через которого я познакомился с Вассаларо.

— Так, так, — пробормотал Мередит, — продолжайте.

— Я вспомнил его предупреждение и решил, что пришло время проверить — поможет ли его совет укротить разбушевавшегося коротышку. Я вытащил из кармана револьвер, направил на него и нажал на спускной крючок. Я не успел сообразить, что произошло. Четыре выстрела прогремели прежде, чем я успел разжать пальцы. Вассаларо молча упал на землю. В ужасе я склонился над ним. Раны были очень серьезны, это я понял сразу, да иначе и быть не могло. Ведь я стрелял прямо в сердце.

Джон задрожал, опустил голову и прикрыл лицо руками. Грейс обняла его за плечи, как бы защищая от окружающих, и что-то прошептала ему в ухо. Через какое-то время он пришел в себя.